Тu seras heureux

«Боже… неужели это правда?» Именно такая мысль вертелась у Антона в голове последний месяц. А всё потому, что он ощущал настоящее счастье, к которому попросту не привык. Арсений Сергеевич пообещал, что мальчик будет счастлив – мальчик счастлив. За это тот был безумно благодарен, но эта благодарность затмевалась любовью, когда Шастун каждое утро просыпался уже не на своём диване, а в кровати вместе с учителем и смотрел в его красивые сапфировые глаза. С Нового Года прошло чуть больше месяца, было начало февраля и действительно хорошо. За этот месяц произошла туча прекрасных событий: самое главное – Антон наконец-то более или менее стал нормально есть. И даже чувствовать голод! Маленький, почти незаметный, но настоящий голод. От этого особенно счастлив был именно его преподаватель, который в феврале продолжал навещать психиатра, но парню об этом знать было необязательно. 2 месяца стараний, уговоров, слёз (и Попова тоже), отказов, боли, но они справились. Смогли. Почти выбрались. Все остальные прекрасные события были маленькими, штучными и разовыми, но в совокупности давали такое счастье и любовь, что казалось, будто их не меньше миллиона: каждое утро мужчина вставал чуть раньше школьника и делал обоим завтрак, а потом приносил это всё в кровать и парни ели там. Романтик. Так же у учителя сохранилась очень хорошая привычка – чмокать подростка куда только можно. В лоб, в щёку, в нос. Но к этому добавились ещё и нормальные поцелуи. Страстные, долгие, чувственные, но каждый, как в первый раз. Ещё один приятный момент для Шаста: его теперь очень часто называли «мой хороший». Если раньше в лексиконе Попова преобладали слова «котик», «котёнок», «солнышко», «солнце», но теперь там было это чудесное «мой хороший». И приближался день рождения Арсения. На Новый Год Шастун не смог ничего подарить мужчине, так как денег у него не было от слова совсем, и 1-го января школьник целый день за это извинялся, когда нашёл под ёлкой новое кольцо и браслет. Их мальчик не снимал даже на ночь. Но ему хотелось сделать приятно своему любимому человеку, хотелось в который раз увидеть его прекрасную улыбку, настоящую счастливую улыбку, потому что так быть не должно. Почему только Арсений Сергеевич делает Шастуна счастливым, почему не наоборот? Парень хотел исправить этот ужасный прокол со своей стороны. День рождения у Попова только через 1,5 месяца, за это время можно успеть где-то подзаработать и купить хороший подарок. По крайней мере именно так рассуждал школьник, когда устраивался на работу в Макдональдс. Самое удивительное, что его приняли. От радости тогда он готов был плясать, но ведь главной его целью был заработок, поэтому победный танец Шаст оставил на потом. Арсений же Сергеевич, узнав о том, куда устроился работать его парень (!), был, мягко говоря, в шоке: - Мой хороший, зачем тебе где-то работать? Тоша, солнце, если тебе нужны деньги – попроси у меня. Всё. Не надо тебе пока об этом думать. Ты, главное, учись и всё будет. Последний год, через полгода ЕГЭ, тебе надо думать о нём, но никак не о том, чтобы стоять на кассе в Макдональдсе, - пытался втолковать своему ученику мужчина, даже не зная, что всё это делается для него. - Арсений Сергеевич, успокойтесь, я достаточно времени уделяю учёбе, - старался отстоять своё право на заработок школьник, - так надо, вы сами потом всё поймёте. Мне нужна только определённая сумма, когда я её накоплю – сразу же уволюсь. Пожалуйста, можно? - Ладно… - наконец сдался старший, - но скажи хотя бы, зачем тебе деньги? Нет, ладно, по-другому. Почему ты не можешь попросить денег у меня? – переформулировал свой вопрос учитель и скептически уставился на парня. - Ну… - нельзя же было говорить про день рождения, - так надо… я же говорю, вы потом всё поймёте. Всё будет хорошо, мне надо поработать там буквально… месяц. Ну пожа-а-алуйста, - ученик решил взять своего преподавателя умоляющими глазами и милым выражением лица. И это помогло. - Ну… хорошо, ладно, работай там… - мужчина снял очки и немного помассировал переносицу, - всё равно не понимаю, почему просто не попросить денег у меня, - бормотал он себе под нос, вставая со стула и подходя к плите, намереваясь готовить обед, - ладно, трудяга ты мой, что на обед будешь? - Да неважно, всё равно, можно суп, - махнул рукой мальчик. Суп это хорошо. Суп это жидкость. Но устроиться на работу – это одно дело, а вот заработать деньги – совсем другое, которое намного труднее. Шастун взял вторую смену, поскольку уроки из-за работы ему никто пропускать бы не разрешил. Тем более Арсений-тебе-нужно-больше-думать-об-учёбе-Сергеевич. Поэтому с 4 февраля Антон Шастун начал жить по такому новому графику: первая половина дня как обычно, завтрак, школа, уроки. Но потом его не забирал домой Попов, а школьник сам садился на автобус и 15 минут ехал до места работы. Потом в 7 вечера он возвращался, делал уроки, ужинал (вообще это происходило довольно редко), и только в 9 был свободен и полностью предоставлен себе. И Арсению. Тот всё ещё был не сильно доволен тем, что подопечный устроился на работу. Нет, конечно, самостоятельность и чувство ответственности - это очень хорошо, но когда Антон приходит домой в 7, хотя обычно парни ВМЕСТЕ приходили часов 4-5, это было плохо. И, разумеется, очень не нравилось преподавателю. - Тоша, мой хороший, - Арсений жалостливым взглядом смотрел на мальчика, - ну… ты очень поздно возвращаешься. Пожалуйста, зачем тебе это? Когда ты скажешь, я сразу же отстану, честно, - пообещал Попов, - Антоша-а-а… мне без тебя тут 3 часа нечего делать… - Арсений Сергеевич, - у Шастуна чуть глаза не выпали, - вы что с собой сделали? Куда делся тот строгий и ужасный русист? Что это за булочка с корицей? – парень решил немного побесить учителя. Ну как без этого, всё-таки ребёнок в их паре – он, как бы старший ни старался. - Антон, пожалуйста. Просто скажи, - мужчина проигнорировал слова подростка, но тем не менее голос его стал глубже, возможно даже строже. Вот, вот это Арсений Сергеевич. - Да не скажу я, - немного возмущённо отозвался Шаст, - слушайте, ну так надо. Просто примите как факт, - школьник вспомнил ситуацию в клинике, когда именно эти слова ему сказал преподаватель на счёт анорексии. «И всё-таки все повторяющиеся моменты действительно приводят меня к этой теме. Классно, я никогда с неё не слезу, походу. По крайней мере в психологическом плане». - Ладно, - кивнул учитель и поджал губы, - хорошо, но я от тебя не отстану. - Мир смерть*, Арсений Сергеевич, - закатил глаза Антон, надеясь, что Попов не поймёт. В целом всё проходило неплохо. Коллектив в маке был хороший, ребята дружелюбные, администратор тоже нормальная девушка. Клиенты в основном тоже адекватные попадались, бывали, конечно, отдельные особи, которые считали своим долгом нахамить работнику, но таких было крайне мало. Так прошёл февраль. В работе, учёбе, бесконечных спорах с Арсением Сергеевичем на счёт мака. Начало марта. До дня рождения русиста оставалось две недели, зарплату за первый месяц Антон уже получил, и сумма была довольно приличная для подарка. Всё равно ещё одну такую Шастун бы не успел заработать, поэтому решил доработать март, чтобы были деньги потом на всякий случай, и уволиться, как и обещал Попову. Оставался очень важный вопрос – что дарить. - «И что он любит? Блять, вот ахуенная мы пара, конечно, никто ничего друг про друга не знает. Мой мужик не знает, за что меня турнули из дома, а я не знаю, даже что он любит. Доверительные и здоровые отношения. Можно, конечно, спросить. Ну да, давай, спроси, что ему нравится за две недели до дня рождения, а до этого ты чисто ради интереса месяц горбатился в маке. Беспалево». - «Не, ну а что? Ты подарок подарить не можешь? Он же твой парень… да?» - «Пизда. Ну могу, но блять…» Как раз вопрос отношений остался незакрытым. Оба хотели встречаться, но если их отношения раскроют, то Арсению Сергеевичу это грозило увольнением, просто по закону, Павел Алексеевич был тут бессилен, а Антону исключение прямо перед ЕГЭ. Поэтому парни сомневались, стоит ли это затевать. Да, можно было просто любить друг друга вне школы: дома, на улице, в магазине или ресторане. В принципе они так и сделали, и отношениями это назвать можно было. Они заботились друг о друге, общались милыми стикерами в телеграмме, целовали друг друга с утра. В общем отношения были сплошной ванилью, политой сахарным сиропом, от которого Антона раньше бы и стошнило, но сейчас он находил весь этот флафф довольно милым. Даже не довольно, он балдел от этого флаффа. Кстати о ЕГЭ. В конце февраля уже начались пробные экзамены, несколько их которых Антон, на удивление, сдал. И очень даже неплохо сдал. Конечно, его никогда сильно не волновало всё это, но когда рядом находится Арсений Сергеевич, каждую свободную минуту твердивший о важности образование, сам начинаешь потихоньку нервничать. Однако этот же Арсения Сергеевич всегда успокаивал своего маленького Антошу, и таким образом жили парни в любви и гармонии. Все довольны, экзамены сданы. Было ещё кое-что. Парень скрывал свои отношения с учителем от друзей, которые очень старательно каждый раз пытались выведать, не случилось ли чего-то волнующего. Нет, просто на Новый Год я признался в любви, мы поцеловались два раза, а теперь каждый вечер засыпаем в обнимку. И каждое утро я целую своего учителя русского языка, а он приносит мне завтрак в постель. Ничего волнующего, обычная повседневная жизнь. И скрывать эту обычную жизнь было довольно проблематично, потому что, как казалось школьнику, у него всё было на лице написано, а Арсений Сергеевич, проходя мимо парней в коридоре, то ли подмигивал ему, то ли у Шаста уже фантазия разыгралась. И всё это не могло не вызывать подозрений у ребят. - Тоха, что-то ты темнишь, - Дима решил доебаться до друга, - не может так быть, чтобы даже на Новый Год он ничего не сделал. Или ты врёшь, - Позов сузил глаза и подозрительно посмотрел на Антона. - Ничего я не вру, - обиженно буркнул тот, - слушайте, какое вам дело до того, что он сказал? Он ничего не говорил, ничего не делал. Да, мне самому обидно… блять. - А-а-а-а!! – ребята чуть ли не подпрыгнули под потолок от счастья, - проебался, Шаст!! А говорил «да какая вообще разница, ну есть и есть, как судьба, это всё бред, мы не созданы друг для друга». А сам другого хочешь! - Господи… - только на это хватило словарного запаса парня в данной ситуации. - Да видно, что пиздишь, - хлопнул друга по плечу Матвиенко, - давай, колись. - Да не пизжю я… - Шпала, успокойся, видно, - уверенно кивнул Серж, - давай-давай, рассказывай, что было? - Мы же не отъебёмся, - довольно улыбнулся Димка. - Ладно… - выдохнул Антон и сдался. Всё-таки друзья практически самые близкие ему люди. Нельзя было оставлять их в неведении, - в общем… как сказать… мы… встречаемся? – очень тихо и аккуратно как бы спросил Шаст, боясь за свои уши. И правильно боялся. Друзья заорали как ненормальные, а проходящие мимо ученики странно косились на этих двух сумасшедших. - ДА!!! А Я ЗНАЛ, ЗНАЛ, ЧТО ТАК БУДЕТ!!! ДА, БЛЯТЬ! – это был Дима. - НАШ МАЛЬЧИК ВЫРОС! ЮХУ! НАКОНЕЦ-ТО, БЛЯТЬ, МЫ ЖДАЛИ ЭТОГО ЧУТЬ ЛИ НЕ ПОЛГОДА! – а это Серёжа. От таких воплей, среди которых трудно было разобрать нормальную речь, у Шастуна действительно зазвенело в ушах, и он закрыл их, чтобы дальше не слушать, как друзья ставили ставки на то, как скоро он лишится девственности. - Эй, Шастик, ты куда? – ребята нагнали потихоньку удаляющегося Антона, - всё, теперь ты от нас не отвяжешься, - Поз улыбнулся, как последняя сука, а Серж поддержал его, - всё, пошли, у нас сейчас урок и у твоего суженного-ряженного. - Кого, блять? – «суженный-ряженный? Серьёзно, блять?» - Да похуй, пошли, - махнул рукой Матвиенко. Март прошёл довольно быстро. В спешке, подготовке к 4 и последней четверти и весенним каникулам. Праздновали 8 марта, всякое такое. Каникулы начинались 25 числа, и у Антона созрел гениальные план. Если не получилось уговорить учителя остаться дома перед зимними каникулами, то, может, на фоне своего дня рождения он разрешит остаться дома на последнюю неделю. Но важно сейчас не это. Стоя в отделе со свечами, Шастну абсолютно не знал, куда ему идти. Непонятно ещё было и то, как он оказался около свечей. Мальчик понятия не имел, вообще ни малейшего, что дарить преподавателю на 27 лет. Вот что можно подарить человеку в 27 лет? Алкоголь можно. Но это будет самоубийством. Можно сигареты. Но это будет ещё хуже, если вспомнить отношение Попова к ним. Можно было какую-то одежду. Но одежды у него больше, чем в магазине. Можно духи. Кстати, а вот это уже мысль. Радуясь, что он не просрал где-то мозги, парень очень весело поскакал в нужный магазин. Дойдя до стенда с духами, у Антона встал очередной вопрос: аромат. От Арсений Сергеевича всех пало чем-то очень вкусным, чем-то… домашним, даже несмотря на то, что снаружи он был весь из себя такой строгий, педантичный, непреклонный. Но когда мужчина обнимал парня… это был запах чёрного и очень крепкого кофе, мужского шампуня и… булочек с корицей? Серьёзно? Этот… эталон мужественности (да, дома он таковым не был, но черты характера то сохранялись) ходил с запахом домашней выпечки? «Но тебе нравится этот запах, ты не можешь этого отрицать. Он даёт ощущение домашнего уюта, да? Которого тебя так жестоко лишили». Парень не мог не согласиться. Ему действительно нравился этот запах, хоть и до сегодняшнего дня его не удавалось нормально идентифицировать. Да. Точно. Тот же самый аромат, как в тот раз, когда Арсений Сергеевич обнимал его в торговом центре. Тогда Шаст и подумал, что это могли бы быть булочки с корицей, а теперь был точно уверен. Осталось найти такие духи. Всего лишь. Минут 10 школьник бродил между стендов, выбирая подходящий продукт, сравнивая запахи и цены. Но какого же было его удивление, когда он наткнулся на духи с этикеткой «Духи «Булочка с корицей» Demeter Cinnamon Bun». Такие реально существуют?! Не веря своему счастью, подросток боялся посмотреть на цену и понять, что это ему не по карману. В Макдональдсе платили не миллион за один месяц. Работал парень довольно мало, учитывая школу, но старался не пропускать даже выходные. Всё-таки переборов себя и взглянув на ценник, мальчик облегчённо вздохнул. Подходит. Всё. Главный подарок есть. Шаст хотел сделать что-то особенное, незабываемое, чтобы его любимый человек смотрел на него глазами, полными счастья. Он хотел подарить Попову это счастье, хотел видеть его улыбку каждую минуту, каждый миг. Да, подарок ничто, в сравнении с тем, что Арсений Сергеевич сделал для подростка, но тот пытался хоть как-то ответить. Возможно, любовь – лучшая благодарность, нежели духи на день рождения, но начинать надо с малого, учитывая, что в отношениях Шастун почти ноль. Купив подарок, мальчик отправился за всем остальным. Во-первых, надо купить что-то сладкое. Может, шоколадку, или какие-то конфетки, но надо. Во-вторых – запаковать. Выбор Антона пал на более сложный и затратный вариант – подарочная бумага. От пакета он решил отказаться, потому что… ну просто потому что бумага лучше. В ней дарят более дорогим людям. В магазине со всей этой подарочной ерундой было всё нужное. Но тут встал уже третий вопрос. «Да ебать, почему выбрать подарок любимому человеку так трудно?» Цвет. В каком цвете должна быть бумага и ленточка. Чёрный? Арсений Сергеевич вроде любит его, у него пол гардероба в чёрном. «Да блять, это день рождения или похороны?» Перебрав ещё несколько цветов, Шастун остановился на очень красивом и глубоком оттенке синего. «Прямо как его глаза…Однозначно это!» И остался лишь сладкий подарок. Тут было два варианта: идти в специальный магазин со сладким, как бы даже в кондитерскую, или в обычный продуктовый, где, конечно же, будут конфеты или что-то по типу такого, но не настолько качественные. Но в кондитерской могут быть слишком высокие цены. «Та похуй, просто посмотрю. Если реально будет дорого… либо спущу все оставшиеся деньги там, либо даже их не хватит и пойду в продуктовый». Зашёл Шастун в кондитерскую очень тихо и аккуратно, чтобы не дай бог не привлечь к себе консультанта или просто лишнее внимание. Но увы. К Антону тут же подлетел невысокий (для него) парень, который, почему-то, казался вовсе не страшным. - Добрый день, меня зовут Алексей, могу я вам чем-нибудь помочь? – Алексей улыбнулся вполне искренней улыбкой и ожидающе уставился на школьника. - Э… - подросток не знал, как надо вести себя с консультантами. Никогда он не ходил по таким дорогим магазинам. И неизвестно ещё, как к нему никто не пристал в магазине с духами, - да… то есть… да, м… Алексей, скажите пожалуйста, - наконец Антон выдал что-то похожее на нормальную и адекватную речь, - что можно подарить человеку… который очень любит кофе и булочки с корицей? Я знаю, это немного странно… - Нет, почему же, - пожал плечами Алексей, - кофе и булочки с корицей… а есть какая-то предпочитаемая им сладость, помимо булочек? - Даже не знаю… - Шасту стало немного стыдно. Он уже встречался с Поповым, а не знал, что тот любит из сладкого. К тому же, его любовь к булочкам с корицей тоже была под вопросом, может парню и почудился этот запах. И даже если нет, то наличие аромата ничего не доказывала. - Ничего страшного, - парень снова улыбнулся, - сейчас что-нибудь подберём. Ориентируетесь на что? Конфеты, шоколад, пирожные, боксы? – стал перечислять ассортимент Алексей. - Либо шоколад, либо конфеты. Да… скорее всего шоколад, - мальчик наконец определился, и парни пошли выбирать. Выбирали полчаса точно. Что-то не устраивало самого Шастуна, а что-то было просто ему не по карману. Но, признаться честно, выбор в магазине был огромный. От самых разных, на любой вкус конфеток, которые продавались как на развес, так и в гигантских коробках. Был шоколад, очень и очень много шоколада. Бельгийский, Швейцарский, Французский, белый, чёрный, молочный, горький, пористый. У бедного школьника двоилось в глазах от такого количества сладостей. А ещё совсем неприятно крутило в животе. Антон уже мог нормально принимать почти любую пищу, но вот сладкое… просто неприятно немного, хотя его мальчик любил. Вернувшись из не совсем позитивных мыслей в кондитерскую, парень продолжил выбирать подарок своему учителю. - Так, - со смешком произнёс Алексей, - я так понимаю, мы здесь надолго. Может познакомимся? - Да, давайте, меня Антон зовут, - пожал плечами Шаст и представился. - Прикольно, может на «ты»? Если вы, конечно, не против, - решил добавить консультант. - Нет, не против, отлично, тогда… пройдём дальше? Прости, я действительно не знаю, что он любит… - «Он»? – переспросил Алексей, - значит это не девушка? - Не-а. Скажу больше, это даже не парень, - до подростка, который хотел лишь указать на возраст своего преподавателя, не сразу дошло, что он сказал. - Чего? – Алексей уставился на него во все глаза, - Антон, ты… - А, ой. Прости, я не то хотел сказать. В том плане, что он не молодой. Ну точнее не старый, но уже не юный… короче, ему 27 исполняется, вот, - школьник наконец закончил свою речь какой-то понятной информацией. - А-а-а, - протянул второй, - понял. Это твой дядя? Или старший брат? - Ну… да, старший брат, только двоюродный, - зачем практически незнакомому человеку знать об ориентации мальчика. В которой он, кстати, до сих пор сомневался. «Придурок, ты встречаешь с мужчиной и ещё сомневаешься, гей ты или нет?» - У вас с ним хорошие отношения, раз ты так старательно подошёл к выбору его подарка, - усмехнулся Лёша, - ладно, мы прошли только половину магазина, пошли дальше, - он жестом позвал Шастуна за собой. Тот лишь поплёлся следом. Ходили ещё минут 10. Но вдруг Антон увидел её. Да, эта плитка чёрного горького французского шоколада была просто идеальна. Возможно, спокойная, но «достойная» упаковка привлекла внимание подростка, возможно, она просто притянула его. Эта плитка была Арсением Сергеевичем, если бы тот стал шоколадом. Чёрный, в котором он всегда ходит, горьким, как его характер в школе и в принципе вне дома, французского, как он сам. Горький и тёмный шоколад считается классическим, и даже тут Попов прекрасно подходил. Даже цена была приемлемая. Подарить на день рождения любимому человеку что-то оригинальное? Не-е-ет. Подарить «его» в виде духов и шоколада? Да-а-а. - Стой, стой, я её нашёл! – крикнул и позвал Алексея, ушедшего немного вперёд, пока Антон любовался своей шоколадкой, парень. - О-о, отлично! – довольно хлопнул в ладоши и заулыбался Лёша, - хм… хороший выбор. Знаешь, обычно люди выбирают именно шоколад, как бы это сказать… ну понимаешь, похожий на получателя. Допустим девушкам обычно дарят молочный или белый, но есть, конечно исключения. Иногда парни просто из-за стереотипов так делают, но где-то половина девчонок и любит послаще. Родным выбирают тоже по-разному, но вот родителям дарят что-то такое… большое и дорогое, выражая уважения что ли… ну ты понимаешь, о чём я? – оторвавшись от своего повествования, спросил у чуть удивлённого подростка консультант, - твой брат, скорее всего, похож на эту, - он указал на выбранную Шастуном плитку. - Да, - всё так же удивлённо кивнул тот, - очень похож. Я бы даже сказал… если бы Арсений был сладостью, то именно такой шоколадкой, - со смешком произнёс он свою мысль вслух. - Ну вот и чудесно, - вновь хлопнул в ладоши Алексей, - хорошо, это всё, что ты хотел купить? Ты говорил, что Арсений…? – на всякий случай уточнил он, получив в ответ кивок, - что Арсений любит кофе. Булочки с корицей, как мне кажется, это будет слишком сладко. Поэтому кофе… у нас есть кофе, - просто сказал парень, - а… и шоколад со вкусом кофе тоже есть, кстати. - Серьёзно? – Антон готов был стать верующим, чтобы пойти в храм и поблагодарить Бога за такой прекрасный день. Он купил всё, что ему надо на свою ничтожную зарплату из мака, - отлично, тогда… ну я не знаю, может это банально? – в голову закрались сомнения. Дарить шоколад на день рождения, конечно, классно, но банально. Духи куда ещё не шло… - Да нет, не банально, - постарался уверить его Алексей, - Антон, это хороший подарок, серьёзно. То, что Арсению 27, ещё не значит, что он не любит шоколад. Если уж на то пошло, мы же не молочный ему берём, а горький. Взрослые такой больше любят. Большинство. - Так вот я не знаю, что он любит, - устало произнёс мальчик, - понимаешь… у нас очень хорошие отношения, но… я почти ничего про него не знаю. Мы росли не вместе, - Антон решил дополнить свою легенду про двоюродных братьев. - Ну… я даже не знаю… в любом случае ему будет приятно. Аллергии на шоколад же нет? – на всякий случай уточнил консультант. - Нет, - немного покопавшись в памяти, Шастун вытянул воспоминание, как Арсений Сергеевич ел шоколадный торт, которым потом пытался накормить и самого мальчика, - нет, аллергии нет. И вроде как, он его любит… может быть… - Так, это хорошо, - кивнул Лёша, - ладно, давай сделаем так: ты сейчас ему позвонишь ему и спросишь, любит он шоколад или нет. - За пару дней до дня рождения? – скептически поднял бровь Шаст, - он догадается. - Мда? – поджал губы второй, - блин… а есть у него друзья, с которыми ты знаком? - Не… хотя нет, есть! – школьник не мог найти себе места от радости озарения. Павел Алексеевич! Точно! – есть, есть! Я сейчас ему позвоню. - О, видишь, как хорошо, - ухмыльнулся консультант. Антон немного отошёл и начал рыться у себя в контактах. Номер директора у него ещё с того раза в девятом классе. Тогда тот настоял на том, чтобы у мальчика был его номер, а у него – Шастуна. Наконец найдя контакт «Павел Алексеевич», парень с замирающим сердцем и небольшим стразом набрал его. Раздались гудки и через несколько секунд на том конце взяли трубку. - Алё? Шастун? Ты чего мне звонишь? – тоном «ты что, опять вены вскрыл?» поздоровался Добровольский. - Здравствуйте, Павел Алексеевич, - немного дрожащим от волнения голосом отозвался парень, - скажите пожалуйста, а… что Арсений Сергеевич любит? Из сладкого. Может там шоколад… про булочки с корицей я знаю, - добавил мальчик. - О-о-о-о, - даже из интонации было понятно, что директор улыбался своей фирменной и хитрой улыбкой, - ну что, голубки… - он усмехнулся, - даже не знаю, Антон… Булочки да, единственная сладость, от которой его штырит. Арс так в принципе к сладкому нейтрально относится. Но если ты ему подаришь, он съест всё до последней крошки, - мужчина засмеялся ещё больше, услышав Шастуновское и недовольное «Да ну Павел Алексеевич!», - Шаст, ну я тебе сказал в общем. Но если так брать к чему он относится лучше всего… наверное горький шоколад. Только не дари белый или молочный, его вырвет, гарантирую, - предупредил ученика Добровольский и в который раз усмехнулся, - а я-то думал, чего ты всё не звонишь, а уже 15-е марта. В ответ на это парень цокнул языком. - Ладно, спасибо большое, - поблагодарил он директора. - Да не за что, обращайся. Ладно, Шастун, мне надо работать, удачи вам там отпраздновать, короче пока, - кинул напоследок Добровольский. - До свидания, - ответил школьник и повесил трубку. Что ж. Звонить директору не так страшно, если этот директор пытается свести тебя с учителем. А ведь он, скорее всего, не знает, что парни уже встречаются. Вернувшись к ждущему его Алексею, Антон с победной улыбкой выдал: - Всё шикарно, он любит именно горький шоколад. - Да, действительно шикарно, - поддержал его Лёша, - ну, я думаю, что с кофе ему тем более понравится. - Да, - облегчённо выдохнул Шаст, - да… День был действительно прекрасным. Парню даже хватило денег на вторую шоколадку, правда, после этой покупки у него почти ничего не осталось. Но не страшно. Вернулся домой Антон часам к семи. Сегодня после уроков он отправился покупать подарок, сказав Попову, что поехал на работу. Удобно. - Привет, Антош, - учитель подошёл и чмокнул парня в щёку. А вот это было очень мило, - проходи, будем ужинать, - мужчина улыбнулся и ушёл обратно на кухню. - Ой, Арсений Сергеевич, у меня для вас хорошая новость, - Шаст уже почти разделся, - сегодня был последний день работы в маке, - он действительно решил уволиться раньше, чем планировал. Ну просто сам заебался, а деньги уже получил. Даже победный танец станцевал. - Да? – донеслось с кухни, - отлично, Тош, а то ты уже месяц работаешь, правильно, давно пора. - Да, - подтвердил подросток, заходя на кухню, - слушайте... вот я уволился, можно я не буду ужинать? - неуверенно попросил школьник. - Антон, - укоризненно взглянул на него учитель. - Пожалуйста, Арсений Сергеевич... - Ладно, - тяжело выдохнув, согласился старший, но чуть смягчился, увидев улыбку Шаста. После одинокого ужина, Попов со всей своей бесчеловечностью отправил ученика делать уроки. Изверг. А сам отправился работать, составлять планы уроков и всякое такое. Когда оба покончили со своими делами, уселись на диван и принялись за ежевечерний просмотр фильма. Лично Антону эта традиция очень нравилась. Можно было полежать на учителе в любой позе, уснуть на нём, поговорить, просто побыть рядом. И на этот раз было всё вместе. - Арсений Сергеевич, - позвал мужчину подросток с его колен, - а мы будем праздновать ваш день рождения? - Ой, мой хороший, ну не знаю, - Попов действительно задумался, - может быть… - Давайте, - начал уговаривать его школьник, - ну… вам же не 50 исполняется, а 27. - Ну да, Тош, 27, - Арсений Сергеевич усмехнулся, - и может уже на «ты» перейдём? А то встречаемся, а ты меня «Арсений Сергеевич» называешь. - Ну давай, - Шастун довольно улыбнулся. Кто теперь ему запретит называть любимого человека как он хочет и по-разному мило коверкать его имя, - у вас есть форма имени, которая… ой, у тебя есть форма имени, которая тебя раздражает? – на всякий случай решил уточнить парень, чтобы не было неловких ситуаций. - Да нет в принципе, - учитель пожал плечами, - ну… может «Сеня» не очень нравится. Хотя нормально отношусь, можешь называть, если хочешь. - Хорошо, - мальчик прикрыл глаза и удобнее устроился на коленях своего парня, - но всё равно, будешь Арсюшей, - он говорил это спокойно, но у самого сердце в пятки чуть не ушло. - Как скажешь, мой хороший, - с усмешкой согласился преподаватель, перебирая пальцами кудрявые волосы подопечного.

***

- Хэппи Бёрздэй, маза фака! – именно с такими поздравлениями Антон разбудил Арсения утром 20-го марта и прыгнул на него. И слова «маза фака» совсем не казались ему тут лишними. От таких эмоциональных криков и тяжести в уже 70 килограмм (!) Попов вздрогнул и подорвался. - Антон? Да… блять, ну Тоша, - учитель обессиленно рухнул обратно на подушку и закрыл лицо руками, - о-о-о… спасибо, - он усмехнулся и убрал руки, - да, конечно, ты лучше любого будильника. - Конечно, - на полном серьёзе кивнул парень, - ну короче с днём с днём рождения… и это… как там его, - он очень старательно вспоминал нужные слова, - о, bon anniversaire**! – с довольной улыбкой школьник улёгся рядом с Арсом, прямо в его объятия, и чмокнул его в щёку. - О-о-о, - умилённый таким вниманием протянул Попов, - мой хороший, это так мило, - он расплылся в самой искренней и милой улыбке и уже нормально поцеловав своего парня в губы. Тот ещё довольнее улыбнулся уже в поцелуй. - Я сейчас принесу подарок, - всполошился подросток и, быстро выбравшись из объятий, побежал в зал, к своему рюкзаку. Вернувшись, он протянул Попову два свёртка, один прямоугольный и почти плоский, другой квадратный и объёмный. Внимательно наблюдая за реакцией своего парня, мальчик кусал губы от волнения. Арсений же был очень рад подарку в принципе, и неважно, что там внутри. Развернув первый, упакованный в очень красивую синюю подарочную бумагу, у мужчины глаза на лоб полезли, когда он увидел духи. Но какого же было его удивление, когда он прочёл этикетку. Булочки с корицей. - Тоша, мой хороший… - у учителя не хватало слов, чтобы выразить, как он рад такому подарку, - это… спасибо большое, Антош, - он немного подался в сторону ученика, снова раскрывая объятия, на которые тот с удовольствием ответил, - Тоша, это действительно лучший подарок, - Арсений… плакал? Да, он плакал, плакал от счастья и эмоций. Кто бы мог подумать, что такой сильный и иногда жёсткий человек, который ещё в начале отношений кричал на подростка, сейчас будет плакать, обнимая его, - но как ты узнал про аромат? Понимаешь… где-то два месяца назад у меня закончился именно такой флакончик, и я давно хотел его купить, но всё никак не доходили руки, а запах очень нравится, - учитель усмехнулся, когда глаза на лоб полезли уже у подростка, - да, честно. - Афигеть, - только и произнёс Антон, - ну а как я узнал… от тебя просто пахнет всегда крепким кофе и булочками с корицей, - немного неловко ответил парень. Ему почему-то казалось, что это звучало как «я специально тебя нюхал». - Да? – со смешком спросил Попов, - ну хорошо. Так, а скажи-ка мне, чудо моё, который сейчас час? - Ой… ну ты это, спокойнее, Арс… - Шастун немного замялся, - сейчас шесть утра. Арсений Сергеевич молча сидел с лицом «ебать, сколько?» и моргал. - Ладно, - выдохнул он, - ладно… Мой хороший, пожалуйста, я старый человек, 27 сегодня исполнилось, мне надо как минимум 7 часов сна, а вчера мы заснули поздно, ты же помнишь. Я понимаю, что ты хотел пораньше меня поздравить, но сам же мог поспать. - Ну и ладно, - обиженно сложил руки на груди школьник, - второй открой, - его обида тут же пропала, как только он вспомнил про шоколадки. - Да, точно, - поддержал его мысль Арсений Сергеевич и начал распаковывать подарок, - ух ты! Ва-а-ау! Горький, - довольно произнёс мужчина, - и с кофе? Тоша, спасибо большое. Для Тоши это было счастьем – смотреть на домашнего Попова, который в пижаме и одеяле сидел на кровати и, разбирая подарки, улыбался. Он улыбался, значит, был счастлив. Значит, Антон справился. Он сделал своего любимого человека счастливым, пусть и на миг. - И всё-таки… - преподаватель всё ещё не мог понять, как ученик так точно угадал с подарками, - откуда ты знаешь, что я люблю шоколад? Горький. Кофе ладно, я пью его каждый день, можно догадаться. Но шоколад… - Я сделал звонок одному человечку, - важно произнёс Шаст, еле сдерживая улыбку и смех. - И кому же? – с ухмылкой спросил учитель, откладывая все подарки на прикроватную тумбочку, чтобы с ними ничего не случилось на кровати. - М… человеку, который очень хорошо тебя знает, - продолжая интриговать старшего, ответил школьник. - Хм… - мужчина действительно задумался, - а-а-а, - довольно протянул он, - Павлу Алексеевичу позвонил? - Да ну блин, - тут же вышел из образа подросток, - ну Арс, ну чё ты такой догадливый, - обиженно надул губки Шастун. Арсений рассмеялся. - Тош, просто Паша – единственный, кто знает меня настолько хорошо, чтобы назвать мою любимую сладость. Все остальные мои знакомые считают, что сладкое я не ем. Но теперь знаешь и ты, - Попов щёлкнул ученика по носу. - Да-а-а, - довольно протянул ученик и улыбнулся, словно кот, - ну что, мы куда-то поедем? Мужчина усмехнулся. - Поедем, поедем, не волнуйся, - он потрепал своего парня по голове, - давай немножко поваляемся, котёнок, м? - Да-а, - Антон тут же заскочил под одеяло и, укрыв их с Поповым, прижался к учителю как можно крепче, - надо поспать. - Ты спать хочешь? – Арсений Сергеевич умилительно посмотрел на подростка, который уже прикрыл глаза, - ути боже мой, Тоша. Ну и нахер тогда было вставать в шесть утра? - Спи, - убегая от ответа, негромко отозвался Шаст и улыбнулся, но мужчина этой улыбки не заметил. - Нет, обойдёшься, солнце моё. Ты разбудил себя, разбудил меня, а теперь хочешь спать. Не-е-ет, я поспать тебе не дам, это месть, - Арсений чуть вылез из-под одеяло, сел, прислонившись к спинке кровати, и начал перебирать кудряшки Шастуна, - и сам спать уже не намерен. Давай просто лежать. - Лежи, а я буду спать, - приглушённо ответил школьник, не желая сейчас нарываться на французскую речь. - Боже, ну что за ребёнок. Tout simplement impossible***, - недовольно пробормотал себе под нос преподаватель, но не перестал гладить мальчика по голове. - Мне через месяц 18, - поправил парень Попова, - и… - И тем не менее, ведёшь ты себя как ребёнок, - ухмыльнулся мужчина. - Да иди ты, - обиженно сказал подросток, поднимаясь на локтях и садясь на кровати, - даже спать перехотелось. - О, - мужчина начал улыбаться ещё больше, - вот видишь. Ладно, мой хороший, пошли завтракать? - А давай... да я не голодный вообще, - отмахнулся Шаст. - «Что-то мне это не нравится... Ты вроде нормально питался, а сейчас потиху начинаешь отказываться...» - «Да я просто не хочу есть, чего ты пристал. Всё хорошо, я лечусь... Не уверен, что нужно, но лечусь». - Ладно... ладно, - подозрительно глянул на парня Арсений. Как и вчера, поел Попов один. - И куда мы поедем? – напомнил преподавателю мальчик после завтрака. - Ну… в ресторан поедем часикам к… шести, - начал прикидывать тот, - сейчас, благодаря тебе, только семь утра, и что нам делать… одиннадцать часов, ну хорошо, десять, в общем что нам делать целый день – я понятия не имею. - Ужас, - покачал головой Антон, заканчивая с тостом, - ладно… кстати, мы же сегодня в школу не идём? – парень с большим подозрением покосился на учителя. - Тош, ну ты что, какая школа, боже, - закатил глаза старший, - ты думаешь мне надо в свой день рождения переться к этим детям? Не в обиду тебе. Да ещё и тащить тебя к этим старым грымзам. - О-о-о, это хорошо, - Шастун усмехнулся и, подойдя к Попову, обнял его со спины, - мм… Может тогда… пойдём, по-ле-жим? – по слогам практически прошептал парень мужчине на ухо. - Полежим? – переспросил тот и хитро ухмыльнулся. - Полежим, - подтвердил Антон и медленно кивнул, - а хотя… В ту же секунду, как и на Новый Год, парень поцеловал учителя, но менее настойчиво. Аккуратно, нежно, ненавязчиво, но не менее чувственно. Наверное, это и есть любовь – целоваться, как в первый раз, с такими же чувствами, сколько бы времени не прошло. Арсений же был вовсе не против. Он развернул мальчика к себе и закинул ему руки на шею. В таком положении парни дошли до спальни, и только упав на кровать, расцепились. - Это явно будет мой лучший день рождения, - с улыбкой заметил Попов, влюблённо, с нежностью и заботой глядя на своего парня. - Я рад, - школьник действительно был искренне рад за своего любимого. - Oh mon Dieu****, ты такой кот.

***

- Да, да, спасибо, и вам того же, да, спасибо, спасибо, до свидания, - Арсений с брезгливостью отбросил трубку, - боже, не люблю я этого всего… - А кто звонил? – поинтересовался Шаст, отрываясь от телефона. - Да училка твоя одна, - отмахнулся Попов, - бесит меня жутко, рассчитывает на отношения, - он испустил ироничный смешок. - Ух ты. Ну ты присмотрись, девушка, наверное, хорошая, - с сарказмом отозвался мальчик, - ты же у нас холостой, в самом расцвете сил мужчина. - То-о-ош, - с улыбкой протянул учитель, - ну ты что, ревнуешь? - Нет, что ты, ни в коем случае, - всё с тем же сарказмом ответил Антон. - Ну успокойся, котик. - Ладно, - недовольно пробормотал школьник, но тут же улыбнулся, - только потому что сегодня твой день рождения. - Спасибо, мой хороший, - рассмеялся Попов. - Слушай… сейчас уже 4 часа, может пора собираться? И мы будем вдвоём или… - парень настороженно глянул на Арсения, - или ты кого-то ещё пригласил? Нет, не подумай, я не против… если это не та училка. - Да, солнышко, пригласил, и не волнуйся, это не твоя биологичка, это… - мужчина не успел закончить фразу, поскольку его перебило Шастуновское «ааааа!». - А-а-ага! Биологичка значит. - Тош, не суть. Да, я пригласил, пригласил Павла Алексеевича, как ты мог догадаться, и его жену, Ляйсан. И всё, честно. С Павлом Алексеевичем у тебя вроде отношения... – преподаватель немного замялся, - нормальные… он тебя любит кстати, - чтобы немного успокоить мальчика, добавил Арсений Сергеевич, - и Ляйсан тебе понравится, она хорошая девушка. - Да? Ну… - Антон задумался, - ну ладно, хорошо, я не против. С Добровольским у нас реально… ну да, нормальные отношения, вполне себе… да. - Ну вот и хорошо, - учитель улыбнулся и чмокнул своего парня в щёку, отчего тот перенял улыбку, - хорошо, Антош, иди одевайся, мы выезжаем в 5, к шести должны подъехать в ресторан, встретимся там с Добровольскими и будем праздновать. - Понял, - кивнул подросток и удалился в спальню. Да, теперь парни жили полностью в комнате Попова. Антон перебрался к нему сразу после Нового Года, перенёс все вещи к старшему в шкаф и теперь каждое утро просыпался в объятиях Арсения, любуясь его голубыми глазами. Через полчаса оба парня уже были собраны и готовы выходить. Дорога до ресторана заняла 40 минут, и без пятнадцати шесть пара уже была на месте. - Добрый день, у нас забронирован столик на Попова. - Да, конечно, - официант кивнул и проводил мужчин к дальнему столику в основном зале. - Ух ты, - Антон оценил уют ресторана, который прекрасно сочетался со стилем, - очень неплохо. - Я рад, что тебе тут нравится, - Арсений улыбнулся парню, - через пару минут подойдут наши… - А-а-а-арс, - послышалось со стороны входа, - ух ты, Шастун, и ты тут. Подождите… - Павел Алексеевич с женой сели на свои места, и мужчина сразу же накинулся на Попова, - Арс, вы что…vous... êtes-vous déjà en couple*****? – он быстро переключился на французский, чтобы слова были понятны только Арсению Сергеевичу. - Паш, давай это обсудим потом, хорошо? – учитель натянуто улыбнулся, но тут же успокоился, - Ляйсан, рад тебя видеть. - Я тоже, - женщина действительно было приятная, что сразу же для себя отметил Шаст, - с днём рождения, кстати. - Да, да, точно, с днём рождения, Арс, - кажется, жена пнула Добровольского под столом, чтобы напомнить ему причину прихода, - у нас тут… подарочек, - Паша протянул Попову коробку. - Ребят, ну зачем, - Арсений засмущался прям как школьница, но подарок принял, - ух ты! Ничего себе… и конечно же, Паша… - он по-доброму закатил глаза и достал из коробки бутылку дорого коньяка, - нельзя было обойтись без алкашки. Боже, ты как всегда… - А я ему говорила, что надо было дарить не коньяк, а вино, - беспристрастно заметила Ляйсан, - но это не всё, там ещё кое-что есть, посмотри. - Да? А, да, да, да… ого… - мужчина вытянул маленькую коробочку и, открыв её, удивился ещё больше. Часы, - ребя-я-я-ят, - он благодарно улыбнулся и обнял сначала друга, а после и его жену, - ну что вы, не надо было так много… вы уже на коньяк раскошелились, а тут ещё и часы… - Ничего не много, - отрезал Добровольский, - ты не молодеешь, нужно запасаться алкоголем и дорогими вещами. - Да, Сень, не скромничай, - женщина в шутку ударила его по плечу, - и представь мне пожалуйста этого милого юношу, - она указала на Антона, который скромненько сидел и молчал уже минут 5. - Ах да, точно, Тоша, прости, - с знак примирения мужчина положил руку мальчику на колено, - это Антон – мой… мой парень, - на выдохе произнёс он, - Паша. Тихо. Так как ему запретили кричать, директор закрыл лицо руками и сидел так где-то минуту. Ляйсан же улыбалась. - Очень приятно, Антон, я Ляйсан, просто Ляйсан. Павла Алексеевича тоже необязательно называть по отчеству сегодня. - Хорошо, - немного нервно кивнул Шастун, - мне тоже приятно. - Па-а-аш, - позвал друга Попов, - ладно уже, хватит. Покажи личико, красавица. - Я знал, - Павел наконец опустил руки, - я знал, что так будет, - он улыбался как ребёнок, которому подарили большую коробку конфет, - вы просто созданы друг для друга. Арс, ты такой весь… строгий, такой… Арсений Сергеевич, - он поиграл бровями и рассмеялся, - а ты, Шаст… ты на него хорошо влияешь. Ну в общем ребятки… совет вам, да любовь, - Паша улыбнулся и с горящими глазами посмотрел на этих двух влюблённых. - Э… спасибо, - ответил Антон и покосился на Арса. - Да, спасибо, Пашка, - кивнул мужчина, крепче сжимая колено своего парня, - ну ладно, все довольны, никаких секретов, спасибо за подарки, давайте закажем поесть. Вечер прошёл просто идеально. Все веселились, никаких проблем по поводу возраста Шаста не возникло, мальчик прекрасно влился во взрослый коллектив. Ляйсан и правда ему очень понравилась, она была такая яркая, такая красивая и умная. Павлу Алексеевичу определённо повезло. Арсений же довольно часто кидал немного беспокойно взгляды в сторону школьника, которые тот не замечал и продолжал весело общаться с Добровольскими. Всё было хорошо. - Ладно, голубки, нам уже пора, - Паша с Ляйсан начали собираться, - ещё раз в днюхой тебя, Арс. Шастик, - Алексеевич кивнул парню, - в общем бывайте. - Да, всё, давайте, пока, - поддержала мужа женщина, и они удалились. - Ну что, и мы пойдём? – спросил Попов, - ещё дома немного… попразднуем, - интригующе добавил он. - О-о-о, - парень хитро улыбнулся, - ну тогда поехали. Арсений расплатился за ужин, и парни вышли на улицу к его машине. Приехали домой, переоделись в домашнюю одежду и улеглись в обнимку на кровать. - Арсюш, - Антон провёл рукой по чёрным волосам преподавателя. - М? – тот повернул голову и окинул младшего влюблённым взглядом, - что, мой хороший? - Ничего, - завороженно ответил Шастун, - просто… не хочу тебя терять… пожалуйста, обещай, что никогда не бросишь меня, - мальчик сел на кровати и опустил взгляд на свои руки. А ведь Арсений так и не узнал про порезы… - Антош, что-то случилось? – Попов насторожился и тоже выбрался из лежачего положения. С чего вдруг парень завёл такие разговоры? – Антон. - Просто… Арс, я… - мальчик не мог подобрать подходящих слов, - у меня… я не могу. - Антон, что случилось? – мужчина был встревожен и практически напуган, - котик… пожалуйста, скажи, что такое? - У меня… - подросток выдохнул и выпалил следующие слова на одном дыхании, - у меня свадьба через месяц. Арсений сидел и ничего не говорил, просто смотря на ученика. Свадьба. Какая свадьба? Что он несёт? Ему и 18 то нет. Но исполняется через месяц… почему он молчал так долго? Почему сказал именно сегодня? - Антон… - у учителя дрожал голос, в горле засел ком, к глазам подступили слёзы, - какая свадьба? - Моя… - боязливо ответил школьник, не осмеливаясь поднять взгляд на Попова. - Что всё это значит? У тебя и девушки то нет! Ты же со мной встречаешься! Или… - он вскочил с кровати. На преподавателя накатывала ярость, которая совсем не мешала катящимся по щекам солёным слезам и которую он был не в состоянии контролировать, - или нет? Антон, я к тебе обращаюсь, - его тон стал холоден, там не было ни любви, ни заботы. Удивительно, как он менял «горячий» гнев на «холодный» и обратно, - смотри на меня, когда я говорю с тобой! От такого крика Шастун вздрогнул и всё-таки поднял уже заплаканные глаза на учителя. Было страшно, очень страшно. Что случилось с его Арсением, который каждое утро заботливо будил мальчика, приносил завтраки в постель, целовал, говорил, что любит. Где он? Что это за монстр, который сейчас смотрит на подростка с яростью в глазах. В океане начался шторм, сильная буря. Вода вышла из берегов и текла по щекам. - И что за свадьба? – мужчина вновь заговорил спокойно, но очень холодно. - Это мои родители, - тихо пытался оправдаться мальчик, - они хотят, чтобы я женился на дочери начальника. Я не хочу этой свадьбы, Арсений Сергеевич, честно, - Шастун сам не заметил, как перешёл на «вы». - Хорошо… - кажется, Арсений немного успокоился. «Блять, что за биполярка? То ты орёшь на меня, то ведёшь себя как айсберг, то уже успокоился». - Почему ты не сказал мне раньше? – учитель сел обратно на кровать, - ты ведь не недавно об этом узнал, правильно? Антон молчал, лишь покачал головой. Он не хотел говорить старшему, что боялся, что тот выкинет его на улицу, если мальчик расскажет про свадьбу. Не хотел говорить, что боялся потерять его. Он вообще сейчас не хотел говорить с Поповым. Было слишком больно и обидно. Мужчина накричал на него на пустом месте. Да, Арсений Сергеевич много кричал за весь период их совместной жизни, но сейчас это было просто так. Он просто так впал в ярость, наорал за то, за что Антон никак не отвечает, в чём он не виноват, что сам хочет предотвратить. Так делали родители. А ведь Арсений был единственным спасением именно от них и от той жизни, а сейчас поступал в точности как они! Антону было слишком больно, чтобы продолжать диалог. Подросток попытался встать, но мужчина схватил его за руку и усадил обратно. - Пожалуйста, Антон, ответь мне, - Попов действительно больше не злился, но та вспышка гнева сыграла большую роль, чем его беспокойное лицо сейчас, - не уходи. - Отпустите… - Шастун вырвал руку из крепкой хватки и снова встал, - я не хочу сейчас разговаривать, - мальчик вышел из комнаты и хлопнул дверью. - Нет, Антон, подожди, - Арсений Сергеевич нагнал его на кухне, когда тот собирался зайти в зал, лечь на диване комочком и долго рыдать, - прости, что накричал, пожалуйста. Я не хотел, просто очень испугался… давай поговорим, прошу, - в его глазах действительно было сожаление. - Мне надо немного побыть одному, давайте потом это обсудим, - отрезал парень и хотел было наконец удалиться в зал, но старший снова не дал ему этого сделать, - Арсений Сергеевич, отпустите. - Не отпущу, пока мы не поговорим, - твёрдо отозвался мужчина, - Антон, нельзя терять время, остался месяц. - И эти несчастные несколько часов, конечно же, всё решают! – подросток не выдержал, он тоже взорвался и одёрнул руку, - не хочу я сейчас с вами говорить, что непонятного?! Дайте мне побыть одному! Наорали на меня на пустом месте, а теперь поговорить хотите? Имейте совесть, дайте мне немного времени! - Я… - сначала Попов даже опешил от такого, но потом вновь вошёл в кураж, - иметь совесть? Прости, что беру пример с тебя и не имею её! Как долго ты ещё собирался молчать? Спасибо, Антон, что рассказал за месяц, когда уже почти нет времени и мы ничего не можем сделать! Я хочу тебе помочь, как ты не понимаешь? Я, блять, люблю тебя! И не хочу терять! А ты мне сейчас говоришь, что женишься через месяц! Как я должен был реагировать?! Сказать «ой, ну ничего страшного, мы что-нибудь придумаем» или «я так рад за тебя»?! Это я должен был сказать? – от гнева у мужчины растрепались волосы. - Я не хотел вам этого говорить, чтобы не расстраивать… - Ах, ну спасибо, теперь я счастлив! – с сарказмом выпалил учитель и провёл рукой по волосам, дабы хоть немного себя успокоить, - ладно, прости, давай успокоимся… - Нет, не успокоимся, - неожиданно и для себя, и для Арсения, возразил Антон, - я сказал, что мне нужно побыть одному. И я иду быть один, - парень зашёл в спальню, взял свой рюкзак и собрал всё необходимое. - Нет, прошу тебя, постой… Антош, прости меня, пожалуйста, стой… Шастун проигнорировал слова учителя. Набросив лишь куртку и надев кроссовки, школьник хлопнул дверью, сказав напоследок только: - Простите, что всё это случилось на ваш день рождения. Простите… Вечером, сразу после ухода ученика, Арсений наглотался своего успокоительного, запил его подаренным Добровольскими коньяком и уснул, желая забыть весь сегодняшний день.

***

Антон стоял на лестничной клетке и размышлял над дальнейшими действиями, держа в руках ключ. Всё-таки пригодился. Парень решил вернуться домой. Зачем? Он не имел ни малейшего понятия. Было плохо, было очень плохо. Он прекрасно понимал, что в той ссоре был виноват сам. По крайней мере в её продолжении. Можно было не вставать в позу, а пойти на компромисс и поговорить с учителем, можно было не уходить из дома, а остаться в зале, можно было сделать много всего более адекватного, чем он сделал. Но время назад не повернёшь, что сделано, то сделано. Вернуться домой было крайне неразумным решением, но других вариантов в принципе не было. К друзьям точно нельзя, они бы выпытали причину ссоры, а про свадьбу ребята не знали. И не должны были знать. Никто не должен был знать про эту чёртову свадьбу. Подросток выдохнул и, вставив ключ в скважину, провернул его до щелчка. Странно, обычно было закрыла на два оборота, а сейчас только на один. Зайдя в такую знакомую и такую ненавистную квартиру, он сразу почувствовал что-то неладное. Из спальни родителей доносились странные звуки. Осмотрев прихожую и вешалку и не увидев там ни куртки, ни обуви Юры, Шаст сделал просто умозаключение: у матери был любовник. В голове сразу же всплыл давний разговор. Стараясь не создавать лишнего шума, школьник на цыпочках прокрался к чуть приоткрытой двери. Сцена была нелицеприятная. И это действительно был не Юра, зато мать, казалось, всё устраивало. Неожиданно в голове возникла до ужаса странная мысль. Записать данный процесс на камеру, и в случае чего у Антона на руках будет компромат на женщину. «Ну, в любом случае, хуже не будет. А так даже пригодится может». Антон быстро разблокировал телефон, всё это время находившийся у него в руке. Зашёл в камеру и начал запись. Через щёлочку в двери было видно, что происходило в комнате, а о звуках уже и речи не шло. Такая акустика. Записав минут 5, Шастун прокрался обратно по коридору к двери и вышел на площадку, максимально тихо и аккуратно прикрыв за собой дверь. «Класс». Парень закурил. Это всегда успокаивало, да и время надо было как-то скоротать. План был такой: любовник матери выходит из квартиры, Антон же наоборот в квартиру, перебрасывается парой язвительных фраз с женщиной и через месяц он уже женатый человек. Блеск. И действительно, минут через 20 из квартиры вышел высокий мужчина лет сорока. Он кивком поздоровался с Антоном и быстро сбежал вниз по лестнице. Странный такой, 11-й этаж всё-таки. «Ну всё, мамочка, принимай блудного сына». Шастун затушил и выкинул бычок, после чего зашёл «домой». Его тут же встретили. - Антон? Ты чего пришёл? – даже странно было слышать от родительницы спокойную речь, а не оры, и тем более своё имя, - ты нам пока не нужен, хотя… нет, знаешь, нужен, через пару дней мы встречаем с начальником и его дочерью, тебя тоже возьмём, познакомишься с девушкой. А вообще мог бы ещё пару деньков не приходить. Но ладно уж, проходи, у меня настроение хорошее, - женщина удалилась на кухню, оставив мальчика в полнейшем шоке. «Ахуеть она добрая. Секс с этим мужиком на неё хорошо влияет». «Дома» было не так уж и плохо. Особенно без Юры и со вполне доброй матерью. Она не приставала к парню, а он не действовал ей на нервы. Только было очень больно внутри каждый раз, как Антон вспоминал, почему вообще оказался здесь. - «Долбоёб. Вот зачем ты ушёл… можно же было всё по-человечески обсудить… Но не, это же Антон Шастун, ему нужна драма!» - «Тебе нужна драма, тебе нужна драма, тебе нужно худе-е-еть...» - «Ещё только этого не хватало... Но блять... Арсения нет, лечиться мне не для кого, значит...» - «Значит ты наконец одумался, мой хороший! Всё ещё веришь в свою анорексию?» - «Так сказала психиатр...» - «А знаешь... даже если она есть, давай вместе положим на это большой хуй? Есть - значит сдохнешь. Нет - значит всё окей. Одни плюсы, смотри». - «Да, правильно. Нахуй всё. Сдохну, так сдохну». Проклиная себя за всё на свете, Шастун сходил в душ, хотел было взять на кухне что-то поесть, но, вспомнив внутренний диалог, с отвращение вышел из комнаты и улёгся плакать. Да, «плакать» - это целый ритуал, который не проходит без грустных песен, заворачивая в одеяло и вспоминания всего самого печального. Но тут даже вспоминать не пришлось, ведь самое грустное и печальное само всплывало на поверхность сознания, выталкивая слёзы из глаз. «Это конец. Я женюсь и это будет конец. Он больше не захочет иметь со мной ничего общего». * - (с англ.) peace death – мир смерть ** - с днём рождения! *** - это невозможно. **** - Боже мой. ***** - вы… вы уже встречаетесь?