Тu seras heureux

Антон до последнего надеялся, что мать разрешит ему не ходить в школу последние несколько дней перед каникулами, но зря. «С чего ты вообще взял, что за пару месяцев её отношение к тебе хоть как-то изменилось?» Знакомиться с будущей женой Шастуна повезут 26-го, а пока эти несколько дней до весенних каникул ему предстоит пересекаться с ним. С Арсением. Антон крутил в голове много разных вариантов, и извинений, и наоборот, предъявления претензий, но всё же боялся. Боялся увидеть в этих голубых глазах ненависть или презрение, но хуже – не увидеть ничего. Просто ничего. Никаких эмоций. Боялся, что станет обычным учеником для Арсения Сергеевича, который ничего не значит. Просто мальчиком, который слишком понадеялся на эту жизнь и на мужчину. Который слишком поверил в любовь. Всю жизнь близкие люди обращались с ним, как с дворнягой, швыряли в прямом смысле, плевали в душу, никому не было дела до Антона Шастуна. Так почему учителю русского языка должно быть какое-то дело до мальчика? Возможно, парень себя слишком накручивал. Это же нормально – ссориться. К тому же, Арсений не выглядел разгневанным, когда Шаст уходил. Да, преподаватель кричал до этого, но в последние минуты он не хотел, чтобы подросток уходил, он хотел, чтобы тот остался и успокоился. «Пиздец. Теперь ты понимаешь, какой мудак? Да, понимаешь? Молодец. Сам завёл разговор про свадьбу, сам обиделся, сам наорал, сам ушёл. Ну классно». И всё же, Антон не мог избавиться от чувства, будто бы что-то между ними треснуло. Доверие? Школьник несколько месяцев скрывал от самого дорого человека свою предстоящую свадьбу, а потом просто поставил мужчина перед фактом. На его же день рождения. Было стыдно, очень стыдно. Прокрутив все эти события и мысли в голове, Шастун ещё больше убедился, что теперь противен Попову. Уснуть мальчик так и не смог. Он всю ночь сидел на кровати, слушал музыку, плакал, смотрел на луну и… резал себе запястья. Да, пожалуй, это был единственный способ хоть как-то заглушить боль и это противное чувство одиночества, а также выплеснуть всю накопившуюся на себя злость. Время идёт, жизнь меняется, а «привычка» всё никуда не уходит. В счастливые моменты она тихо сидит и молчит, но как только накатывает грусть, радостно выпрыгивает из своего убежища и напоминает о себе. Живя с Арсением Сергеевичем, Антон вообще забыл про нож. Да, разумеется, иногда возникали мысли, но это было слишком опасно, да и в какой-то мере парень считал это предательством, по отношению к учителю. Тот из кожи вон лезет, чтобы Тоше жилось хорошо, а Тоша, мало того, что блюёт 24/7, так ещё и режет вены. Ну не молодец ли? Но совсем причины делать это отпали после Нового Года, когда парни начали встречаться. Вот тогда Шаст ощутил, что такое счастье. А когда человек счастлив, ему не хочется причинять себе боль. Но каждая белая полоса когда-нибудь заканчивается, по крайней мере в жизни Антона Шастуна, и настаёт чёрная. Угольно чёрная, беспросветная, которую он сам продолжает тянуть по своему жизненному пути. И именно в таким моменты, его «привычка» выползает из своего уголка и встаёт прямо перед мальчиком, самолично вкладывая нож в руки. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Кровь на пол капает опять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять… Антон доволен. Красная струйка стекает по руке, и очередная капля летит на линолеум. Антон наслаждается болью. Если он может причинять боль Арсению Сергеевичу, значит, может и себе. Антон сидит на подоконнике, смотря, как блестит окровавленная рука в свете луны. Это очень красиво. Антон достаёт телефон и быстро фотографирует. Никто не должен это видеть, это только для него. Антон не знает, как он докатился до этого дерьма. Но раз уж докатился, а вытаскивать некому, значит будет катиться на самое дно. Всё равно он никому уже не нужен.

***

На утро было хуёво. Если это вообще можно было назвать утром, а не продолжением ночи. Часов в шесть Шастун прокрался в ванну и, схватив аптечку, уже у себя в комнате перемотал раны. Его перекинуло на пару месяцев назад, когда он точно так же порезался, точно так же перемотал бинтом руку, и всё это было из-за того же человека… И в обоих случаях виноват был не Арсений, а Антон. По крайней мере по мнению мальчика. У него был ещё час, а потом надо было начинать собираться. Запястье саднило, сильно саднило. Голова шла кругом, слишком много событий за один день. День рождения Арса, ресторан, ссора, дом, мама, ночь, порезы, кровь, фотография… Точно. Фотография. Парень быстро разблокировал телефон и нашёл ту самую фотку. Она была действительно очень красива, но Антон всё равно не понимал, почему ему нравилось смотреть на свои порезанные запястья. Пусть и в свете луны. Решив немного развлечься, подросток открыл переписку с Поповым, которую и перепиской-то назвать было трудно, поскольку преобладали там стикеры в виде сердечек и всякие милые надписи, и прикрепил фотографию, не нажимая на кнопку «отправить». - Смотрите, Арсений Сергеевич, какой я дебил. Смотрите, что я сделал из-за нашей ссоры, - шёпотом и с вымученной улыбкой произнёс парень, поднося палец всё ближе к экрану. Сейчас главное вовремя остановиться, и не наделать глупостей. Хотя, глупостей он уже наделал. Ночью, - боже, чем я занимаюсь, - мальчик открепил фото и отбросил телефон, несильно ударяясь головой о стену. Но делать было нечего, поэтому школьник, не найдя лучшего занятия, решил, что если не через фотографию, то словами он донесёт до Арсения Сергеевича… то, что хотел донести. Шастун сам не знал, что он хотел этим сказать. Привлечь внимание, показать, как ему плохо, вывести преподавателя из себя? Неизвестно.

А вы знаете, я вены ночью резал. И не спал. Я по вам скучаю, очень сильно, простите меня. Я очень вам благодарен, что вы терпели меня. Возможно, по-настоящему любили. Арсений Сергеевич… что же вы со мной делаете? Сначала из-за вас я впервые за последние два года сильно порезал запястья, потом именно вы отбили у меня желание это делать, а сегодня ночью я снова сорвался. Из-за вас. Но виноват я. Вы мне так дороги, пиздец, как дороги, а я вас даже не ценю… дебил, правда? И совсем я не солнышко, и не котёнок, и не ваш хороший… ваш, но не хороший. Я чуть не вскрылся пару часов назад. Хотите фотографию?) Как же мне вас не хватает… знали бы вы, как ненавижижу себя, за то то ушёл.

Все эти сообщения успешно стирались, а парень лишь грустно хмыкал, понимая, что никогда не сможет написать такого учителю. И последнее, более безобидное, чем все те, где он радостно оповещал Попова о попытке вскрыться, тоже должно было сойти с экрана, буковка за буковкой, но вместо этого палец Шастуна дрогнул, и мальчик случайно нажал на «отправить». - БЛЯТЬ! – разнеслось по всей комнате, но подросток тут же зажал себе рот рукой, боясь, что его возгласы могла услышать мать. Кстати, Юра так и не вернулся вчера домой. Странно, может, он был в командировке. Но сейчас были вопросы поважнее, - чёрт, чёрт, чёрт, - как скороговорку повторял парень, истерично пытаясь удалить сообщение. Но пальцы, как на зло, не слушались, и вместо того, чтобы нажать «удалить у меня и у Арсюша Сергеевич», он нажал «удалить у меня». Вот же ж сука… но, похоже, судьба была на его стороне. Никакого ответа не последовал ни через минуту, ни через пять, ни через 10. Либо Арсений не получил сообщение, либо просмотрел его и не ответил. Шастун искренне надеялся на первое, ведь если его проигнорировали, это ещё больше подтверждало догадки о том, что он стал безразличен мужчине. Теперь уже не казалось, что судьба благоволит ему. Оставалось полчаса, но у парня совершенно не было никаких идей, чем бы занять себя. Сходить поесть...? - «Мы, кажется, договорились, что ты перестал заниматься этим своим «лечением», не так ли?» - «Да, договорились...Но он так старался, чтобы я мог нормально питаться, а я сейчас снова наступаю на эти же грабли... Класс». - «Да, ты молодец». - «Ну кофе то можно? А то буду как овощ..». - «Кофе можно». Заварив кофе и сразу же выпив его (ну хуй с ним, что горячий), Антон снова вернулся в свою голову. И почему все мысли, все действия ведут именно к нему? Негромко простонав что-то на подобии «боже, когда это закончится», Шаст допил свой кофе и заварил ещё одну кружку. Да, если и пить кофе, то кружками, а не чашками, для эффективности. Пока новая порция остывала, подросток быстро сходил в душ, как ещё одна попытка освежиться после бессонной и довольно стрессовой ночи. Выйдя из душа, Антон выпил всё ещё тёплый напиток и начал собираться и школу. Худи, джинсы, браслеты на бинты, кольца, много колец, наушники, телефон, портфель и… какой сегодня день? Как только Шастун открыл календарь, у него чуть не выпали глаза от злости. Ну как так-то?! 21-е число. Вторник. Русский язык стоял первым. А литература последней. Какого хрена им даже не сменили расписание после Нового Года?! «Так, спокойно, спокойно, всего лишь два раза за день пересечётесь, 90 минут с ним в одном классе… хотя бы не наедине, и на том спасибо». Вышел мальчик на 10 минут раньше обычного, и в школе был уже в восемь. Сидя на диванчике, том самом, на котором он кантовался, когда вывел из себя Арсения Сергеевича на второй день занятий, и слушая грустную музыку (ну настроение такое), Антон даже не заметил приближающейся фигуры преподавателя. Вспомни говно – вот и оно. Да, Шастун действительно сейчас прокручивал в голове все моменты знакомства с Арсением. - Доброе утро, Шастун, ты чего так рано? – как ни в чём не бывало поздоровался Попов. Как будто не было этих месяцев. Но вот что-то странное было в его поведении, - хей, - протянул мужчина, не получив никакой ответной реакции от ученика. - Что вы делаете? – Арсений Сергеевич даже опешил от такого налёта, - зачем вы сейчас притворяетесь, будто ничего не произошло? – школьник с непониманием и даже некоторой злобой уставился на учителя, - вы… я же знаю, что противен вам. Зачем это лицемерие? - Антон, я… - у мужчины даже не хватало слов, чтобы ответить на такую претензию. Лицемерие? Неожиданно для обоих парней, он засмеялся, - Шастун, какое лицемерие? Я же просто поздоровался, - с усмешкой ответил он, открывая кабинет, - заходи, поговорим, - уже более серьёзно произнёс Арсений, пропуская подростка вперёд. У Антона же не было никакого желания сейчас говорить. Как и тогда. Забавно, да? То он режется от эмоций, надеясь на лучшее, то сам посылает это самое лучшее, преподнесённое ему на блюдечке с голубой каёмочкой. «Сообщение, значит, моё не получали. Ну и ладненько». - Говорите, - угрюмо предложил парень, раскладывая вещи на своей парте. - Сейчас уже не хочешь побыть один? – подколол его Попов, проходя к своему столу. - Арсений Сергеевич, вы можете просто сказать: есть между нами что-то или это была ваша игра? – Шастун сказал это резко, быстро, напрямую и без всяких обходных путей. Хотелось просто знать. - Антон… - с неким сожалением мужчина посмотрел на школьника. Мальчик же только сейчас заметил, как помято выглядел преподаватель: осунулся, мешки под глазами, словно тоже не спал всю ночь, глаза не блестят. Значит не только на Шастуне отразилась их ссора, - между нами… конечно это не было моей игрой, - пытаясь хоть как-то уйти от основного вопроса, возразил Попов. - Так что же между нами? – всё наседал парень, - что, Арсений Сергеевич, что это? Любовь? Симпатия? Увлечение? Влюблённость? Или может это всё только с моей стороны? – в глазах застыли слёзы, а в горле ком, который немного мешал говорить, и голос предательски дрожал. - Нет, не только, но пойми… - Арсений сильно замялся, но через секунду резко поднял глаза на Шастуна, отчего тот даже немного испугался, - я тоже человек, Антон, и мне тоже бывает больно. Я не робот, - он говорил спокойно, не кричал, но в его голове была злость, даже обида, - ты думаешь, мне легко было наблюдать, как ты убиваешь себя, отказываясь от еды? Легко было переводить большинство твоих проступков в шутку и спускать всё с рук? – преподаватель двинулся в сторону подростка и навис над ним, продолжая прожигать уничижительным взглядом, - легко засыпать каждую ночь, надеясь, что тебе хватит ума ничего с собой не делать? Или стоять по ту стороны двери и слышать, как тебя рвёт, не имея возможности ничего сделать или помочь? – от этих слов сердце мальчика пропустило несколько ударов. Он и впрямь раньше не задумывался, насколько тяжело Арсению Сергеевичу было находиться с ним в тот период. А ведь он всегда улыбался и поддерживал… - скрывать всю свою боль за улыбкой, а самому пить по пять таблеток успокоительных, чтобы не сорваться на тебя и не напугать! – Попов взорвался. Он перешёл на крик и тяжело дышал, - ты знаешь, какого это – смотреть, как самый дорогой тебе человек угасает прямо на глазах? Как он губит себя своими же руками! Антон, твоя жизнь – это не шутка! – учитель резко хлопнул обоими руками по парте, за которой сидел школьник, и так и оставил из стоять по обе стороны от мальчишки, - как ты не понимаешь?! Не жалеешь себя, меня хоть пожалей! Что я буду делать, если ты умрёшь?! – после этой фразы последовала недолгая пауза, слышно было лишь разъярённое и тяжелое дыхание Арсения Сергеевича и загнанное Антона. Парень боялся даже пошевельнуться. Он никогда не видел мужчину таким разгневанным. Бывали случаи, когда он кричал, да даже вчера, но в этот раз всё было слишком эмоционально, слишком громко, слишком… по-настоящему. Это был по-настоящему разъярённый Арсений Попов, - вот, - коротко изрёк учитель, убирая руки с парты, - я не каменный, как оказалось, - он провёл руками по волосам, дабы хоть как-то успокоить себя, ведь юноша рядом выглядел до смерти напуганным, - прости, - устало обратился он обратно к ученику, - я не должен был… - Нет, Арсений Сергеевич, всё правильно, - возразил ему Шаст дрожащим от чуть ли не катящихся по щекам слёз голосом, - вы не робот, - повторил он фразу учителя, - и имеете право на чувства. И вы не должны от них отказываться, только чтобы не напугать меня. Я не маленький мальчик, - кажется, одна одинокая слезинка всё же скатилась вниз и, достигнул подбородка, капнула на худи, оставляю мокрые след, - это было очень эгоистично с моей стороны – не думать о ваших чувствах. Вы делали для меня всё, а я лишь брал, не давая ничего взамен, - от осознания собственной ничтожности и того, какой же он, блять, мудак, у Антона внутри всё рассыпалось на мелкие осколки. Обидно и больно было даже не за себя или из-за себя. Было пиздец, как обидно за Арсения. Он угробил столько сил на парня, а тот даже отплатить ему ничем не может. «Тварь». - Ты не обязан, - осадил его преподаватель, - Антон, давай поговорим спокой… что это у тебя? – он остановил свой взгляд на руках мальчика, - Антон… - блять. Бинты. «БЛЯТЬ, БЛЯТЬ, БЛЯТЬ, БЛЯТЬ!! БЛЯТЬ!» Арсений Сергеевич схватил руку подростка и, закатав рукав толстовки, уставился на окровавленные полоски. - И ещё один момент… постарайтесь… осмотреть тело Антона на наличие каких-то повреждений. - Что? Зачем? - Просто осмотрите. Вы сами потом всё поймёте. Попов вспомнил слова психиатра. Так вот что она имела ввиду… - Когда? – тихо повис вопрос в давящей обстановке кабинета. - Неважно… - от страха Шастун еле дышал, но всё же смог ответить. Действительно, уже неважно. - Антон, господи… - мужчина отпустил руку парня, а сам плавающей походкой дошёл до учительского места и, опустившись на него, закрыл лицо руками, - зачем? – донёсся до Шаста дрожащий голос учителя, - Антон, зачем? - Это уже неважно, - повторил школьник, - вас это не должно волновать… - Боже мой, Антоша, ну почему не должно? – с отчаянием поднял на него взгляд старший, - давай просто поговорим. - Нет, - мотнул головой мальчик, - нет, Арсений Сергеевич, это бесполезно. Я… я никчемный, зачем вам такое? Вы просто из жалости возитесь со мной, признайте, - он не хотел слушать никаких возражений, он просто знал. Знал, что всё кончено, - я вам не нужен. Я знаю это. - Шастун, ты несёшь ерунду, - чуть поморщился Попов и с жалостью взглянул на ученика. Тот выглядел не лучше самого мужчины. И тогда парень сказал это. Он сказал то, о чём будет жалеть всю дальнейшую жизнь, пусть и в разной степени на разных жизненных этапах, но всегда. - И вы мне не нужны, - он произнёс это тихо, но отчётливо, опустил взгляд в пол, не решаясь смотреть в пронзительные голубые глаза. Это была ложь, самая большая и откровенная ложь в его жизни, но так было надо. Надо, для блага Арсения. Эти отношения всё равно ни во что бы не вытекли. Глупая влюблённость… Он убежал. Убежал, как последний трус, оставив Попова в полном одиночестве посреди пустого кабинета. И это, пожалуй, был самый ужасный его поступок. Ничто не шло в сравнение с этим. Ни то, как Антон сам же себя убивал, отказываясь есть, ни то, как он плакал, ни то, что он курил, даже новость от психиатра об анорексии. Ничто из этого не могло причинить мужчине ту боль, которую причинили эти пять слов. «И вы мне не нужны». Он ему не нужен. - Ну… не нужен, значит, - тяжело вздохнул Арсений, глотая солёные слёзы. Ради такого не жалко и поплакать. Он быстро схватил свою портфель и вышел из кабинета, так и оставив его открытым. Учитель направился прямиком в кабинет к директору – выговориться другу. Сейчас это было просто необходимо. - Паш, можно? – он постучался и быстро зашёл, закрывая за собой дверь. Добровольский, как только увидел, в каком состоянии находиться мужчина, тут же налетел с вопросами по типу «что случилось», «Арс, ты плачешь?», «что вообще происходит?», на что получил вполне понятный ответ: - Это конец. Мы расстались, кажется…

***

Антон не спеша шагает по парку. На деревьях уже набухли почки, кое-где виднелись цветочки, вокруг гуляли до тошноты милые парочки, некоторые целовались. Да, его снова начало тошнить от этих нежностей. Забавно, как наличие рядом Арсения Сергеевича меняло отношение Шаста ко всем этим розовым соплям. Не желая «любоваться» очередной сосущейся парой, парень свернул в сторону метро, уже представляя бесцельное катание по всем веткам целый день. Но в голову пришла просто гениальная мысль – набрать друзьям. Уроки закончились примерно полчаса назад, так что никаких проблем с этим не должно было возникнуть. Удивительно, как он просрал полдня, гуляя по парку в своих раздумьях. - Ало, Дим, привет, - грустно протянул мальчик, кусая губы, - короче, не хочу тебя расстраивать, но… кажется, я мудак. - Привет, Тох, - донеслось с того конца, - поверь, Антоша, этот не новый факт меня никак не расстраивает, - Позов рассмеялся, но вот Шасту было не до смеха сейчас, - кстати, тебя чего сегодня в школе не было? - Мы с Арсом расстались, - на выдохе произнёс он, как бы и отвечая на вопрос, и давая нужную информацию, и стал ждать дальнейшей реакции друга. - Что? Как так? Почему? Может просто поссорились? Ты где сейчас? Я надеюсь, рядом с тобой сейчас нет никаких острых предметов или случайно открытой форточки? – тут же посыпались на него вопросы и беспокойство товарища, - Антон? - Нет, я… со мной всё хорошо, - о ночных приключениях парень решил умолчать ради своего же блага, - ну вот так… расстались. Эти отношения ни к чему хорошему не привели бы. Да и… Поз, я должен сказать вам кое-что важное. Вам с Серёжей. Давай встретимся у тебя примерное через полчаса, хорошо? Матвиеныча я сам наберу. - Ладно, - подозрительно согласился Димка, - хорошо, приходите. Шаст, точно всё в порядке? - Да точно, не парься, - отмахнулся подросток и повесил трубку. Через 25 минут он уже подходил к дому Позова, предварительно, как и обещал, набрав Сержа, чтобы сообщить о встрече. Его парень заприметил через пару минут, уже подходя к подъезду. - Привет, Серёг, - обнял друга Антон, - так, ну чё, пошли. - Привет, да, - кивнул ему в ответ Матвиенко, - Тох, а что за срочность? Выглядишь, кстати, хуёво, - как бы на всякий случай отметил хвостик. - Да, знаю, - чуть усмехнулся Шастун, - срочность… мы с Арсом расстались, - так же устало, как и в случае Димы, посвятил Серёжу он. - Что?! – кажется, Серёга был расстроен больше, чем Поз. Глаза полезли на лоб, но через секунду выражение лица сменилось. Да, точно расстроился, - ну дела… ладно, идём, с Димкой всё обсудим. Ребята поднялись в квартиру Позова и сразу же пошли в комнату парня, но на них, как и в прошлый раз, налетела его мама. - Привет, ребятки, - немного запыхавшись, поздоровалась женщина, - ну что вы, может хоть в этот раз покушаете? – с большой надеждой в голосе спросила она. На Антона тут же навалились все воспоминания о прошлом визите, как он долго отказывался. Потому что тогда ещё был болен. Ну а за этими вспомнилось вообще всё. «Блять, половина моей жизни связана с этой ебучей анорексией. Классно». Подросток очень хотел сделать женщине приятно, честно хотел. Но не судьба. - Тёть Маш, нет, простите, пожалуйста, - он грустно взглянул на женщину, - я уже дома просто поел плотно, честно-честно. - Ну и ладно, - обиженно отозвалась мама Димы, - Серёжка, ты-то не ел? - А вот я - нет. Я, пожалуй, покушаю, - чтобы совсем не расстраивать тётю Машу, согласился поесть Матвиенко. - Вот и молодец, - сразу же повеселела она, - а ты, Антошка, помни - я тебя накормлю. - Накормите, - выдавил из себя смешок Шаст, и они с Сержем удалились в комнату Поза.

***

- Бля-я-я-ять, - в подушку простонал Дима. Антон только что рассказал друзьям все события последних двух дней во всей красе, - Антон, ты – дебил, - коротко диагностировал Позов, - ну как так можно? Ну посрались вы. Кстати, я так и не понял, почему, - он нахмурился и непонимающе глянул на Шаста, - что за причина? На его день рождения. В ответ на это парень нервно захихикал. - Тох, тебе нормально? Ты ничего не принимал? - Серёжа повернул лицо друга к себе и постарался заглянуть в глаза, дабы убедиться, что зрачки в норме. - Нет, со мной всё хорошо, - успокоил его Антон, - просто… тут ещё… кое-что, - подросток старался подобрать нужные слова, чтобы сообщить друзьям довольно шокирующую новость, - я через месяц женюсь. Шок. Молчание. Ребята смотрели на Шастуна, как на сумасшедшего, а Серёга ещё раз проверил глаза друга. - Какая свадьба? Антон, ты точно головой не ударился? Может… - Да почему я головой ударился? – вскипел мальчик, - успокойтесь. Ничем и не ударился и ничего не принимал. Да, свадьба. Это родители… они хотят женить меня на какой-то девушке. Чтобы пользу хоть какую-то принёс, - передразнил свою мать Антон, тяжело вздыхая и запуская руки в волосы, - это пиздец. Мы поэтому поссорились. Я сказал ему про свадьбу, он вскипел, что я раньше не говорил, ну там… а потом я всё испортил. Он хотел успокоиться, а я, дурак, встал в позу, ушёл. И сегодня утром. Он хотел спокойно поговорить, а я налетел на него. Ну и… он взорвался. Высказал мне всё. Как ему было тяжело со мной, но он ради меня терпел и глотал успокоительные, - ему было тяжело говорить всё это, снова накатывали слёзы, а в груди появлялось жгучее чувство вины, - ему будет лучше без меня. Это точно. Кому нужна такая большая проблема? – парень невесело усмехнулся и опустил взгляд на свои руки. Бинты совсем чуть-чуть выглядывали из-под толстовки. Конечно, это не укрылось от друзей. - Подожди… - Дима схватил его руку, но Шастун даже не сопротивлялся. Какой смысл? – блять, Антон! Ну твою мать! Может хватит? Прекрати, пожалуйста! – Позов смотрел на парня умоляющим взглядом, и Антону стало стыдно. Да, он каждый раз подводит друзей, когда режется. А они каждый раз вытаскивают его из этого дерьма. - Я… боже, какой же я мудак, - коротко изрёк подросток и рухнул на кровать, - ребят… как вы меня терпите? - Ой, боже, - закатил глаза Матвиенко, - Антош, нормально терпим, сейчас не это важно, а как налаживать ваши с Арсом отношения. И твоя свадьба. - Всё кончено, - убитым голосом возразил Шаст, - свадьба будет, я окончательно убил все надежды на отношения с Арсением и… я дебил. Но так будет лучше. - Ой блять, началось, - Дима хлопнул блондина по плечу, - не раскисай, Тош. Придумаем что-нибудь.

***

- Собирайся, мы едем знакомиться с твоей будущей женой, - донёсся до Антона из кухни голос матери, - через 15 минут чтобы был готов! «С будущей женой… а это вообще законно? Я же ещё даже школу не окончил». Через 5 минут парень уже был полностью собран и решил скоротать время, полистав старые фотки. И, конечно же, наткнулся на тысячу и одну фотографию своего учителя русского языка. Здесь Антон исподтишка сфоткал Арсения Сергеевича, готовящего утку на Новый Год и ругающегося прекрасным французским матом. А здесь Попов был запечатлён работающим за ноутбуком. На следующей он разбирал сочинения. И была самая-самая фотка. Самая милая и родная. На ней Арсений спал, просто спал, но так мило. От всех этих воспоминаний у парня начало разрываться сердце. С мужчиной ему было так хорошо, так спокойно. А сейчас он… а сейчас это просто он. Без какой-либо радости в жизни, без положительных эмоций и ощущения заботы и любви. «Ну и хуй с ним. Не всем везёт в жизни, правда? Значит, это твоя судьба. Не могут все люди быть счастливы». - Готов? – заглянула мать в комнату мальчика, - не стой, поехали, давай, быстро! – прикрикнула она и погнала сына в коридор. Его заставили надеть что-то максимально приличное, но поскольку таковой одежды в гардеробе школьника не нашлось, женщине пришлось раскошелиться на костюм для сына. Через 10 минут парень с родительницей вышли из дома и спустились вниз к такси. Приехали на место встречи, - в ресторан, - через полчаса. Антону даже странно было вот так куда-то ехать с матерью. В машине женщина, конечно же, ничего не устраивала, но обстановка всё равно была давящая. Очень. - Так, мальчик, девушку зовут Ирина, она из очень приличной семьи, - прямо перед входом в ресторан, мама отвела юношу в сторонку и начала давать наставления. Ещё опозорит её, не дай Бог. Или начальник подыщет своей дочери более подходящего мужа, - поэтому веди себя нормально, а не как отброс. Это очень важное дело, - она понизила голос до шёпота, так что Шасту пришлось наклониться, - поэтому, мальчик, не опозорься. Не дай Бог, сорвётся. В конце концов, это и тебе не боком выйдет, - женщина наконец закончила и, крепко, даже больно взяв мальчишку за руку, повела его в помещение. - Здравствуйте, Сергей Владимирович, здравствуйте, - защебетала мать Антона, только стоило начальнику оказаться в её поле зрения, - здравствуйте, Ирина Сергеевна, - чуть поклонилась она девушке, сидящей рядом. Что ж, хотя бы тут женщина не соврала – Ирина действительно была красива. Белокурые волосы, тёмные каре-зелёные глаза, приятная наружность. Казалось, что ей здесь было так же интересно, как самому Шастуну, но ради приличия она терпела всё это. - Здравствуйте, Майя Олеговна, здравствуйте, - противно оскалился мужчина, поднимаясь и пожимая руку сотруднице, - это, я так понимаю, Антон? – он указал на юношу, который начинал себя чувствовать себя всё более некомфортно. - Да, всё правильно, - ещё шире улыбнулась родительница, - садись, Антоша. «Антоша?! Какой, в жопу, Антоша?!» - Здрасьте, - неловко кивнул сразу двоим парень и уселся на соседний с Ириной стул. - Привет, - дружелюбно поздоровалась девушка, с интересом оглядывая будущего мужа. Антон нервно улыбнулся. - Ну что ж, все в сборе, можем начинать, - Сергей тоже присел, складывая руки в замок, - итак. Антон, - обратился он к подростку, - моей дочери, - Ире, - нужно выйти замуж. Зачем – тебя не касается, - «конечно, не касается, а как ещё?», - ты просто выполняешь обязанности мужа. Вы можете спокойно развестись через… года три, - прикинул в голове начальник, - свадьба состоится 23-го апреля. Хотя, пожалуй, - мерзко усмехнулся мужчина, - свадьбой это назвать сложно. Вы просто распишитесь, чтобы всё было законно. Я не требую твоего участия в жизни своей дочери, Антон. Наоборот, постарайся не мешаться под ногами, - боковым взглядом Шастун уловил, как девушка закатила глаза, - будь на связи и готов всегда приехать, куда тебе скажут. На публике вы – счастливая молодая семейная пара. Как только вы выходите на свободную от СМИ, телевидения, репортёров, фотографов и всей этой ерунды территорию – каждый сам за себя. Просто запомни одну вещь, парень, - Сергей наклонился чуть ближе к Шасту, - ты – лишь формальность. «Информативно». Антон кивнул. - Понял, - на всякий случай сказал он. - Молодец, - пренебрежительно отозвался мужчина, поворачиваясь к матери мальчика, - ну что, Майя Олеговна, меня всё устраивает. А теперь давайте просто поужинаем. Действительно, идея «просто поужинать» была гораздо лучше, чем выслушивать все эти наставления, что делать надо, что не надо, куда ходить, как себя вести, чем питаться. Матери Шаста даже повезло, что сын ничего взял - не пришлось тратить лишние деньги. Во время ужина «дети» постоянно перекидывались взглядами, с интересом рассматривали друг друга. Им всё-таки жить в браке как минимум три года. - Папа, - обратилась к мужчине Ира, - можно мы с Антоном выйдем на улицу, пообщаемся в более неформальной обстановке? «Да, точно, спасибо, а то я сейчас тут сдохну». - Конечно, дочь, идите, - легко согласился отец, возвращаясь к разговору с родительницей парня. - Пошли, - кивком указала на дверь девушка и потащила за собой Антона, - всё, расслабься, - усмехнулась она, когда подростки вышли на улицу, - называй меня просто Ира, ни к чему эти формальности. Кстати, тебе лет сколько? - 17, - смущённо ответил Шастун, - исполнится 18 в апреле, за пару дней до свадьбы, - дополнил он. - А-а-а, - протянула Ира, - ну понятно. Ладно, значит, я старше тебя, - пожала она плечами, - ничего страшного, малыш, - рассмеялась она, чуть похлопывая «малыша» по плечу. - А тебе сколько? – старался не терять лицо в глазах будущей жены Шаст. - 19, - отозвалась девушка, - сигарету? – она вынула из кармана пальто (март, всё-таки) пачку дорогих сигарет и потянула одну парню. - Да, пожалуйста, - просто согласился он, желая оставить все свои вопросы при себе, просто пользуясь возможностью, - может хоть ты мне скажешь, зачем тебе замуж? – с надежной посмотрел юноша на Иру, уже сомневаясь. И не зря. - Нет, прости, - с искреннем сожаление мотнула головой она, - хотя… ладно, я честно не понимаю, почему отец не хочет, чтобы ты что-то знал. С одной стороны, это вопрос безопасности, но что ты можешь нам сделать? – это прозвучало даже немного обидно, но девушка, видимо, хотела наоборот опровергнуть опасность Антона, - ладно. Мой отец, как ты знаешь, управляет компанией, в которой работает твоя мать, - начала объяснять она, - и в последствии эту компанию унаследую я, так как сыновей и племянников у него нет. Но мы живём в довольно патриархальном обществе, - Ирина невесело усмехнулась, - и поэтому мне нужен муж. Я тоже не понимаю связи, - опережая вопрос, крутящий на языке у Шастуна, сказала она, - ну, наверное, чтобы всё выглядело идеально. И никто не придирался, что девушка управляет компанией. По бумагам ей мы будем управлять вместе, но, прости, этим я буду одна заниматься. Меня готовили к этому фактически в детства, а ты… не обижайся, малыш, но ты действительно просто формальность, - девушка мягко улыбнулась, поднося сигарету ко рту к очередной раз, - реально, не обижайся. Мне самой этот брак не нужен. - Да я не обижаюсь, - это было правдой. Антон привык, что его используют.

***

- Арс, ты дебил, но Шастун твой ещё больший дебил, - устало диагностировал Павел Алексеевич, сидя в гостиной у Попова и потягивая коньяк, подаренный им же, - вот все эти подростки такие. Ты делаешь им добро, от анорексии лечишь, а они режутся и бросают тебя. Ужас, - покачал он головой, - ты тоже хорош – напился в говно. - Блять, всё у меня через жопу, - понуро пробубнил уже пьяный Арсений, сидящий на полу, - вот… и что теперь делать? - Для начала – протрезветь, - скептически окинул друга взглядом Добровольский, - давай, мой дорогой, пошли, - мужчина подхватил Арса с пола и потащил в ванную, - тебе надо освежиться. - О-о-о, - усмехнулся русист, - указывая на унитаз, - здесь он… бле-вал, - по слогам проговорил он, всё ещё смотря на предмет. Или куда-то мимо него. - Спасибо, обойдусь без подробностей, - поморщился Паша, - включая воду, - нырни, - и с этими словами и подставил голову Арсения под холодную струю, - тише, тише, не ори. - Да блять! – Арсения Сергеевич вырвался из «объятий» друга и шарахнулся на другой конец комнаты, - почему бросили меня, а под краном я?! - О, нормальная речь, - отметил Добровольский, - потому что, Сеня, потому что. Потому что, судя по тому, как ты рассказываешь, - а из-за твоего состояния мне было нихуя не понятно, ведь рассказать трезвым в кабинете нельзя было, только напившись в говно ты поведал мне всю историю, - вы там оба постарались. Я тебя не обвиняю, нет, честно, - поднял мужчина руки, - но если тебе реально дорог этот пацан – его надо спасать. Я не верю, что он мог такое искренне сказать, - в ответ на взгляд Арсения а-ля «да ты что, и почему же?», Павел пояснил, - ну вы так мило смотрелись вместе, у Шастуна даже оценки улучшились от счастья. Серьёзно, это судьба, - ухмыльнулся он. - Иди нахуй, - беззлобно послал друга Попов, выходя из ванной, - всё, я трезвый, нырнул, блять. - Молодец, - довольный собой, улыбнулся Паша, - всё, теперь давай думать. - Давай, - тяжело выдохнул русист, - блять, и что делать? У него свадьба через месяц, понимаешь? – он исподлобья взглянул на директора, - а я нихуя не знаю. Он меня к себе не подпустит. - А ты напористей, - уселся рядом с ним на диван Павел, - напористей, Арс. - Я в прошлый раз так нанапорился, что мы расстались в итоге, - с отвращением отказался от предложения Арсения, - и как нам этот месяц… сосуществовать? - Арсений Сергеевич, пришло время вспомнить, что Шастун ваш ученик, - своим «директорским» тоном напомнил Добровольский, - реально, Сеня, он же не золотой. Обращайся с ним, как со всеми. Это же он убежал, а не ты. Имеешь право. - Блять, - Попов запустил руки в волосы, после чего, хорошенько их растрепав, снял очки и потёр переносицу, - всё это такое дерьмо… - Не баись, не захлебнёшься, - усмехнулся Паша, обнимая друга одной рукой, - вам с Шастом надо одной лопатой его расхлёбывать. - Найти бы её, для начала…