Они точно (не)будут вместе

Так прошел ещё месяц. ФРГ и ГДР присоединились друг к другу окончательно, а мама Юры, что так беспокоилась из-за дефицита и получения документов, наконец принесла хорошие новости, в виде визы в Германию, к родственникам, да и вовсе разрешение на проживание в данном независимом, теперь уж, государстве. Она даже едва не расплакалась, пока обнимала Юру, который, в прочем, не так уж сильно хотел ехать в другую страну. Всё-таки здесь Володя.., наверное. По крайне мере Конев надеялся, что с его неназванным парнем все в порядке и он счастливо живет где-то, а не задавлен танком во время митингов. В любом случае не хотелось оставлять его. Вдруг он здесь, где-то совсем рядом, даже если и в другой стране, теперь уж, и будет искать Юру?! Неважно как, но будет же писать сюда, в Харьков. Как же Конев сообщит ему новый адрес, не зная, дойдет ли письмо до мужчины?! Где сейчас его любимый, с кем… Однако женщина, родная мама, была непреклонна. - там нам всем будет лучше. Куда более спокойно, я не буду за тебя переживать. А друзей ты и там найдешь, ну. В самом деле, Юр. Ты такую трагедию строишь, словно этот твой Володя последний человек на Земле, с которым тебе будет интересно и с которым ты можешь разговаривать, честное слово. «так оно и есть, мам», - хотел сказать пианист, однако передумал. А то ещё прилетит оплеуха за то, что Юра такой неблагодарный и «совсем не уважает то, что мать делает для него». Конечно же Конев ценит это, однако… Мама была абсолютно не права по поводу Владимира Давыдова. Он действительно единственный человек на планете, с которым пианист может поделиться всем. При чем абсолютно! Горести, печаль, радость. Он был бы рад разделить каждый счастливый или не очень, момент с Володей, будучи рядом с ним, рука об руку. Именно поэтому, горя этой надеждой, Юра, покидая старую квартиру с родителями, оставил новым жителям письмо, в котором был его новый адрес в Германии, а также номер. А вдруг с Давыдовым все хорошо, и он обязательно найдет своего пианиста-хулигана? Всё-таки он так и не сообщил, что произошло, не написал. А этого Конев ждал, казалось, невыносимо долго. Настолько, что уже был готов отчаяться, бросить и сделать вид, что Владимира никогда не было. Но кого он обманывает. Никогда Юрка Конев не забудет этого прекрасного человека. Да и тем более его безумно грела фраза: «чтобы ни случилось не потеряйте друг друга, чтобы ни случилось не потеряйте себя», - что записали Юра с Володей в тетради вожатого, которую положили в капсулу времени. Интересно, будет ли помнить Конев про эту капсулу в 1996-ом году, когда требуется приехать в «Ласточку» для встречи с возлюбленным, о которой они так много общались не только в самом лагере, но и в некоторых письмах, адресованных друг другу? ** Нет. Не помнил, к огромному сожалению, позабыл Володю, забегался и.. вспомнил про обещание встретиться только в начале 2000-ых, после чего тут же сел за компьютер, начиная искать аккаунт Володи в социальных сетях, а когда это не увенчалось успехом, стал активно мониторить различные сайты и форумы, дабы найти хоть какую-то информацию о нахождении того самого советского лагеря, в котором познакомились и полюбили друг друга пионер-хулиган и добросовестный вожатый-комсомолец. Надо будет обязательно туда съездить, в «Ласточку»! Так плохо, что Юра забыл о встрече там, что должна была пройти еще четыре года назад, в день конца той самой смены десятилетней давности. Какой же он идиот. Корил себя за то, что посмел отправить чувства на второй план и заняться собой, совершенно забыв о встрече, о которой так мечтал на протяжении стольких лет. Так вот. Что же было с Юрой за все эти годы? Он наконец выучился в своей консерватории, стал дирижером. Возможно не таким уж и популярным, разумеется, начало положено, однако достойным, чем очень радовал своего отца и мать. Что же по поводу нее. Совсем недавно она скончалась, из-за чего отец Конева ушел в затяжную депрессию, запой и вообще не разговаривал с Юрой, проводя круглые сутки в компании множества бутылок. К слову об этом, очередное лирическое отступление о судьбе нашего рыжего. Как раз последние несколько лет, которые еврей занял самореализацией, мужчина почти что не общался с родителями. Почему же? Да потому, что признался им в своей ориентации! Вот так и бывает в жизни. Мать не совсем смирилась с этим, до самой смерти не желала верить в это, а отец вовсе не желал видеть сына после подобного признания. Да, вряд ли кто-то захочет услышать подобное от своего единственного сына, от которого так хотелось дождаться внуков. Но сердцу не прикажешь, и мы все это прекрасно знаем и понимаем. Кроме родителей Конева, видимо. Прошло еще несколько месяцев. Наступил июнь 2000-ого года. Уже через месяц у Юрки должен был начаться тур по городам бывших стран СССР. Именно тогда он желал отправиться в родной Харьков и отыскать давно забытую «Ласточку», порыскать там, осмотреть все забытое, вспомнить вторую смену 86-ого. Однако, очень неожиданно, но у судьбы на Юру явно были другие планы. Какие же? Об этом мы сейчас и узнаем. Первый из планов, созданный судьбой для Юрки – это электронное письмо от давнего друга со двора, который к нынешнему году уже успел несколько раз жениться и развестись, заиметь двух сыновей и просто дальше проживать свою жизнь, отвлекаясь на кружки пива по вечерам и зависания в барах. Но это уже его причуды. И как раз от этого мужчины сообщения Конев точно не ожидал увидеть, ведь уже давно закончил с ним общаться и даже забыл. А он, видимо – нет. Не только Юру не забыл, но и о его обещании так же. - «Привет, Конь. Не знаю, помнишь ты меня еще или уже нет, слышал, ты стал довольно успешным дирижёром, явно нет времени на какие-то подобные глупости. Но это не так важно. Короче. Мне женщина из квартиры, в которой ты раньше жил, рассказала, что недавно приезжал какой-то мужик: брюнет, в очках, высокий такой, стройный, на вид симпатичный. Прям копия этого твоего Володи! И письмо забрал. То, которое с адресом и номером. Надеюсь, что он у тебя не поменялся. В любом случае. Тот мужик был безумно счастлив получить эту информацию, ты бы видел его улыбку! В общем… жди гостей, по всей видимости, ахах!». Тут-то сердце Конева и дрогнуло, буквально покрываясь толпами, даже нет, войсками, табунами мурашек, если можно так выражаться. Орган, перекачивающий кровь, буквально сжался. Неужели Давыдов не забыл про своего бывшего любовника из «Ласточки»?! и более того.. поехал его искать спустя столько лет, когда казалось, что они напрочь позабыли друг дружку! Как же это мило. И очень приятно. Только вот…сам дирижер боялся. Чего же, спросите вы, ведь он так желал встречи со своим любимым столько лет! Вот она, самая настоящая возможность, буквально на блюдечке с голубой каёмочкой. Так чего же бояться? А того, что Конев действительно посмел, дал себе возможность забить на Давыдова! Занялся собой, ушел в профессию, построение карьеры, даже несколько лет пытался создавать отношения с другим мужчиной! Понимаете, с другим! Как он мог так поступить с ним, Володей, которого так безумно любил? Вот из-за этого Юрчик и переживал, ругая себя. «впрочем, чего же мне бояться? – вдруг стал размышлять рыжий мужчина лет тридцати. – Володя так же мог что-то вытворять без меня, ему тоже может быть стыдно. Мы ведь не виделись так долго! Поэтому… можно глубоко выдохнуть и помолиться, чтобы мой Володя действительно не ошибся адресом, нашел меня. Почему он не оставил свой e-mail или что-то в этом роде». – подумал еврей, даже не заметив, как уже, снова, как и раньше, мысленно стал называть Володю «своим». Так вот. Что же по поводу письма? Юра был безумно рад, что адрес, который он указал еще в девяностых, адрес их первой квартиры в Германии, все еще был Конева. Сейчас он как раз строил себе новую квартиру, а эту родители ему буквально подарили, лишь бы сын-гей не жил с ними. Да и в принципе не должен взрослый мужик жить у маминой юбки полжизни, когда имеет свой собственный постоянный заработок. Поэтому, таким образом, после своего каминг-аута кареглазый переехал в двушку на окраине Берлина. «Стоп – мелькает мысль. – а если Володя действительно написал мне письмо?!». – из-за этой мысли Юра буквально подскакивает со своего места и пулей летит на первый этаж, даже не накинув на себя халат. Выскочил, в чем был: в серых шортах, что даже были выше колен, аппетитно обтягивающие ягодицы. Зато, благодаря столь быстрому спуску, дирижер смог узреть то, что так ждал: письмо под именем Володи в ящике! - Неужели! – вслух восклицает он, а после убегает в квартиру с трепещущим сердцем. Это так напоминало его в подростковом возрасте, когда он так же ожидал писем от Володи и подобным образом бежал в квартиру с конвертом, чтобы скорее его открыть, прочесть и написать следующее, ответ на сообщение возлюбленного. Интересно, было ли у Володи так же? Жаль, что пока что мы об этом не узнаем. Зато будем знать другое – какое же послание отправил Давыдов бывшему пионеру? Вот, Юра открывает конверт, достает небольшой листочек и читает появившиеся перед глазами строчки: - «Как же я давно искал тебя... Надеюсь, что адрес все еще действителен. В любом случае, если ты это видишь, Юр, то приходи на вокзал 17-ого июня в 18:30. До будущей возможной встречи!». – говорилось в столь коротком письме, что буквально кинуло Конева в безумный мандраж. Наконец он увидится с Володькой! С его любимым, несомненно, бывшим вожатым! Мужчина глянул на календарь, видя перед собой число: 15-ое июня 2000 года. ** Два дня тянулись, словно самая жестокая пытка в истории человечества. Казалось, что даже эти четырнадцать лет, которые Юра не видел Володю, не были такими долгими. Однако тот, кто ждет, обязательно дождется. Это база, так сказать. Вот и Конев дождался того самого дня, 17-ого июня. Понимая, что до вокзала ему ехать как минимум полчаса, если не учитывать возможные пробки столицы или аварии на дороге, Юра решил выйти из дома часов так в половине шестого вечера, чтобы доехать вовремя. Мало ли пробки или что-то в этом роде все-таки захотят помешать счастью Конева. А он, еврей, точно не хочет потерять Владимира, когда он так близко к нему. Как же рыжий был рад тому, что подумал выехать раньше. В час пик действительно были небольшие пробки. Сравнительно небольшие, да. По крайней мере, ближе к семи часам вечера, заторы на дорогах будут куда больше. Но это не важно. Куда нужнее сейчас то, что Юра наконец добрался до перрона и смог взглянуть на огромные часы, что висели около железнодорожных путей: 18:12, показывали они. «Хорошо», - выдохнул тот умиротворенно, начиная расхаживать назад и вперед по перрону, ожидая необходимого состава под бешенный гул собственного сердца, которое никак не желало успокаиваться. Все-таки… как еще реагировать, когда так скоро дирижер встретит любовь всей своей жизни, что сам нашел его?! Ведь не забыл даже спустя четырнадцать лет, решил приехать. Это так было приятно и мило, что просто не передать словами. То нужно ощущать, чтобы прочувствовать на полную катушку, какие же чувства испытывал в это момент наш музыкант… А если тот, бывший вожатый, изменился? Понятное дело, что так и есть, ведь прошло уже больше десятка лет. Он же не мог оставаться все тем же девятнадцатилетним Володей все эти годы. Явно, он закончил МГИМО, работает на какой-нибудь хорошей должности, может заимел жену, вылечился… а вдруг забыл Юру?! «Нет, - пытался успокоить себя Конев посредством мыслей. – если бы он вылечился, забыл меня, то точно бы не стал искать, ездить на мое прошлое место жительства, чтобы найти хоть какую-нибудь зацепку о моем местонахождении. Поэтому он все еще любит меня! Как бы я хотел, чтобы это было правдой, ах. А оно так и будет! Я верю». За этими мыслями Юра едва не пропустил громкую фразу из динамика, благодаря которой сердце Конева буквально стало долбить о грудной клетке изнутри, пытаясь выпрыгнуть наружу. - «Внимание! Прибыл состав Харьков-Берлин. Пожалуйста, подойдите…» - однако дальше Юра не слушал. Лишь понесся к составу, судорожно ожидая, когда же появится знакомое лицо и фигура, что выйдет из какого-то вагона поезда. А может и не очень знакомое. Опять-таки, за эти годы могло измениться многое. Володя мог похудеть, вытянуться, наоборот, располнеть немного, надеть линзы, сменить прическу. Покраситься. Мало ли чем он занимался все эти четырнадцать лет, куда пропал при развале СССР. Многое непонятно, не давало покоя. Однако эти мысли Конев решил оставить в стороне. Да и сам отошел чуть в сторону, чтобы его не затоптали и стал всматриваться в лица, раз за разом прокручивая образ Давыдова, которое запомнил еще со времен «Ласточки». А почему он так уверен, что именно на этом поезде приехал Володя? Там же было сказано Харьков-Берлин, а Давыдов из Москвы или вы хотите сказать, что старший переехал туда, где ранее жил сам дирижер? Ходит сейчас по тем же улицам, по которым ходил сам Юра, смотрит на те же площади, ходит в те же магазины? Шок и еще раз шок. Как такое могло произойти? Об этом мы с легкостью можем узнать, ведь… буквально через пару мгновений Конев увидел его: высокого, статного, без очков, но с теми же глубокими, красивыми зелеными глазами, тёмные волосы, что чуть отросли, легкая щетина… точно Володя. Несомненно, Володя. Тот самый Володя, которого Юра помнил! Да, с некоторыми изменениями, но, а чего можно было ожидать за более десятка лет разлуки?! Конев замер. Уставился на бывшего возлюбленного, раскрыв очи. Как и Володя, что стоял около вагона и улыбался, хоть и с ноткой удивления, глядя на Юрку. В глазах его стояли слезы, как и у Конева, что лишь одними губами прошептал: - Володя.. И получил ведь ответное, от Давыдова, прошептанное одними лишь устами имя, которое дирижер мог буквально читать по этим прекрасным губам, ведь они так часто произносили сие нежное: - Юрочка..