Они точно (не)будут вместе

Юра

Лежа в постели в очередной вечер августа, в который было так жарко, что даже пришлось открыть окно и раскрыться, снять пижаму и спать лишь в одних боксерах, Конев пытался уснуть, чтобы завтра встать пораньше и проверить почтовый ящик. Может что-то прислал Володя, очередное письмо, где завуалированно признается в любви? Возможно. Однако сон не шел. Как бы Юрка не старался считать баранов, которые перепрыгивают через забор, считать до тысячи, просто отключить мысли и пытаться заснуть – абсолютно ничего не помогало. Тогда Конев перевернулся на бок, покрыл ступни легкой простынею и, смотря в ковер на стене, стал размышлять о Давыдове. Ну да, а что. Может это заставит его наконец задремать, ощутив то, что уже давно не происходило с ним: счастье, любовь, боязнь быть пойманными, прекрасные дни в лагере рядом с вожатым. «Как же хорошо было в «Ласточке» …», - думал тот, тихонько вздыхая. Да и не только в самом лагере было хорошо. Да, смена была великолепна, если не учитывать некоторых моментов, однако… если бы там не было одного прекрасного человека, то Юрка не стал бы так скучать по этим дням. Володя. Прекрасный Володя Давыдов. Умница, красавец, комсомолец, до безумия сексуальный и горячий..а, ой, извиняемся. В общем, лучше парня просто не сыскать. Нигде в мире, никогда более вы не встретите такого прекрасного студента МГИМО каким был он. Ох уж этот жгучий брюнет в очках, а как он их все время поправлял.. это вообще отдельная тема для рассуждений и мокрых мыслей. Такому же методу подвергается Володина напряженность, сосредоточенность в некоторых моментах. Вы просто не представляете, как думал и о чем мечтал Юра во время второй смены, когда видел своего любимого вожатого над тетрадью, так внимательно что-то расписывая там. Будто «Войну и мир» переписывал раз за разом, потому и был столь сосредоточенным. От подобных мыслей о прекрасном Владимире Львовиче Юра неожиданно чувствует, как ткань на его боксерах натягивается, к щекам приливает кровь, смущение и жар, вся эта смесь буквально ударяет по легким и сердцу Конева. Орган, перекачивающий кровь, начинает активно колотиться, дыхание сбивается и тот медленно опускает взгляд вниз, чтобы увидеть довольно неожиданную картину, учитывая то, что он даже не рассматривал никакие журналы, просто думал о прекрасном брюнете: член пианиста налился. Стал твердым, словно камень, пред семенная жидкость уже проступала на розовой чувствительной головке, от чего на трусах Конева виднелось мокрое пятнышко. «Твою мать, Володя.. что же ты делаешь со мной?». – размышляет бывший пионер и недо-комсомолец, смотря на эрекцию так, словно видел ее в первый раз. Но что-то же надо с этим делать, так ведь? А что обычно творят с подобной ситуацией? Правильно. Сунув руку в белье одной рукой, а свободной приспустив боксеры и подтянув на бедра простынь, которой Юра укрывался, если становилось холодно, тот прикрыл глаза и, водя рукой по стволу, стал тихо постанывать от удовольствия, пока в голове его крутились разнообразные картинки… ** Вот Юра садится на бедра Володи, крепко обнимает его за шею, пока комсомолец, не менее крепко, обнимает Конева за талию, страстно целуя в уста. Губы их сплетаются в диком вальсе, как и языки. Так мокро, одновременно жарко, в животе уже затягивается узел возбуждения, из-за чего член меньшего наливается, становится больше. Тогда Юрка начинает с удовольствием ерзать на бедрах Владимира, ощущая напряжение его полового органа под собой. Такой большой, буквально каменный член. А следом слышится стон Давыдова, что отстраняется, глядя на бывшего пионера. - Так сильно хочешь меня? Мы ведь занимались этим вчера… неужели ты не устал, тебе ничего не болит? - заткнись и трахни меня так, словно мы никогда этого не делали. И молитвы Конева были услышаны. Тут же у Володи словно крышу сносит: он тут же швыряет Юру на постель, нависает сверху и активно начинает целовать его шею, оставлять яркие метки любви и укусы, которые так заводили и будоражили сознание пианиста. - Ну же.. неужели ты не видишь, как я хочу тебя! – скулит меньший. - Кто-то слишком много говорит. – ухмыляется Володя и вновь впивается в губы возлюбленного страстным поцелуем, пока его руки скользят под, светлого оттенка, футболку, проводят по талии, ребрам и вскоре настигают сосков Конева, начиная их сжимать, скручивать, заставляя тем самым Юрочку скулить и хныкать в поцелуй от безумного удовлетворения. Да и сам Володя наслаждался этим. Такие сладкие стоны.. Однако долго поцелуй нельзя было продлить, воздух заканчивался. Именно поэтому вскоре Давыдов отстраняется и, на ходу переводя дыхание, тут же стал стягивать футболку с Юрочки, ткань которой задела вставшие, возбужденные розовые бусины, извлекая из Конева новый стон. Однако то уже неважно. Откинув футболку пианиста в сторону, Владимир собирался снимать с него шорты, как вдруг этим занялся сам Юрчик, после усаживаясь поудобнее перед любовником и снимая майку еще и со своего Володи. - Какой же ты сексуальный.. – бормочет Юра и тут же присасывается к шее Володи, страстно расцеловывая ту, словно видел в первый раз, желал ее только сегодня. И вновь укусы, засосы, мокрые поцелуи, от чего из уст, на этот раз, Владимира слышатся тихие вздохи. А Юра только и рад этому. Значит ведь, что любимому нравится. Однако, когда губы пианиста хотели коснуться ключиц бывшего вожатого, последний довольно резво перевернул Конева на живот, тут же шлепая по ягодицам, заставляя пианиста стонать от неожиданности и приятных покалываний мягкого местечка. - Сегодня мне не стоит тебя пороть? – усмехается Владимир, после чего слышится звон бляшки ремня, который Давыдов расстегнул, чтобы после стянуть с себя шорты, а следом белье, оголяя возбужденный член. - Нет, пожалуйста.. – умоляет младший. – я так хочу тебя внутри, пожалуйста. Войди в меня скорее, папочка! - Хах, нет уж. – отзывается старший, делая вид, что его совсем не возбуждает, когда Владимира называют подобным образом. А ведь мурашки уже побежали по спине, плечам, рукам, отдаваясь очередной волной возбуждения в низу живота. – тебя нужно хорошенько подготовить, нетерпеливый ты мой. - Так подготовь, зануда! Быстрее! Я хочу, чтобы ты выебал меня! - Мелкий сученыш.. – ухмыляется Владимир и тут же опускается к заднице Юрки. Стянув с него белье, Володя тут же раздвигает его ягодицы и плюет на анальное колечко, чтобы тут же начать ласкать кончиком языка чувствительную дырку Юры. А последний как начнет стонать от удовольствия, будто желал всем соседям, сверху, снизу, показать то, как ему хорошо прямо сейчас рядом с любимым человеком, что делает ему римминг. Володька же наш не унимается и, когда чувствует, что Конев хоть немного расслабился, наконец проникает в его отверстие языком, начиная ласкать внутри, надавливать на стеночки раз за разом, чтобы добавить, как можно больше чувств и страсти в процесс, хорошенько растянуть бывшего пионера для дальнейших ласк. И ему все это нравилось. Как минимум об этом говорили громкие стоны самого Юрчки, да и Давыдов не жаловался. Ведь доставлять подобное удовольствие любимым, что пианист едва сдерживается, чтобы не закричать, либо же кончить от одного лишь языка – отдельный вид искусства. - О боже, Володя! ** От одних только этих мыслей Юрка изливается в руку, после чего тут же аккуратно слезает с уютного места, чтобы найти салфеточку и вытереть последствия эротических фантазий: обильное количество белёсой жидкости. «Мы ведь так и не дошли до самого интересного…черт». Но с этим уж ничего не поделать. Сняв сей стресс, Юрка со вздохом укладывается в постель, довольно быстро засыпая и сопя таким образом до самого утра. В том и есть залог крепкого сна – подрочи и будешь спать прекрасно, словно медведь в теплой берлоге во время зимней спячки.

Володя

Подскочив в постели, Владимир Давыдов, тяжело дыша, вытер пот со лба, после чего поднял одеяло и взглянул на эрекцию, тихонько ухмыляясь. Казалось, что такого не может быть, вдруг после резкого пробуждения просто причудилось? Но огладив причинное место, сразу стало понятно, что у вожатого действительно стоит. Взглянул на часы. Всего семь утра. Потому он и свалился на спину, закидывая руки за голову. А может написать об этом Юре? Все-таки его тоже это касается. А хотя… с каких пор в историю болезни он стал посвящать бывшего пионера? Лучше не стоит.. тем более Давыдов может смутить его таким образом, рассказывая интимные подробности своей жизни, даже если при этом, хоть и косвенно, присутствует пианист. «Может бросить это лечение?», - вдруг пронеслось в мыслях у Давыдова, просто импульс на эмоциях. Все-таки… ради подобных снов он может даже любоваться фотографией Юры каждый день, попросить выслать еще парочку, вместо тех женских снимков, которые дал ему врач, чтобы ночью точно встретить его в своих мокрых и таких пошлых фантазиях. А ведь об этом можно и просто мечтать, чтобы пришел сей эротический сон. Да, а почему бы и нет. - Приснится же такое. – усмехнулся Володя тихонько, чтобы не разбудить родителей, что спали в соседней комнате, в столь ранний час и перевернулся на бок, вспоминая детали сновидения, которые заставили его проснуться с таким сильным возбуждением. Аж живот скрутило тугим узлом. Еще и эта фраза от Конева в начале, что так взбудоражила Давыдова не только в царстве Морфея, но и я наяву: - «заткнись и трахни меня так, словно мы никогда этого не делали».. - Так и произойдет, когда мы встретимся., – тихонько шепнул Владимир и вскоре вновь задремал, видя продолжение сие сна. ** Поняв, что Юра достаточно растянут, Владимир ставит того на колени и нагибает позой догги-стайл: руками упереться в кровать, выгнуть спину, подставляя задницу к славному возбужденному органу Давыдова. После чего взяв с прикроватной тумбочки смазку, выдавливает немного на свой половой орган, растирая. Чтобы член точно вошел легко, без лишних проблем, и любимому пианисту не было больно. Растерев лубрикант по всей длине, Давыдов наконец входит в задницу Юры, довольно резко и сразу на всю длину своего каменного члена, издавая тихий вздох и так же слыша громогласный стон со стороны Юры, что прогнулся от столь резкого и глубокого проникновения. - Какой же ты огромный, мать твою! Не отвечая на этот выкрик ничем, Володя берет Юрку за бедра и принимается двигать собственными, вдалбливаясь в нутро своего любимого со всей дури. При чем так, словно он хотел убить Конева во время секса, выдолбив его до смерти. В любом случае подобная жестокость в сексе, более подобная животной, иногда проскакивала меж нашими парнишками. Но главное, что им обоим нравилось это до безумия. Поэтому.. чем бы взрослые не тешились, лишь бы не ругались. Вот и сейчас: Давыдов занес руку над задницей Юрочки и шлепнул несколько раз. Да так хлестко, сильно, рука ведь тяжелая, что Юра взвыл, вперемешку со стоном, а на коже остался алый след от ладони, который точно не пройдет за ближайшие пару дней. - Да, папочка! ~ - изнывает Юра и, более не в силах держаться на руках, падает лицом в подушку, хныча от таких до боли, в прямом смысле, глубоких и таких пиздатых толчков. - сука, как же я обожаю, когда ты так меня называешь! – рычит Владимир и шлепает по той же ягодице еще несколько раз, не унимаясь в своих резких, быстрых, глубоких, грубых движениях. Он ведь прекрасно понимает, что нравится его любимому и, что так безумно влечет его самого. Потому движения продолжаются. Иногда еще быстрее, как будто Давыдов включил режим турбо-скорости. А иногда вовсе сходят на безумно медленный темп, когда головка каменного члена нашего дорогого актива, конечно же, готова в любой момент покинуть разгоряченное нутро Конева. И столь огромный спектр эмоций, то, как Володя дразнит младшего, конечно, выводит обоих на стоны, крики, скулеж. Просто невероятные ощущения, которые они так любили в сексе друг с другом. Зато такое вряд ли когда-нибудь наскучит им обоим, не надоест. И такими они были до самого конца. Разве что под конец сменилась поза: Юра на спине, а Володя перед ним, закинув ножки любовника себе на плечи. Еще более глубокий угол проникновения, сильнейшее давление на самую чувствительную точку внутри, долбежка по простате. Все это прекрасно, однако довольно быстро наступает окончание, во время которого Владимир вытаскивает половой член из задницы пианиста и пересаживается к нему на грудь, надрачивая. От переизбытка чувств наш младший кончает на кровать с протяжным стоном, дрожа, но, тем не менее, открывает ротик широко, высовывая язык, как послушный песик. И вскоре тот получает свое «угощение» за прекрасную службу. Не только в рот и на язык, но еще и на лицо. Однако оба довольны, глубоко дышат, пытаясь успокоиться. Когда же это получается, Володя падает рядом с Коневым, пока второй убирает сперму с лица пальчиками, после слизывая ту с них же, причмокивая от удовольствия. - Я люблю тебя. – лежа в обнимку минут через десять бормочет Юра, улыбаясь с прикрытыми глазками, уткнувшись носиком в грудь бывшего вожатого. - И я тебя ~. – отвечает Владимир, вскоре проваливаясь в крепкий сон в объятиях любимого человека. P.S.: однако то всего лишь их фантазии, как в случае Юры, и сон, как в случае с Володей. Но приятные сердцу до безумия, согласитесь.) Спасибо за уделенное время данной дополнительной части, всем добра :^)