Они точно (не)будут вместе

- почему ты стал меня искать? – спросил Юра, сидя за рулем собственной машины, а рядом.. рядом такой любимый Володя, по которому Конев так скучал. Да, потерял. Да, забыл на какое-то количество времени из-за чего жутко жалел, корил себя за такую безответственность. Но ведь вспомнил и.… уверен, что рядом с ним все тот же Давыдов, с которым наш герой завел роман в 1986-ом году. Этот бывший комсомолец… Повзрослевший, конечно же, но все такой же красивый, как и четырнадцать лет назад, такой же замечательный и привлекательный. А что еще более важно – настоящий! Именно поэтому, еще на вокзале, Конев минут так пять обнимал Давыдова, щупал его плечи, руки, чтобы уж наверняка убедиться, что человек перед ним живой, не выдумка, не мираж, а самый настоящий Володенька! - Потому что я никогда не хотел тебя терять, мы же давали друг другу обещание, а тут… так много всего произошло, ты просто не представляешь. – стал объясняться Львович. Какой же у него приятный голос, что безумно совпадает с внешностью, предавая.. даже не знаем. Статуса? Солидности. Да, скорее всего этого. Выглядит так статно этот взрослый мужчина. Еще и одежда его способствовала подобному мнению: черная рубашка, несмотря на жару, да брюки. – решил съездить к тебе в Украину, в Харьков, и узнать, куда же ты уехал, почему потерялся и не отвечаешь на мои письма. Оказалось же, что все это время я просто писал в некуда. Когда узнал, то побоялся, что вы ничего не оставили из своих контактов. А тут мне и адрес дали твой, новые жители той квартиры, в Германии, и номер. Великая удача! - А если бы адрес оказался старым? – не унимался Юрка. Хотя, какой уж Юрка. Уже тридцать лет стукнуло пару месяцев назад, не молодеет, так сказать. Это уже скорее Юрий Ильич, состоявшийся, или почти, в жизни мужчина. - Ну.. – Володя повернул голову в сторону окна и тяжко вздохнул, любуясь машинами на шоссе и видом, непосредственно, за ними, приятным закатом. Никогда ведь в Германии не был, интересно все, даже незамысловатый пейзаж с зелеными деревьями и широкая дорога. Да и просто, видимо, переживал, не мог от того смотреть в глаза своему любовнику. Или бывшему любовнику, лучше так это описать? – я даже не знаю. Не хочу думать о таком плохом исходе. Просто рад, что мы нашлись, а то могли бы потерять еще больше времени без друг друга или разойтись навсегда. А теперь же точно никогда не потеряемся, будем вместе. Правда? - Правда, Володь. – отозвался Конев, мягко улыбаясь и поглядывая краем глаза на статного мужчину, что глядел в окошко. «Какой же он сладенький милый мальчик… просто прелесть! Так и хочется его затискать», - думал Юра в это время, улыбаясь во все лицо из-за данных мыслей. Ему действительно нравилось то, что даже несмотря на все то, что происходило за четырнадцать лет: тотальное игнорирование и потеря друг друга из-за личных проблем друг друга, мужчины нашлись наконец. И теперь уж точно не потеряются, если Володя так близко. Прямо здесь, в Германии. А сейчас даже тут, у Юры в машине, на расстоянии в пару сантиметров! Дирижер даже может коснуться его ладони прямо сейчас. По крайней мере можно было хотя бы надеяться на то, что Давыдов приехал надолго. Наши счастливые ребята пока что не обсуждали сей вопрос, как вы поняли, потому переживания по поводу времени нахождения в ФРГ вполне себе оправданы. - Ты далеко отсюда живешь? – задал следующий вопрос Владимир, что так же улыбался, сидя рядом с возлюбленным и повернув на него, Конева, голову. Да еще и само лицо Юрочки, его Юрочки, заставляло мужчину улыбаться еще ярче. Настолько ярко, будто собирался затмить даже солнце собственной улыбкой. - Да нет, не так уж и далеко. Не переживай, сейчас быстро домчимся. Буквально минут пятнадцать. Тогда и отдохнешь с дороги. Сильно устал? – отозвался Конев уже более серьезно, смотря на дорогу и крепко сжимая рулевое колесо автомобиля. - Да нет, не так уж и сильно, не стоит переживать. – произнес Давыдов на счет отдыха и кивнул по поводу ответа на собственный вопрос. – Хорошо, солнышко. – так же успокоившись отвечает Владимир Львович, отворачивая голову к окну снова, продолжая любоваться видами. Может хотел запомнить о поездке в Германию все, даже вид из окна? Кто его знает. У каждого могут быть свои мотивы на сей счет, во время посещения любой страны и самого путешествия, непосредственно. «Солнышко..», - повторил про себя дирижер, улыбаясь. Как же это мило с Володиной стороны. Так интересно и забавно называет Юру, которого не видел целых четырнадцать лет… просто очуметь. А звучит так, будто они состоят в отношениях уже какое-то время, даже, может быть, достаточно продолжительное. Жаль, но это не так. Однако не стоит отчаиваться! Может, это только временное обстоятельство, никто ведь не знает, как все может пойти. ** Через некоторое количество времени, мужчины явно не считали, хоть и ехали большую дорогу молча, Юра впустил Владимира в свою германскую квартиру, давнюю, еще родительскую, как мы уже знаем, провел небольшую экскурсию для бывшего вожатого и возлюбленного, может тоже бывшего, по совместительству. - Давай уложу тебя в гостиной. Там удобный диван, широкий такой. Так что мало места тебе точно не будет. – мягко улыбнулся Юрка, однако переживал по поводу этого предложения – не обидит ли этим решением своего гостя? А вдруг Давыдов планировал сразу спать с дирижером в одной постели? Об этом Юра явно позабыл, а потому пообещал самому себе, мысленно, пустить Львовича к себе под одеяло, если он вдруг откажется от места в гостиной на жестковатом диване. Однако брюнет не сопротивлялся, добродушный Володя так и остался добродушным, спокойно кивнул и лишь спросил: - Где можно разложить вещи? - О, да. Я подготовился. – миловидно улыбнулся Конев и подошел к шкафу, который тут же открыл нараспашку. Внутри было с тройку свободных полок, которые дирижер специально освободил для Владимира, которого так сильно ждал целых два дня после обнаружения письма. Хотя, какие уж там два дня? Юра ждал своего Володю целых четырнадцать лет, как и Давыдов ждал его, искал. Они оба искали и наконец нашли. Следующий час ушел на разбор вещей за разговорами, из-за чего данное время пронеслось безумно быстро, словно фильм поставили на перемотку. Владимир рассказал об общем бизнесе с отцом, фирму в Харькове. Да и, в принципе, поведал о том, что в тот момент, когда пропал с Юриных радаров в плане писем, у его отца были жутко тяжкие времена: задолжал серьезным людям, никак не мог вернуть нужную сумму. Приходилось убегать. Сначала по городам, из-за чего адрес менялся вечно, затем Владимира забрали в армию. А уж после и вовсе семья Давыдовых сменила страну, перебралась в Украину, где брюнет продолжал учиться в университете, затем стал работать. Там все утряслось потихоньку, через некоторое время Лев наконец смог открыть фирму, которую стал строить и развивать вместе с сыном. В принципе, неплохое дело, семейное. После по наследству Володе перейдет, возможно, он явно не будет ни в чем нуждаться с подобным достатком - А что на личном было за все эти четырнадцать лет? –задался очередным вопросом Юрка. – к слову, пойдем на кухню? Я пока начну готовить ужин. Давыдов согласился, так что оба мужчины направились на кухню, где хозяин дома стал готовить, а гость – вновь рассказывать про моменты из своей жизни. А поведать было о чем, уж поверьте. Может не так много историй было, что к лучшему, возможно, но все равно интересно, согласитесь. Когда дорогие друг другу не видятся так долго, они явно не задумываются, о чем же поболтать. Хочется знать абсолютно все. За то время, пока Юра готовил ужин, Владимир успел рассказать историю о том, как едва не женился на девушке по имени Татьяна из-за прихоти отца. Мол, так было выгодно компании, как раз родители той девушки – предприниматели и партнеры, могли помочь раскрутить дело Льва и его сына еще больше. Повезло, конечно же, что буквально в последние мгновения парню, который, из-за понятных причин, не мог полюбить ту девушку, удалось достучаться до отца, его совести, объяснить, что подобное время, когда выдавали замуж или женили людей против их воли, прошло давным-давно. Что это вообще такое – пытаться женить собственного сына на абсолютно незнакомой и, тем более, нелюбимой девушке? Беспредел ведь. А после был у Володи парень, чьего имени он, почему-то, не стал называть. И вновь – любви никакой. Вроде симпатичный мальчик, ничего не сказать. Все при нем. Только если в случае с дочерью коллег Владимир вообще ничего не испытывал, ничего с ней не делал, то тот молодой человек.. с ним был лишь секс. И то, эти связи не были такими уж частыми, просто для развлечения, так сказать. По-скотски? Да, возможно, но мы ведь не знаем мотивов того парня. Тем более, раз уж они разошлись довольно спокойно, может, обоим нужен был только секс? Похоже на то. - в общем, я хранил себя для тебя, почти что. – неловко усмехнулся Давыдов. По крайне мере, он явно стал куда раскрепощённее и совсем не напоминал поведением того Володю, который в 86-ом боялся даже наедине со своим любовником признаться в своих чувствах, все твердил, что неправильный, нужно лечиться. Хотя, казалось бы, прошло достаточно времени с того момента, когда брюнет объявил о том, что начинает похождения к психоаналитику. Неужто бросил и принял себя таким, какой он есть? Об этом Юра и спросил, слыша тихий смешок. Такой неловкий, на самом деле. – ну как тебе сказать, Юрочка. Я действительно пытался лечиться. Только мне становилось хуже, куда хуже. Сжалилась мама, что едва не развелась с отцом из-за того, что увидела на моих руках порезы после очередного посещения психиатра и стала ругаться с ним. Поэтому… - Что? – старшего перебивает дирижер, оборачиваясь и с удивлением глядя на мужчину в очках. Казалось бы, такой взрослый, серьезный, внешне спокойный. Неужели он, этот жгучий зеленоглазый брюнет, который так привлекал Юрку раньше и сейчас, действительно когда-то брал в руки нож, лезвие, ножницы или любой другой коле-режущий, чтобы причинить себе вред только из-за того, что ему нравились мальчики?! Как же это страшно. Что мог наговорить Володе этот психоаналитик, раз все было настолько плохо? – ты резался? Правда, Володь? А сейчас? - Я.. – однако не успел тот договорить, как его телефон зазвонил. Пришлось извиниться и выйти, чтобы ответить на вызов, оставляя, тем самым, возлюбленного на кухне со своими мыслями. Все в голове не укладывалось.. Володя и порезы, причинение себе вреда. Да, сейчас не будем учитывать его ожоги в «Ласточке». А ведь он, Давыдов, и приехал в рубашке с длинными рукавами. Может прячет порезы? Остались шрамы? Однако сие мысль не было возможности продлевать далее, составлять какие-то рассуждения, подумать о расследовании, чтобы узнать наверняка, что творится с руками бывшего комсомольца. Ведь вернулся Давыдов, собственной персоной, к которому, пока что, Юрка стоял спиной, продолжая нарезать овощи для будущего ужина. – малыш, у тебя есть собака? - Собака? – удивился Конев, однако так и не повернулся к возлюбленному. Лишь плечами пожал, думая, что же смущает больше: то, что Володя назвал его столь сладко и несколько пошло «малышом» или же то, что Давыдов поинтересовался, есть ли у дирижера пушистый четвероногий друг? Может подкат какой-то вычитал где-то, черт его ж знает. – нет, у меня нет собаки. Я бы хотел, но пока что нет такой возможности, ведь за ней должен кто-то ухаживать, пока меня нет дома или же я, при вдохновении, пишу музыку запоем. А что такое? Если ты хочешь подарить мне собаку – купи небольшую, у меня не так уж и много места для огромного зверя в квартире. Казалось бы, теперь Юру не остановить с рассуждениями по поводу животного. Может он бы и дальше продолжал всю эту тему с собакой, перешел бы на какие-то еще вопросы, выбор породы и так далее, если бы не ощутил на шее ошейник. «Блять, я действительно оставил это на виду..? Но нет, я не мог! Так ведь давно не использовал… где он это нашел?!», - однако об этом думать было поздно. Только Юра положил нож на дощечку, как его потянули за поводок, от чего дирижер вжался всем телом в грудь Владимира, а задницей, непосредственно, в пах Давыдова. Казалось даже, что ощутил венку на органе через все слои одежды, а после услышал шепот на ухо: - Кажется, что я нашел собачку, грязный ты развратник.