Дорога 99 поворотов

День выдался солнечным и почти теплым, Аянга даже задержался на улице и расстегнул пиджак. Видимо, такое же настроение было у всех, да и начало шоу всегда проходит с воодушевлением — никто ещё не выбыл, любимая многообещающая работа только началась, чужой азарт подстёгивает. Аянга едва успел поздороваться с девушками, собравшимися вокруг На Ин, и тут какой-то неведомый инстинкт заставил его повернуть голову ровно в тот момент, когда вошёл Ван Ибо. Между ними была ещё половина площадки, но Аянга подобрался. Вот Ван Ибо здоровается с налетевшим Джексоном, вертит головой, видит его. Аянга широко улыбнулся и пошел навстречу. Ли Хэн попеняла после прошлой репетиции: — Ты слишком давишь. Гацзи, постарайся при людях быть мягче. — Я не виноват, что он влез куда не надо, — буркнул Аянга. На фото Гали с репетиции все было приемлемо, но Ли Хэн видела больше. Конечно, она была права. Рычать на Ван Ибо можно только шёпотом и на ухо, и то с улыбкой на лице. Иначе дуэт провалится вне зависимости от вокальных данных. — Привет, — Аянга не удержался и сдавил руку крепче, чем следовало, но Ван Ибо сжал в ответ и тоже при этом улыбнулся, как ни в чем не бывало. Пока они мерялись силой, рукопожатие слегка затянулось, Аянга опомнился и отпустил первым. Видимо, Ван Ибо всё-таки поработал дома. С учётом раскладки по куплетам это звучало, пожалуй, приемлемо для соревнования, хотя Аянге все равно казалось, что у остальных получается лучше. — Тяжело, когда голос не сделают на компе с нуля, да? — шепнул Аянга, когда они отошли с площадки, уступая место следующим. — Хреновый ты певец. — Такой же, как ты — танцор, — Ван Ибо неожиданно сверкнул глазами. Аянга едва успел проглотить ответ, потому что к ним подходила На Ин, а за ней бежал оператор. — Ничего, Ибо, не переживай, мы ещё сделаем из тебя артиста, — улыбнулся он. Кажется, вышло не слишком громко и ехидно. — Жалко, что гэгэ со мной столько хлопот, тебе уже надо себя беречь, — Ибо похлопал глазами как ни в чем не бывало и смылся. Расслабляться нельзя было ни на секунду. — Я очень за тебя рада, — дружеская улыбка На Ин была бальзамом для души. — Почему? — Ван Ибо — тот ещё перфекционист. И между нами, можно быть уверенным, что ваш дуэт будут ждать всего его фанаты. На Ин не хотела уязвить, она просто смотрела на вещи здраво и мудро, но у Аянги заныли зубы. — Если На-цзе хочет, можем поменяться партнёрами, — заговорщически улыбнулся он. — Я с удовольствием спою с Чжочэном. — Ну уж нет, своего партнёра я никому не отдам и тебе не советую, — она засмеялась и посмотрела туда, где три Вана — Ван Ибо, Ван Чжочэн и Джексон Ван — как раз сбились в кучку и о чем-то болтали. Ван Ибо даже улыбался. Где, спрашивается, его хвалёный перфекционизм? Лучше бы думал о номере. Большую часть общей репетиции они провели на максимальной дистанции друг от друга. На самих съёмках так уже было нельзя: общий диванчик, общая песня, общее интервью. Аянга улыбался, пока не заболели скулы, Ван Ибо играл во внимание и уважение. Ли Хэн похвалила, буквально проконвоировала домой, заказала ужин, добилась обещания, что Аянга его съест, и уехала. Оставалось только с отвращением тыкать в диетическую куриную грудку с брокколи, хотя сейчас даже кусок лучшего мяса не обрадовал бы. Первый выпуск они пережили — всего лишь один из двенадцати. С Ван Ибо можно было бы работать, если бы это было шоу в другом формате, а Ван Ибо не был бы самим собой. До последних времён Аянга не считал себя злым человеком, да и ревнивым тоже, особенно по сравнению с Далуном. Сейчас он не хотел ни рассуждать, ни прощать, ярость жрала изнутри. Так не было после ухода Далуна, даже когда Аянга узнал, в ком была настоящая причина. Он просто ненавидел Ван Ибо и хотел, чтобы Далун прозрел наконец. Вторая общая репетиция мало чем отличалась от первой кроме того, что на нее заглянул в качестве приглашенного гостя Чжоу Шэнь, и это было единственным, что порадовало. Они опять расползлись по группкам: Аянга с Шэньшэнем и На Ин, Ван Ибо с приятелями, на этот раз к ним присоединились Лиса Манобан с Анджелой Бэйби. Веселье длилось недолго: режиссер подозвал его и Ван Ибо. — Аюньга-лаоши, постарайтесь почаще и побольше общаться, зрителям нравится ваш дуэт. «Сами знаете, как и что», — было понято всеми без слов. — Это делается так, — Джексон влез между ними, широко улыбнулся и закинул руку на плечо Ибо. — Бро, обними меня за талию! Ибо фыркнул и выполнил просьбу. Аянга изобразил усмешку и попытался представить, что это очередной тренинг на актерское мастерство. В некоторой степени помогло. Аянга подтянул шнурок воротника Ван Ибо, тот на секунду изменился в лице, но даже не дернулся. Честно говоря, Аянга сделал это больше затем, чтоб проверить, померещился ли ему синеватый след под воротником — слава небесам, это легла тень, шея была чистой. Аянга непроизвольно втянул воздух, пытаясь уловить знакомый запах, но от Ван Ибо пахло только каким-то приятным травяным парфюмом. — Осторожнее, — предупредил он, когда Ван Ибо в перерыв припал к бутылке с водой. — Будут отеки. — Не беспокойся, гэ, вечером все сброшу, — Ибо лукаво улыбнулся. Аянга валялся на кровати в привычно мрачном настроении. Он никогда бы не поверил, что успех может не радовать, но после выхода второго выпуска было именно так. Рейтинги не вдохновляли, потому что были связаны с Ван Ибо, а Аянга теперь не был уверен, ставят их ради качеств или ради того, что фанаты проглотят любую наживку которую им бросят. Ван Ибо работал лучше, чем Аянга ожидал после его заявлений о том, что он здесь не ради пения. Все правильно, сцена не прощает пренебрежения, будь ты хоть сам Пань Ань. Видимо, даже Ван Ибо это понимал. Не всем от природы дано бельканто. Тот же Джексон Ван брал совсем другим, и Аянга аплодировал ему искренне. Он и Ван Ибо простил бы недостаток вокальных данных, если бы тот в очередной раз не вторгся в его жизнь и не сломал все планы. По сравнению со всем этим предыдущие шоу казались развлечением. Аянга выматывался, как будто машину, как в юности, разгружал. Далун постоянно незримо стоял между ними, и каждый раз, когда Ван Ибо улыбался, глядя в телефон, Аянга вскипал, как молоко на огне. Далун что, ослеп, оглох и лишился рассудка?! У Аянги было преимущество на публике, и он не стеснялся этим пользоваться, но Ван Ибо наверстывал вынужденное послушание наедине. Раздражало и то, что Ван Ибо все свободное время на репетиции залипал в «троице Ванов», болтал с ними и улыбался. Запретить это было нельзя, а вот одернуть, призвать к дисциплине и потащить отработать переход — можно, и Аянга делал это с завидным постоянством. — Не будь таким ревнивым, гэ, — подмигивал Джексон. — Ван Ибо — культурное достояние всего Китая! — Я из Монголии, — к счастью, этот ответ не вошел в запись, но Ли Хэн потом резко одернула наедине. — Гацзи, что ты себе позволяешь! Если ты не можешь держать себя в руках, давай лучше найдем причину выйти заранее, пока не потеряли больше, чем получили! — Прости, — неохотно извинился он. — Этого больше не будет. Обещаю. — Ты нормально себя чувствуешь? — Плохо сплю. Снится ерунда всякая. Остальное нормально. — После шоу поедешь домой, отдохнешь, — пообещала Ли Хэн. — Обязательно, — Аянга улыбнулся. Хотя бы раз в год он обязательно ездил домой — подышать и освежить взгляд. Вспомнить, откуда он вышел и ради чего старается. Мысли о доме подбодрили. Аянга прошлепал на кухню, запил снотворное водой, лег и прислушался к себе. Сон подступал медленно. Было жарко; в последнее время его почему-то часто одолевал жар, изредка озноб. А вот пальцы Ван Ибо, когда к ним случалось прикоснуться, чаще были неприятно холодными. А еще после шоу надо будет пойти к врачу. Аянга исправно принимал подавители, но после того, как они с Далуном расстались, несвоевременный гон на фоне стресса доставил ему несколько очень неприятных дней, таких Аянга даже Ван Ибо не пожелал бы. Приступы жара, раздражение, чувствительность к запахам и в итоге выпадение из рабочего процесса были бы очень не к месту сейчас. Но, если не прижмет, предупреждать Ли Хэн он не будет: в силу степного воспитания Аянга стеснялся говорить о некоторых вещах с женщинами, тем более бетами, хотя в современном мире проявления типа давно считались нормальной частью жизни. Ван Ибо регулярно летал в Шанхай на запись уличных танцев, и Аянга был уверен, что желанное свидание в расписание айдола как-нибудь впишется. Но и кроме этого, что Ван Ибо имел ввиду, когда говорил, что вечером сгонит все лишнее?! Другим своеобразным развлечением было просматривать новый супертопик. Прошло всего два выпуска «Песен», но в сумасшедшем фанатском мире уже успели представить их с Ван Ибо вместе, найти (или породить) слухи и нарисовать уйму картинок. Если слухи не переходили границы, никто не обращал на них внимания, это даже помогало рейтингам — не зря на последней репетиции их усиленно подталкивали друг к другу. Но Аянгу подбрасывало, когда он натыкался на рисунки, где Ван Ибо томно прикрывал глаза и тянулся к нему за поцелуем — и это если художникам была свойственна хоть какая-нибудь скромность. Неизвестно, где они увидели на этой физиономии такую улыбку, нежность и все прочее. Арты, где Ван Ибо был приукрашен до неузнаваемости, бесили меньше, но лучшие, то бишь наиболее реалистичные, будили злость пополам с ехидством. Аянга развлекался просмотром, пока глаза не начали слипаться наконец. *** — Доброе утро, Гацзи. — Здравствуйте, тетя Чжэн, — Аянга машинально сел и пригладил волосы. — Растешь над собой, очень приятно на тебя посмотреть, но хотелось бы не только на экране. Если не соберёшься к нам, возьму и приеду в Пекин сама. Найдешь время? — Конечно, — такая «угроза» заставила улыбнуться, как он давно не улыбался. Только после расставания с Далуном Аянга убедился и поверил, что семья Чжэн не просто приняла его как «друга» сына, а действительно полюбила как родного. Аянга знал, что родители Юньлуна до сих пор не хотели знать Ван Ибо, но, судя по всему, Юньлун от этого не страдал. Госпожа Чжэн всегда звонила ему сама. Аянга считал это данью вежливости и остаточному теплу отношений, пока она не приехала в Пекин и не взяла его в оборот с помощью Ли Хэн. Того, чего боялся Аянга, не было — они ни слова не сказали ни о Далуне, ни о Ван Ибо, зато много, весело и искренне болтали о кино, пекинской опере и музыке, и ещё о сценических мелочах, и обо всем подряд. — Гацзи, мы по тебе скучаем, — внезапно заявила госпожа Чжэн. — Если ты встретишь человека, рядом с которым тебе будет хорошо, мы будем очень рады с ним познакомиться. Аянга не нашелся с ответом и наклонил голову, чтобы спрятать лицо, а госпожа Чжэн сменила тему. Он мог бы привезти к ним познакомиться своего человека, если б все было иначе. Как раз на праздник весны, если бы согласился на предложение Вэньханя вместе поехать в гости к его родителям. Если бы Аянга знал заранее — может, и не начинал бы. Но прелесть начала романа как раз в неизвестности, чем и когда он закончится. Точнее, Аянга вообще не предполагал, что это будет роман, а не несколько коротких тайных ночей — лето, тепло, вода и общее веселье располагали к романтике, флирт успокаивал сожжённые злостью нервы. Аянга умудрился даже забыть, что Вэньхань — приятель Ван Ибо и коллега по группе, они никогда об этом не говорили. Разница в возрасте и жизненном опыте тоже не мешала, Аянга дурачился и расслаблялся, а Вэньхань был весёлым и покладистым. Аянга сразу предупредил его насчёт принципа не спать с омегами — Вэньхань согласился на другой секс... Все было хорошо почти полгода. Звоночки случались и раньше, но Аянга их игнорировал, пока Вэньхань не сказал прямо: — Поедешь со мной к родителям на праздники? Они будут рады с тобой познакомиться. Аянга уже видел перед собой прямую и ровную жизненную дорогу. Им было хорошо вместе, они могли создать нормальную связь с меткой, которая сгладила бы отсутствие великих чувств. Влюбленный взгляд Вэньханя — одобрение и помощь его родителей — и можно сбавить обороты, перестать выгрызать зубами и когтями путь наверх. Аянга постарался, как мог, смягчить отказ и согласился, что им лучше расстаться, но все равно ещё долго чувствовал себя мудаком. — Знаешь, в Китае все равно только один Чжэн Юньлун, — сказал напоследок Вэньхань, а Аянга остался переваривать эту фразу. Ли Хэн знала, что их роман начался, и знала, когда закончился. Аянга пересказал ей эти слова — никто больше, ни друзья, ни сестра, ни даже тетя Чжэн не умели смотреть так по-матерински любяще и по-инквизиторски безжалостно. Или наоборот. — Это правда, Гацзи. — Ну спасибо, — Аянга и сам знал, что любой следующий человек, с которым он начнет встречаться, может быть мужчиной, женщиной, альфой, бетой или омегой, но не будет Чжэн Юньлуном. Наверное, он просто торопил время, хотел как можно скорее отделаться от этих чувств и воспоминаний, но сами они никак не отваливались. Оторвать с мясом тоже не получалось, хотя Аянга очень старался. *** Юньлун заранее знал, что будет пиздец. Он даже предупреждал, но Ибо по телефону бурно доказывал, что отказаться от приглашения на самое популярное шоу сезона — все равно что взять деньги и выбросить в пропасть. — Если я пою с ним уже два выпуска, наверное, как-нибудь переживу! Юньлун согласился, но теперь его предчувствия стремительно становились явью, едва он вошёл на съёмочную площадку. Гацзи как будто почувствовал его появление затылком, обернулся, а потом у Юньлуна в голове включился замедленный режим — Гацзи шел к нему плавно, красиво, бесшумно и улыбался так, что Юньлун тут же понял: пиздец. Гацзи, который шарахался от него весь год, демонстративно обнял, и Юньлун почти машинально сделал то же самое. Мизансцена «встреча старых друзей» удалась, только аплодировать было некому. Юньлун прекрасно понимал, зачем Гацзи так себя ведёт, но для выяснения отношений здесь было слишком много людей. Ибо как будто не заметил его появления и дальше болтал с Джексоном и, а Юньлун даже не мог подойти поздороваться. Впрочем, буквально через несколько минут участников и гостей рассадили по местам, и Юньлун временно выдохнул. Он сидел далеко, но видел, как пару раз Гацзи что-то сказал Ибо, один раз тот ответил, в другой только мотнул головой. Юньлун знал, что здесь и сейчас все будет прилично, но в душе был полный раздор. Гацзи выглядел очень оживлённым, весёлым и красивым, но когда Юньлун видел его улыбку или камеры крупно выхватывали лицо и глаза, у Юньлуна непроизвольно поджимались пальцы ног. Когда Гацзи так смотрел, это означало, что пощады не будет. Ибо был серьёзен и насуплен. Юньлун нервничал, как никогда перед собственным выступлением, и даже в перерывах не поддерживал ни с кем разговор, отделываясь короткими фразами. Он обещал Ибо болеть за него, но победа Ибо зависела сейчас и от Гацзи. И Юньлун смотрел на них обоих, не отводя глаз, слушал, незаметно сжимал руки и тонул в любви, тоске и невозможности хоть что-нибудь сделать. Между ними и его выступлением был всего один номер, Юньлун не успел успокоиться. Когда он вышел, на экране, конечно, тут же быстро прокрутили несколько кадров из общих дуэтов, камеры выхватили очередную улыбку Гацзи. Было сложно выбрать, что петь, чтобы ни один, ни другой не могли отнести это к себе. Юньлун остановился на своей старой «Они говорят». После выступления он мог уйти, но Гацзи перехватил его в очередной перерыв и положил руку на плечо. Юньлун был бы счастлив этим, если б не понимал, что Гацзи злится и провоцирует Ибо. Стоять рядом молча было глупо. — Зачем ты так делаешь? — тихо спросил он. — Что? — Гацзи улыбался и смотрел мимо. — Извини за тот раз. — В следующий я тебя спущу с лестницы, — полушепотом пообещал Гацзи, и несмотря на вполне серьезную угрозу в голосе Юньлун не сдержал улыбку. Если Гацзи злится, значит, ему не всё равно? — Спасибо. — Ты совсем спятил? — Гацзи усмехнулся и отошёл, а Юньлун наконец поймал прямой взгляд Ибо. *** Вынужденное сотрудничество мешало спать, живот на нервах постоянно крутило, к горлу подступала тошнота, но Ибо не собирался тратить время на визит в клинику только потому, что его бесил Аянга. И перед камерами, и без них Аянга не упускал возможности ткнуть в слабые стороны и придирался ко всему, что делал Ибо. Самые острые комментарии он произносил, пока их не снимали, и даже у привыкшего к критике Ибо портилось настроение. Когда камеры включали, Аянга жонглировал словами, как умелый акробат, и все они ненавязчиво указывали Ибо на недостатки. — Может, ты недостаточно стараешься? Отвечать на провокации было бессмысленно, хотя временами у Ибо чесались кулаки. — Ты просто бесишься, — сказал Ибо в широкую спину, когда все камеры уже выключили и они остались одни в зале репетиций. — Умей проигрывать. Аянга обернулся, сверкнул глазами и, кажется, еле сдержался, чтобы не впечатать Ибо в стену. *** На записи третьего выпуска от стойкого одеколона Аянги тошнило, как будто тот вылил на себя целый флакон. Аромат был очень знакомым, Юньлун пах похоже — видимо, привыкли к парфюму из одной серии. Будучи гостем шоу, Юньлун выглядел драматично и красиво, костюм ему очень шел, на шее сверкало дорогое колье. Чтобы не злиться, Ибо старался не смотреть ни на него, ни на Аянгу. Яркий свет, шум и запахи сегодня особенно раздражали. А ещё Ибо не мог подойти и заговорить с Юньлуном в открытую, а Аянга мог и немедленно этим воспользовался. Ну и что, решил для себя Ибо. Аянга сколько угодно может крутить перед ним носом и задирать, но они оба знают, кого в итоге выбрал Юньлун. *** Юньлун пересел из своего такси, когда машины отъехали на безопасное расстояние от студии. На всякий случай внутрь он забрался в маске, кепке, надвинутой на лицо, и в свободном спортивном костюме. Ибо взял его за руку и молча уставился в окно. В голове резко наступила тишина, пропало желание жаловаться, возмущаться и обсуждать. Он устал так, как будто в одиночку провел концерт. Наверное, так и было, только зрители этого не поняли. — Я в душ, — первым делом сказал Ибо, когда они оказались дома. Юньлун кивнул и пошел с сигаретами на балкон. Ибо плескался долго, пока вся кожа не покраснела от горячей воды. Юньлун, видимо, все еще курил; Ибо растянулся на кровати и взял телефон почитать супертопики. Фанаты юньцифаней разобрали по кусочкам все трейлеры, каждый шаг, каждый взгляд и собрали снова. Ибо завис над коллажем, где Юньлун и Аянга смотрели друг на друга через зал. Ибо ведь не хотел враждовать и соперничать с Аянгой, Юньлун уверил, что все в прошлом. Люди расстаются, так бывает. Ибо догадывался, что Аянга не будет к нему тепло относиться, но работа есть работа. Может, кто-то умеет отвечать на потоки ядовитой злости иначе, Ибо умел только защищаться, а лучшая защита — нападение. Юньлун наконец вышел, Ибо сел и бросил телефон. — Ты не заказывал ужин? — Юньлун сел рядом и обнял. — Не хочу. Могу заказать тебе, если хочешь. — Надо поесть, живот заболит. Ибо вовремя спохватился и не ответил, что живот и так ноет, хоть ешь, хоть не ешь. — Уже полно коллажей и клипов. — Зачем ты смотришь? — с лёгким упрёком спросил Юньлун. — Какая разница, я и так видел. — Я же предупреждал, — прохладные интонации Юньлуна кололись льдинками. Ибо выбрался из его рук, поправил халат, подцепил плед. — Я спать. Ибо не успел дойти до порога — Юньлун догнал и поднял вместе с волочащимся пледом. — Ты не заболел? — Юньлун уложил его на кровать, потрогал лоб, погладил щеку и растер руки. — Живот болит, — неохотно пожаловался Ибо. Он не любил быть слабым и промолчал бы, если бы Юньлун продолжал сердиться, но устоять против ласки не мог. Прикосновения Юньлуна — не лекарство, но от них становилось легче. — И ничего не сказал менеджеру с утра? Потому и болит, что не ел. Я сейчас закажу бульон и что-нибудь лёгкое. Почему ты раньше молчал? — Юньлун наклонился поцеловать и открыл телефон. — Я же с тобой. — Точно? — Ибо приподнялся. — Конечно, — Юньлун нахмурился и снова наклонился. — Я люблю тебя. Иначе зачем бы я здесь был? Ибо свернулся клубком и уложил голову ему на колени.