Дорога 99 поворотов

Пика злости Аянга достиг как раз к репетиции следующего выпуска. С утра он рычал на весь мир и еле удержался от выговора Гали: последнее дело — срывать гнев на родне. Ван Ибо появился с запозданием на пять минут и выглядел сонным. Аянга понятия не имел, задержался ли Далун в Пекине, но ревнивое воображение немедленно подкинуло причину, по которой Ван Ибо зевал. На идею режиссёра поставить номер с монгольскими танцевальными элементами он только кивнул и пообещал себе, что если Ван Ибо запорет, то пусть не жалуется, Аянга с ним потом всё-таки что-нибудь сделает. Репетировать всегда было труднее, чем снимать: приходилось брать себя в руки и общаться связно, долго и по делу. А Ван Ибо, как нарочно, бесил ещё больше обычного: спутал слова, не попал в ноты и в конце концов дал «петуха»‎. Аянга прекрасно знал, что такие дни бывают, но не собирался спускать промахи: — Это не DDU, стоять молча тут недостаточно. У тебя была возможность поучиться у человека, который действительно умеет петь, но ты, видимо, предпочел заниматься чем-то другим. Ван Ибо полоснул его коротким взглядом, сжал микрофон и мотнул головой. — Ещё раз. К перерыву Аянга сам боялся охрипнуть. Он присел на другой край диванчика и листал соцсети, пока рядом не послышался вздох. Ван Ибо неудобно запрокинул голову и спал с приоткрытым ртом, расстёгнутый рюкзак, который он держал на коленях, мягко шлепнулся на пол. Аянга машинально подобрал выпавшие наушники, пачку таблеток — обезболивающие — и корешки самолётных билетов. Судя по ним, ещё на рассвете Ван Ибо был в Чанше. Значит, Далун ни при чём. Это слабо успокаивало, но Аянга перевел дух, покосился на спящего, тоже откинулся на спинку и закрыл глаза. И тут постепенно кренившийся вниз Ван Ибо тяжело навалился на его плечо. Аянга дёрнул плечом — бесполезно. Разбудить? Кажется, сегодня он перегнул палку, Ван Ибо теперь не успокоится, пока не добьется идеала, а Аянга уже видел перед перерывом, что тот лажает больше от усталости. Чёрт с ним, пусть спит. Аянга не собирался проигрывать и покидать шоу слишком рано, значит, придется ещё потерпеть. Аянга даже слышал на таком близком расстоянии запах его туалетной воды. Горло сохло, мышцы слегка тянуло. Если опять случится гон, он выпадет из графика на пять-семь дней, а с таким источником раздражения под боком на это есть все шансы. Аянга пообещал себе держаться подальше от омег на площадке. *** — Будьте наготове, 10 минут, — в комнату заглянул ассистент с рацией. Ван Ибо кивнул и снова уткнулся в телефон. Аянга мерил широкими шагами гримерку. Он мог бы исполнить этот номер, не просыпаясь. Никто лучше него в Пекине не знал монгольский танец, и он видел, как выкладывался Ван Ибо на репетициях, но все равно не мог успокоиться. Видимо, Ван Ибо достало мельтешение: он неожиданно поймал за запястье и укоризненно таращился снизу вверх, пока Аянга сам не выдернул руку. Все прошло лучше, чем он ожидал, и очень быстро. Ван Ибо слушал музыку и ничего не забыл и не перепутал. Аянга при самом искреннем желании не смог ни к чему придраться после выступления, а в перерыв незаметно сбился на привычную мысленную колею: как так получилось, что Далун запал на Ван Ибо? Он покосился в сторону, где Ван Ибо болтал с Джексоном Ваном, потом к ним подтянулись Ван Чжочэн и Анджела. Болтал больше Джексон, смеялся, тыкал Ван Ибо в плечо. Ван Ибо только раз улыбнулся в ответ на заразительную улыбку Чжочэна. Аянга скользнул взглядом от широких плеч к ногам. Ноги, положим, были неплохи, как и фигура. Лицо... Ван Ибо снова улыбнулся. Губы у него были пухлые, наверное, Далуну нравится их целовать. Заноза внутри заныла с удвоенной силой, с каким-то нездоровым болезненным удовольствием представилось, как Далун придерживает эти ноги на своих плечах. Наверное так и было, и не раз, и ещё как угодно было, Аянга знал возможности и воображение Далуна. Он нахмурился и сжал кулаки. Какая разница, как будто дело вообще в красоте. Сяо Чжань все ещё занимал топы в рейтингах, но Ван Ибо — к сожалению — почему-то выбрал Юньлуна. Ван Ибо поправил нарощенные пряди, собранные в высокий хвост, отпил воды из бутылки, выставив кадык. Если б это было до номера, Аянга одернул бы, чтоб не наливался водой, но сейчас придраться было не к чему. За спиной шептались, но он не обращал внимания, пока не прозвучало имя Ван Ибо. — Такой красивый, — сплетничали девочки-ассистентки. — Такой альфа. — Он же бета. — Я знаю, но в этом костюме выглядит альфой. Жалко. — Какая тебе разница? Ты же тоже бета. — Альфы такие... — за спиной засмеялись. Аянга хмыкнул беззвучно. — Бетам лучше быть с бетами, — снова зашептались позади. — Альфы рано или поздно уходят к омегам. — Это было раньше, сейчас все по-другому. Аянга скривил губы. Им с Далуном тоже твердили, что альфы не могут быть вместе, природа возьмёт свое. И где все эти прогнозы? Если б Ван Ибо был омегой, Аянга хоть что-то бы понял. Тем временем к болтающим на другом конце площадки присоединились ещё, Ван Ибо развеселился и разговорился. Пора было прикрыть эту лавочку. Аянга выдохнул, улыбнулся как можно естественнее и пошел к толпе. *** Не то чтобы после этого выпуска Аянга успокоился, но желание придушить Ван Ибо и сделать с Далуном что-нибудь такое же убедительное, но менее радикальное, сменилось привычным неприятным чувством, будто где-то внутри сидит заноза и ноет, ноет, прошивает болью при неудачном движении. — Я-то могу, — усмехнулся Аянга, когда при обсуждении очередной темы почти в шутку предложили поставить номер с переодеванием. Ван Ибо, конечно, немедленно припомнил, что Аянга такое уже играл. — А ты сможешь? На взгляд Аянги, с этой его ролью люди носились куда больше, чем это того стоило, сейчас он сыграл бы намного лучше. Да, это потребовало большого труда и завершилось очередной травмой, но если бы не пресловутый поцелуй, вряд ли бы кто-то запомнил выпускной спектакль надолго. Аянга думал иногда, как исполнил бы заново — до прошлого нового года, после него о Ренте даже думать не хотелось, потому что другого Коллинза он до сих пор не мог себе представить. И если Ван Ибо решил его этим уколоть, то напоминание могло стать и обоюдоострым. Наедине и не под камерами Ван Ибо наверстывал вынужденное терпение и даже без упоминаний Юньлуна находил больные места. Они изучили друг друга, как близкие друзья, но только для того, чтобы достать поглубже. Аянга поддерживал себя мыслью о рейтингах: на фоне ярких соперников надо было брать всем, чем можешь. Пока что у них получалось. Ван Ибо, видимо, понимал это не хуже и вкалывал, к его перфекционизму Аянга давно перестал придираться. Ван Ибо мог не говорить о Далуне, мог вообще ничего не говорить, Аянге и так за каждой его усмешкой, за каждым взглядом, даже за молчанием чудилось напоминание, что Ван Ибо выиграл ещё до начала спора. Выиграл обманом, — и злость вскипала каждый раз как в первый. Неизвестно, что там прокрутил в голове Ван Ибо, но посопел и согласился на переодевание. Аянга смог сдержать лицо и кивнуть. Разница партий в этот раз требовала особого внимания, репетиции прошли почти что гладко. Возможно, Аянга просто устал от попыток заполнить работой пустоты в своей жизни и не без тайного удовлетворения замечал, что Ван Ибо, хоть и моложе, тоже выглядит вымотанным. *** Только в номерах с танцевальными элементами Ибо было просто и легко рядом с Аянгой. Там они не соперничали, а взаимодействовали: смотрели друг на друга, повинуясь мелодии, сходились и расходились. Бесило, что с Аянгой поладили все, кроме него. Кто-то шептался, что Ван Ибо слишком высокомерен, чтобы снизойти до простого человеческого общения со своим наставником, а кто-то благоразумно молчал. Удивительно, что зрители воспринимали вражду между ними как химию. — Между вами так искрит, — Джексон затряс ладонями в воздухе, имитируя фейерверк. — Прям вау! — Да уж, — проворчал Ибо, прикладываясь к горлышку бутылки. Основной прогон закончился, и режиссёр-постановщик обсуждал с некоторыми участниками последние детали. Как только в зоне видимости снова показался Аянга, живот свело болезненным спазмом. — Ты ему скоро надоешь, — прошипел Аянга в спину на последней репетиции. — Надейся, — усмехнулся Ибо, не оборачиваясь. — Ты его не понимаешь. И не поймёшь. — Тебе-то откуда знать, — Ибо уже заметил, что игнор бесил Аянгу сильнее ответов, но в этот раз не сдержался. — А ты сам подумай? Он обернулся и успел заметить ухмылку. Конечно, это была очередная провокация. Ибо незаметно погладил ободок кольца: Юньлуну он верил, а Аянге — нет. *** Иногда Ибо казалось, что он сходит с ума. Все чаще он ловил отголоски общего для Юньлуна и Аянги аромата; Ибо все забывал спросить у Юньлуна, что это за бренд. Если Юньлун не мог присутствовать на шоу, то Аянга никак не мог оказаться дома у Ибо, но иногда от усталости или спросонья он на секунды по-настоящему путал, кто из них рядом. Привычный озноб, боли в животе и нервозность отступали в те редкие ночи, которые Ибо коротал с Юньлуном. Даже если они просто засыпали рядом, утром Ибо ощущал себя свежим и полным сил, но ровно до репетиции или записи шоу. — Хватит грузиться, пошли есть, — Джексон плюхнулся рядом на диванчик, толкнул коленом. Ночью должен был прилететь Юньлун, но до его приезда ещё было время. Желудок сжался и заурчал, напомнив, что с утра в него не попадало ничего серьёзнее сладкого чая. — Хот-пот? — Чжочэн листал подборку ближайших ресторанов в приложении. — Давайте, — сдался Ибо. — Много не ешь, острое не заказывай, — Аянга, оказывается, все слышал. — Не волнуйся, мы вернём его в целости и сохранности, — клятвенно пообещал Джексон. — Цзяэр, — Ибо сжал зубы. — И не сомневался, — проворчал Аянга. — Гацзи-гэ, а давай с нами? — предложил Джексон. От неожиданности Ибо развернулся и въехал тому локтем в бок. — Ты чего?! — Я бронирую на четверых, — солнечно улыбнулся Чжочэн, разрядив обстановку. Аянга перевел взгляд с одного на другого: — Хорошо, ненадолго. Проснувшийся аппетит увял, а живот свело болезненным спазмом. *** В ресторане Ибо моментально присосался к стакану с водой и лимоном, пока остальные выбирали, что заказать. Ему было без разницы, диета у всех схожая. — А вы что поете в следующий раз? — поинтересовался Аянга у Чжочэна. — Гарри Поттера, — Чжочэн с улыбкой изобразил жест волшебной палочкой. — Не хочешь вернуться в мюзиклы? — Аянга улыбался весело и открыто. Если бы Ибо не работал с ним, он бы до сих пор верил, что Аянга человек простой и дружелюбный. — Если Аюньга-лаоши соберется поставить, рассмотрю предложение в первую очередь, — Чжочэн засмеялся, рассмеялись и остальные, даже Ибо выдавил из себя улыбку. Потом переключились на съёмки, рекламу и последние новости. Ибо не уловил, кто именно упомянул Сяо Чжаня. — Чжань-Чжань хороший и трудолюбивый парень, — поддержал Аянга. — Талантливый. И петь умеет. «В отличие от некоторых». Ибо неожиданно завёлся от недосказанного намека. Иррациональная обида смешалась с бессилием, пристальный взгляд Аянги пригвоздил к стулу, а живот болезненно сдавило. — Да, — улыбнулся Чжочэн. — Он такой. — Я в туалет. — Тебя проводить? — улыбка Аянги показалась насмешливой. — Спасибо, я сам. Ибо долго висел над унитазом, вязкая горечь осела во рту. Без сил он привалился спиной к двери и только сейчас различил настойчивый стук. — Ты в порядке? — это снова был Аянга. Ибо вздохнул и повернул щеколду. Он плохо запомнил, что было потом. Кажется, Аянга принес воду, подсунул мокрое полотенце и сказал, что сам отвезет домой, хотя Джексон и Чжочэн наперебой предлагали помощь. В машине Аянги пахло Юньлуном. Ибо прикрыл глаза, растворился в знакомом аромате и не заметил, как задремал. — Вставай, — Аянга тронул за плечо. Удивительно, но он, оказывается, умел не плеваться ядом: молча проводил до квартиры, кивнул, когда Ибо сказал, где аптечка и какие лекарства принести. Ибо уставился в протянутую ладонь и усмехнулся. — Наконец можешь меня отравить. — Ты что, совсем идиот? — взвился Аянга, придержал за подбородок и заставил проглотить таблетки. Ибо даже показалось, что Аянга хочет треснуть его по лбу. — Раз болтаешь, жить будешь. — Проводить не смогу, — Ибо закутался в одеяло. — Захлопни дверь. — Обойдусь. Не вздумай помереть, — фыркнул Аянга на прощание, поколебался, сдернул с ближайшего кресла халат, накинул поверх одеяла и быстро вышел в коридор. Скорее бы приехал Юньлун... *** Юньлун начинал сомневаться, стоило ли вообще Ибо соглашаться сниматься в одном шоу с Гацзи. Он смотрел и выпуски, и бтс, и видел закадровое напряжение даже там, где все выглядело прилично. Ибо не жаловался и вообще предпочитал не обсуждать шоу, но Юньлун слышал его по телефону после репетиций и видел при встречах. Юньлун знал, что Гацзи умеет быть злым и беспощадным, и понимал, что только он, Юньлун, виноват, что все это выливается на Ибо. Лучше бы Гацзи устраивал скандалы ему, но Гацзи предпочитал язвительно и метко тыкать в каждую ошибку Ибо. Юньлун нашел бы что ответить, если бы был там, раньше они нередко смеялись над спутанными словами и фальшивыми нотами, но Ибо сковывали вездесущие камеры, статус младшего, репутация и так далее. Юньлун очень хотел бы спросить Ибо, стоит ли оно того, но знал, каким будет ответ. Однажды он не выдержал и набрал номер. — Гацзи, зачем ты это делаешь? — Что? — Если ты хочешь сказать мне, кто я — говори, я слушаю. Зачем ты ставишь Ибо перед всей страной в такое положение, когда он не может тебе ответить?! — Я не виноват, что он не умеет петь, — хмыкнул Гацзи. — Неправда, — не сдержался Юньлун. У Ибо был другой диапазон и репертуар, но голос и навыки у него были. — Я сам знаю, что и как мне делать и как работать, — сухо ответил Гацзи и положил трубку. Юньлун не стал, конечно, рассказывать об этом Ибо, а потом смотрел следующий номер. Гацзи в монгольской песне всегда был неподражаем, но и Ибо выглядел достойно. Юньлун бы восхитился, если б не знал, чего это стоит обоим. — Кто там?! — Ибо тревожно окликнул, когда он открыл дверь в квартиру. Юньлун заглянул в комнату: Ибо привстал на кровати, рядом прямо на полу стоял стакан с водой. — Это ты, — с облегчением выдохнул Ибо. — А я подумал... — Ты так рано дома? Я сейчас, — Юньлун поспешил вымыть руки, сел рядом и крепко обнял Ибо, тронул губами горячий лоб. — Что случилось? — Живот разболелся, — Ибо обвил его шею руками и зарылся в плечо. — Сейчас болит? — если Ибо позволил себе показать слабость, значит, ему было очень плохо. — Как тебя отпустили одного?! — Вот сейчас не болит. Полежи со мной, — Ибо неохотно добавил. — Он меня довёз. То есть Аянга. — Гацзи?! — Юньлун не сдержал удивления и быстро оговорился, — хорошо. Принести тебе ещё воды или чая? Над головой Ибо, пока тот не видел, он улыбнулся. Забота Гацзи была абсолютно неожиданной, но на самом деле — ожидаемой. Гацзи, вечный староста, мог крыть руганью отстающих и отдельно взятого Чжэн Юньлуна, но «тянул» их до последнего. Видимо, от некоторых привычек не избавиться. — Ничего не хочу, побудь со мной. Или ты хочешь есть? — Поедим потом вместе, когда тебе полегчает, — Юньлун лег поудобнее и забрался под футболку ладонями, чтобы крепче обнять. *** Юньлун устал после самолёта, а под одеялом было тепло, Ибо в его объятиях тоже согрелся, лоб стал прохладным, наверное, подействовали таблетки. В комнате становилось все темнее и вместе с тем уютнее, Ибо сладко сопел, а Юньлун вдыхал его запах и время от времени осторожно прикасался губами к лицу или волосам. Хотелось и перекусить, и приласкать Ибо пожарче, но все эти желания отодвинулись; кольцо рук сомкнулось на его талии и удерживало прочнее любых оков. Из дремоты вытолкнуло резко, сердце заколотилось. Несколькими секундами позже Юньлун осознал, что это Ибо дернулся в объятиях и попытался встать. — Что? — Юньлун удержал его. — Это ты, — выдохнул Ибо. — Мне приснилось... — Что приснилось? Включить свет? — Включи, хочу видеть тебя. Юньлун включил ночник. Полутьма подчеркивала тени, Ибо выглядел сонным и хмурым. Он снова притянул Юньлуна к себе и глубоко вздохнул. — С тобой лучше. Не хочу, чтобы ты уезжал. — Я тоже, — этот разговор повторялся почти каждый раз, и они оба знали, что теперь не смогут увидеться долго. Юньлун всё-таки не выдержал. — Ибо, ты уверен, что это того стоит? Ты сам на себя не похож. Прости, что из-за меня у тебя столько проблем. Вы ведь могли бы отлично сработаться, если бы... Ибо поднял голову, чуть не боднув, с таким возмущённым лицом, что Юньлун не мог сдержать улыбку. — Не беспокойся. Я попрошу какие-нибудь успокоительные или снотворные. — И пообещай, что будешь есть вовремя, чтобы больше не болело, — Юньлун положил руку на живот. — Хорошо, — Ибо состроил недовольную физиономию. — И даже острого не буду есть. Юньлун, хватит, не хочу больше про это, поцелуй меня. Эту просьбу Юньлун всегда был рад исполнить. Ибо готовно открыл рот, позвоил языку Юньлуна скользить по губам и глубже; прижался бедрами — Юньлун почувствовал, как твердеет чужой член. Собственное тело мгновенно отозвалось, сладко заныло приливом крови. Ибо пах собой, все ещё немного сценой и гримом, все это смешивалось, и Юньлун зарылся носом в шею, обнюхивая и вылизывая подставленный кадык. — Ты так пахнешь, — шепнул он. Юньлун твердо помнил, что оставлять следы нельзя, поэтому жадно вылизывал шею и ключицы и иногда несильно прихватывал губами. Ибо часто дышал, вытряхнуть его из одежды было недолго. Юньлун всегда скучал по Ибо, но сегодня, видимо, от всех переживаний особенно хотелось покрывать поцелуями, ласкать, брать и сливаться в одно, хотелось измучить ласками. — Тихо, — он придержал за руки. — Дай мне, — и Ибо податливо подставился, только сгреб в кулаки покрывало, когда Юньлун вылизывал напряжённый живот: сам раздвинул ноги и согнул в коленях, постанывал и расслаблялся, чтобы Юньлун мог протолкнуть пальцы. — Так хочу тебя, — Юньлун вжал его в постель, снова поцеловал глубоко и мокро, завел ладони под ягодицы, прижимая к себе. Было не до изысков и сложных поз, он видел, как у Ибо расширены глаза, горят губы, а член подрагивает от желания. — Давай, — попросил Ибо и попытался сам направить член Юньлуна. И как всегда, Юньлун поддался желанию, когда оказался в Ибо полностью. Ибо сжимался и звал, а Юньлун двигался, целовал, зубами прихватывал соски. Он хотел выйти, чтобы не допустить сцепку, но Ибо сжался и застонал громче. — Останься, ещё, мало, ещё. Юньлун подчинился и толкнулся. Они очень редко позволяли себе это, но ощущения стали совсем умопомрачительными. Ибо под ним задрожал, сжался и выгнулся, вцепился в плечи так, что должны были остаться следы. Юньлун и сам застонал, а потом растекся без сил, ночной секс выжал его полностью.