Дорога 99 поворотов

Судя по редким коротким ответам Ибо, Юньлун снова нашел нужные слова. Ибо угукнул напоследок и положил телефон, тут же съехавший с подушки на пол. Аянга машинально подхватил и нажал отбой. — Менеджер. Надо предупредить. — Потом, — Ибо помотал головой и снова спрятал лицо. Кажется, он никак не собирался проявлять инициативу, хотя, может быть, и не мог, а Аянга тоже внезапно растерялся. Мстительное злорадство колыхнулось было и погасло: все было не так. Ван Ибо наконец был в его руках, Аянга мог сделать с ним все, что угодно, причем с его же согласия. И он хотел смять, взять, придавить собой, продемонстрировать силу… И получал странное удовольствие от того, что всё ещё сдерживался. Аянга осторожно лёг позади, обнял и прикоснулся губами к уху. — Как ты? — Холодно, — Ибо и правда знобило. Аянга обнял его увереннее. — Ты что, правда ничего не замечал? Ну там я не знаю, не болело? — Нет, — Ибо шмыгнул носом и наконец обернулся, лицо было алое: то ли натёр о подушки, то ли от смущения и слёз. — То есть болело, но у меня же танцы и репетиции каждый день, я думал, сел на шпагат неудачно и мышцы потянул. И времени не было, я под душем чуть не засыпал. — Понятно. Настолько близко и открыто они друг друга ещё не видели. У Ибо распух нос и опухли веки, волосы вздыбились. Аянгу учили, что плакать парню, мужчине стыдно, но эти мокрые глаза вызывали только сочувствие и желание утешить. Сквозь влечение тела, сквозь злость на себя, Далуна, Ибо и ситуацию слабо пробилось и другое чувство. Аянга знал, что он альфа, с пятнадцати лет, а уверен в этом был еще раньше. Вырасти и повзрослеть с мыслью, что ты бета, и внезапно обнаружить, что это не так, причем не в самой желанной компании — Аянга даже представить это не мог. Задним числом теперь многое стало понятно: и плохое самочувствие Ван Ибо, и то, как липли к нему все альфы на площадке. С тех пор, как мир перешёл на подавители, можно было услышать только лёгкий шлейф запаха от тех, кто пил таблетки послабее. Они все забыли, нет, даже не знали, что такое естественный запах, потому и не поняли раньше. Аянга даже посочувствовал друзьям Ван Ибо, должно быть, их тоже что-нибудь смущало в последние недели. Если б он сам знал, что Ибо действительно плохо… Изводить больного — все равно что собаку пинать. Когда связь скрепляется меткой, только партнеры ощущают запах друг друга. Когда приедет Далун… Аянга снова отодвинул эти мысли. Если уйти, Ибо будет очень плохо. Даже если его накачать подавителями, ни о какой сцене все равно не шло теперь и речи. Тело омеги, которое дотянуло с течкой до двадцати трёх, способно на любые сюрпризы. И ещё, если не прикрываться обещаниями, он просто хотел Ван Ибо. *** Сквозь пелену возбуждения просачивались страх и понимание, сжимали внутренности в тиски. Думать было тяжело и больно, в носу защипало. Не может быть, так попросту не бывает, это бред. Наверное, это очень странный сон, но если тесты ошиблись… Нет-нет-нет, пожалуйста, нет. Почему, ну почему Юньлун сейчас за сотни километров, Ибо ведь всегда хотел быть с ним, почему все это не случилось на несколько дней позже?! Юньлун обещал, что Аянга не сделает ему больно или плохо, но как он мог знать? Но он знает, вдруг понял Ибо. Если кто и знает Аянгу, то это Юньлун. Ибо стер слезы рукавом толстовки и прикрыл лицо локтем. Было плохо и стыдно, а еще стыднее от облегчения, что он не останется один со своей паникой и болью. В любой статье по анатомии писали, что, когда все начнется по-настоящему, лишние мысли уйдут. Природа жестока, но потом уляжется возбуждение, отпустят последствия течки и вернется ясность мысли, как тогда Ибо встретится с Юньлуном? Как сделает вид, что ничего не было?! — Не бойся. Это не должно быть больно. И я тебя не укушу. — Я не боюсь, — очень тихо ответил Ибо. — Я не знаю, как посмотрю Юньлуну в глаза. — Далун поймет, — Аянга ответил тоже тихо, но уверенно. — Он как раз всё понимает. Ибо уткнулся в его плечо в поисках хоть какой-то защиты от себя самого и не сопротивлялся, когда Аянга резко дернул вниз штаны и белье. Не хотелось смотреть на себя и видеть, как навсегда изменилось тело. Чувство вины добавляло сложившейся картине темных цветов и совсем не радужных перспектив. Ибо ненавидел одиночество и слабость и не мог понять, какое из этих зол хуже. Все, что он слышал о течке, сводилось к тому, что человек должен быть глубоко несчастным и бесконечно одиноким, если ему не с кем разделить эти несколько дней. Он вздрогнул от прикосновения, но не мешал Аянге осторожно ощупывать и гладить снаружи. Безумно приятно, но стыдно и неправильно, слишком быстро! Палец неторопливо проник внутрь, Ибо вздрогнул снова и перехватил запястье. — Ты не должен оставаться со мной, если не хочешь, — куцые слова кое-как сложились в осмысленную фразу. — Я знаю, что тебя попросил Юньлун, но… ты не обязан, понимаешь? Я тебя не прогоняю. Но, если ты сам не хочешь, можешь уйти, я как-нибудь справлюсь, — Ибо отпустил запястье и кончиком пальца разгладил складки между бровей Аянги. Смотреть на переносицу было легче, чем встретиться взглядом. — Ты без меня тут корчился, — Аянга прикоснулся губами к глазам Ибо, потом к горящей щеке. — Если я сейчас уйду, тебе будет ещё хуже, даже с врачами. — У меня был однажды неожиданный гон, когда я… был один. Не первый в жизни. Но это было плохо. Очень плохо. Говорят, у омег это тоже тяжело. Ты точно хочешь несколько дней загибаться и выть в подушку? У Аянги было тяжелое дыхание и хриплый голос, каждое его слово и прикосновение попадало в цель и отрезало пути к отступлению. Ибо подставил шею под горячий влажный язык, позволил задрать футболку до самых ключиц. Аянга покружил языком вокруг соска и сжал зубами кожу плеча — Ибо дернулся и зажал рот ладонью, так это было остро и ярко. — Не по-настоящему, — успокоил Аянга. — Не бойся. Я удержусь. Он рывком перевернул Ибо и снова прижал к себе спиной. Ибо хотел верить, но если Аянга все-таки сорвется? Аянга прижимался членом к ягодицам, Ибо чувствовал, какой он крупный. Все альфы обладают большим достоинством, это не только тема для избитых шуток, но и научный факт. До того, как окончательно сформируется тип, можно угадать с большой вероятностью, кто кем родился, по крайней мере, у мужчин. Ибо и сам думал, что будет альфой, но оказался даже не бетой… — Все будет в порядке, — шепотом пообещал Аянга. — Юньлун не хочет, чтобы ты мучился. Я не знаю, как ты любишь, но я постараюсь, чтобы тебе было хорошо. Я хочу так. Дашь попробовать пальцем? Если будет больно или неприятно, скажи. И… Не думай, что это я. Представь, что на моем месте Далун. Пока Аянга уговаривал, сжимал его член и осторожно скользил пальцами пониже по влаге, Ибо было хорошо, но зачем просить о таких вещах?! Юньлун этого не заслужил. — У меня плохо с фантазией, — чувство юмора тоже подводило. Ибо знал, что просто свихнется, если будет пытаться представить кого-то другого, тем более Юньлуна. Аянга сдавленно вздохнул. Его запах укутывал, как мягкое покрывало, а руки дразнили, дарили острое и непривычное удовольствие, чуть-чуть болезненное, но Ибо быстро привык и даже попытался зажать руку бедрами. — Разденься? — сам Ибо давно остался в одной футболке. Она ничему не мешала, но создавала иллюзию контроля над ситуацией. Теперь он завел руку за спину и сам потянул вверх футболку Аянги; по шороху понял, что тот снял джинсы, а потом ощутил соприкосновение с голой кожей. Так запах был сильнее. Свой Ибо не ощущал, но Аянга то и дело принюхивался к его шее и тяжело дышал. Ибо сполз пониже, чтобы прижаться к члену теснее, и бездумно потянул ладонь к расщелине. Ласка дразнила, собственная влага обжигала и щекотала. Он помнил, где и с кем находится и чем собирается заняться, но отступать было некуда. Если это должно произойти, пусть начнётся побыстрее. — Ты такой большой. Я чувствую твой узел, — выдохнул он, обернулся к Аянге, закинул ногу на бедро и потерся. Руки Аянги крепко сжимали его сверху, а снизу упирался твердый член. Ибо насадился на головку и замер от давящей боли. Наверное, нужно привыкнуть, это естественный процесс, но… это же самое начало! Почему так больно? Ибо зажмурился, откинул назад голову, зажался и попытался отодвинуться. Хуже, чем пытаться сесть на шпагат без растяжки и подготовки, спина взмокла от напряжения. Аянга сам как-то понял и отпустил. Ибо ощутил секундное облегчение от прекращения боли, но потом Аянга опрокинул его на спину и развел в стороны ноги. Прибоем вновь нахлынул жгучий стыд. В такой позе ничего не утаишь, Ибо попытался свести колени, но Аянга придержал. — Не зажимайся. Я не хочу, чтобы тебе было больно. Легко сказать — не зажимайся! Ибо задыхался от переизбытка чувств и захлестнувших ощущений. Им с Юньлуном всегда было хорошо, но то, что вытворял с ним язык Аянги, было не похоже ни на что. Ибо застонал, зажал рот ладонями, подался навстречу требовательному языку. Когда Аянга снова лег рядом и обнял, Ибо задрал ногу повыше, чтобы прижаться ближе. — Ты такой мокрый, — голос Аянги срывался. — Такой горячий. В этот раз головка скользнула внутрь намного легче, но Аянга все равно замер и крепко, до боли сжал плечо Ибо. — Гэ, ну. Я хочу, давай же, — Ибо с силой толкнул Аянгу на спину, чтобы оказаться сверху. Бедра дрожали, колени разъезжались в стороны. Много, горячо — Аянга был внутри полностью. Ибо качнулся на пробу, чтобы прочувствовать, каково же это, улёгся сверху. Под его ухом колотилось чужое сердце, Ибо почти непроизвольно облизнулся от предвкушения и сжался, чтобы прочувствовать, как набухает узел. То, что в первую попытку было больно, забылось мгновенно. — Не дергайся, — тихо предупредил Аянга, подтянул к себе и медленно сжал зубами кожу шеи. Ибо послушно замер. Все равно потряхивала дрожь, где-то на краю сознания маячила мысль — нельзя. Но почему нельзя, когда можно, нужно?! Они могут быть вместе… Потому что они не вместе. Сознание вспыхнуло проблеском, спина сразу взмокла от пота. — Что ты чувствуешь? — Ибо выпрямился, высоко поднялся и резко опустился, и ещё раз. Его уносило от каждого толчка навстречу и так важно было услышать ответ. — Тебя, — неровно, хрипло ответил Аянга. — Всего тебя. С ума можно сойти. Ибо решительно сдёрнул с себя футболку, опёрся руками о ноги Аянги, вжался в него и застонал. — Ох, гэгэ… Это еще не сцепка, дополнительная стимуляция, но это было так ярко, что Ибо толкнулся пару раз и снова упал на грудь Аянги. — Так хорошо… Аянга поддерживал под ягодицы и почти не двигался внутри. Они были спаяны, сцеплены, и Ибо сходил с ума всякий раз, когда Аянга дразнился и трогал языком кожу или прикусывал; не отдавая себе отчёта, подставлял шею — ну же! Наверное, было очень поздно. И очень тихо теперь, когда Ибо лежал головой на груди Аянги, когда они оба больше не стонали и не двигались. — Холодно? — Аянга обнял Ибо ногами и руками, осторожно повернулся вместе с ним набок и подтянул край жёсткого покрывала. Неужели Аянга умел быть мягким и заботливым? Или это все влияние ситуации, а без этого было бы, как во все предыдущие недели? — Холодно, — соврал Ибо и зажмурился. Ему нужно было, чтобы Аянга был не просто в нем, а по-настоящему рядом. Аянга сдержался, как и обещал, не оставил метку, и от этого вне всякой логики было ещё обиднее и горше. — Не уходи сразу, ладно? — он посмотрел в лицо, но перед глазами все расплывалось. Что-то в нем словно надорвалось. Ибо заморгал, уткнулся лбом под горло Аянге и осознал, что плачет, только когда не смог вдохнуть. Да что, черт возьми, происходит? Пару часов назад Ибо был бетой, не плакал, не было никакой смазки, жизнь была непростой, но понятной. Как привыкнуть к тому, что мир, в котором ты жил, больше никогда не станет прежним, и ты сам навсегда изменился? Аянга крепко обнимал его, ворошил и путал волосы, гладил спину. — Ты когда-нибудь думал, зачем нужна сцепка? Почему нельзя разделиться? — Аянга помолчал, а Ибо хотел, чтобы он говорил ещё. — Извини, сам не знаю, с чего пришло в голову. Как ты? — Всё нормально, — по привычке ответил Ибо и грустно усмехнулся. — Нет, не думал. Действительно, зачем? Секс с альфой почти всегда заканчивается сцепкой, это приятно, удобно и хорошо. В слюне и смазке альф содержится специальное вещество — афродизиак и анестезия, все вместе, даже Ибо что-то об этом слышал. Очень редко встречаются недовольные традиционные пары, а для нетрадиционных пар давным-давно изобрели обезболивающую смазку и растягивающие игрушки. — Так почему нельзя разделиться? — Ибо в последний раз шмыгнул носом и задышал в унисон. Даже если Аянга всего лишь хотел отвлечь, у него получилось. — А я тоже не знаю, — усмехнулся Аянга в ответ. — Наверное, есть какие-то научные версии. Может, чтобы отдохнуть? Омеги бывают разные, не все как ты. Я имею ввиду, девушки могут быть слабее, — он неловко замолк. — Гэгэ, а я не замечал в тебе раньше склонностей к дискриминации по половому признаку, — Ибо невольно засмеялся. — Не вздумай сказать что-нибудь подобное на интервью. Извини, просто это очень забавно прозвучало. Кстати, надо предупредить, что мы завтра не сможем присутствовать на записи. Контраст между вчерашним и сегодняшним днём был слишком велик. Ибо закрыл лицо ладонью. Лучше разобраться со всем сейчас, потому что это только начало. Говорят, течка развивается по нарастающей, не факт, что завтра они захотят и смогут выбраться из постели и вообще будут что-то соображать. — Надо предупредить, — согласился Аянга. — Я напишу? Или ты? Или вместе? Не хотелось даже думать, чем все это может обернуться если не для них двоих лично, то для студии Ибо, проглядевшей позднее созревание. То, что тип проявил себя так поздно, скорее всего, было связано не только с особенностями организма самого Ибо, но и с графиком и режимом, в котором он жил с четырнадцати лет — как раз с того времени, когда у нормальных детей начинают проявляться первые признаки типа. И как отреагируют фанаты? Хотелось бы посочувствовать агентству, если бы героем этой истории не стал сам Ибо. Кто посочувствует ему и Аянге? И сколько медицинских тестов придется пройти, когда он выйдет за эти двери? — Лучше вместе. Им же придется составить протокол, заполнить документы, — Ибо много раз становился невольным свидетелем того, как внезапная течка или гон перекраивали планы коллег по цеху. Тогда он думал, как же хорошо, что сам он бета, можно сосредоточиться на карьере и не отвлекаться. Ибо безошибочно почувствовал, что Аянга напрягся. — Гэгэ, что случилось? — Все в порядке, — Аянга улыбнулся и заправил ему прядь волос за ухо. — Просто я никогда раньше не пробовал с омегами, тем более в такой период. Я думал, это преувеличивают, но нет. Если Аянга никогда раньше не пробовал с омегами, то… Ибо смутился и отвел взгляд. Внезапная радость, волнение и надежда сжали грудь. В мире шоу-бизнеса могут не афишировать связь, но рано или поздно тайна все равно становится явной, особенно для коллег по цеху. За те годы, что Юньлун и Аянга негласно были вместе, они не связывались с омегами. Им хватало друг друга, и если бы не Ибо… Как же сложно. Было — все то время, что Аянга прожигал Ибо взглядом, и сейчас — когда Юньлун толкнул их в объятия друг друга. — Я вообще об этом не думал. Привык, что это не про меня, поэтому даже не интересовался, как всё происходит, — Ибо старался расслабиться и не затрагивать даже в мыслях то, что могло обрушить выстроенные вокруг защитные стены инстинктов. И так для полного комплекта переживаний не хватало только мук совести, которые обязательно придут, стоит лишь подумать о том, кого они оставили за стенами номера. — Ты точно в порядке? — Аянга тоже что-то почувствовал. — Можешь встать? Или лучше я тебя унесу в душ и постою с тобой? Ибо отказался от помощи и с трудом отправился один. Если забраться в кабинку вместе, Ибо не был уверен, что не полезет на Аянгу снова, а они ведь только закончили. Или начали. Когда Аянга в свою очередь ушел принимать душ, Ибо на всякий случай достал из шкафа еще одну футболку, рэперскую, на два размера больше — как раз должна оказаться Аянге впору. Он не хотел звонить, но лучше сказать все по телефону, чем оставить возможность сделать скриншоты. — У нас проблема, — менеджер наверняка поняла это с той секунды, как увидела его имя на экране в такой поздний час. Ибо пересказал суть так коротко, как смог, но несколько раз все же зависал, пытаясь подобрать слова. — Разберись с этим, пожалуйста, — попросил Ибо напоследок. — Хорошо. К утру подготовлю все документы. А ты, пожалуйста, береги себя, — профессионализм элитного менеджера доблестно выдержал испытание. — Конечно, — Ибо скинул звонок и смотрел на потухший экран, пока не вернулся Аянга; выключил звук, вибрацию и положил телефон дисплеем вниз, чтобы никто не мешал. — Написал? — Аянга выключил лампу, лёг, обнял Ибо и снова ткнулся носом в шею. — Ага, а ты? К утру обещали подготовить документы, — Ибо повернул голову, подставляясь. — Угу, Ли Хэн свяжется с твоим менеджером. Я думал, это преувеличение, что запах может так восприниматься, — ласковым шёпотом поделился Аянга. — Мне кажется, все подушки тобой пахнут, и ты сам ещё сильнее. Ибо невольно улыбнулся и не решился поделиться тем, что не давало покоя во время секса. Да и что он мог сказать? Что хотел попросить оставить метку? И что тогда? Тогда не будет дороги назад. Может быть, ее уже больше нет, но пока Ибо всё ещё помнил, что за пределами номера совсем другая жизнь. — Если тебе нравится, я рад, — тоже шепотом ответил Ибо. — Потому что ты тоже пахнешь офигенно. Я раньше думал, что у вас с Юньлуном такие одинаковые духи, а выходит, что это не духи, — пока он лихорадочно думал, что бы еще сказать, чтобы перевести тему, Аянга кашлянул: — Ибо, посмотри на меня. Я хочу тебя поцеловать. — Что? — переспросил Ибо от неожиданности, но Аянга не спрашивал, а предупреждал. Это так неправильно, что первый поцелуй у них случился после первого секса, а первый секс — до первого свидания. Ибо закрыл глаза, когда губы соприкоснулись, и растворился во времени от простой ласки. Это всего лишь поцелуй: совокупность движений языка и губ, но и запах, и что-то еще, неподвластное обычному восприятию — будто Аянга знал, когда прерваться, сдвинуться, дать Ибо вздохнуть или, наоборот, взять напором. Ибо тоже начинал понимать, что нравится Аянге, как если бы эти знания всегда хранились при нем. Ибо обнял Аянгу за шею, снова закинул ногу на бедро, чтобы быть ближе, и заснул в крепких объятиях, убаюканный неторопливыми ласками, в непривычной мягкости и заботе. *** Было ещё совсем рано, но что-то как будто подкинуло и не давало уснуть. Рядом было тихо, словно пусто. Аянга пошарил рукой по кровати. Ладонь наткнулась на влажное пятно, постель уже остыла. Куда делся Ибо?! Что могло прийти ему в голову?! Аянга метнулся в другую комнату, щёлкнул включателем и на секунду ослеп — никого. Полоска света просачивалась из ванной, но звуков не доносилось. Аянга дернул дверь — заперто — и громко постучал. — Ибо, пусти меня, пожалуйста, — хорош альфа, и несколько часов присмотреть не смог, вдруг Ибо плохо?! И как смотреть потом в глаза Далуну, если что-то пойдет не так?! — Открой дверь. В ванной было тихо. Аянга уже прикинул размер штрафа за взлом двери в отеле, но она наконец открылась. Ибо не пытался завернуться в полотенце. Сухие ссутуленные плечи и грудь, кожа мокрая только от пояса и ниже, взгляд в сторону, и при этом — стоящий член и запах, от которого хотелось сглотнуть. Все было очевидно и наглядно, как очевидна попытка Ибо спрятаться, глупая попытка сделать так, как будто ничего нет и не было. Аянга сдернул с вешалки большое полотенце, обернул им Ибо, как фартуком, подхватил на руки и сдержанно рыкнул над ухом: — Ван Ибо, почему ты такой… бестолковый?! Почему ты не подумал, что это всё нормально? — Аянга сам не очень разбирался, что для омег нормально, а что нет, но ни за что бы не признался. — Я только за, — а вот это была правда. Даже после секса возбуждение продолжало тлеть, а уж сейчас, когда он прикоснулся к Ибо и ощутил запах, член отозвался мгновенно. — Ты спал, я хотел, чтобы ты отдохнул, думал, оно само пройдет, — неловко оправдывался Ибо. — Такой красивый и такой дурной, — выдохнул Аянга напоследок, опустил Ибо на кровать, улегся рядом и привлек к себе поцеловать. Аянга думал, у него никогда так не будет. Думал, что и не хочет ничего такого, и не мог перестать удивляться, как легко Ибо принимает его настойчивость, как ведётся и при этом иногда поддразнивает — но не пытается взять верх. — Ох, значит, ты считаешь меня красивым? — Ибо расплылся в улыбке, когда Аянга отпустил его глотнуть воздуха. Это что было, кокетство? Аянга приподнялся, навис над Ибо и нахмурился. — Совсем не считаю. Не понимаю, куда смотрят тридцать миллионов твоих фанатов, ты же… — он хотел сказать что-нибудь вроде «страшнее смертного часа», но даже в шутку не смог это выговорить, не выдержал и коротко засмеялся. — Ибо, перестань, ты сам знаешь. Красивый. Доволен? — и поцеловал снова. Хотелось обнимать Ибо, сплетаться с ним, гладить, дышать им. Рот наполнился слюной, когда он припал к шее. Аянга не знал, как часто можно заниматься сексом с омегой в первую течку, но выпускать из рук однозначно не хотел. Весь мир повторял одно и то же: правильный альфа должен защищать и оберегать свою пару. Омеги крепкие и выносливые, но нуждаются в помощи, защите и заботе в период течки, когда становятся очень уязвимы. Кто бы предупредил, как уязвимы в этот момент становятся альфы. Аянга удивлялся изменениям в Ван Ибо, но и сам себя не узнавал: отступила ревность, злость, раздражение, хотелось беречь и ласкать. Не говоря уже о том, какое это было волшебное, неведомое ощущение — брать его. Пусть оно не должно было достаться Аянге, пусть это только цепь случайностей, это произошло и не исчезнет из памяти так просто. Коварство инстинктов в том, что обременение воспринимается удовольствием. Особой наградой — быть рядом, заботиться. Если дело не в инстинктах, эти же чувства называются иначе. Об этом не могло быть и речи, Аянга помнил, что это временно, но не сопротивлялся желанию прижать Ибо к себе. Запах кружил голову, шея Ибо уже покрылась красными пятнами. Аянга прихватил кожу зубами и немедленно отпустил. Он обещал, что не будет. Далун. Впервые за несколько месяцев Аянга рядом с Ван Ибо не думал о Далуне, совсем не вспоминал о нем с того момента, как они от неловких ласк перешли к настоящей близости. Далун приедет, и ему надо будет… Аянга крепче сжал Ибо в объятиях. Мягкое полотенце развернулось и так и осталось расстеленным под ними. Аянга снял свою футболку, потёрся об Ибо всем телом, сполз вниз, широко лизнул живот и опустил руку. Кажется, складки стали ещё более рельефными и мокрыми, рука скользнула по чужому твердому члену. Неужели ещё вчера-позавчера Ибо мог считать себя бетой? — Мне нравится, как ты течешь, — голос сорвался от предвкушения, Аянга уложил его на спину и коленом раздвинул ноги. — Правда? Тебе не противно? Аянга даже подвис; наклонился и посмотрел в лицо, пока Ибо не отвернулся. Он это серьезно?! Что за глупости?! — Это похоже на то, что мне противно? — он прижал Ибо к постели и потерся ноющим членом. Он не знал, как объяснить, что все произошедшее не конец жизни. Ибо умом и сам понимал, наверное, но как его убедить и успокоить? Ещё сутки назад ему и в страшном сне не привиделось бы делать минет Ван Ибо, но это и не было похоже на минет. Просто плоть, податливая под губами, дурманящий и возбуждающий запах. Ибо громко застонал, едва Аянга прикоснулся языком к складкам. Хотелось до умопомрачения. Аянга быстро провел языком вниз-вверх, ещё раз, приподнялся и облизнулся. — Мне нравится, — добавил он на всякий случай. — Все вот это. Очень. Если будет снова больно, скажи, только не терпи и не зажимайся. У Ибо полыхали щеки и уши, но он зажмурился, обхватил Аянгу за плечи и сам потянулся навстречу. Аянга сперва сдержался, но всё-таки застонал, когда Ибо выгнулся под ним. Как будто природа создавала их, как ключ и замок, ощущение мягкости и одновременно — как мышцы Ибо раздвигаются, чтобы вместить узел. Так туго и в то же время податливо… — Гэгэ, — хрипло позвал Ибо и повторил. — Гэгэ, подожди, побудь так немного. Аянга послушно замер, а Ибо неожиданно приподнялся, ткнулся губами в скулу, размашисто лизнул вдоль линии челюсти до уха и втянул кожу. — Ты сам напросился, — по телу прошла горячая судорога, Аянга крепче подхватил Ибо под бедра и толкнулся глубже, вжал в кровать, потёрся об него снаружи и набухшим узлом внутри. Вот теперь стало окончательно тесно, мокро и жарко. Ибо дрожал под ним, стонал, всхлипывал, Аянга покрывал поцелуями-укусами его шею и плечи. Не до крови, но до синяков от зубов и засосов; прикусывал мягкие губы, заглушая стоны. — Давай, — выдохнул он. Чужой стон отдался в губах, во всем теле, Ибо сжался внутри, доводя до самозабвения. *** С Далуном они боялись повредить друг другу сцепкой и, даже когда научились, позволяли себе редко. С Ибо это было можно и нужно, нет, необходимо. Ибо лежал неподвижно, прикрыл глаза и тяжело дышал. Аянга осторожно перевернулся вместе с ним набок, Ибо почти не отреагировал. Аянга погладил его по плечу, поцеловал у края лба, под волосы. Чем лучше будет Ван Ибо, тем больше шансов, что из течки он выйдет нормально и работа возобновится, хоть и с перерывом. Но Аянга не ради этого сейчас осторожно прижимал его к себе. Со вчерашней ночи он считался альфой Ван Ибо со всеми правами и обязанностями. Они смогут приехать друг к другу на время течки или гона, связь между альфой и омегой со всеми вытекающими последствиями — всегда страховой случай. Интересно, думал ли об этом Далун, когда просил остаться? Вряд ли. У них было слишком мало времени на принятие решения. Аянга увидел несколько пропущенных звонков, когда звонил менеджеру. Судя по времени, Далун пытался дозвониться вскоре после того, как Аянга согласился остаться, но они уже не услышали. Что хотел сказать Далун? Что передумал или что-то еще? В любом случае, произошедшего не отменить, и пока на Ибо не появится настоящая метка… Неугомонный Ибо снова отвлёк. Только что он лежал, едва дыша, и снова полез целоваться распухшими губами. Аянга провел по ним пальцем. — Хорошо, что тебе сегодня не сниматься, — он коротко засмеялся. — Я бы мог подумать, что ты нарочно, чтобы избежать выступления. Только не обижайся. Я… Знаешь, я часто в постели говорю что-то не то, не могу вовремя придержать язык, — Юньлун вечно его этим дразнил. Аянга с беспокойством всмотрелся в лицо Ибо. Ибо прихватил зубами его палец и наигранно тяжело вздохнул: — Мы бы могли найти применение твоему языку получше, — он засмеялся и добавил. — Прости, но это так здорово, когда ты просто… М-м, делаешь это языком там, это очень приятно. И когда ты во мне, так правильно. Ибо совсем смутился и зарылся в его плечо горячим лицом. — Правильно, — тихо согласился Аянга. — У меня тоже такое ощущение сейчас. Он не знал, что ещё сказать, и только погладил по голове, по плечу. На нем осталась пара таких синяков, что легко было перепутать с метками, но Аянга знал: не то. Он хотел, очень хотел в какой-то момент сжать зубы сильнее, прокусить кожу, помечая на всю жизнь. Но он все ещё помнил, что обещал. Он удержится. — Я согласен на такое применение моего языка, — Аянга тихо усмехнулся, — и вот на такое тоже, — приподнял голову Ибо и легко поцеловал. — Тебе бы отдохнуть, пока не надо на сцену, поспать, а? Ты сова или жаворонок? — Я сова, которая страдает от того, что приходится быть жаворонком. А ты? Они впервые просто разговаривали о простых вещах. Аянга пропускал волосы сквозь пальцы и гладил плечи, а Ибо млел под боком, терся кончиком носа о его шею и время от времени целовал. — Мне без разницы, когда спать. А сейчас давай все-таки отдохнем, все равно пока не сможем встать. Ибо закрыл глаза и притих, Аянга осторожно устроился поудобнее, чтобы сонные шевеления не сделали больно, обнял, чтобы Ибо никуда не делся снова (хотя куда он денется из сцепки?), и действительно заснул очень скоро. *** Узел во сне спал, но они все равно остались рядом, Ибо уткнулся носом в его грудь. Сколько времени и что вообще успело произойти за стенами номера? В сети был новый чат с названием «Вопрос», созданный на рассвете, может, даже в то время, когда он стучался к Ибо в ванную. «Напишите, когда сможете, все ли у вас в порядке», — просил Далун. Больше ничего. Аянга задумчиво смотрел на чат, на имена рядом: Далуна, его и Ибо. И только одна фраза, отправленная в то время, когда обычно Далун сладко спит. «Все нормально. У Ибо все в порядке, — он подумал и дописал, — у меня тоже. Не переживай». Он не мог сейчас писать Далуну веселые сообщения о пустяках и даже о том, что Ибо ещё спит. «Правда все в порядке», — добавил он и перешел к другим чатам: ответил Ли Хэн, что все ок, попросил передать это менеджеру Ибо, поблагодарил и извинился за хлопоты по переоформлению документов. Она не задавала лишних вопросов, но Аянга представлял, что его ждет потом. Ибо завозился рядом, пнул одеяло, разбросал руки и ноги. Полотенце под ним сбилось, на ткани темнело влажное пятно. Аянга не мог сдержать любопытства, тем более, что Ибо спал. Чего стыдиться после такой ночи? Увы, издержки воспитания — кровь прилила к щекам, когда он наклонился над Ибо. В последний раз он видел подобное в каком-то порножурнале времен далекой-далекой юности. Ибо тихо застонал во сне и потер ногу об ногу, Аянга сглотнул. Можно ли так часто заниматься сексом? Складки припухли от прилившей крови и поблескивали от влаги. Ибо снова завозился и застонал. Аянга лёг рядом, поцеловал разукрашенное синяками плечо и осторожно потрогал пониже члена. — Доброе утро, — кончиком пальца он поглаживал и дразнил. — Ты давно проснулся? — Ибо был сонный, обмякший, низкий голос хрипел. Но он положил руку поверх ладони Аянги не затем, чтобы остановить, как подумалось сперва, а чтобы погладить. Это незамысловатое поощрение и то, как Ибо раскинулся, открываясь ласкам, било в голову крепче алкоголя, дурманило властью над чужим и своим удовольствием. Власть. Аянга не думал раньше о власти альфы, они с Далуном одинаково принадлежали друг другу, но Ибо принимал и подчинялся; застонал, когда Аянга взял его под горло, послушно выгнулся навстречу. Неужели ещё вчера это было больно? Член скользнул вовнутрь легко и сразу на всю длину. Ибо то и дело сжимался, и в голове и теле вспыхивали фейерверки. — Я знаю, кажется, зачем существует сцепка, — Аянга еле отдышался. — Я бы вообще из тебя не выходил, полежать вот так, а потом сразу снова, а? Он засмеялся, сам понимая сумасшествие своих желаний. — Было бы круто, — неожиданно согласился Ибо. — Мне нравится когда ты во мне, — он свел ноги и сжался внутри. У Аянги с Далуном иногда совпадал гон, это было горячо, хорошо, трудно и мало. Быть с омегой в течке — трудно разве что тем, чтобы удержаться и не залюбить до изнеможения, не закончиться самому на нем и в нем, но как удержаться? Ощущение от сцепки с омегой — особое. Можно подготовиться к сцепке с любым партнёром, но одно дело — короткая яркая близость, другое — лежать потом так. Они с Далуном не жалели о тех случаях, когда переходили грань, но с Ибо — совсем другое. Ни о чем не надо было беспокоиться, все правильно, все как надо, все хорошо и будет только лучше, если остаться вместе. Говорят, после суток-двух накал постепенно спадает. У них ещё и сутки не закончились, но кроме секса, были и другие настойчивые потребности тела, в том числе голод и жажда. — Я закажу поесть, а ты пока позвони, наверное, скажи, что ты живой? Я писал утром и просил передать, что все хорошо, но лучше, если ты подтвердишь, — Аянга осторожно пошевелился, убедился, что они могут разлепиться, улыбнулся Ибо, погладил по щеке, ушёл умыться и заказать еду — мясо, салат, хлеб, всего как будто на праздник или на двоих очень голодных людей.