Дорога 99 поворотов

Если до этого момента казалось, что Ибо чувствовал себя хорошо, то после мир разлетелся в пыль и заново родился. Не было нужды прикасаться к себе, не нужно просить — всё понятно без слов. И сцепка оказалась даже лучше, чем секс, в ней тело не горело от жажды своего альфы. Когда Аянга вышел, Ибо с трудом поднялся на ватные ноги, натянул футболку и трусы и снова сел на кровать с телефоном в руках. Сначала — отчёт, что все нормально. Ответы на протокольные вопросы для документов уложились в две минуты, менеджер пообещала передать родителям, что все в порядке. Сам Ибо звонить им пока не решался. Новые гудки казались длинными и равнодушными. Ибо стиснул полотенце и считал секунды. — Юньлун, — течка дурманила голову, Ибо перестал стыдиться близости с Аянгой и удовольствия от неё, но от голоса Юньлуна сердце дрогнуло и забилось. — Как ты? — уже по двум словам стало понятно, что Юньлун тоже волнуется. — Нормально, — с запинкой ответил Ибо. — Мне уже лучше. — Хорошо. Я… скоро буду. Как только смогу, сразу… — Ага… — Береги себя, пожалуйста, — голос Юньлуна окреп и обрёл силу. — Лишь бы с тобой все было хорошо, все остальное неважно. — Со мной все хорошо, — и это не была ложь. — Гэгэ… он за мной присматривает. Юньлун предложил Аянге остаться, но Ибо согласился на такое сам и теперь не мог, как раньше, вывалить по телефону все свои страхи и переживания. Неловкий разговор то и дело комкался. Аянга осторожно забрался в постель позади и аккуратно обнял рукой вокруг пояса. Ибо расплылся в улыбке, расслабил плечи и накрыл ладонь на своём животе, ощутил почти невесомый поцелуй в спину — побежали мурашки. — Береги себя, — ещё раз попросил Юньлун. — Буду, — пообещал Ибо и ещё несколько секунд смотрел на потухший экран, а потом улыбнулся Аянге, который теперь решил использовать колени Ибо вместо подушки. — Я давно не был дома, — Аянга задумчиво смотрел снизу вверх. — Там сейчас так пахнет трава… — он принюхался к бедру Ибо и прижался губами. — Так сладко и иногда пряно, и свежо. — Соскучился? — Ибо попытался вспомнить запах травы, но дразнящий запах самого Аянги отвлекал. — Да, — Аянга улыбнулся и поднял руку огладить волосы. Что он имел ввиду? Свою Монголию или то, что успел соскучиться по их близости? — Ты жёсткий, — Аянга потёрся об него щекой, шутливо заворчал и погладил коленку. — Ну прости, — Ибо засмеялся и взъерошил его волосы. — Могу предложить подложить одеяло или поменяться местами. Ибо не знал об Аянге многого, но в одном был уверен точно: теперь Аянга не причинит ему боль, не сделает чего-то во вред — инстинкт не позволит. Это работает в оба конца. Прислушиваясь к себе, Ибо искал и не мог найти привычные раздражение, обиду и бессилие, ведь именно так изначально воспринимался их дуэт. Ибо приказал себе не заглядывать в будущее: там было туманно, неизвестно и вообще всё сложно. Непонятно, что пугало больше: то, что у них с Аянгой может ничего не быть за стенами этого номера или то, что связь определила за них, что в жизни и в сердце не останется места для кого-то другого. В непослушном животе заурчало. — Пойдем пока хотя бы нальём чая? — Аянга рассмеялся.  — Пойдём, — Ибо смущённо отвел взгляд. Он пил вчера сладкий чай из Старбакса, таблетки, воду и кофе, а потом много-много занимался сексом и ничего не ел. Ибо встал и потянулся, поймал взгляд Аянги — и по телу пробежали жаркие мурашки. Аянга поднялся тоже, запустил обе руки под резинку трусов Ибо и провел вниз по бёдрам, стягивая бельё. — Ходи так. Я хочу тебя видеть везде, хочу знать, когда ты течешь. Чтобы я мог в любой момент тебя там потрогать, — он накрыл складки всей ладонью, — или достать член из штанов и вставить, или задрать тебе ногу, встать на колени и вылизать, раз тебе так понравилось. У Ибо перехватило дыхание до боли. Рот наполнился слюной. Можно было одернуть Аянгу или отшутиться и обозвать извращенцем. Но — так действительно будет удобнее. Обоим. И жаркое дыхание над ухом не бесило, а возбуждало, потому что Ибо тоже хотел, чтобы Аянга трогал его, брал и вылизывал. — Я никогда раньше не задумывался, как омеги носят стринги? Вот тут же, наверное, натирает? — шепнул Аянга и потёр пальцем вдоль. — Такие, которые три верёвочки, я бы их даже не снимал с тебя, прямо так. — Не знаю, не пробовал, — по инерции ответил Ибо. Несколько движений, и внутри снова все скрутилось в тугой клубок, снова стало влажно и горячо. Звонок в дверь ударил по ушам. Аянга отстранился и очумело потряс головой. — Доставка. Я сейчас открою и все принесу, — голос его слушался плохо. Белье валялось на полу, Ибо слышал, как Аянга закрывает дверь за курьером и шуршит пакетами. Так было ночью, когда он пытался справиться с приливом собственными силами и не мог, пока Аянга не пришел за ним. Широкий обеденный стол в гостиной был уставлен разнообразной едой, горячее мясо ещё исходило паром и пахло потрясающе, но теперь было не до него. — Ну зачем ты так сделал, я же… я не могу это контролировать! — хоть лезь под ледяной душ. Ибо неожиданно для самого себя решительно прижался к Аянге, взял за руку и завел ее вниз. — Извини, неосторожно получилось, буду знать, — Аянга глуховато посмеивался, а пальцы растирали между складок, смазка добавляла остроты ощущениям. — Может, ты начнёшь с десерта? — желание перебороло стыд. Аянга немедленно подтолкнул его к креслу, усадил так, чтобы перекинуть широко раздвинутые ноги через подлокотники, и подсунул ладони под ягодицы. Все было раскрыто, все напоказ, воздух холодил влажную кожу. — Когда и сколько захочешь, — Аянга опустился на колени перед креслом. Те немногие альфы и омеги, с которыми он был знаком, очень редко обсуждали реальный секс со своими партнерами, будто бы на дворе не двадцать первый век. Но, наверное, Ибо бы сам никому не рассказал, как ощущается, когда твой альфа словно читает твои мысли, а его рот, руки, узел, член — всё вкупе — делают так хорошо, что плохо-мало-пожалуйста, больше. Ибо в этой позе мог только приподниматься навстречу, Аянга сам придерживал бёдра одной рукой, исследовал щель кончиком языка, то прихватывал губами, то сильно втягивал кожу. Не стыдно, не страшно. Ибо запустил руку в волосы Аянги. — Гэгэ, я больше не могу… сейчас… Аянга добавил палец, и Ибо стек бы с кресла, если бы его не держали. Потрясающе. Аянга обтер его салфетками из заказа, Ибо с трудом снял ноги с подлокотников — мышцы продолжали сокращаться. Аянга обнял, все ещё стоя на коленях, и Ибо уткнулся лбом в его плечо. — Так лучше? — весёлый шёпот пощекотал ухо. — Гэгэ, — Ибо вслепую поцеловал. — Это было… — он обнял Аянгу за плечи, поцеловал и спохватился. — А ты? — Я потом, — Аянга покачал головой. — Когда тебе хорошо, мне… Мне по-другому, но тоже. А теперь есть! У тебя уже живот присох к рёбрам и щеки провалились. Аянга проигнорировал попытки остановить и наполнил ему тарелку с горкой. — Ешь, а то буду кормить. Кусочек за маму, за папу, за меня, за всех твоих братьев DDU? — Гэгэ, я же не маленький, — Ибо смеялся. — Я ем, смотри. Пока Аянга крутился вокруг него, подкладывал и просто стоял рядом, Ибо сжевал салат и так увлекся, что не заметил, как доел последний кусочек стейка. Аянга поймал его взгляд на вторую тарелку и немедленно переставил свою порцию поближе. — Нет-нет, спасибо, — поторопился отказаться Ибо. — Давай тогда так, — Аянга разрезал мясо пополам и переложил половину на тарелку Ибо. — Мне хватит, тут ещё много всего. Закажу на ужин побольше, а если тебя будет сдувать ветром, твой менеджер мне спасибо не скажет. И Далун тоже. — Гэ, давай ты тоже поешь наконец? — Ибо стало стыдно. Раньше ему не требовалось столько мяса и секса подряд, но раньше он и многого о себе не знал. — Зато мое агентство скажет тебе спасибо, если я подсушусь. — Даже твое агентство вряд ли хочет, чтобы ты едва стоял на ногах, — Аянга нахмурился. — Кстати, а шоколад ты любишь? Ты его вообще ешь? — Я редко ем что-то сладкое. Знаешь, диета; могу выпить сладкий чай или какой-нибудь вкусный коктейль. Иногда могу съесть конфету или сникерс. А ты любишь шоколад? Или почему ты спрашиваешь? — Я в детстве почти и не слышал про шоколад, — засмеялся Аянга. — Бабушки угощали меня сахаром и хворостом, это печенье вроде ютяо, только сладкое. Мне нравится шоколад, в меру, конечно. — Гэгэ, спасибо, — когда Аянга доел, Ибо наконец собрался с духом. — Спасибо, что… — он посмотрел вниз. Как произнести словами через рот и как назвать то, что с ним делал Аянга совсем недавно? — Это было очень приятно. Внутри словно начали светиться ярче тлеющие угли — опасно. Ибо надеялся, что это всё-таки течка, а не его собственное постоянное влечение. — Мне нравится делать тебе хорошо, — Аянга выбрался из-за стола и обнял. — Так что мне тоже очень приятно. Они засмеялись, потому что правда звучала как официальный обмен вежливостями. *** Аянга не знал, как объяснить. Если ты до безумия влюблен, можно кончить, пока ласкаешь другого человека. Лёгкое возбуждение спугнул курьер, но когда Аянга ласкал Ибо, ему действительно было необъяснимо и неописуемо хорошо от чужого удовольствия, и этого было достаточно. Ибо занял ванную, а Аянга лёг на кровать и взял телефон. Юньлун предупреждал, что прилетит завтра не днём, а рано утром. Аянга на всякий случай написал ещё раз: все в порядке, не беспокойся. Больше ничего важного в чатах не было. Аянга смахнул их и полез искать, что надо делать в первую течку, кроме секса по нескольку раз в день. Хотя бы задним числом стоило подкрепить практику теорией. В основном все сетевые рекомендации сводились к одному: если оба партнёра здоровые взрослые люди, ничего особенного не требуется — секс, хорошее питание, особенно для омег, организм которых совершает сложную перестройку, и побольше отдыхать во время отливов. Советы по предохранению Аянга промотал за ненадобностью. По перекрёстным ссылкам он польстился на заголовок «Как понять, установилась ли связь», и тут вернулся Ибо. Аянга неловко повернул было экран, но Ибо тихонько лёг рядом. Паблик, оформленный в розовых тонах, не объяснял ничего конкретного, только фразы в духе «связь есть, если вам и во время отлива никто больше не нужен». Аянга усмехнулся и отложил телефон. — Наши менеджеры писали? — Ибо подкатился ближе. — Ли Хэн писала ещё утром, твой менеджер тебе, наверное, тоже? — Да, я звонил ей, пока ты был в душе, они оформляют документы, так что, наверное, ты уже официально мой альфа. Аянга немного подвис, укладывая это в голове, и поцеловал Ибо в макушку. — Новый выпуск выйдет без нас, это форс-мажор, не придерешься. Не переживай, — он обнял Ибо. — Кстати, я как раз читал, что с тобой положено делать, — Аянга дождался вопросительного взгляда Ибо и засмеялся. — Любить почаще и кормить получше. Или наоборот. — У тебя хорошо получается, — Ибо фыркнул, Аянга сгреб его в объятия и перекатил под себя. Уютно и весело было валять Ибо по кровати, пока тот понарошку отбивался, а потом обхватил коленями и ответил на поцелуй. Аянга сдвинулся от губ к охотно подставленной шее, прижался носом. Нельзя. Завтра утром прилетит Далун. Ибо этого ещё не прочитал, а Аянга не хотел говорить. «Не уйду», — проскочило в голове, хотя что значит — не уйду? Нельзя же втроём, так не бывает, и Далун должен… Аянга всегда готов был сделать для Далуна что угодно, всегда любил и не перестал любить. Но у него было достаточно гордости, чтобы не навязываться там, где он не нужен. Он ушел, когда оказался не нужен Далуну, и смог это пережить, а Ибо он тогда ещё и совсем не знал. Хватит гордости и сил и на второй раз, но сейчас все было сложнее. При одной мысли о том, чтобы уступить дорогу, даже на загривке вставали волоски, а в горле рождался рык. Нет. Они люди, они всё-таки люди и могут справиться с собой. Как бы сладко ни было подчиниться, пойти на поводу у инстинктов и сослаться на них как оправдание. Ибо под ним замер и шепотом позвал: — Гэгэ? Аянга медленно выдохнул, заставил себя расслабиться и отстраниться. — Хочешь спать? Или просто полежим? — А чего хочешь ты? — Ибо потянул на себя, сам прижался губами к шее Аянги и зализал слишком крепкий поцелуй. — У меня есть желание, — скупо улыбнулся он. — Только скажу попозже. И вот такой ты мне больше нравишься, чем вчера, — Аянга с улыбкой заглянул в лицо. Вчера Ибо был затравленным и несчастным, дрожал от озноба, под которым пряталось желание. — И намного больше, чем месяц назад, да? — Ибо неловко улыбнулся в ответ. — Ты тоже был совсем другим. Приятно познакомиться, гэгэ. — В первый раз знакомлюсь таким образом, — деланно серьезно ответил Аянга и пощекотал смеющегося Ибо. Месяц, нет, неделю назад и речи не могло пойти о том, чтобы целовать Ибо, кормить чуть ли не с рук и безудержно ласкать. Аянга не дочитал про то, что бывает после течки. Совсем исчезнет связь, если ее не закрепить, они вернутся к прежним отношениям, или что-то все-таки останется? — Гэгэ, расскажешь про свое детство? Про семью. Про свою жизнь до Пекина? — У меня было очень простое детство, — Аянга отвлёкся от опасных раздумий. — Особенно лет до семи. Я рос с овцами и магнитофоном, ну и еще с лошадьми и собаками. С небом, — вздохнул он. — Ибо, ты хоть когда-нибудь был на действительно открытом месте? Чтобы никакие дома и деревья не загораживали горизонта, во все стороны только равнина, а над ней только небо? Неба мне больше всего не хватает в Пекине и вообще в Китае. — Нет, когда я был маленьким, мы редко путешествовали с родителями, только на море, но я могу представить степь. И небо. — Все было очень просто, я же говорю. Что существуют какие-то особенные игрушки, я и не знал. Не думай, что это грустно, что у меня было плохое детство. Оно было отличное: я играл с ягнятами, щенятами, я караулил сусликов, которые прятались в норки, учился ездить верхом, я даже не помню, с каких лет. Слушал магнитофон и подпевал, — Аянга негромко напел первые слова «Песни табунщика». Даже в постели, тихая, она будила жар в крови, а Ибо неожиданно отбил ритм пальцами по его груди. — Мне она нравится. Ты всегда танцуешь, когда ее поешь. — Ты ее знаешь? — Аянга улыбнулся, накрыл пальцы Ибо своей ладонью. — Слух у тебя хороший. — Она одна из самых популярных в твоём репертуаре, — Ибо смутился — Я видел несколько вариантов. — Мне никогда не было скучно в детстве. Вот в интернате потом было скучно, я все время хотел сбежать обратно в степь. — Ты жил в интернате? Ты ведь служил в армии, да? — Я? Нет, я был артистом при военном ансамбле, как раз после интерната, с шестнадцати лет. Это не совсем настоящая служба. Почему ты спрашиваешь? — Аянга слегка удивился. — До того, как поступить учиться, я только успел поработать пару лет. — Потому что я почти ничего не знаю про тебя, — глухо ответил Ибо, уткнувшись носом в его шею.— Мы же никогда не разговаривали. Я тоже часто даю интервью, но если ты спросишь меня лично, я отвечу иначе. Я хочу знать тебя настоящего. — Разве не знаешь? Он много рассказывал о себе, о доме, о брате, но вряд ли Ибо это смотрел. И вряд ли Далун делился чем-то на эту тему. — Я не притворяюсь, — твердо сказал Аянга. — Если меня о чем-то спрашивают, обычно я могу ответить честно. Спрашивай, я тебе отвечу. — Я не имел ввиду, что ты притворяешься, — смущённо пояснил Ибо. — Просто не думаю, что у тебя спрашивали что-то подобное, — он обвёл рукой кровать и зарылся под бок. Аянга замолчал, задумавшись. Даже когда речь шла о Далуне, он обычно говорил правду, потому что никто не спрашивал вслух, спят ли вместе. То, что они лучшие друзья, близкие люди, можно было не скрывать. Ибо спрашивал еще про семью. Аянга мог бы рассказать и про брата, но после самых светлых воспоминаний, какие были в его жизни, не хотел трогать те, на которых лежала смертная тень. Что делать, если таких больше. — Я тебе потом расскажу ещё, хорошо? — он улыбнулся, чтобы Ибо не подумал, что Аянга ему не доверяет. — Близких у меня сейчас немного, семья сестры и дети брата. Гали ты знаешь. Есть еще много, конечно, но это дальние родственники, я их совсем редко вижу. А ты ведь один у родителей, как и Далун? — Да, я один, — Ибо перехватил его ладонь и прижал к своей щеке, и Аянга решился. — И я тоже хочу знать тебя настоящего, — Аянга вгляделся в темные глаза с редким разрезом. — То, какой ты сейчас, со мной… Сложно было подобрать слова. Нельзя спросить в лоб: Ван Ибо, ты всё-таки холодный заносчивый эгоист, — или я все время ошибался, а Далун просто разглядел тебя настоящего раньше и лучше? — Если бы мы встретились иначе, не как в начале проекта, и если бы у тебя была причина мне доверять, как бы ты себя вёл? Казалось, нельзя быть ближе, чем во время секса. Со вчерашнего вечера они только им и занимались с перерывами на отдых и один раз на еду, были близки, как никогда. Но эти осторожные вопросы требовали даже большей откровенности. Может быть, это страх завтрашнего дня и инстинктивная попытка стать как можно ближе? — Так же, — Ибо улыбнулся и прижался лбом ко лбу. — Мне стыдно просить тебя о том, к чему я не привык, но гораздо проще это делать, когда я понимаю, что тебе не противно. Ты же мой альфа, — он неуверенно засмеялся. — Мне жаль, что тебе приходилось столько терпеть. Наверное, я плохой человек, потому что до сегодняшнего дня не имел права думать, как могло сложиться иначе, а теперь радуюсь, что ты со мной. Прости, гэгэ. Я всегда такой с теми, кто мне близок. — Мне хорошо с тобой, — шёпотом ответил Аянга. Он не просил прощения за то, что все пошло не так. Сожалеть о возникшей связи — этому противилось все его существо. Аянга только хотел, чтобы Ибо считал его близким и после. Чтобы продолжал доверять и быть откровенным. *** Как же хорошо было просто лежать, слушать, как Аянга рассказывает про себя. И всё равно недостаточно близости, сколько ни дай себе. До следующего раза не придется ждать долго, как подсказывали внутренние часы и опыт последнего дня, но пока было можно, Ибо наслаждался объятиями и тихим разговором. — Свозишь меня к себе домой? Я нормально держусь в седле, — зачем-то добавил Ибо и потянулся за поцелуем. — Гэгэ, давай съездим, когда появится время. На пару дней. — Тебе правда интересно? — Аянга даже приподнялся и фыркнул. — Проверю, как хорошо ты держишься в седле. — Если бы я не хотел, я бы не попросил, — официально Аянга как раз-таки имел право увезти его, правда, в течку, гон или в отпуск, чтобы не страдали бюджет и расписание. Ибо повозился, укладываясь удобнее. Аянга лежал в одних трусах, Ибо притёрся кожей к коже и переплёл голые ноги. Честно говоря, он догадывался, какой будет реакция и очень на нее рассчитывал. — Ты спрашивал, что я хочу. Тебе ещё интересно? — Да. — Если ты можешь. Ну или потом, необязательно прямо сейчас, — Аянга взял его ладонь и провел пальцами вниз по своему животу, уложил руку Ибо на свой член и сжал поверх. Ибо понял невысказанную просьбу. Аянга хотел самой обычной ласки, убедиться, что Ибо не просто принимает его во время приливов, а по-настоящему разделяет близость. Это было совсем несложно. Ибо приглядывался к лицу Аянги, когда сжимал уверенно, но не слишком сильно, чтобы убедиться, правильно ли делает, и видел, что все так. Он как будто знал, как сдвинуть ладонь, когда перехватить плотнее, сжать пальцы. У альф тоже есть смазка, а пока Ибо ласкал Аянгу, тоже невольно возбудился. Он быстро провел между ног, чтобы смешать и размазать смазку, и вернул обратно скользкую ладонь. — Ох. Мне очень, — зашептал Аянга в поцелуй. — Да-да, ещё… — А знаешь что, у меня идея, — Ибо лукаво улыбнулся, лизнул в губы и сполз вниз. Он впервые видел член Аянги так близко. Большой, но Ибо многому научился за последний год. Ибо не сравнивал, пока плавно вбирал головку в рот, помогал себе рукой, мял и массировал губами и языком набухающий узел. Сейчас все было по-другому. — Ох… Осторожнее, если доведешь до сцепки, ждать будет… Не так удобно, — Аянга не соврал, когда предупреждал про шуточки в постели. — Хватит, а то… Хватит, Ибо, ну… Ибо выпустил член изо рта, громко собрал губами и языком слюну и засмеялся: — Порвёшь мне рот? — о каком смущении может идти речь, когда пытаешься приноровиться ласкать узел и головку как большие леденцы? — Может… И нет, — с трудом ответил Аянга. — Но тебе… Придется молчать, а я не смогу поцеловать тебя, пока не… Целоваться Ибо любил и послушался. — Иди сюда, — Аянга потянул его вверх, торопливо ощупал складки и потёр внутри, пока Ибо не выгнулся навстречу. Аянга дал ему залезть сверху, Ибо вытянулся на нём, как мог, запрокинул голову и застонал, когда Аянга подтянулся и накрыл ртом кадык. «Укуси-укуси-укуси» — билось в голове, смутная мысль про «нельзя» с трудом перебивала жажду. — Не больно? — Аянга целовал крепко, жадно, быстро двигал рукой по члену. Им хватило нескольких толчков, чтобы сцепиться. — Не больно. Очень… приятно, — бедра дрожали, Ибо сжался, чтобы прочувствовать узел, и кончил первым. — Подремли, если хочешь, — чуть позже Аянга поцеловал влажный лоб. — Я потом тебя разбужу, чтобы нормально лечь спать. —Так хорошо. Не надо, оставайся так, — Ибо нежился под поцелуями, млел от близости. Они уже засыпали в сцепке, утром всё было нормально, зато ощущения, пока спишь и видишь первые сны, непередаваемы. Наконец-то пришли удовлетворение, сытость и полнота, Ибо давно не ощущал себя таким счастливым. — Я не хочу спать, — вопреки своим словам, Ибо тут же зевнул и уткнулся носом под ухо Аянги. Было ещё рано, но течка сломала весь режим. Сонный туман наползал в голову и отключал тормоза. — Гэгэ, а ты бы оставил на мне метку, если бы… — Ибо даже сейчас не хотел произносить имя Юньлуна. Стыдно станет потом, но он всегда старался быть честным хотя бы с самим собой. — Если бы мы по-настоящему были вместе, и я тебе хотя бы нравился? Аянга перевернулся, подмял его под себя. Взял под горло, поцеловал в шею, медленно втянул кожу губами и осторожно сжал зубы. — А ты как думаешь? — Аянга спрятал лицо в его волосах, голос отдавался глухо. — Лучше не провоцируй. Да. В миллионе всех возможных ситуаций, кроме этой, — да. Ибо притих в объятиях. Узел постепенно уменьшался, но сон ещё не пришел, поэтому Ибо сжался внутри и попросил: — Побудь так еще немного, пожалуйста. Он не двигал бедрами, почти не двигался сам, мышцы сокращались непроизвольно. — Ибо, что ты делаешь, — с тихим смешком шепнул Аянга. — Это не я. Я даже не думал, что мы можем так часто, — не больно, но невозможно ярко, чувствительность обострилась до грани. Никогда прежде возбуждение не возвращалось так быстро, но, если подумать, течки у него раньше тоже не было. — Я тоже, — хрипловато ответил Аянга. — Натрешь… мозоли на нежном месте. Ибо перестал обижаться на слова Аянги еще вчера, но промолчать не мог из чистой вредности. То, что он стал омегой, не означало, что он перестал быть самим собой. — Если я натру мозоли, — выдохнул он с коротким стоном. — Вылижешь, чтобы было не больно. Достойно оценить собственную шутку, которая почти не была шуткой, помешала волна удовольствия. Второй оргазм был ярче и сильнее, после него Ибо наконец уснул, удобно устроившись на Аянге. *** Ещё толком не проснувшись, Ибо скинул с себя влажное одеяло. Футболка присохла к заднице. Телевизор по-прежнему работал, часы в углу экрана высвечивали половину десятого, значит, времени прошло не очень много. Затылком Ибо ощущал сонное дыхание Аянги. Как же круто было в этот раз, кажется, даже лучше, чем вчера, и так ослепительно-ярко, что… Ибо притормозил воспоминания, чтобы не завестись заново, пусть Аянга отдохнет как следует. Ибо долго и с удовольствием отмокал под горячим душем и приводил себя в порядок. Когда заглянул в спальню за телефоном, не удержался — провел кончиками пальцев по обнаженному плечу Аянги, подтянул одеяло повыше. Выпасть из сети на сутки — это столкнуться с кучей непрочитанных сообщений. Менеджеры наконец оформили все документы, и с сегодняшнего дня Ибо с Аянгой официально считались парой для всего мира. Агентство срочно разрабатывало новую стратегию продвижения и общения с фанатами, детали обещали, когда Ибо вернётся к работе. Мама с папой были в шоке. Ибо не чувствовал себя готовым к сложному разговору и ограничился короткими текстовыми сообщениями в семейном чате; подумал и добавил голосовое — у меня все хорошо, я позвоню, как смогу. В новом чате на троих с Юньлуном и Аянгой были короткие сообщения, но Ибо читал их долго. Во рту стало горько. Ибо поморщился, потянулся за бутылкой с водой, нервно почесал шею в том месте, где касался Аянга, и написал: «Юньлун». Потом удалил, отправил в чат стандартный смайл-улыбку, набрал номер Юньлуна и тут же скинул, пока не пошли гудки. Что он мог сказать Юньлуну? Всё хорошо? Хорошо ли? Утром прилетит Юньлун. Стоило радоваться, но было по-прежнему горько. Юньлун волновался за него, нет, за них, некрасиво так себя вести, это всё течка — уговаривал себя Ибо. Ещё никогда ему не было так трудно позвонить Юньлуну. — Как хорошо, что ты позвонил, — голос у Юньлуна был радостный и тёплый, у Ибо отлегло от сердца. Это всё ещё был его Юньлун. — Я прилечу ночным рейсом, рано утром буду уже в Пекине. — Ага, я прочитал. Как прошел спектакль? — спохватился Ибо. — Нормально. Я скоро буду. — Я по тебе соскучился. Очень жду, — Ибо не врал. Он любил Юньлуна, что бы ни случилось, но, когда попрощался и положил трубку, попытался представить себе завтрашнее утро — и не смог. Почему Аянга не сказал, что Юньлун приедет утром, он ведь видел сообщение? Хорошо, что не сказал, иначе Ибо расстроился бы ещё раньше. Ибо бросил телефон на диване, как будто можно было так просто оставить за собой все новые знания, вернулся в спальню, забрался в постель и прижался к Аянге. Знакомый запах приглушил нарастающую панику. — Гэгэ, — он нарочно позвал тихо, чтобы Аянга не услышал, если спит крепко. — Мне страшно. Утро наступит совсем скоро.