Дорога 99 поворотов

Аянга повернулся, зевнул и обнял Ибо. — Что случилось, баобэй? Тебе что-то приснилось? Не бойся, я же с тобой, это только сон. Непривычное обращение тронуло нежно и остро. Ибо прижался поближе. Подобрать нужные слова, никого не обидев, было сложнее, чем написать речь президента в трудные времена. Он несколько раз сбивался, пока не объяснил кое-как, в чем дело. — Не бойся, — голос Аянги уже не был сонным. — Все будет хорошо. Главное — не будет ничего, чего ты не захочешь. Я этого не допущу. И… — пауза была совсем короткой. — И Юньлун тебя любит. Он тоже не хочет, чтобы тебе было больно или плохо. Он переживает за тебя. За нас. Так что все будет в порядке. Успокойся, баобэй, я же с тобой, — Аянга нашёл его руку и приложил к своим губам. Ещё не утро, ещё рано. Они ещё были вместе. Ибо просунул стопу между ног Аянги, прижал пятку к щиколотке и обнял в ответ. Страх и паника отступали, но было вдвойне стыдно за свою реакцию. Аянга так хорошо владеет собой или так сильно любит Юньлуна, что может говорить все эти правильные и простые вещи? Еще день назад Ибо и сам не сомневался, что Юньлун его любит и никогда не пожелает ему плохого. Что же изменилось? Ибо подставлял лицо под ласку, сам гладил кончиками пальцев лицо Аянги и перехватывал поцелуи. За эти сутки он согласился с Аянгой чаще, чем за предыдущие месяцы их сотрудничества, и верил ему безоговорочно. Его не оставят, не бросят. Ибо никогда не перекладывал ответственность на других, но неизвестность проще выдержать, если ты не один. Он сильный, он умел впахивать на тренировках и репетициях, не спать сутками, урезать себя в еде, удовольствиях и встречах с близкими, но… — Попробуй поспать, или, может быть, пойдем доедим, что там осталось? — Аянга уговаривал и заговаривал. — Или хочешь, посмотрим что-нибудь? Кстати, ты любил смотреть телевизор, когда ещё жил дома? У меня его, конечно, тоже не было, я пропустил все детские и юношеские передачи. Что тебе нравилось? Спортивное? Или, наверное, какой-нибудь музыкальный канал? Семья Ибо не была богатой, но у него в комнате стоял телевизор, компьютер, игрушки, множество наборов лего, велосипед, скейтборд — он был таким же, как и его сверстники, друзья и одноклассники, и даже не задумывался, что у кого-то этого могло и не быть. У того, с кем Ибо станет близок. Аянга не жаловался и не считал себя несчастным, но Ибо совсем не знал, оказывается, какой путь прошел мальчик из степи прежде, чем попал в Пекин, отучился и оказался там на одной сцене с Ван Ибо. Или в одной кровати. Или это Ибо оказался с ним, есть ли разница, если все равно вместе? Осознание чужого одиночества и силы духа подавляло. В индустрии шоу-бизнеса слабых нет, и, конечно, у каждого своя дорога, но Ибо даже не задумывался, что рушит, когда начал встречаться с Юньлуном. Тошно от самого себя. Тошно, что в первую очередь он испугался за себя, за возможное одиночество в завтрашнем дне, за то, что тянулся к Аянге и успокаивался от его ласки. Они вместе. Официально, юридически, с измененным контрактом, но Юньлун… Как они будут разгребать то, что наворотили? — Я редко смотрел телек, — ответил Ибо, когда пауза затянулась. — Чаще играл в приставку или тренировался. Смотрел что-то с родителями, когда выбирались в кинотеатр. Иногда я оставляю его включенным на ночь, чтобы работал. Что-то вроде лампы с интересными картинками, — Ибо не хотел говорить, что боится темноты. Аянга гладил его горло кончиками пальцев, и когда Ибо замолчал, попросил: — Говори ещё. Интересно, когда звук отдаётся. Или ты хочешь спать? — Не хочу, — сон теперь казался непозволительной роскошью, как можно спать, когда счет идет на часы? — Хочу быть рядом с тобой. Просто не отпускай меня, гэгэ, — он сейчас согласился бы сопровождать Аянгу даже в туалет, но он снова думает только о себе. — А ты не голодный? Давай я что-нибудь закажу. Даже десяти нет, прости, что разбудил. Да, нормальный режим помахал им ручкой. — Не отпущу, ну что ты. Не надо извиняться. Ибо, баобэй, просто скажи, если что-то не так, и я помогу. Даже не сомневайся. Оказывается, не обязательно заниматься сексом, чтобы удовлетворить потребность в близости с альфой. Аянга обнимал, держал ладонь на талии и трогал без подтекста, но Ибо казалось, что из его груди вот-вот вынут поверженное сердце. — Моя мама смотрит проект с первого выпуска, — Ибо нашел безопасную тему. — Я всегда закатывал глаза, когда она хвалила, как хорошо мы смотримся в кадре, или говорила, что ты хороший наставник. Я думал: «Мама, ты ничего не понимаешь. Это же монтаж и образы». А теперь, выходит, она была права, — Ибо не писал родителям, с кем проводит течку. Возможно, это сделала менеджер, или они сами догадались. — В чем-то твоя мама была права, — усмехнулся Аянга. — Но, если бы я держал себя в руках и действительно больше о тебе заботился, может, результат был бы лучше. — Ещё лучше? — засмеялся и Ибо. — Наставник учитель, а не наседка. Вместе мы делали крутые номера, рейтинги росли, все были довольны, — кроме самих Аянги и Ибо. Нельзя забрать человека, как игрушку, нельзя увести того, кто не хочет уйти. И все же Ибо так долго светился от любви к Юньлуну, и бесил этим Аянгу, а теперь пришло время платить по счетам. Жаль, он не может заплатить за них обоих. — Я так злился на тебя за то, что ты не давал мне даже шанса… — Я тоже потрепал тебе нервы, — Аянга поерошил волосы Ибо. — Но ты, конечно, вел себя как засранец. — Гэгэ! Я ведь защищался! — Ибо улыбнулся. Оказывается, важно было услышать от Аянги даже не извинения, а просто честное признание фактов. — Лежи, я пойду закажу поесть. — Я тогда пойду в душ, — Аянга тоже поднялся. Ибо быстро нашел в элема Макдональдс, выбрал комбо на пятерых и еще набрал в ближайшем супермаркете целую корзину разного шоколада и воды. Впервые пришлось выделить новые пункты в предупреждениях: течка, доставщик предпочтительно бета. Умное приложение сразу же предложило изменить тип доставщика навсегда, Ибо вздохнул и принял. Жизнь больше никогда не будет прежней. *** Аянга промолчал о не самом честном и красивом стремлении — третируя Ибо, выложиться по максимуму, чтобы Далун увидел их рядом и понял, как сильно ошибся. Далун увидел и понял — но не то, что хотел Аянга. Далун его слишком хорошо знал и смог найти доводы, чтобы урезонить. И все это, конечно, было совершенно непрофессионально, при таком отношении к партнеру не стоило надеяться на успех. Удивительно, что их дуэт всё-таки обогнал остальных. Да, он злился на Ибо так, что готов был бросаться на стены, да, его бесило счастливое лицо Ибо во время разговоров по телефону, да, Ибо стоил ему бессонных ночей и седых волос, это все правда. Но что теперь припоминать? Прошлое не изменить, а настоящее так круто и причудливо перевернуло их отношения, что без байцзю не разберёшься, как говорит отец Далуна. Будущее вообще туманно и непонятно, так что загадывать нет никакого смысла. Ибо ушёл заказать еду, Аянга посмотрел вслед озадаченно и слегка хмуро. Он примерно понимал, что происходит с Ибо, и это не раздражало, но беспокоило. Гораздо проще было в приливы. Между ними инстинкты не помогали, но настоятельно требовали быть рядом и защищать Ибо даже от его собственных мыслей, если понадобится. Они более-менее привели себя в порядок, Аянга накинул незастёгнутую рубашку. Доставка по ночному времени приехала быстро. — Вот это да, — он оглядел крылышки, картошку, бургеры. Аппетит проснулся от одного вида: ещё бы, они ели давно и с тех пор успели поспать и пару раз заняться любовью. — Вот это пир. Прямо как в общежитии по случаю сдачи экзаменов, только знаешь, тогда на такой стол нас бы претендовало человек десять. И было бы много пива. — Я не вспомнил про пиво, а сейчас подумал и меня затошнило. — А как ты вообще себя чувствуешь? — Аянга встревоженно обернулся и губами тронул лоб Ибо. Должно ли во время течки тошнить от алкоголя? Сколько всего надо теперь узнавать… — Не волнуйся, я в порядке. Я просто не хочу, чтобы что-то мешало мне чувствовать тебя. Буду пить воду, минералку или колу. Гэгэ, а как у тебя с выпивкой? — Я могу выпить довольно много, по крайней мере, раньше мог. Когда-то мы с Далуном даже соревновались, но сейчас я практически не пью, поэтому ты и не видел. Кроме еды, обнаружился ещё и хороший запас шоколада — орешки, тёмный, карамель. Аянга растрогался от такого неожиданного проявления внимания, но Ибо все еще супился. Аянга смахнул его чёлку и поцеловал в нос. — Я придумал. Баобэй, по-моему, перемены в жизни надо праздновать как следует. Улыбнись, а то я буду думать, что я совсем негодный альфа, раз тебе так грустно со мной, — это был шантаж, но Ибо всё-таки улыбнулся. — Смотри как мы сделаем, — Аянга придвинул к дивану в комнате журнальный столик и заставил его контейнерами, тарелками и стаканами. — Иди сюда. После экзаменов мы сидели, ели, пили и смотрели какой-нибудь спорт или музыкальные каналы, пока ещё были в состоянии смотреть. Предоставляю выбор канала на вечер тебе. Кстати, я тебя ещё не достал студенческими воспоминаниями? — Мне нравится слушать истории про ваши университетские годы, — Ибо забрался на диван с ногами, выбрал куриное крыло и привалился к боку Аянги. — И вообще про жизнь. Они веселые, вас ничего не сдерживало, не следили журналисты, только появился вейбо. Так что мне это нравится. Аянга тоже отдал должное и наггетсам, и бургерам, макнул картошку в острый соус и только тогда заметил, что Ибо, наоборот, взял всё без перца. — Ты не ешь острое? Диета? Или тоже тошнит? — Обычно ем, всё равно, остро или нет, главное, чтобы вписалось в мой рацион, но сейчас не хочу, — Ибо улыбнулся. — А ты? Что любишь больше? — Я часто беру острое. Не самое острое, конечно. Я не сразу привык к пекинской и вообще китайской еде, но потом мне понравилось. У меня ещё с тех времён, когда я готовился поступать, есть пара любимых мест с уличной едой, там кормят вкусно и недорого, и я даже ни разу не отравился. Это было не очень похоже на студенческие праздники — тишину разбавляли только голоса из телевизора да короткие фразы во время еды — зато уютно. Ибо прижимался, а Аянга обнимал его осторожно, чтобы не толкнуть руку со стаканом. Время подходило к полуночи. — Гэгэ, у вас ведь наверняка было много омег на курсе, — Ибо неожиданно заглянул в глаза. — Неужели вы никогда не слышали запахи? Не хотелось с кем-нибудь попробовать? — Были, конечно. Я расскажу. Только знаешь что? — Аянга положил палочки, внимательно посмотрел Ибо в лицо, обнял и привлёк к себе так, чтобы опираться подбородком на макушку. — Я хочу, чтобы ты сначала понял и запомнил: сейчас я на тебя больше не злюсь. Если я буду рассказывать, а ты будешь сидеть и мучаться совестью, я лучше даже не стану начинать. Договорились? — Хорошо, — Ибо притих в объятиях. — У нас были омеги, конечно. Довольно много. Есть ведь даже статистика, что в тех профессиях, где много альф, обычно много и омег, природа уравновешивает, чтобы мир не взорвался. Я все узнал про себя в интернате. Как ты понимаешь, там за этим очень следили. Тип выявляли на подлёте и учили контролировать, принимать таблетки вовремя. Так что я к этому привык. Ибо слушал очень внимательно. Аянга отломил кусочек шоколада, откусил половину, а вторую поднёс к губам Ибо — угостить. — Родители Далуна — традиционные, ты знаешь? Это редко на сцене. У нас, наоборот, мало кто хотел вступать в связь так рано, мы все были молодые, мы хотели играть, хотели славы и крутить романы. Поэтому омеги, как везде, следили за своей течкой. Подавители же продаются в любой аптеке, в любом супермаркете, а самые простые вообще бесплатные. Так что учуять запах омеги было непросто. Нет, иногда случалось, но… — Аянга замолк, подбирая слова. — Понимаешь, баобэй… Мы же люди. Мы можем не… Это трудно, но мы же можем. Если бы ты сказал, что не хочешь меня, и попросил уйти, я бы ушел. Ибо резко поднял голову и больно сжал ладонь. Аянге и самому стало не по себе, когда он представил это, грудь сдавило и заныло внутри. Он обнял Ибо покрепче и зарылся в него, а Ибо запустил пальцы в его волосы. — Нет, иногда я чувствовал чужой запах, но это были не те омеги, которых я близко знал, с которыми можно было и хотелось поддаться. А насчёт интересно — мне было интересно с Далуном. — Объятия успокаивали, а воспоминания заставили улыбнуться. — Только мы были молодые идиоты с мозгами, забитыми всякой ерундой. Например, что альфы вместе — так не бывает, а если бывает, то ненормально. Особенно я, я все-таки взрослел… В общем, не в Корее. Так что мы ходили вокруг да около и провоцировали друг у друга гон очень долго, — он смешливо вздохнул. Ибо фыркнул в плечо. — А потом был ещё один случай. Отличная пара, альфа и бета, они были так близки, что можно было подумать, что у них связь. И все это, и планы на свадьбу полетело в… кхм. В общем, не туда. Просто он встретил омегу, и у них случилась связь. Я не знаю, почему они не обратились к врачам за расторжением. Мы тогда думали над этим, — Аянга понизил голос. — Мы пообещали друг другу, что это не будет сильнее нас. Но если вдруг с одним из нас что-то такое произойдет, он скажет честно. И тогда мы будем решать, как быть, вместе. Кто же знал, — Аянга усмехнулся и заглянул в лицо совсем притихшего Ибо. — Эй, ты обещал! Вместе — это вместе, баобэй, с тобой вместе. И ни я, ни Далун не хотим, чтобы тебе было плохо. Я с тобой. Надо ли было рассказывать все это? Аянга не мог знать, но лгать Ибо тоже не мог. Он лёг головой на колени Ибо, улыбнулся снизу вверх и обвёл пальцами губы. — Спасибо, — наконец сказал Ибо. Он был серьёзен, но в лице не виделось вины или сомнений. Аянга незаметно вздохнул от облегчения. Не только от реакции Ибо — впервые за долгое время воспоминания о Далуне, об их общей молодости не уязвляли сердце. — Ты ещё не хочешь спать? Ну ладно. Им все равно завтра не работать и не выступать, жизнь то ли замерла, то ли, наоборот, несётся вскачь. — Кто твои родители? — сейчас задать этот вопрос было легко. — Ты им уже сказал? Наверное, неизвестные Аянге люди очень переживают все это время, двадцать три года считать единственного сына бетой, а потом такой сюрприз, — тут понервничаешь. — Мои родители — беты. Я сказал, но не стал звонить, потому что знаю, к чему это приведет, лучше потом, когда всё закончится. Менеджер их уже обработает, и я пойму, как правильнее объяснить про нас и Юньлуна, и всё это. Аянга молча кивнул. Пусть беты, должны же они понять собственного сына? Что имел в виду Ибо под «знаю, к чему это приведет»? Он ведь не виноват в том, что родился омегой, как и в том, что тесты не выявили тип раньше, да и какие родители будут упрекать ребенка, что произвели его на свет таким? Или дело в чем-то другом? Аянга не спрашивал сейчас больше, но на всякий случай запомнил. И непонятно пока было, надо ли ему знакомиться с родителями Ибо? С мамой, которая смотрела все выпуски? Будь они обычной парой с закреплённой связью, вопрос бы не стоял, но они ведь временно вместе? Или…? Незачем думать, как сберечь цыплят, когда курица ещё и яйца не снесла. Аянга погладил плечо Ибо, подтолкнул лечь и поцеловал в живот, а потом прижался губами к бедру. Халат мешал, сминался в складки. Аянга подтянул одну полу, целомудренно закрывая пах, а вторую отодвинул и водил, водил губами по коже. — Гэгэ, что ты делаешь? — Ибо взъерошил его волосы, но не мешал, а даже чуть развёл в стороны колени. Аянга ощущал, как вздрагивали мышцы живота, а потом и бедра. — А ты как считаешь? Провоцирую тебя, конечно, потому что соскучился. Тебе нравится? — Аянга сполз на пол, медленно, как бы украдкой, пробрался пальцами под край халата, проверяя, настроен ли Ибо на ласки. — Дай-ка проверю. Вдруг уже мозоли с непривычки… Ибо сдавленно засмеялся, пока он «проверял». Аянга поколебался, но всё-таки встал и подхватил на руки. — Там удобнее, — пояснил на ходу в ответ на возмущённый возглас, но Ибо все равно цапнул за шею, как будто сам хотел оставить метку. — А если я так?! — шутливо погрозил Аянга, уложил Ибо на кровать и оставил красный след у основания шеи, уже в который раз сдержавшись, чтоб не сжать зубы крепче. Поцеловал и съехал вниз, ласкать медленно и тягуче, как будто у них вечность в запасе. — Когда ты… да, вот так, — Ибо согнул ноги в коленях, расставил их шире и приподнял бедра. Аянга мял его губами, собирал влагу языком, толкался кончиком внутрь, подчинялся нажиму руки Ибо, чередуя нежные и решительные касания, по громким стонам отмечал реакцию. Ибо стонал и звал, но Аянга не спешил взять, наслаждаясь чужим удовольствием, пока особенно громкий стон не взлетел резонансом от стен. Ибо горел румянцем, но не отводил взгляда, в глазах не было ни капли смущения. Нельзя было демонстрировать желание более откровенно. Нет, можно. Ибо быстро перевернулся на живот, встал на колени, выпячивая ягодицы, и сам пальцами раздвинул складки. Аянга сглотнул и поймал его за запястье. — Ибо, кто тебя этому учил, что же ты делаешь, — рот наполнился слюной, стоило лизнуть шею. Он втянул кожу, Ибо под ним дёрнулся, выгнул шею и обернулся. Аянга не мог отвести глаз, смотрел тяжело, сдвинув брови. А Ибо — Ибо улыбнулся и взмахнул ресницами из-под чёлки. — Иди ко мне, гэгэ. Потом Аянга держал Ибо за бедра, не позволяя проваливаться вниз от толчков, входил резко, со шлепками. Не видел лица, но ощущал реакцию во всем теле Ибо — и всем своим телом. Наклонялся над ним, накрывал собой, вжимаясь до предела, снова лизал шею и плечо, пьянея от запаха. — Ты лучше всего, ты… Ты мой, мой… — Аянга подхватил Ибо под горло, пальцами ощутил вибрацию от стонов, исступлённо толкнулся глубже. Внутри всё горело, он невольно оскалился в улыбке, шея манила оставить настоящий след. Не синяк, не засос — метку. — Не молчи, — потребовал он. Ибо вытянулся под ним и застонал, Аянга подсунул одну руку сжать член, а второй сжал плечо Ибо и вцепился зубами в собственное запястье, изнемогая от силы и бессилия одновременно. — Это ты мой, — Ибо вытянул руку назад, вслепую зарылся пальцами в волосы. — Мо-о-оой… Потом Ибо пошевелился, укладываясь удобнее. Аянга в такие моменты чувствовал свой узел внутри. Запястье с отпечатком зубов ныло, но Аянга тут же забыл о нем, баюкая Ибо в объятиях. — Отдохни, — Аянга ласково погладил кончиками пальцев скулу. Если они не уснут, пока лежат, потом можно будет… Мысли размывались, Аянга так и не успел подумать, что можно будет, когда пройдет сцепка. Сон накатывал мягко, но неумолимо, он только крепче прижал Ибо к себе, чтобы не выпускать и во сне. Телефон звонил долго и настойчиво, даже Ибо проснулся и приподнялся, лохматый, сонный, с непонимающими глазами. Аянга кое-как нашарил телефон и ответил не глядя. — Да. — Гацзи, извини. Я тебе писал, но ты не отвечаешь, вот и… — Все нормально. Ты где? — Я тут, — Далуну как будто было неловко. — Тут целый штаб. Менеджеры, дирекция, врачи, в общем, Гацзи, тут настаивают, что мне к вам нельзя. — Почему? — Аянга попытался одной рукой натянуть штаны. — Чушь какая. Это же ты. — Ибо спит? — Нет, — Аянга оглянулся. Ибо сидел, подобрав ноги. — Я передам трубку менеджеру. А то его телефон сел, кажется. — Угу. Лицо Ибо отражало по ходу разговора то непонимание, то недовольство. Аянга потёр лоб, застегнул штаны и начал наконец осознавать происходящее. — Тебя, — Ибо вернул телефон. Менеджер устало, но вежливо пожелала доброго утра. Наверное, она только что говорила Ибо то же самое, но повторила снова: компания всё понимает, в обычных случаях все готовы пойти навстречу Ван Ибо, но есть же пределы. — Я могу передать телефон медикам, если хотите, никто не готов дать гарантии, случай и так нетипичный. Не хватало только, чтобы двое альф схлестнулись. Аянга слышал про нетипичный случай много лет, так всегда говорили про них с Далуном. Он помнил и понимал, сколько стоят безопасность и здоровье Ван Ибо. Аянга уже почти не слушал, он знал все, что ему скажут. До сих пор он почти не задумывался, как это будет, когда приедет Далун. Когда-то у них было простое и понятное решение: сесть и поговорить. Они не могли знать, что говорить придется втроём. Не учли Ван Ибо, вставшего на место безликого омеги из гипотетической ситуации, кого-то случайного, оказавшегося не в то время не в том месте. Ибо не безликий и не случайный, они столько всего не учли, понятия не имея на деле, что такое течка и связь! Что будет, если он впустит Далуна? Позволит Далуну быть с Ибо?! Аянга сжал кулаки, помотал головой. Это Далун. Да-лун. Юньлун. Ибо любит Юньлуна. Далун любит Ибо — короткие фразы легче умещались в голове. Нельзя не впускать Далуна. Нельзя впускать, потому что… — Передайте трубку Чжэн Юньлуну, пожалуйста. Немедленно. — Аянга остановился у запертой двери. — Ты же где-то рядом, да? Иди сюда к двери. Пусть все идут, если хотят. Как подойдёшь, включи громкую связь, чтобы потом не повторять, — это не его голос, это хриплое карканье, а не речь. Ибо стоял рядом, но Аянга не прикасался к нему, чтобы не сломаться. — Далун, — Аянга упёрся лбом в дверь и прокашлялся. — Ты сейчас, когда я договорю, отойди куда-нибудь. На пять минут. И я выйду и уйду. А ты зайдёшь. Тут должен был быть ты, а не я. Далун, я люблю тебя, — вот так просто в три слова он похерил всю их многолетнюю конспирацию. — Так что ты отойди подальше, я выйду, и… — Гэгэ! — Аянга не представлял, что в таком коротком слове может уместиться столько отчаяния и что Ибо способен вцепиться в него с такой силой. — Не хочу, не пущу, не уходи! Аянга, ничего уже не соображая, целовал мокрое лицо, с запозданием понял, что матерится по-монгольски, и перешёл обратно на китайский. — Ибо, ну отпусти, Далун, отключи связь нахуй, — как не сойти с ума?! — Баобэй, как ты не понимаешь, так нельзя, чтобы я и Далун… Ибо, чтоб тебя, ты не понимаешь, что ли, нельзя так! Если я останусь, Далун не сможет прийти! Ибо только вцеплялся в ответ всё крепче и весь дрожал от рыданий. Как будто Аянге не больно, как будто легко было это решить — уйти, раз уж Ибо с Далуном так любят друг друга! — Отпусти меня, — безнадёжно попросил он, пытаясь унять слезы поцелуями. Злость на все происходящее перекрыла ещё более сильная — на себя. Глубинная, внутренняя: Ибо почти не стоял на ногах, задыхаясь от слез, и это он, Аянга, был виноват, но что он должен был сделать?! Бездумно, без единой мысли и проблеска понимания он кое-как отодвинул Ибо с дороги, щёлкнул замком и открыл дверь.