Дорога 99 поворотов

Четыре дня втроем пролетели быстро и как в тумане. — Ты точно не можешь остаться? — Ибо обнял Юньлуна за плечи, а Юньлун обвил руками его талию. — Ты же сам знаешь. Это Аянга теперь имеет право быть с ним до конца недели, а Юньлун и так отменил всё, что только было можно. Первый раз был сложнее всего. Первый день втроем был самым трудным, потом стало намного спокойнее. Ибо не помнил, когда в последний раз мог позволить себе завтракать в постели, но сейчас никто не торопил его вставать. Аянга всё время пытался заставить Ибо поесть побольше и посытнее, Юньлун не вмешивался в их шутливый спор, но потом мягко просил, и Ибо давал себя уговорить. Он не знал, где его телефон, не заглядывал в соцсети, — все это отступило далеко. То ли пик прошёл с тем приступом жара, то ли он, Ибо, успокоился. Приливы стали легче, реже и короче, хотя Ибо каждый раз сгорал от возбуждения и ещё чуть-чуть потом от неловкости, пока они втроём лежали рядом. Аянга больше не злился и не мешал целовать или ласкать Юньлуна, и несколько раз они даже менялись местами: Аянга изводил поцелуями, а Юньлун дразнил пальцами и отстранялся, только когда Ибо был на грани. Если бы Юньлун продолжил… Дальше Ибо не мог представить, мозг немедленно передавал управление другим частям тела. Но просить об этом он не решался, чтобы не испытывать терпение Аянги в прилив. Юньлун с Аянгой тоже нередко целовались и при нём, и без него, ласкали друг друга, но Ибо ни разу не застал их на чем-то бОльшем. Может, это несправедливо и нечестно, может быть, они тоже хотели вместе, но Ибо не смог бы спокойно на это смотреть или даже просто знать, что они вдвоём и им достаточно, а Ибо только помеха. Целых четыре дня Ибо грелся между ними в относительном равновесии и был почти счастлив. Может, никогда больше не будет такого, поэтому он старался взять от этого времени всё, включая колыбельные дуэтом. — Баобэй, ты в детстве был таким же капризным? — Аянга поудобнее подсовывал руку под голову Ибо. — Я не зря говорил, что тебе нельзя потакать! Ибо прекрасно видел, что Аянга сердится только на словах, и тянулся целоваться. — Мы скоро увидимся, — напомнил Юньлун. Ибо кивнул и уткнулся в его плечо. Сумка, с которой Юньлун приехал, теперь весила в два раза меньше, часть вещей он оставил для Аянги. Ибо молча ждал, пока Юньлун и Аянга обнимались и похлопывали друг друга по спине, а потом целовались долго и глубоко. Он только хотел, чтобы прощальный поцелуй Юньлуна достался ему, и в самый последний момент ещё раз потянулся обнять. — Береги себя. Гацзи, присмотри за ним. Оба берегите себя, — Юньлун обнял их обоих напоследок, и дверь за ним закрылась. Ибо обернулся к Аянге, запрокинул голову и всмотрелся в лицо. На репетиции Аянга почти всегда приходил подтянутым, но за последние дни они разглядели друг друга так близко, как только было можно. Такой Аянга, с морщинками в уголках глаз, со свежей щетиной, был не хуже, чем на сцене, а может и лучше. — Будешь бриться? — Ибо сказал первое, что пришло в голову, и тут же усомнился, надо ли было. — Так мне тоже нравится. — Пока не буду, завтра побреюсь, — Аянга прижал его руку к своей щеке. В постели они понимали друг друга без слов, но теперь дурман приливов все реже затмевал сознание и порой становилось неловко. Юньлун не мешал, не был лишним, но к светлой грусти примешивалось коварное подспудное облегчение. Проще и понятнее вдвоем, Ибо точно знал, что не обидит и не расстроит Аянгу. У них есть еще сутки, прежде чем истечет отведенная по закону неделя и, если ничего не случится, пора будет возвращаться к привычному режиму работы. Ибо отступил назад и чуть не упал, споткнувшись о собственный кроссовок. Выручили тренированные мышцы и вовремя подхватившие руки Аянги. — Гэгэ, ты меня сейчас спас, — Ибо засмеялся. Если неделю валяться в постели, можно превратиться в корягу, не хватало еще разбить нос. — Мне что теперь, везде ходить за тобой и поддерживать? — не всерьёз возмутился Аянга и подхватил Ибо на руки. — Пойдем пить чай. — Ходи, — Ибо засмеялся и кивнул. Ходить везде не надо, все время быть вместе не получится из-за работы и параллельных проектов, а вот поддерживать морально — от этого Ибо бы не отказался. За неделю они навалялись в постели, в приливы и просто так; насмотрелись кино. После одного неудачного опыта и Аянга, и Юньлун как бы случайно выбирали исключительно фильмы с рейтингом 12±. Ибо злился на себя: ладно ещё не любить ужастики, но расстроиться почти до слёз из-за киношной драмы?! Он не ребенок и не девчонка и никогда не был слишком чувствительным, кто угодно засмеёт, если узнает! — Успокойся, баобэй, это пройдет. Мы же тебя знаем, — такое понимание с полуслова тоже могло бы злить, но Ибо ощущал только смятенную благодарность, что можно не объясняться. Ни с Аянгой, ни с Юньлуном, обнимавшим с другой стороны. Ибо и сам успел прочитать, что во время течки омегу лучше ничем не расстраивать, и на своем теле проверил, что советы даются не зря. Оставалось надеяться, что приливы чувствительности пройдут после течки, а не после метки. Вопрос с меткой все ещё был сложным, Ибо тщательно откладывал его на потом даже в собственной голове. Менеджер по его просьбе прислала много статей из серьезных источников. Все это было в открытом доступе, просто Ибо почти не интересовался этой частью жизни раньше. Природа ведь создала связь не для того, чтобы мучить людей, наоборот. Если все проходит нормально, пару в связи всегда тянет друг к другу, вместе они быстрее восстанавливают силы, у них лучше иммунитет и гораздо реже случаются депрессии и другие расстройства. Связь тем крепче, чем чаще альфа и омега бывают вместе и занимаются сексом, тогда и гон с течкой бывают раз-два в год. Несколько статей были о принудительном расторжении связи. Никогда раньше научный текст не вызывал столько чувств — от тупой боли в груди до панического ужаса, — и это лишь оттого, что Ибо попытался представить, что будет, если они с Аянгой (или кто-то один) примут решение отпустить друг друга. Аянга не оставил метку, но это, оказывается, ничего не облегчало. Уничтожить связь всегда сложнее, чем установить. Тяжело, если кто-то в паре умирает, а если разрывать искусственно, придется пройти месяцы обследований, анализов, работы с психотерапевтом и реабилитации, а потом ещё долго пить лекарства. Организм будет до последнего цепляться за возможность сохранить контакт с тем, кого уже однажды подпустил к себе. Это одна из причин, почему уровень разводов между традиционными парами ничтожно мал. Находится не так уж много отчаявшихся, готовых пожертвовать не только деньгами, но и здоровьем ради того, чтобы отказаться от связи. Она не только величайший подарок судьбы, но и проклятье для того, кто не был готов. Аянга сгрузил Ибо не на стул или диван — на широкий подоконник; принёс чашки с чаем, встал рядом и открыл створку окна. — Смотри как хорошо, баобэй. И небо какое сегодня. Почти монгольское. — Почему? — Облака у нас — редкость. Небо обычно как тугой шёлк. А снизу трава, как зелёный шелк. Из окна тянуло прохладным воздухом. Ибо привалился боком к Аянге, обхватил горячую кружку ладонями и сдул клубящийся над поверхностью пар. — Здорово, — в Пекине наоборот, вечно клубится смог, за серо-розовым туманом не разглядишь голубизну. И белые всполохи облаков — тоже редкость. — Хочу поскорее увидеть. — Ты не передумал? — Аянга улыбнулся. — Гэгэ, — Ибо посмотрел исподлобья. Может, его желание поехать в Монголию тоже слишком сентиментальное? Не обязательно раздеваться, чтобы заглянуть в чужую душу, а Ибо хотел посмотреть куда глубже. — Мне бы хотелось посмотреть, как ты жил. *** Трудно и радостно было поверить, что Ибо хочет увидеть то, что для него важно. Аянга сам не знал, чего больше хочет: показать Ибо праздничную Монголию или наоборот, побыть с ним вдвоем, не считая родни, хотя той родни тоже наберётся немало. Смотреть на звёзды в дымовом отверстии юрты, разводить костер, поить чаем — можно и не молочным, если Ибо не понравится. Конечно, целовать ночью, в тепле и тишине юрты, когда уже выветривается дым очага… Аянга был почти уверен, что Ибо понравится в Монголии. Там просторно, свободно, там такое небо, какого Ибо в жизни не видел. В глубине души Аянга думал, что истинная Поднебесная — Монголия, а вовсе не Китай. Аянга приезжал с Далуном, их приняли хорошо, Далуну понравилось. Но привезти домой своего омегу — это всё-таки особое. Очень важное, это даже он понимал, хотя давно не соблюдал многие обычаи. Старикам понравится. Мысли успели довести до калыма, Аянга спрятал усмешку и поцеловал Ибо. В конце концов, Ибо теперь достаточно близок ему, чтобы просто привезти в гости. Вот только что делать, если в поездке случится вторая течка, а Далуна снова не будет рядом? Такое вполне возможно, говорят, в первый год график почти непредсказуем. Или поехать всем вместе? Аянга сознательно старался не думать о второй течке, когда Далун должен будет быть рядом с Ибо с самого начала, чтобы… Одна мысль о чужой метке на шее Ибо наполняла злостью, рождала в горле глухой рык. Точнее, даже не о метке, а о том, что это значит: Ибо станет чужим, не подпустит к себе. Лучше не думать. Не сейчас, потом он как-нибудь попытается разобраться со всем этим. Ибо все ещё его омега, они связаны природой и документами. И у них ещё целые сутки, чтобы делать друг с другом все, что захочется и понравится обоим, хоть заниматься сексом, хоть пить чай у окна. — Сейчас в степи красиво, все цветет, но ещё прохладно. Лучше в мае или июне. Можно и позже, в августе, например, но летом там жарко, ты как переносишь жару? — Переношу, но лучше без нее. В мае или в июне — хорошо. Может, попросить менеджеров, чтобы согласовали даты в наших графиках? Пусть займутся этим уже сейчас. Можем съездить в мае или июне на разведку, а потом вырваться на пару дней в августе еще раз. У меня, кстати, день рождения в августе, — Ибо развернулся к нему и обнял всем телом, уцепился ногами и руками. Аянга подхватил, поддерживая, хотя Ибо и так не падал; сел на диван, не выпуская из объятий. Ибо похудел за течку и подсушился, четко очертились мышцы. — В августе? Я запомню. А у меня в октябре, а у Далуна в июне, ты знаешь, наверное? Тогда давай так и сделаем, а если не получится один раз надолго — съездим дважды, — Аянга гладил волосы Ибо и вдумывался в обещание. Он привезет с собой своего омегу, как бы подтвердит все, что ему пророчили годами — что для всех наступает свой час. И как ни странно, это не пугало теперь. Глаза Ибо искрились улыбкой, такие ясные, что, казалось, можно мысли подсмотреть. Ибо сам потянулся выше, они целовались долго и сладко, и только под конец Аянга положил ладонь на глаза Ибо, чтобы спрятаться, поцелуй и взгляд отзывались в сердце слишком глубоко. Это ведь не прилив, они просто рядом, что же происходит, что Ибо так охотно и доверчиво льнет, а сам Аянга готов носить его на руках? Аянга помнил, что связь — не только желание брать, это и потребность беречь и защищать, но что с этой потребностью теперь делать? И ещё он прятался от нежданной мысли: если бы он знал заранее, все равно бы постучал в номер Ибо, а потом согласился бы на просьбу Далуна — на беду и на радость. Вчера перед сном Ибо повернулся к Юньлуну и попросил «нашу». На удивление, «нашей» оказалась песня из мультфильма. Аянга не стал подпевать Далуну в этот раз, слушал и смотрел с подушки, какая глубина нежности светилась в глазах Далуна, какая спокойная и светлая улыбка дремала на лице Ибо. Словно приоткрылось окно, и оттуда показался краешек той жизни, которую не знал Аянга, той, что была между Далуном и Ибо раньше. Аянга и представить такого не мог, но прежде он и не знал настоящего, откровенного с близкими Ибо. Теперь он не удивлялся, как Далун мог полюбить Ибо. А тому, как Ибо мог полюбить Далуна, не удивлялся и раньше. — Гэгэ, — Ибо потерся носом о шею Аянги выше ворота футболки и взлохматил волосы. — Хочешь фильм, ланч? Улыбка стала заговорщической, интонация — тягучей и хрипловатой. — Десерт? Аянга рассмеялся и прижал его к себе. — Все будет, баобэй, все будет. Откуда у тебя только силы? И почему ты так сладко пахнешь, лучше десерта, и такой горячий там, внутри… — при Далуне он мог бы нашёптывать это Ибо на ухо, а сейчас говорил в порозовевшее ухо негромко, но вслух. — Не хочу ланч, если ты не голодный, хочу вот что. Он провел языком по покрасневшим губам, раздвинул их, захватил чужой рот своими губами и поцеловал медленно, чтобы прочувствовать. — Кстати, баобэй, — он все время хотел спросить и все время забывал. — Ты что-то говорил про запах, про то, что похож — как это? — Я думал, у вас просто одинаковая туалетная вода. — У нас с Далуном не всегда сходятся вкусы насчёт туалетной воды, — Аянга никогда не слышал, чтобы альфы, не связанные кровным родством, пахли хотя бы похоже. Видимо, дело всё-таки — зачем избегать очевидного — именно в них. — А на что он похож? — Чем пахнет? — Ибо уткнулся носом ему под горло и глубоко задышал. — Похоже на что-то свежее, не горькое, напоминает травы, и еще немного сладко. Я не знаю, как описать, но очень приятно. А я? — А ты пахнешь… Сложный запах, но чистый и не резкий, хотя сильный. Сладко, как будто чем-то фруктовым, но не приторно. Как будто что-то знакомое, но непонятно, что за сладость, — Аянга улыбнулся и провел языком по шее. Ибо послушно откинул голову, подставил кадык губам, Аянга ласкал короткими прикосновениями. — Как шоколад? — вопрос Ибо отдался вибрацией в горле. — Не как шоколад. Разве что совсем чуть-чуть. Может, я просто не знаю, что это, потому и не могу описать. Они всё-таки обошлись без обезболивающих гелей и мазей, Ибо больше не мучил жар такой силы. Но в сети предлагались разные, от нейтральных до ароматов на любой вкус. Правда, не очень понятно, зачем, естественный запах омеги сам по себе так приятен, что Аянга уже несколько минут не мог оторваться от Ибо. Хотелось поддразнить, пошутить, сделать что-то особенное — может, смешное, может, горячее, можно все, что не вредит и не огорчает Ибо, и никто не увидит и не помешает. — Гэгэ, хочешь чего-нибудь? — Тебе скучно? — завтра к вечеру уже можно будет покинуть эти стены. Размять ноги очень хотелось, но хотелось и быть наедине. Окончание течки было больше похоже на очень ленивый отпуск, только в отпуске он бы ещё сводил Ибо куда-нибудь. В зоопарк, например, Ибо вроде бы любит животных. — Можем снова посмотреть кино, если хочешь. Или я тебе расскажу одну сказку. Монгольскую. — Мне не скучно, — Ибо заглянул в глаза. — Мне очень хорошо. И мне очень давно никто не рассказывал сказки. Аянга рассказывал короткую забавную сказку о воробье и колючем кусте, а вокруг было тихо и спокойно — наверное, так было и до приезда Далуна, но они тогда были другими. Ибо слушал сказку внимательно, Аянга готов был стать сказителем и петь и говорить хоть до утра, если Ибо будет интересно. — Я так привык к тебе, баобэй, — после финала и небольшой паузы Аянга повернулся к Ибо и взял его лицо в ладони. Надо будет уточнить у менеджеров, что ещё значит официальное оформление связи, кроме права изменять графики из-за течки или гона. Аянга ещё не думал, что будет делать, если случится гон. По идее, не должен, но если вдруг — он переживет, хотя это и неприятно. Он теперь имел право по закону позвать Ибо, но имел ли право по совести? И что ещё важнее, удержится ли он под влиянием гона, не перейдет ли границу? Следы на шее Ибо поблекли, но синева ещё осталась. Аянга выбрал чистое место, чтобы не было больно, поцеловал и втянул кожу, а потом медленно, осторожно сжал зубы. Рот наполнился слюной, а Ибо мгновенно напрягся. Аянга уже зализывал плечо — не укус до крови, просто след, который не сойдёт ещё пару недель, напоминание о течке и о нем, Аянге. *** Не только Аянга привык. Ибо прикрыл глаза, прижался теснее, вздрогнул, когда зубы сомкнулись на коже, и тихо застонал. Не от боли — что это за боль, — больше от разочарования. — Почему ты… — Ибо собрал в кулак футболку Аянги, хотя сам знал ответ. Потому что Юньлун. Потому что они и без того зашли дальше, чем кто-то мог предположить, и теперь Ибо в приливы с трудом подавлял просьбы укусить. — Прости, баобэй, — зашептал Аянга в плечо. — Ты такой… — Какой? И за что ты просишь прощения? — несправедливо, если только Ибо припекает от желания закрепить связь, но, может, Аянга просто решил, что прикусил слишком сильно. — Такой… Такой, что я не могу. Я не хочу делать тебе больно, — Аянга поднял голову. — Но я не знаю, как должно быть правильно. Как лучше. Больно Аянга сделает ему лишь в том случае, если снова попытается уйти. Ибо нервно рассмеялся, решительно дёрнул вверх футболку Аянги, завалил его на диван и сам упал сверху. Объясняться так было проще, чем словами. Ибо злился и торопился целовать, Аянга накрыл его ягодицы ладонями и прижал. — Не дразнись, — со смешком выдохнул Ибо, стянул свою футболку, выгнулся, как на сцене, чтобы показать себя. Это даже не прилив, Ибо теперь хорошо различал. Он просто хотел Аянгу, в себе, на себе, везде. В первый раз вместе без этого дурмана, как будто они действительно только-только переходили грань, после которой нельзя не быть близкими. — Гэгэ, я хочу, — это не был вопрос. Ибо сполз к ногам Аянги, накрыл и сжал член через ткань штанов, спустил ниже резинку вместе с бельем и тут же приник губами к головке. Ибо работал ртом и просунул одну ладонь в собственные штаны. Уже не стыдно было трогать себя, Ибо тихо застонал, услышал ответный стон и поднял плывущий взгляд. Если б Аянга хоть раз посмотрел на него так раньше — сжёг бы глазами. Ибо снова наклонился, шлёпнул по губам головкой и сразу глубоко забрал в рот. Аянга толкнулся в горло сам, Ибо позволил, и ещё раз, а потом сильные руки потянули его вверх. — Хороший мальчик, — Аянга усмехнулся в поцелуй, погладил губы кончиком пальца и запустил руку в трусы. Его тон заводил так же сильно, как движения, Ибо ощущал себя жадным и ненасытным до ласк, как никогда. Ощущения были чётче, чем в течку, но такие же яркие. — Ты обещал мне десерт. Самый лучший десерт. Самый сладкий и только мой, — Аянга сполз вниз, взглянул и усмехнулся, Ибо ощутил, как теплеют щеки. Аянга быстро взял в рот, но Ибо не успел даже прочувствовать, как Аянга спустился ниже. Он не стыдился стонать и просить. Ибо знал, что они ловят общий кайф, еще до того, как Аянга вдавил его собой в диван и цапнул пониже плеча. — Ибо… Хочу тебя, хочу-хочу-хочу. «Хочу» эхом отдавалось в ушах, Ибо застонал: — Бери. Полностью, без остатка, только пусть их время не заканчивается, пусть так продолжается. Яркий оргазм придавил и сделал тело непослушным. Ибо чихнул, отодвинул с виска Аянги влажные волосы и уткнулся в него носом. — Ты мне очень нужен, — внезапно тихо, но четко прошептал Аянга. — Я никуда не уйду, — Ибо обхватил его руками и понял, что хочет сделать. — Гэгэ, помоги? Аянга помог ему достать телефон с журнального столика. Ибо прокашлялся, прежде чем набрать менеджера, заверил, что все в порядке, и попросил спланировать график так, чтобы выбить несколько свободных дней в мае или июне, в идеале пять, но четыре тоже сойдет. — И согласуйте с Ли Хэн, пожалуйста. Мы планируем съездить кое-куда вместе, — Ибо ткнулся носом в щеку Аянги. — Да, хорошо. Спасибо. — Ну вот, я начал, — довольный Ибо повернул к себе голову Аянги. — Хочешь, сходим в душ вместе? Просто душ, ничего такого, — и засмеялся. — Ты мелкий провокатор. И манипулятор, — Аянга легонько шлепнул. — Гэгэ, ты опять?! — Ибо фыркнул. — Снова эти твои наклонности? — Это воспитательные наклонности! — серьезно поправил Аянга. — Может быть, я так долго мечтал это сделать! Судя по его глазам, к воспитанию эти порывы не имели никакого отношения. — Извини. Просто у тебя офигенная задница, — Аянга положил ладонь на обозначенное место и огладил. Если бы это были первые дни течки, они бы повторили обязательно. Ибо уже прикинул, что теперь заниматься сексом в душе должно быть ещё удобнее, особенно если Аянга сможет подольше удержать его на весу. И опять мелькнула мысль: при Юньлуне они не ходили в душ по двое, неважно, кто с кем, а теперь стало можно. Ибо лизнул Аянгу от подбородка вдоль линии челюсти до уха и прихватил губами мочку. — Гэгэ, а вот так? И что еще тебе нравится, м? — Нравится, — Аянга зарылся в его шею и предупреждающе протянул: — Ибо… Не сейчас. Я потом тебе скажу. — А что? — Ибо потерся об него просто так, подразнить. — Потому что я не уверен, что вне приливов тебе можно и нужно столько сразу. Пойдем в душ. Течка шла на спад, но Ибо всегда хотелось больше, чем было можно. Всего в жизни хотелось, может, поэтому он и смог столького добиться. — Надо попросить менеджеров, чтобы согласовали следующую встречу. Когда у нас возобновятся съемки? С той недели? — они не смотрели, что за выпуск вышел без них, мозг с трудом перестраивался в прежний режим. В спальне было тепло, но прохладнее, чем в ванной, влажная кожа взялась мурашками. Ибо дал себя уложить и с улыбкой смотрел, как Аянга сел рядом, провел ладонью по его ноге, согнул в колене, обвел щиколотку, поставил ступню себе на ладонь и погладил. — И ноги у тебя охрененные. Знаешь, баобэй, я был абсолютно уверен, что моим партнёром будет кто угодно, но не ты. Это ведь было пять процентов вероятности из ста! Даже когда меня уже вызвали, я и подумать не мог, а потом поверить, — Аянга наклонился и поцеловал над щиколоткой. — Я думал, они пошутили, — тогда Джексону даже пришлось подтолкнуть Ибо, чтобы он наконец вышел. — Хороша была бы шутка. Я даже спрашивал по секрету, нарочно ли это, но все говорили, что нет, чистая случайность, — Аянга съехал на пол и потерся носом о нос Ибо. — Баобэй, у тебя было такое забавное лицо, когда тебя вызвали. Тогда мне было не до смеха, конечно, но ты шел ко мне с таким лицом, словно то ли боялся, что я тебя съем, то ли сам собирался меня съесть. Всё, что с ними происходило — чистая случайность, от той самой жеребьевки до событий последних дней. — Гэгэ… но ведь в итоге… получилось не так плохо? Я так злился на тебя, но это у тебя было право злиться. Ложись рядом. У нас ведь целая кровать, а ты на полу, — Ибо потянул Аянгу на себя, закинул ногу ему на бедро и прижался, согреваясь. — Отлично получилось, баобэй, — Аянга погладил ногу. — Я не только про шоу. А съёмки, да, со следующей недели, но нас ведь не так сразу выпустят, завтра ещё потащат проверить, все ли в порядке. — Проверить? То есть? — об этом Ибо даже не задумывался. — И как? Сдавать кровь? А ты там будешь? Он не боялся врачей и уколов, но сейчас стало неуютно. Врачей не избежать, но что они в этот раз захотят о нем узнать? Чужие люди, чужие руки, — Ибо вздрогнул и зарылся в Аянгу. — Кровь, скорее всего. Как на тесты на тип, ты же наверняка сдавал раньше. А что ещё, я не знаю. Мне не приходилось с пятнадцати лет, — Аянга прижал его покрепче. — Я не знаю, вместе или нет, но если тебе так будет спокойнее, то я буду с тобой. Обещаю. Не переживай, это же тоже работа, все будет хорошо. Ты замерз? — Ужасно замерз, — Ибо лукаво взглянул снизу вверх и съежился. Аянга засмеялся, подмял его под себя и поцеловал, и это действительно успокоило. Когда Аянга целовал шею, Ибо знал, что метки не будет, но мечтать никто не мог запретить. — Так лучше? Кстати, баобэй, а твои родители? Ты к ним не поедешь? Или они к тебе сюда? — Не думаю, что успею съездить к родителям. И маме незачем приезжать. Я пропустил неделю, представляешь, сколько придется наверстать? Скорее всего, у меня будет свободное время только на сон и перекусы. — И то по чуть-чуть, — хмуро буркнул Аянга. Ибо даже не стал подтверждать очевидное. — Я им звонил. Родителям то есть. И просил менеджера все объяснить. Не смог сам, — Ибо вдруг испугался, что Аянга сочтет его трусливым, но он понятия не имел, как сказать родителям обо всем, что произошло. — Или надо было не так? Как думаешь, зрители все поняли, что произошло? — Тебе виднее. Может, и не все поняли, — Аянга задумался. — Ты мог заболеть, в конце концов, или я, или ещё что-нибудь могло произойти. У тебя очень хорошее агентство, они наверняка придумали и как объяснить отмену выпуска, и как сообщить новости фанатам. Лучше беспокойся не об этом, баобэй, а о том, не забыл ли ты слова и движения, — Аянга засмеялся и поерошил волосы Ибо. — Если ты будешь фальшивить на репетициях, я не буду молчать! — Если я буду фальшивить на репетициях, это значит, что я был слишком громким, и у меня просто болит горло… от всякого, — Ибо тоже развеселился. Аянга не ворчал, что он возится и ерзает, пока пытается прилипнуть как можно теснее, от него Ибо согрелся без одеяла. — Тогда я постараюсь, чтобы ты не был громким. Вот так, — Аянга наклонился над ним и зажал рот губами. — И не дам делать ничего, от чего может болеть горло! — Помнишь, я говорил, что маме нравится наш дуэт, — целоваться было хорошо, но Ибо еще не договорил и хотел прояснить важный момент. — Если будет возможность, — Аянга замялся, а Ибо пригляделся: неужели это смущение?! — Я бы хотел с ними познакомиться. Если они захотят, конечно, и ты сам тоже. Альфа всегда знакомится с родителями омеги, если они вдруг не были знакомы раньше, но Ибо и сам смутился. Юньлун приезжал к нему, родители хорошо его приняли, как объяснить, почему так вышло? Юньлун подарил ему кольцо всего каких-то несколько месяцев назад. Ибо носил его всегда, если позволяла обстановка, но в тот вечер снял на ночь и с тех пор не надевал: было почему-то стыдно, как будто он больше не имел на это права. Некуда отступать. Если они не расторгнут связь и в следующий раз Аянга оставит на Ибо метку, это будет считаться за помолвку. Есть ли разница, если изменить ничего нельзя? А главное — не хочется. Это не безысходность, а принятие, и если бы не Юньлун… Аянга всё ещё ждал, что он ответит, и под его взглядом лицо медленно загоралось. — Мы бы могли поужинать вместе, только мне нужен доступ к твоему графику, — Ибо наконец подобрал слова. А ведь если они поедут в Монголию, там тоже придется знакомиться с людьми, которые любят и уважают Аянгу. — Конечно. Только, — Аянга снова замялся, но Ибо уже знал, о чем он спросит. — Юньлун приезжал ко мне. На весенние праздники. Но я никогда не ездил к нему, Юньлун говорил, что его родители… ммм, не понимали его насчет нас. Аянга глубоко вздохнул над головой. Ибо не решался сейчас заглянуть ему в лицо. — Хочешь, баобэй, я тебе про них расскажу? Но только как я уже говорил — если ты не будешь думать о лишнем и винить себя. — Хочу. — Они хорошие люди. Но очень необычные, особенно тетя Чжэн. Ты же знаешь, что она актриса? Она очень сильная и требовательная женщина, но с большим сердцем. Наверное, они пожалели меня, когда Далун сказал, что у меня нет родителей, и приняли действительно как родственника. Мы тогда ещё не были вместе, просто дружили. Я у них не так часто бываю, но когда получается — это действительно как приехать домой. У меня есть сестра, есть племянники, много друзей, но это очень важно, когда существует дом, где живут твои старшие, — голос Аянги потеплел и смягчился, а Ибо взяла грусть. — Очень важно. И весь прошлый год они все равно мне звонили и беспокоились, как у меня дела. Они мне очень дороги. Если ты к ним поедешь, баобэй, не бойся. Тетя Чжэн строгая, у нее острый язык, но она очень любит сына. И отец, конечно. И ещё они очень хорошо все понимают про связь. — Не поеду, — Аянга говорил так, как будто не сомневался, что Ибо снова будет с Юньлуном, как раньше, он что, всё ещё собирался потом уйти?! Ибо надеялся, что они что-нибудь придумают, но все равно не готов был к такой встрече. — Гэгэ, ты хоть представляешь, кем я выгляжу в их глазах? Может, его мама возненавидит меня и вообще не захочет видеть! Кто бы захотел? Как будто специально, знаешь, я как ваше личное проклятье, — Ибо грустно усмехнулся и зажмурился. — Как захочешь, баобэй. Но мне все равно кажется, что тебе не надо ее бояться. Когда мне было чуть больше двадцати, мне казалось, что люди за сорок ничего не понимают в жизни, в отношениях и так далее. В общем, я очень сильно ошибался, — Аянга укрыл его размотавшимся полотенцем. — Может быть, она как раз тебя поймет. Но ты не обязан, конечно, если не хочешь. Дай я лучше тебя поцелую. — Думаешь, хоть кто-нибудь поймет, что я не нарочно, что я ничего такого не предполагал? Хоть ты мне веришь? — Ибо чувствовал, что его заносит, но не мог справиться с собой. Аянга сжал его плечи и легонько встряхнул. — Хватит. Ты не виноват. И вообще, может, это я тебя спровоцировал! Ходил с тобой рядом, придирался к тебе, потом еще и пришел, — он засмеялся и поцеловал в щеку. — Я тут прочитал сравнение: связь всегда строится с двух сторон, как мост с двух берегов. Конечно, я тебе верю. И Далун верит, и все нормальные люди. Я не слышал, чтобы хоть кто-то со времен древних даосов научился по своему желанию начинать и прекращать течку. Втроем они не разговаривали так долго и серьезно. Аянгу и Юньлуна время от времени уносило в обсуждения театра и музыки, Ибо молча слушал, а когда начинал скучать, влезал к ним поближе, и разговор переходил на другие темы. Сейчас Аянга снова открывался ему с незнакомой стороны, и Ибо боялся спугнуть. — Помнишь, когда я сюда только пришёл… Я же видел, что тебе было страшно и ты не хотел. Тогда ещё не хотел со мной, — оговорился Аянга. — Знаешь, я всегда говорил, что мне не нужна связь, не только из-за Далуна. Мне не нравились истории, ты наверняка встречал, как омега смиряется с нежеланным альфой просто потому, что так получилось. Мне казалось, это унизительно для обоих. У меня на родине много традиционных пар, но там это все как-то по другому, правильно и просто, не как в дорамах. — Я не «не хотел» с тобой, — Ибо хорошо помнил тот вечер. — Я просто не понимал сначала, что происходит, и мне было страшно. До того, как ты пришел, я успел подумать, что чем-то серьезно заболел. Да, глупо, но откуда мне было знать, что это течка? А с тобой было легче. Даже до того, как мы начали, твой запах успокаивал, — Ибо сцеловывал улыбку с губ Аянги. — Так, а ведь ты в последний раз ел ещё утром, когда мы завтракали с Далуном, а сейчас давно прошел обед, а я тебя кормлю одними разговорами! — сменил тему Аянга. — Давай что-нибудь закажем, а потом я сделаю нам чай. Или взять тебе кофе, хочешь? *** Аянга успел съесть часть своей порции, а Ибо даже за палочки не взялся, только тянул чай. — Баобэй, ну что же ты, — мягко укорил Аянга и поймал себя на том, что не далее как утром слышал те же интонации от Далуна. — Тебя что, с ложечки кормить? — Давай, — Ибо хитро улыбался. — Ты всегда был таким капризным или это Далун тебя так избаловал? — вообще-то Далун не склонен к такому, он вовсе не сухой и не жесткий, но сложный. — Прости, но морепродукты я все-таки не очень люблю, так что… — он взял палочки Ибо, подцепил кусочек авокадо вместе с креветками и поднес к губам. — Может и избаловал, но вообще, я сам таким был, — Ибо облизнулся. Аянга пощекотал бы его, но не за едой, поэтому пока что просто положил руку на его колено. — А фрукты ты любишь? — А вот фрукты да. У меня дома их мало растет, зато, пока я работал грузчиком в магазине, перепробовал все, какие раньше не встречал. После еды Ибо устроился в объятиях перед телевизором, в рекламных паузах они лениво целовались. Аянга чувствовал тепло и грелся в этом спокойствии, когда самое лучшее, что можно было сделать, чтобы не испортить момент, — не делать ничего. Спокойствие стремительно растаяло, когда Ибо осторожно взял его руку и, не поворачиваясь, не говоря ни слова, потянул вниз. Аянга понял, но если Ибо не шевелится, не просит, значит, прилив только начался и не настолько силен. А раз так… Может, это вообще последний раз, седьмой день течки считается собственно не течкой, а восстановлением, но с Ибо не угадаешь. Он погладил и сжал пальцами складки прямо так, сквозь ткань. Было не очень удобно, потому что ее натягивал вставший член, и Аянга нырнул ладонью под шорты, медленно, нарочно лениво ласкал, проводил сверху вниз и ждал, когда Ибо начнет вздрагивать. Оба были достаточно упрямы и будто играли в игру «Трахни меня пальцами, пока мы делаем вид, что фильм очень интересный», поэтому молчали. Аянга зажал губами мочку уха Ибо, облизнул ее и наконец кончиком пальца проник в расщелину. Реакция Ибо была очевидна по дыханию и дрожи. Аянга целовал в шею сзади, а второй рукой в смазке так же неторопливо ласкал член. Ибо продержался до самых титров, зато потом развернулся с таким лицом, будто сорвал джекпот. Они не были наедине в прилив с приезда Далуна, а сейчас Ибо был весь его, только его, и Аянга с жадностью и восторгом целовал его плечи, грудь, долго ласкал соски, то зажимая, то зализывая. — Пойдем, — Аянга мотнул головой в сторону двери, лежать потом на диване в сцепке и холодно, и не так удобно. Они вообще пока что занимались сексом только в кровати, как примерные супруги, Аянга не к месту рассмеялся, пока сдергивал одежду. — Баобэй, — Аянга прижался и поерзал членом по складкам. — А если б мы теперь были на репетиции, ты бы мне дал в студии? Хоть в гримерке? — Гэгэ! — Ибо вспыхнул и вскинулся под ним, потянулся навстречу и насадился сам. — Как ты умудряешься задавать такие вопросы, когда я… когда мы! Аянга зажмурился от знакомого, но каждый раз острого кайфа. Он никогда больше не сможет спокойно смотреть, как Ибо делает свое коронное движение бедрами на сцене, потому что знает, как это ощущается. — Гэгэ, — горячий шёпот ласкал ухо. — До мейка и если будем на сто процентов уверены, что поблизости нет камер, но мне бы хотелось нормально, не впопыхах, — Ибо застонал от резкого движения, плотнее обхватил ногами бедра. Аянга толкнулся в него, и вверх и снова вниз, глубже-глубже-глубже. — Мы вместе, — на выдохе ответил он. — Вместе, поэтому… нам можно, баобэй. Нам все можно. Ты же мой омега, ты забыл? — смех сорвался в стон, осознание бросило в жар и влило новые силы: им ведь правда можно. Все. Везде. Никто не обвинит омегу за связь с альфой, сама идея обвинения за это — нонсенс и оксюморон. Непредвиденную связь, как у них, не могут запретить даже айдольские контракты. Ничто не мешает, кроме правил приличия, но и внутри них можно сделать много интересного. — Баобэй. Неужели тебе не скучно… Только дома… в постели… Представь себе… на воздухе… или в студии… или еще где-то… Риск попасться перевешивает кайф даже для пар в связи, но тем больше хотелось привезти Ибо в степь и любить вне стен, прямо под небом. Может, даже дневным, а не ночным. А потом думать перестало получаться совсем. Сейчас Ибо был больше похож на того, каким Аянга знал его раньше, только прежний Ибо не стремился бы его соблазнить. Ибо не просил, а сам шёл напролом и делал, что хотел. Кто сказал, что омеги послушные, покорные и податливые? Ибо в объятиях — как ртуть и огонь, и громкие, задыхающиеся стоны — «Бери!» — только подхлестывали. Ибо стискивал сильными ногами и руками, отдавался с такой же жаждой, с какой Аянга брал. Аянга послушно замер, когда Ибо резко подтянулся, уцепившись за него, сжал коленями бедра и застонал в плечо, а потом расслабленно опустился вниз. Аянга лег прямо на него, только опёрся на колено и локоть, чтобы не придавить слишком. Когда-то он думал — как очень многие — что главная составляющая течки, да и связи в целом — секс. Ученые вроде бы даже бьют тревогу: чем больше люди привыкают сидеть на подавителях с юности, тем чаще совсем отказываются от своего типа, строят семьи, предпочитая не рисковать, не пережив предназначенного природой. Аянгу всю жизнь все устраивало как есть, а гон они с Далуном тоже проводили замечательно. И только теперь он понял: да, секс. Но не только и, может быть, это даже не главное. Главное — это когда Ибо, мокрый, с разметавшимися по подушке волосами, лежал под ним, обнимал, зажимал его руку между ног, шептал «гэгэ» и улыбался счастливо. Главное — родившаяся между ними близость, вот что такое связь, удивительное чувство нужности друг другу, взаимопонимания и счастья. Подарок природы, на достижение которого вне связи могут уйти годы. — Не тяжело, баобэй? — Аянга хорошо усвоил урок и старался во время сцепки вообще не двигаться или двигаться как можно меньше и осторожнее. Он собрался с силами и перенес вес на локти, не отрывая тело от тела. — Гэгэ, у нас ведь нет ни одной фотографии, — для того, кто только что плавился от оргазма, мысль была внезапна вдвойне, Аянга озадаченно заглянул в лицо. — Нет, я не хочу сейчас фотографировать, — спешно уточнил Ибо. — Не в сцепке, в одежде. Потом, когда мы оба будем заняты, посмотреть, если соскучусь. — Да хоть без одежды, если хочешь, — Аянга рассмеялся. Желание Ибо иметь его фото отозвалось лестным теплом. — Я об этом не думал, но я тоже хотел бы твое, то есть наше. Кстати, баобэй, у нас ведь и так море и записей, и фотографий за эти месяцы? — он понимал, что Ибо говорит о другом, но не мог не поддразнить. — Если мама попросит показать нас, я не смогу переслать фотографию без одежды, — заворчал Ибо. — Для мамы — конечно, — шутливое настроение мгновенно сменилось теплом. — Я даже побреюсь и постараюсь выглядеть как можно приличнее. Кстати, если я не путаю, где-то через месяц или два в графике была фотосессия, — и если Аянга правильно помнил, это был Базаар. Он уже снимался для этого журнала с Далуном, и они много потом смеялись над результатом. Нет, фото были очень хороши, они оба отлично получились, а тётя Чжэн резюмировала выпуск кратко: «Если уж у меня не будет вашей свадебной фотографии, эта тоже сойдет». — Как думаешь, их предупредят, что ты мой альфа? — Должны предупредить, — Аянга размышлял вслух. — Да, раз мы вместе, они могут захотеть это обыграть. Не очень наглядно, конечно, но ты же знаешь Базаар. Ты не против, баобэй? Журнал может увидеть Далун, родители Далуна, родители Ибо… С другой стороны, пока та фотосессия случится, может еще много чего произойти. Но теперь Аянге вдвойне было интересно, что могут из их образов сделать профессионалы. — Это же Базаар, — Ибо тоже засмеялся. — Не очень наглядно — это не про них. — А без одежды мы сфотографируемся для себя как-нибудь потом, — к Аянге вернулась веселость, он нашептывал Ибо на ухо и за это самое ухо легонько прикусывал. — Какая у тебя любимая фотосессия, баобэй? — В прошлом апреле GQ придумал для меня историю про андроида. Это был крутой проект, я даже репостнул. Напомни мне завтра… спросить у тебя, а то сейчас я не запомню, — Ибо уснул на полуслове. *** Солнечный свет пощекотал лицо, а мысль, что это последнее свободное утро, отведенного на течку, мгновенно стряхнула сон. У них есть время до вечера. Не до конкретного часа — просто день, положенный на отдых. Аянга еще спал. Ибо не удержался от осторожных быстрых поцелуев в шею и плечо, но, видимо, было недостаточно осторожен — Аянга поймал его за руку, не открывая глаз. — Хочешь со мной в душ? — Полежи еще немного, — Аянга утянул его обратно. — Доброе утро, баобэй. Потом ты в душ, а потом я бриться. Что тебе заказать на завтрак? Кстати, нам надо бы написать Далуну, пока он нас не потерял. — Лучше позвонить, — они не выходили на связь с того момента, как Юньлун покинул номер, и если первые часы ему было не до них — разговор с менеджерами, поездка в аэропорт, перелет, то потом… Юньлун такого не заслужил. Ибо выбрался из постельного тепла и убежал умываться. На часах было всего лишь девять, но Юньлун должен был быть сегодня в театре с утра. Завтрак уже стоял на столе, но Ибо придвинул стул вплотную к Аянге и включил видеозвонок. Юньлун ответил не сразу, вокруг у него было шумно. Яркие лучи прожекторов и пятна света вырисовывали на лице темные синяки под глазами. — Ты что, не спал? — сердце сжалось, хотя Юньлун тут же заверил, что спал и дела у него нормально. Не «нормально». Плевать на плохой свет, Ибо видел глаза Юньлуна.