Дорога 99 поворотов

Так легко было звонить Юньлуну, но набрать Аянгу первым Ибо никак не решался. Работы было не продохнуть, но в редкие паузы он все равно умудрялся скучать. Братья DDU встретили его в Чанше, как вернувшегося из дальних краев: обнимали, пытались накормить. — Теперь вам с Чжэн Юньлуном не придется скрываться, — отечески тепло пошутил-поздравил Ван Хань. Ван Хань был одним из тех людей, которые знали его слишком хорошо, чтобы разглядеть даже на размытой фотке. И один-единственный раз Ибо спалился сам, когда не утерпел и позвонил Юньлуну прямо в студии. Очень повезло, что свидетелем разговора оказался именно Ван Хань, а Ибо с тех пор стал вчетверо осторожнее. Зато теперь было крайне неловко. — С Аянгой, — поправил он и, когда готов был задымиться от направленных взглядов, добавил. — Всё нормально. Ван Хань просто обнял его, Да Чжанвэй пошутил что-то бестолковое. Атмосфера разрядилась, а дальше уже и некогда было беседовать, график не ждал. Встречаться для репетиций им с Аянгой в этот раз не требовалось, патриотическая песня удобно подходила и к прошлому, и к новому выпуску. Ибо нервничал: он-то очень скучал, а Аянга? Каких-то пару недель назад квартира казалось обжитой и теплой, когда прилетал Юньлун, но теперь дома было невыносимо одиноко, не веселила даже игровая приставка. Чем меньше свободного времени, тем легче. Работа не оставляла места назойливым страхам и сомнениям до самого дня записи. По дороге в студию Ибо машинально отвечал на вопросы «да» и «нет». — Аянга уже приехал? — невпопад спросил он. — Соберись, пожалуйста, — менеджер недовольно вздохнула. Ибо разозлился: будто он и так не был собранным всю неделю или не знает, как надо работать. В этой гримерке они с Аянгой столько раз шипели друг на друга… Ибо сел на неудобный диван и открыл вичат, чтобы успокоиться. Он не хотел быть назойливым, но все равно быстро набил «Ты где?» «Уже почти здесь, в пробке, — немедленно ответил Аянга. — Буду вовремя». Бессмысленно было беситься. Ибо быстро переоделся в приготовленную одежду и сел на мейк. К появлению Аянги он уже был полностью готов к работе и зависал в вейбо, чтобы его никто не трогал. К счастью, друзья тоже были заняты, в суете все ограничилось короткими приветствиями, даже Джексон никак не высказался. Ибо резко поднялся на ноги, как только открылась дверь, но притормозил, пригвожденный пронзительным взглядом менеджера. — Ибо, стой. Держи себя в руках. Аянга протянул руку и широко улыбнулся. — Привет, баобэй. Тут столько народу, а Аянга… Ибо крепко пожал протянутую ладонь и улыбнулся в ответ. Аянга увидит и поймет его радость и облегчение, теперь он в этом был уверен. — У тебя не жар? — уже на ходу и в работе спросил Аянга. — Руки горячие. — Все нормально, — памятка предупреждала, что до метки может слегка лихорадить без альфы рядом, за неделю Ибо почти привык. Все перестало идти по плану в первый же короткий перерыв. Ибо сказал ассистентам, что отлучится в туалет и по запаху понял, что Аянга идёт за ним, почти не отставая. Аянга тоже воспользовался специальным спреем, как и сам Ибо, но запах друг друга они чувствовали сквозь любую химию. До туалета они не дошли. Ибо с сожалением косился на темные уголки по дороге, но все же смог дотащить себя до гримёрки, там хотя бы была дверь. Аянга без вопросов, приветствий и объяснений сжал его в объятиях и накрыл губами рот. *** Губы горели, мейк на подбородке немного стерся, хотя Аянга был гладко выбрит. Наедине они почти не разговаривали, только целовались, как два дорвавшихся подростка. Все сошло с рук, окружающие как будто не заметили. Или, может, заметили, но Ибо не увидел их реакцию. В этот раз в перерывы он не торопился отойти от заветного общего диванчика и Аянга держался рядом. И никто их не трогал, кроме ассистентов. — Поедешь со мной, баобэй? — шепнул Аянга во время второго перерыва, когда они снова улучили момент оказаться наедине. — Я очень скучал. — В отель? — Ко мне. — Да, — и разговор снова прервался поцелуями. Они слаженно выступили, быстро записали парное интервью и разошлись переодеваться. Едва Ибо закрыл за собой дверь, телефон пиликнул: «Ты с охранником или без?» «Без. Напиши номер парковки и машины, я быстро», — пока Ибо отпускал своего водителя и благодарил менеджера, Аянга уже прислал все данные, даже марку и цвет машины. Несколько свободных минут переодеться и осознать происходящее. Они хотели встретиться вне течки и заняться сексом по горячему обоюдному желанию. Не ради совета врача, а просто потому, что они оба хотели этого до затмения в глазах. Хотели быть вместе. Это — связь. Нерасторгаемая, как сказали врачи. Может, после второй течки тяга будет меньше, организм ведь настроится? Но неделю назад он так же надеялся, что будет легче после окончания первой. Ибо смылся на паркинг, торопливо поблуждал среди рядов машин, волнуясь, как будто от кого-то убегал. Сбоку мигнули фары, Ибо развернулся, дернул дверь и нырнул на свободное сиденье спереди. — Гэгэ, погнали, — он быстро-быстро поцеловал Аянгу и поспешно пристегнул ремень, когда загудел двигатель. Они как будто во что-то играли, только не на камеру, а для себя. Как в детстве, совсем детстве. — За тобой гонятся, что ли? — усмехнулся Аянга. За ним могли и гнаться, не менеджер, так фанаты, и это было бы куда опаснее. Ибо не лез целоваться на светофорах только потому, что Аянга предупреждающе покосился в его сторону. В знак компромисса они держались за руки, и, когда на очередном светофоре Ибо ерзал на кресле, Аянга поднес его руку к лицу и скользнул губами по ребру ладони Дыхание перехватило. — Долго еще? — Немного. Ещё немного потерпи, — Аянга быстро погладил по щеке и снова сосредоточился на дороге. Они бы добрались до компаунда гораздо быстрее, если бы не пятница с ее вечерними пробками. На подземной парковке Ибо последним волевым усилием заставил себя не провоцировать и не начинать прямо здесь. В лифте было душно. Ибо усиленно разглядывал стены, было немного не по себе: Аянга впервые пригласил его в свой дом. Звон упавших ключей отвлек. Ибо машинально присел поднять и почти уткнулся носом в ширинку Аянги, тяжело сглотнул и уперся взглядом в серебристый язычок молнии. — Гэ… Лифт затормозил на первом этаже, двери открылись и впустили пожилую даму с пуделем на руках. Ибо поднялся и смущенно протянул Аянге ключи. — Ты уронил. В таком возрасте запахи уже исчезают, тип не понять, но Ибо все равно казалось, что женщина — не бета, слишком пронизывающе-понимающим был взгляд. Когда лифт наконец затормозил на нужном этаже, Ибо выдохнул. — Твоя соседка подумала, что мы собираемся чем-нибудь заняться прямо там. — Не люблю современные лифты с камерами, — нервно усмехнулся в ответ Аянга. — Никакой свободы действий. Он распахнул перед Ибо дверь, пропустил внутрь и, как только Ибо разулся, ухватил его под задницу и вжал в стену для опоры. Ибо крепче обхватил ногами бедра Аянги, выдернул из штанов заправленную рубашку, чтобы запустить под нее ладонь, застонал в поцелуй: — Я так скучал. Гребаная невыносимая неделя, — всего лишь неделя! — Я скучал, — эхом ответил Аянга. — Баобэй, мой хороший, мой красивый, мой… В жизни Ибо было только два человека, от которых он с радостью принимал подобные комплименты: Аянга и Юньлун, и больше радости, чем их слова, приносили только их действия. Ибо запрокинул голову и подставился под поцелуи и жадный язык. Аянга пока что всего лишь целовал в шею, но Ибо каждой клеточкой понимал, где и с кем находится. Это был дом его альфы, здесь даже стены пропитались узнаваемым запахом, где же и быть Ибо, как ни в этом доме? Что-то глубинное, древнее, незнакомое прежде и правильное. Ибо раскинулся на кровати, пытался помочь, чтобы поскорее расстегнуть штаны, но только мешал, сталкиваясь ладонями с Аянгой. — Пожалуйста! — сорвалось с губ, едва он ощутил первые прикосновения к обнаженному телу. — Прости, я тебя слишком хочу, — Аянга почти не ласкал, проверил только, что Ибо готов, и навис над ним. — Я тоже, — Ибо умел быть терпеливым, но не когда член раздвигал нежную кожу. Так нравилось, когда Аянга сверху. Или снизу, по-всякому, каждый раз хорошо, вместе — идеально, почему нельзя так постоянно? Аянга терся об него, ласкал зажатый между ними член Ибо, шептал что-то сумбурное, горячее и ласковое. Все это осознавалось потом, когда они оба уже лежали и дышали тяжело и громко. В кольце рук было спокойно и уютно. Ибо мелко вздрагивал от остаточного возбуждения; крепко обнял Аянгу, пока они осторожно укладывались набок, закинул ногу на бедро и тихо простонал от удовольствия. Они научились переворачиваться медленно и осторожно, все-таки самые удобные варианты в сцепке — либо на боку, либо когда Аянга укладывал Ибо на себя. Так было легко и слышно, как стучит сердце — непонятно, чье, оба бились быстро. — Не больно? — забеспокоился Аянга. — Всё хорошо, — Ибо прикрыл глаза. Почему они провели эту неделю порознь, когда могли быть вместе? Почему вынуждены довольствоваться редкими встречами, когда имеют право не расставаться? Ибо внимательно прочитал переписанный контракт: они вправе жить вместе, если это не отразится на продуктивности и рабочих проектах. — Баобэй, ты не злишься, что я тебя так назвал в студии? — мягко зашептал Аянга. — Я привык за неделю, само сорвалось. — Я не злюсь, гэгэ, — это только вопрос времени, когда о них узнают все. Хотелось бы подольше сохранять их отношения в секрете, но совсем избежать раскрытия не удастся. — Ты можешь называть меня как хочешь, — Ибо приоткрыл глаза, улыбнулся и приподнял брови. — В рамках приличий. Особенно на камеру, а то будет неловко, если я не смогу сдержаться. — А в рамках неприличий? — засмеялся Аянга и потрепал его волосы. — Я что-нибудь придумаю специально для тебя. — В рамках неприличий сначала я буду всё отрицать, а потом сдамся и скажу, что виноват был ты, — Ибо тоже засмеялся и боднул ладонь Аянги. — А наедине называй как хочешь. Мне нравится. *** — Ты пахнешь студией, — Аянга зарылся носом в волосы. С Далуном он никогда не обращал на это внимания, может, потому, что зарыться носом в волосы Далуна можно было, только если он сползал вниз, укладывая голову на грудь. С Ибо они удобно складывались даже по росту. — А вот тут собой, — Аянга ткнулся губами в шею, нехотя поднялся и за руку поднял Ибо за собой в душ. Почему-то ему очень нравилось делать с Ибо простые повседневные вещи: расчесывать, одевать, растирать намыленной мочалкой. Ибо вертелся, подставляясь, Аянга накрыл ладонью мокрую ягодицу, растер мыло по гладкой коже, осторожно обмыл мягкий сейчас член, приподнял мошонку ладонью, и Ибо слегка вздрогнул. Аянга подтолкнул его ногу в сторону, развел складки в стороны и направил поток воды к расщелине. — Что ты делаешь? — лукавым полушепотом спросил Ибо. — Я тебя мою, — рассмеялся Аянга. — Везде. Не больно? — Не больно, — медленно выговорил Ибо и прижался к нему задом. — Необычно. — Я просто очень по тебе соскучился, — Аянга слизнул со щеки капельку воды. Надо прекратить, еще не закончилась та неделя, когда Ибо советовали побольше отдыхать. Но они так давно были вместе! Ту самую неделю, и теперь это было ужасно много. Душ слегка взбодрил, но приятная усталость после рабочего дня и хорошего секса никуда не делась. — Давай посидим, баобэй, а потом я тебя буду кормить, — Аянга натянул трусы, достал для Ибо длинную футболку и усадил его на диван в обнимку. — У меня есть цзяоцзы. Будешь? — Буду. Ты сам готовил? — Нет, не сам. Извини, не успел. Я обязательно угощу тебя домашними, кстати, ты умеешь их делать? Или могу сделать настоящие буузы, если найду хорошую баранину. Ты пробовал? — Ты переоцениваешь мои кулинарные навыки, — Ибо прильнул к нему. — Я кое-чему научился, но на скейте катаюсь лучше, чем готовлю. Буузы — это что-то монгольское? Я бы хотел попробовать. Аянга вспомнил старый анекдот про девушку, которая занимается любовью лучше, чем готовит, и сдавленно фыркнул. Достоинства Ибо однозначно перевешивали небольшие недостатки вроде неумения готовить. В конце концов, Далун тоже научился не сразу. Далун приедет только на следующей неделе. Должно было быть стыдно за их беззаботное счастье и близость, но никому не будет лучше, если они с Ибо будут пытаться сдержаться и не подходить друг к другу. Это мелкие мысли, мелкие оправдания, но правда была в том, что они с Ибо вместе. — Буузы — это как манты, ну или вонтоны, только большие. Я сделаю начинку полегче, чтобы ты мог попробовать и не бояться за свою диету. Когда у нас в общежитии бывали голодные дни, я ходил в магазин, где раньше работал. У меня там остались друзья, они позволяли мне помочь с разгрузкой и взять какие-нибудь продукты. Шутили: возвращайся к нам, диди, бросай свою учебу, мы тебя откормим. — Я рад, что ты их не послушался и закончил университет, — серьезно сказал Ибо. — У тебя были хорошие друзья. Ты сильный. — Не самый сильный. Мне просто очень хотелось петь и выступать. Ну и, конечно, Далун сыграл свою роль, вот я и старался, — усмехнулся Аянга. — Разве ты пошел на пробы не потому, что хотел заниматься танцами? А друзей у меня и правда много. Мне очень везет на хороших людей. — А вы когда-нибудь жили вместе с Юньлуном? До того, как он переехал в Шанхай? — Конечно, — Аянга не видел смысла скрывать. — Как только мы не жили. Несколько раз, в смысле несколько периодов в разное время, жили здесь. И просто встречались, и вместе, и на два дома по сути… Далун ворчал, что это не очень экономно, но так получалось. Не потому, что ссорились, хотя всякое бывало, — Аянга бездумно запустил руки под футболку, медленно огладил спину Ибо, ощущая все впадинки и выступы мышц. Причины были разные, от коротких размолвок на сутки до необходимости напряженно работать или потребности побыть одному. Где Далун жил в Пекине в этом году, в отелях, снимал квартиру или как-то еще, Аянга не знал и не интересовался. Он мог бы теперь снова позвать Далуна к себе, но будет ли это правильно и удобно для всех? Аянга как бы украдкой нырнул ладонью под собравшийся гармошкой край футболки, без нажима тронул складки подушечками пальцев, погладил снаружи. — Гэгэ, — выдохнул Ибо не то просяще, не то жалобно. — Я проверяю, все ли в порядке, — шепнул он и втянул в рот мочку уха. — Что-то не так, баобэй? Тебе не нравится? — И как? — Ибо тяжело задышал и приподнял бедра. — Всё ли в порядке? — На ощупь вроде бы все в порядке, — нарочно деловито заявил Аянга, — а на вид… Он съехал на пол и развел ноги Ибо, растер выступившую влагу. Приподнялся и поцеловал напрягшиеся мышцы живота, провел влажную дорожку вниз, ниже и ниже, а когда добрался — сразу, резко толкнулся языком внутрь, поймал пальцы Ибо в своих волосах и прижал его руки к дивану. Он бы так и ласкал до конца, но не мог отказать, когда Ибо просил. Когда так просил. В прошлый раз они настолько спешили, что занялись сексом, едва стянув штаны. Сейчас Аянга брал медленно, придерживал колени, когда Ибо торопился. Не было желания заботиться о разнообразии поз: они и так едва успевали утолить голод по друг другу, и самые простые, инстинктивные действия приносили яркий кайф. Что еще было надо, когда Ибо целовал взахлеб, и Аянга отдавал ему инициативу. Они как бы смыкались кольцом — Ибо хозяйничал в его рту, а Аянга тянул его на себя. — Ты все-таки горячий, баобэй. Не только внутри, — фыркнул Аянга и прижал к себе Ибо. — Не знобит? — Не знаю. Днем иногда знобит. Сейчас вроде бы нет. Аянга всю неделю поспешно наверстывал пропущенные знания о природе типов. Повышенная температура после первой течки в пределах нормы и проходит через несколько дней после метки, когда организм настроится. Аянга задумался, хмурясь: значит ли это, что Ибо жить с легкой лихорадкой до следующей течки, которая случится неизвестно когда, от месяца-двух до полугода? Аянга не знал, каким будет гон без таблеток, и должен ли он пользоваться правом позвать Ибо. Если у омег течка провоцирует мягкость, нежность, податливость — даже для тех, кто в жизни не обладает этими качествами — то гон часто сопровождается повышенной агрессивностью и резкостью. Не в адрес омеги, конечно, но еще и поэтому в интернате строго следили за пробуждением типа. Толпа юношей и так потенциальный источник конфликтов, а уж при обострении инстинктов альфы — страшно представить. Когда они далеко друг от друга, связь — наказание, изводящее обоих, когда близко — благословение. Аянгу не мучил озноб или жар, вообще ничего не беспокоило, кроме острого желания быть вместе. Он бы с радостью взял на себя проблемы, но это организм Ибо перестраивался, и единственная возможная помощь — быть рядом. Возможно, в юношеском возрасте все это проходило бы быстрее, а еще было бы легче, если бы он оставил метку. Омеги считались самыми выносливыми из типов, но несправедливо, что именно Ибо, которому и так доставалось, пришлось переживать все это. — Хочу есть, — заявил Ибо, едва они вылезли из постели. — Сейчас, баобэй, скоро все будет готово, — пока цзяоцзы варились, Аянга быстро поставил на стол соус, сок, минералку и купленный на всякий случай контейнер с парниковой клубникой. Ибо уплетал так, что глаз радовался, и сыто откинулся потом на спинку стула. — Очень вкусно, спасибо. Гэ, а можно мне остаться? — Ибо неловко опустил взгляд. — Утром надо на студию, и я освобожусь только после шести, но потом мы бы могли куда-нибудь сходить после. Если ты не занят, конечно. Аянга чуть не уронил тарелки, которые как раз убирал в раковину, обернулся и посмотрел примерно как в тот раз, когда Ибо в самом начале спрашивал, не противно ли ему. — Баобэй, ты… Какой ты у меня глупый, — Аянга не глядя поставил посуду, поднял со стула и обнял Ибо. — Ты что, серьезно собирался уехать? Думал, я тебя отпущу?! — Я воспитанный. И я в первый раз у тебя в гостях, — неловко пошутил Ибо. — А я сразу хотел, чтобы ты остался, — ответил Аянга почти шепотом. Трудно было говорить некоторые вещи, но промолчать нечестно. — Спать с тобой — потрясающе, но я хочу еще и засыпать с тобой. В моей постели. И… и еще все остальное, — надо было дожить до тридцати лет и даже больше, чтобы смущаться, признаваясь в своих желаниях. Если бы все их проблемы и желания решались частым сексом, все было бы намного проще, но то, чего он хотел от Ибо, было и больше, и меньше, чем просто секс. — Только у меня нет с собой зубной щетки. — У меня тоже нет запасной, — Аянга развел руками. — Я могу дать тебе свою. Или есть еще щетка Далуна, но она лежит уже целый год, и наверное, тоже не очень годится. Обещаю, завтра же куплю новую! Ибо в его доме, в его постели — от этого хорошо, спокойно. Правильно. Тепло. Как будто так они стали еще ближе друг к другу, хотя казалось бы, куда еще. Они заснули не сразу, еще довольно долго укладывались и устраивались потеснее и поудобнее, когда забрались под одеяло. — Я буду по ночам теперь спать на своей подушке, а обнимать твою, — шепнул Аянга. — Ты можешь обнимать меня, — пробормотал Ибо, не открывая глаз. — Гэгэ, помнишь про дом? Мы ведь можем найти такой, чтобы можно было гулять. И пусть будет дорожка для скейта. — Подушка мягче, — Аянга тихо рассмеялся. — Но ты лучше. Хорошо, пусть будет дом с двором и дорожка. Если хочешь, можно даже найти старый дом, традиционный, с закрытым двором, чтобы тебе хватило места кататься и можно было попить чай и просто посидеть во дворике. Хочешь? — Конечно, я лучше. Хочу. И чтобы нас никто не видел. Можно даже установить сигнализацию. И высокий забор, — Ибо грустно усмехнулся. — Прости, иногда я очень сильно устаю от внимания. — Я понимаю, — он поцеловал в щеку. — И забор, и сигнализация, и охрана, все, что понадобится, чтобы даже муха без приглашения не пролетела. Спи, баобэй, ты самый лучший, — в темноте на ухо не стыдно было говорить такие вещи, а счастливый вздох Ибо стократно искупал неловкость. Аянга хорошо понимал, что при совместной жизни не всегда все было бы так гладко, ну разве что встречаться только по выходным. Тип влияет на характер, но не определяет его; Ибо далеко не всегда бывал таким мягким и ласковым. Но сейчас Аянге казалось, что они все-таки смогли бы находить общие решения, договариваться и беречь друг друга, если бы… Если бы у них был шанс и право быть вместе всегда. Аянга несколько раз просыпался, осознавал, что Ибо в объятиях не приснился, и засыпал снова. В последний раз он открыл глаза за десять минут до будильника и заранее выключил звук на телефоне. Мелькнула мысль разбудить Ибо ласками, но тогда собираться придется в спешке, Ибо будет торопиться и беспокоиться и, конечно, не успеет нормально позавтракать. Аянга пообещал себе в следующий раз поставить будильник на чуть раньше, осторожно выбрался из постели и забрал телефоны на кухню. Омлет? Каша? Йогурт и печенье? За время учебы он наловчился готовить ютяо на толпу голодных студентов, а их сейчас было всего двое. Так что к моменту, когда пора было будить Ибо — Аянга прибавил еще десять минут, они все равно успеют, — ютяо, соевое молоко, йогурт стояли на столе, а кофе булькал, постепенно набираясь в чашку. Непривычно было будить и поднимать Ибо, видеть его сонным, но на глазах пробуждающимся к делам. — Хочу спать, — Ибо потер глаза и на ходу врезался коленом в дверной косяк. — Ненавижу утро. — Дай поцелую, — Аянга перехватил его в объятия со спины, наклонился, поднял колено и поцеловал красноватый след. По ощущениям температура Ибо упала за ночь до нормальной. — Ты лучше моего менеджера, — Ибо сунул нос на кухню. — Но ты ведь в курсе, что к хорошему привыкают быстро? А потом кое-кто скажет, что я избалованный, но умолчит — кем! — Я и так скажу, что ты избалованный, но я решил, что продолжать проще, чем тебя перевоспитывать, — Аянга легонько шлепнул Ибо сперва по протянутой к тарелке руке, потом по заднице. — Умывайся, пока все не остыло! Кажется, Ибо был прав. У Аянги не было раньше особого интереса к этой части тела, но легонько шлепать Ибо, сжимать ладонями крепкие ягодицы во время секса, гладить в душе — это ему определенно нравилось. Нравилось, как узкие джинсы или трусы обтягивают рельеф, и как это выглядит, когда Ибо наклоняется. Аянга сглотнул и открыл форточку, чтобы настроиться на завтрак и рабочий день, а не на то, чем можно заняться вдвоем. После завтрака уже обутый Ибо снова потянулся поцеловаться и вздохнул: — Если ты меня не выставишь, я не уйду. — Увидимся в семь. — До вечера, — Ибо выскользнул за дверь. Весь день Аянга ловил себя на беспричинной улыбке, особенно когда Ибо скидывал в чат фотографии. Попутно они договорились поужинать не дома, а сходить куда-нибудь в проверенное место. Аянга наконец собрался с духом и написал Далуну: «Как ты?» Пока Далун был в Шанхае, Аянге казалось, что каждое мгновение, которое он проводит с Ибо, он у Далуна крадет. Говорить ли про встречу и проведенную вместе ночь, и если говорить, то как? Или Ибо уже сказал? Если бы Далун спросил про планы на сегодня, Аянга бы честно признался, хотя всем ясно, куда поедут альфа и омега в связи поздно вечером из ресторана и чем займутся наедине. «Как обычно, работа», — Далун был краток и вскоре предупредил, что занят, напишет вечером. Аянга очень надеялся, что это действительно занятость, а не нежелание общаться. Дни, проведенные вместе, дались тяжело, перевернули с ног на голову и поставили обратно, но зато выжгли ревность, как сухую траву. Он не собирался мешать Далуну и Ибо быть вместе. Если только их «вместе» не означало, что для Аянги места не окажется. *** Первое, что сделал Ибо с началом рабочего дня, — попросил менеджера поговорить с руководством. Его контракт и без того скоро истекал, и он выкладывался на полную все предыдущие годы. Раз уж так вышло, он имел право на полноценный выходной. Каждую неделю. Без репетиций, дробящих свободные сутки, или встреч, где он отсвечивал лицом ради дела. Про повышенную температуру он даже не упоминал, менеджер и так знала. — Ты прав, — менеджер согласилась подозрительно легко. — Ты имеешь на это право, чтобы не стало хуже. Я разберусь. И действительно, уже к концу дня Ибо предложили освободить воскресенье, если только на него не выпадет что-то, запланированное ещё до перемен. И что максимум, на который можно рассчитывать для поездки в Монголию, — пять дней в мае, которые тоже потом надо будет наверстать. Это было лучше, чем Ибо ожидал, и он немедленно написал в чат, что теперь свободен по воскресеньям, ура, и можно бронировать билеты. «Я сегодня уточнил, что там с фотосессией Базаара, — быстро ответил Аянга. — Через месяц, как раз перед Монголией. Кажется, им все-таки сообщили, что мы вместе. Я заранее предвкушаю и опасаюсь». «Что такого они могут с нами сделать, чего не делали до них?» «Не знаю, не знаю. Я не слежу за модными тенденциями, поэтому часто пугаюсь на месте». «Гэгэ, а ты завтра свободен? — репетицию с завтрашнего дня перенесли на понедельник, так что первое свободное воскресенье наступит совсем скоро. — Если тебе не надо рано вставать, мы бы могли что-нибудь посмотреть после ресторана». «Нет, утром мне никуда не надо. Баобэй, я правильно понял, что ты… все-таки покажешь мне свою коллекцию шлемов?» Ибо расплылся в улыбке, пока писал и читал ответы. Вчерашняя близость смягчила жажду, но когда они поздно вечером после ресторана поднимались на этаж Ибо и встретились глазами в лифте, Аянга облизнул губы. Ибо запер дверь, Аянга развернул его к себе за плечи. Наконец после долгого поцелуя Ибо спохватился: — Гэ, я сейчас достану тебе вещи переодеться, — предлагать одежду Юньлуна он не стал бы, но у него были несколько новых футболок большого размера и спортивная одежда в подарок от Найк. В последний год Ибо повадился сохранять подаренные рекламные вещи не только своего размера, но и те, что могли бы подойти Юньлуну. Ибо держал Аянгу за руку, пока показывал доску, обещанные шлемы и все остальное. — Квартира очень твоя, — улыбнулся Аянга, когда они наконец упали на диван в гостиной. — Все, что здесь есть, тебе очень подходит. — Ты же останешься? — Ибо улегся ему на колени лицом вверх, чтобы смотреть в глаза, вытянул руку и погладил щеку. — Если не буду мешать тебе отдыхать. Я только боюсь, что ты со мной устанешь не меньше, чем на съемочной площадке. — С тобой я отдыхаю, — Ибо улыбнулся и покрутил головой. Рядом с Аянгой успокаивалось что-то внутри, натянутое до рези. Раньше тоже бывало хорошо, когда приезжал Юньлун, например, или когда Ибо удавалось выбраться в Шанхай, но это было иначе. Сейчас Ибо расслаблялся и набирался сил, пока лежал вот так в объятиях: было не холодно, не жарко, просто идеально. Сбоку завибрировал телефон. Ибо протянул руку, глянул на экран, и сердце провалилось в желудок. . Он не разговаривал с Юньлуном по телефону с утра пятницы. С того момента, как Ибо уехал на съемки шоу и встретился с Аянгой, они с Юньлуном только перекинулись несколькими словами в личке, и еще Ибо присылал фотографии в общий чат. Он даже не сообщил Юньлуну, что теперь свободен по воскресеньям. — Ибо, — от того, как ласково звучал голос Юньлуна, захотелось взвыть. — Я тебя очень жду. Ты же приедешь? — Ибо сглотнул. — Нам нужно будет поговорить, Юньлун. Всем нам. — Я знаю. — Мне дали выходной. — Здорово. Что ты сегодня делал? — Юньлун часто так спрашивал, и Ибо всегда с готовностью делился событиями дня, но сейчас его как будто поймали за руку. — После работы ужинал. С гэгэ. — Вы ведь вместе сейчас, — Юньлун не спрашивал, он уже знал. — Ибо, я… извини, думал, что… а, неважно. Позвони завтра, если захочешь. Я просто волновался и хотел убедиться, что ты в порядке. В глазах невыносимо зажгло, Ибо зажмурился и с трудом выдавил: — Хорошо. Это Ибо должен был просить прощения за свое поведение, ведь он ведет себя… как он ведет себя? Аянга — его альфа! — Приезжай скорее, — им очень надо было объясниться и понять, как быть дальше и что делать с этим едким чувством вины. Аянга погладил плечо. Ибо отложил телефон на низкий столик перед диваном и влез обратно в объятия, потому что это было единственное место, где он чувствовал себя спокойно. Ибо пропустил весь фильм, пока сидел, уткнувшись в Аянгу. Потом Аянга уложил его на подушки и навис сверху. — Я не знаю, что делать, — Ибо прижал ладонь к щеке Аянги, погладил скулу, убрал за ухо прядь волос и вгляделся в лицо. — И уже не понимаю, есть ли вообще правильное решение. Как бы им ни было хорошо, Юньлун значит для Аянги намного больше. Может, это было правильно, но очень обидно и больно. Ибо уцепился за Аянгу руками и ногами, уткнулся в шею. — Гэгэ, только не оставляй меня.  — Я же здесь, — Аянга взял его руку и прижал к своей груди. — Чувствуешь? Это ты меня не оставляй. — Как я тебя оставлю? — Ибо невесело усмехнулся и несмешно пошутил. — Только если умру, или свалюсь с байка в дождь или сасэны устроят аварию, или… — Не говори так, — Аянга почти больно сжал Ибо в объятиях. — Даже слышать не хочу. И думать об этом не хочу. Только попробуй, — как будто такие вещи, как погода, трасса и поведение фанатов зависели от Ибо. С запозданием дошло, что Аянга как раз уже потерял многих близких. При одной мысли о том, что он тоже однажды может потерять Аянгу раз и навсегда, внутри все резко, больно сжалось. Как люди переживают потерю своей пары? И это у него даже нет метки, а что было бы, если?.. — Гэгэ, прости, — Ибо возвращал поцелуи и шептал. — Прости, я не подумал. Ты меня не потеряешь. Они еще не привыкли к связи, но она есть, неразрывная и внезапно реальная. Может быть, она затем и нужна, чтобы давать знание: есть близкий человек, с которым разлучит только смерть? — Мы не будем искать правильное решение без Далуна, — Аянга прижался носом к шее и выдохнул. — Не будем искать за его спиной. Мы его дождемся, и тогда, с ним, будем решать. *** Поцелуи Аянги в шею пробуждали гораздо лучше, чем будильник. Ибо был абсолютно доволен таким долгим ленивым утром — вставать захотелось только к обеду, после таких же долгих сперва ленивых, а потом горячих ласк. Хорошо пережидать сцепку, когда никуда не торопишься, Ибо поворачивал голову, подставляя шею и лицо под прикосновения. — Как бы ты хотел в следующий раз, ммм? — Аянга лизнул мочку уха. — Что ты еще любишь? Ибо всерьез задумался: они и так претворяли в реальность все, о чем он только успевал подумать. — Я… у нас ведь с тобой по-другому. У меня не было раньше такого, — Ибо нравились любые виды секса с Юньлуном. Вот только иногда неудобно было на следующий день сидеть на съемках или долго репетировать, но это были малые неприятности по сравнению с удовольствием. Секс альфы с омегой — самое естественное, что может быть, самое легкое и удобное, но ничуть не менее приятное от этой простоты. Аянга принял его изменившееся тело быстрее, чем он сам привык к себе заново. — Мне нравится, когда мы вместе. Удобно, когда узел внутри. А когда ты вылизываешь меня, это так, — Ибо прикрыл глаза и задержал дыхание. — Это так здорово. Если что-нибудь придумаю, скажу. А тебе чего бы хотелось? — Мне нравится, когда ты не сдерживаешься. Когда ты громкий, — Аянга погладил его по щеке. — А чего бы мне хотелось… Ты все-таки подумаешь, что я извращенец. Но можешь спросить Далуна, если хочешь, я никогда не интересовался специальным бельем или там чулками, мне казалось, это странно. Извини, баобэй, но на тебе я очень хорошо представляю такие вещи. Хотя и без них нравится. Или знаешь что еще? Я бы хотел, чтобы ты взял в рот и довел до конца, чтобы на твоих губах был мой запах, мой след… А потом сразу взять тебя. Чтобы ты был весь мой. Аянга нашептывал в ухо, а щеки Ибо медленно и верно начинали гореть. — Это можно устроить, гэгэ, — сделать минет несложно, и Ибо не был стеснительным юнцом. Забавно было представлять Юньлуна или самого Аянгу в подобном белье, Ибо это больше забавляло, чем заводило, хотя на Юньлуна в платье у него встало мгновенно. — Тебе принципиально насчет цвета или я могу выбрать что-нибудь на свой вкус? — Ибо облизнул губы и прикусил нижнюю. — Что ты сам выберешь, — голос Аянги обрел хрипотцу. — Пусть будет сюрприз. День протекал лениво и беззаботно, к обеду Ибо заказал пиццу и колу: утром они сожгли достаточно калорий. Он смеялся, когда Аянга кусал с краю его ломтик, а после еды они валялись и шутливо толкались, пока ленивая борьба — слишком сыты для настоящей — не перешла в мягкие, чувственные поцелуи. — Гэ, может останешься до завтра? — Ибо не особенно надеялся, но очень хотел провести вместе еще одну ночь. — Неужели я тебе еще не надоел? — Аянга приподнялся над ним. Ибо только улыбнулся, а Аянга провел пальцем по его губам. — Ты сам захотел, баобэй. Но ты угощал меня вчера и сегодня, так что теперь я веду тебя поужинать! Ибо прихватил зубами палец и лукаво улыбнулся: — У нас что, свидание? — самое время, когда вы уже сделали друг с другом все, что только приходило в голову. — Самое настоящее. И я тебя приглашаю. Пойдешь со мной на свидание? Обещаю вести себя прилично. — Если гэгэ будет вести себя неприлично, мне придется провести воспитательную беседу, — раньше Аянга часто отчитывал его, многие из этих моментов сохранили для выхода в эфир, так что в интернете было достаточно мемов. Пора бы восстановить баланс, а заодно и справедливость. — Неприлично — это как? — Аянга живо заинтересовался. — Ибо, ты меня провоцируешь, теперь мне очень хочется повести себя неприлично. И как ты меня будешь воспитывать, лаоши Ван? Мне нельзя будет тебя целовать? Или что? — Или что, — Ибо раздвинул коленом ноги Аянги. — Думаешь, я не смогу придумать чего-нибудь интереснее, чем отсутствие поцелуев? Может, я запрещу тебе прикасаться ко мне. И к себе. А для достоверности еще и зафиксирую руки. Наглядное пособие, как не следует себя вести альфам, чтобы не стать плохими ребятами, — Ибо мазнул губами от уха к скуле и демонстративно перехватил запястье Аянги. — А вдруг мне понравится? Или я захочу попробовать что-то такое на тебе? — Аянга улыбался во весь рот и даже не пытался выбраться из-под Ибо. — Если остановишься, когда я попрошу. — Что мы будем делать в твой следующий выходной? — довольный Аянга перевернулся и прижал его к себе. — Далун еще не знает точно, когда именно прилетит. Может, посмотрим дом? Я не люблю выбирать жилье по фотографиям, мне нравится пройти по нему, понять, какая в нем атмосфера. Кстати, знаешь, что я вспомнил? У нас, монголов, да и у многих народов, я читал, была старая традиция. При входе в новый дом альфа переносит омегу на руках через порог. А я тебя никуда не вносил, надо будет на следующей неделе срочно исправить. Ибо фыркнул и завозился, чтобы спрятать лицо. Он не был против, чтобы Аянга внес его на руках в тот дом, который понравится им обоим, но понятия не имел, как надо реагировать на такие заявления и насколько серьезно Аянга это предлагает. *** Утром, после ресторана и, само собой, секса допоздна, они чуть не проспали, менеджер как чувствовала, когда надо позвонить. Кофе пили стоя, Ибо тер глаза и норовил доспать на плече Аянги, а потом они целовались в дверях, пока телефон Ибо не начал звонить в третий раз. В лифте Ибо забил на камеру видеонаблюдения и держал Аянгу за руку до самого первого этажа. Здесь надо было выходить ему, а Аянге ниже, на парковку. — Пока, гэ, — Ибо быстро поцеловал, улыбнулся, надвинул кепку и вышел. Неделя не задалась с понедельника, все шло как попало. Ибо ничего не успевал, кроме работы, и едва вспомнил, что надо купить зубные щетки. У Аянги тоже был завал, но через день они созванивались, чтобы в двух словах убедиться, что все в порядке и пожелать спокойной ночи. Зато с Юньлуном он теперь созванивался каждый день, как раньше, и они болтали, пока Ибо не отрубался от усталости. Еще в понедельник он извинился за то, что неожиданно пропал, и теперь считал дни до приезда Юньлуна. И все-таки что-то было неправильно, несмотря на любящий тон Юньлуна и ласковые шутки Аянги. Ибо знал, что где-то ошибается, но не мог понять, где именно. Внутреннее напряжение нарастало. В этот раз они с Аянгой встретились на репетиции всего за день до общей записи, и даже небольшое число людей вокруг мешало. Конечно, они улучили момент для лихорадочных поцелуев, и не один, и Аянга шептал ласково, а потом смешил во время репетиции, но всего этого было так мало! Ибо соглашался на все замечания и предложения — ни режиссер, ни Аянга не захотят выставить их дуэт в неудачном свете, — но больше всего хотел, чтобы прошли и репетиция, и запись, и наступили выходные, когда они будут вместе. И приедет Юньлун. Хотя Ибо все равно не знал, о чем они будут говорить и как, он только понимал, что не готов отпустить Юньлуна или попрощаться с ним. Снова бросало то в жар, то в холод, он пил какие-то назначенные успокоительные и просто ждал. Никто из близко знакомых альф или омег не попадал в такую ситуацию, чтобы спросить совета, и даже интернет не помогал. Как сформулировать запрос, если нормальная связь сама по себе исключает третьих? На пятничные съемки он приехал взбудораженным и заведенным и с трудом удерживал лицо и голос. Ибо кое-как отделался от вопросов Чжочэна, все ли с ним в порядке, с большим трудом отвязался от Джексона и сбежал на положенный им с Аянгой диванчик. Прежняя «химия» между ними исчезла, но зато появилась настоящая синхронность. Кажется, режиссера она тоже устраивала. Может, для других толк от спрея и был, но Ибо чувствовал Аянгу так, будто они валялись в обнимку. Когда они наконец сбежали в гримерку под каким-то нелепым предлогом, первым пришедшим на ум, Ибо вцепился в Аянгу со всей возможной силой. Аянга тоже прижимал его к себе, как в последний раз. — Юньлун приедет вечером, — спохватился Ибо между поцелуями. — Тогда я приеду к тебе завтра, — пообещал Аянга. — И мы вместе поговорим. После окончания съёмок они снова спрятались на пять минут — просто постоять вместе в обнимку. — До завтра, — Ибо очень неохотно разорвал поцелуй. Всю дорогу домой он барабанил пальцами по сиденью, а перед дверью квартиры постоял с минуту, прежде чем открыть. Юньлун уже ждал его, они списались по дороге, но ощущение неправильности просто вопило изнутри. Его тянуло к Юньлуну, но если раньше он видел дорогу и шел по ней, то сейчас не чувствовал опоры под ногами. Там, где не было Аянги, теперь была темнота, которую Ибо ненавидел. *** Юньлун знал, что ничего не будет по-прежнему еще до того, как покинул отель. Он не ожидал ничего хорошего от разговора с компанией Ибо и был прав. Менеджер предупредила, что в нынешней сложной ситуации Юньлун должен быть ещё осторожнее, чем обычно, на Ибо сейчас будет нацелено очень много недоброжелательных глаз. Это Юньлун понимал и сам, а незнакомый доктор добавил, что по предварительным прогнозам риск разрыва связи будет слишком велик для омеги. Возможно, он был прав, но Юньлун с трудом сдержался. Ибо — не безликий омега, он человек со своими желаниями и планами! Ли Хэн, сидевшая здесь же, поглядывала на него с сочувствием и слегка виновато, хотя она-то точно была ни при чём. Юньлун бездумно, на чистой инерции ехал в аэропорт, садился в самолёт, добирался до своей квартиры, потом получал сообщения от Гацзи и Ибо и даже созванивался с ними. Все трое, включая его самого, дружно закрывали глаза на очевидное: что бы они ни чувствовали раньше, бороться со связью уже невозможно. Ибо и Гацзи молчали о том, что связь не разорвать, хотя Юньлун ждал этого — разве он не заслужил хотя бы правды? Гацзи звал его в Пекин, Ибо вторил, а Юньлун не знал, как поступить. Зачем ему приезжать? Услышать, что так не может дальше продолжаться? Что они теперь официально вместе, и Юньлуну надо это принять, смириться и одобрить союз? Сделать вид, что он счастлив за них? Юньлун порадовался, что про них с Ибо знали очень мало людей. Ему хватало вопросительных взглядов менеджера и Линфэя — конечно, они читали заявление Ибо и слухи про них с Гацзи, и вполне резонно задавались вопросом, почему у Ибо все еще нет метки Юньлуна. На Линфэя пришлось рыкнуть, чтобы донести, что он не собирается обсуждать эту тему в ближайшее время ни с каких сторон. Литун ни о чем не знала, но интуитивно, видимо, что-то ощутила и ни с того ни с сего раскритиковала последнюю работу Гацзи, пока они однажды вместе ждали такси. Своеобразное утешение, но Юньлун действительно слегка развеселился — не от критики, а от самой попытки поддержать. Положа руку на сердце, критиковать сейчас надо было Юньлуна, собраться перед репетицией получалось только через не могу. Ехать в Пекин было больно, как никогда, слишком много там было совсем недавних воспоминаний. Юньлун не питал никаких надежд, когда покупал билет, и надеялся только на избавление в тот момент, когда избавятся от него. В какой жизни и как он умудрился настолько впасть в немилость богов? В квартире ничего не изменилось и при этом сладко, маняще пахло Ибо. И было много вещей Юньлуна, несколько полок с одеждой и разными мелочами. Юньлун поколебался, не стоит ли их собрать и забронировать отель. Или, может, надо было переночевать у Гацзи? В сомнениях он заказал еду на вечер, как делал всегда, и ждал, пока не щёлкнул замок. — Привет, — Юньлун вышел в коридор. Раньше Ибо налетал на него, обнимал, вжимался и зацеловывал, а теперь подошел осторожно и неуверенно, медленно поднял руку обнять. Юньлун так же неуверенно погладил Ибо по спине и ощутил лёгкую дрожь. — Тебе нездоровится? — Юньлун отстранился и потрогал лоб. Ибо выглядел уставшим, но так было почти всегда после рабочего дня. Ибо как будто не слышал. Или не слушал: нахмурился, пристально посмотрел на Юньлуна и потянулся поцеловать. Очень осторожно и робко, как будто боялся, что его оттолкнут… Или через силу. — Привет, — наконец шепнул Ибо, не выпуская из объятий. — Как долетел? — Нормально, — так же тихо ответил Юньлун. — Как ты? Ибо неопределенно пожал плечами, разулся и прошел к столу. Контейнеры с едой были ещё тёплыми. — Голодный? — Юньлун дождался кивка и начал расставлять и распаковывать еду; сел было, но Ибо подошёл вплотную и улыбнулся. — Пустишь? Юньлун неловко развернулся и отодвинулся, чтобы Ибо мог сесть к нему на колени. Они почти всегда так делали, Ибо привычно устроился, но ел очень медленно и вяло, а Юньлуну от волнения тоже было не до еды. Спина под рукой была горячая сквозь влажную футболку. — По-моему, у тебя температура, — Юньлун не выдержал. — Может, приляжешь? — А ты? — Я побуду с тобой. — Это нормально, — Ибо свернулся клубочком на диване, пока Юньлун доставал плед и сухую футболку. — Врач сказал, пока метки нет, будет иногда знобить. Еще один камушек к чувству вины, отягощавшему Юньлуна. Ибо просто пояснил, но это именно из-за Юньлуна он сейчас мучался и должен был еще жить так неизвестно сколько. — Давай я помогу тебе переодеться, — Юньлун потянул край футболки, но Ибо замер на несколько секунд и высвободил из пальцев Юньлуна ткань. — Ты стесняешься меня?! — даже в течку Ибо после первой неловкости сам тянулся к нему! — Что? Нет, Юньлун, я… нет! — Тогда давай ты сам снимешь футболку, а я принесу тебе другую, пойдет? Ибо судорожно кивнул. Когда Юньлун вернулся, футболка лежала рядом, а Ибо по уши закутался в плед и вздрагивал. Неужели и это нормально?! Ибо поймал его за руку, усадил рядом и уткнулся головой в плечо, но едва Юньлун положил ладонь на выглянувшее голое плечо, как Ибо дернулся. — Что случилось? Тебе плохо? Может, врача? — Не надо, — Ибо окончательно свернулся в клубок и вновь отшатнулся, стоило Юньлуну протянуть руку. Юньлун готовил себя к переменам, но все происходящее настолько не вязалось с тем, что было в этой квартире всего-то месяц назад! Ибо был нужен его менеджер, или врач, или его альфа. Гацзи. Кто угодно, но не Юньлун. Лучше бы он остановился в отеле. Или не приезжал в Пекин вовсе.