Дорога 99 поворотов

— Куда поедем из аэропорта? — шепотом спросил Аянга перед посадкой в Пекине. — Домой, — едва проснувшийся Ибо зевнул и прикрыл рот ладонью. — Зачем нам куда-то ещё? Даже после их долгого отсутствия дом не стал пустым и холодным, как это бывает, а хранил тепло и уют. — Гэ, пойдем на качели, пока нет дождя? — Ибо быстро собрал бутерброды и чай. Аянга прихватил с собой плед: Ибо устал и наверняка скоро начнёт мёрзнуть. Небо казалось темнее из-за света от дома и фонарей поодаль, в деревьях иногда подавали голос сонные птицы. Аянга тоже устал, но ему наконец было спокойно.  — Гэгэ, спасибо, — Ибо обернулся к нему и заглянул в лицо. — У нас есть дом. И Юньлун с нами. И ещё Монголия и все остальное, но если бы не ты, ничего бы не получилось. Ибо потянулся поцеловать и повторил: — Спасибо. Аянга не умел отвечать на такое вслух, проще было поцеловать так же бережно и нежно и зарыться потом в волосы Ибо, а немного погодя помочь раздеться и улечься в кровать. Казалось бы, они снова вместе в своем доме, чего ещё желать? Но чего-то не хватало, если нельзя было протянуть руку и найти рядом Далуна. — Странно теперь без Юньлуна, правда? — он прожил без него год, но разлука тяжелее, когда все хорошо. Ибо так грустно вздохнул, что Аянга мигом пожалел о неосторожных словах. — Баобэй, ну что ты, он скоро приедет. А мы можем пока что-нибудь придумать к его приезду. — Например? Аянга открыл было рот, рассмеялся и пояснил: — Я подумал, что мы могли бы погулять вместе. Но когда Далун приедет, в ближайшие полдня мы все равно не выберемся дальше спальни, а еще полдня — дальше кухни, да? Прости, баобэй, я же обещал свозить тебя куда-нибудь, и все время не получается. А к приезду Далуна можно заказать мангал. Он любит хорошее мясо, а еще мы можем сделать рыбу на решетке или креветки для тебя, да? — определенно, арендовать дом было отличной идеей. — И баскетбольное кольцо, Далун любит, и… — Аянга с трудом остановил полет фантазии на ночь глядя. — Так ты же повезешь меня в Монголию, — улыбнулся Ибо. — Гэ, ты уже столько всего придумал, а я успел представить только какое-нибудь белье. А мангал — это здорово, и к кольцу тогда нужен ещё мяч. — Бельё тоже хорошая идея, — Аянга погладил Ибо по спине и притих. Приехать домой со своим омегой — это совсем другое, чем даже с Далуном в свое время. Аянга заранее слегка волновался, и внезапно пришло сожаление, что очень-очень важный человек уже не сможет увидеть того, с кем Аянга хочет провести всю свою жизнь. Он рассказывал Далуну про старшего брата, но тогда настроение было другим, а теперь неотвратимость жизненного потока вдруг снова ударила под дых и заставила уткнуться в Ибо. «Там, где ты сейчас, — Аянга мысленно позвал давно ушедшего, но дорогого, — ты же видишь нас, да? Видишь, я так счастлив». Ибо немного отодвинулся и сдавленно вздохнул. — Неделя пройдет быстро, а в выходные Далун уже приедет, — шепнул Аянга, но Ибо вдруг ответил в полный голос: — Я не об этом. Я слышал тогда, ночью. Нечаянно. Я проснулся и не сразу уснул обратно, и слышал. — Что? — Аянга сперва даже не понял, о чем речь. Они с Далуном много о чем говорили, но вроде ничего не должно было задеть Ибо? — Что ты любишь Юньлуна, — неохотно выговорил Ибо. Аянга растерялся еще больше. Кажется, уже весь мир знал, что он любит Юньлуна, Ибо точно знал об этом с самого начала, это что, ревность? Или это всего лишь инстинкт омеги, а не особенное отношение? — Ну прости, — Аянга притянул его ближе. — Я не могу взять и разлюбить Далуна, я пытался. Гордость не дала сказать вслух, что без этого они и не смогли бы остаться втроем. — Раньше я знал, чего хочу, о чем мечтаю, все было четко и понятно, а сейчас я не всегда понимаю, где мои желания, а где, — Ибо болезненно сморщился, — инстинкты омеги. Гэ, мне с тобой хорошо, но я не могу разобраться в себе. — Ибо, я не хочу тебе врать, что влюбился в тебя втайне еще раньше. Ты сам знаешь, что это не так. Но, если бы мы друг другу совсем не нравились, связь не сложилась бы так быстро, ты же знаешь, — Аянга как будто ступал по тонкому льду. Он сам втайне думал о чем-то таком же в самом начале, глупо было решить, что Ибо не сомневается. — И я рад, что так получилось. Потому что даже если б я осознал, что ты меня не только бесишь, но и нравишься, как бы я смог подойти к тебе? Ты от меня шарахался, вы были счастливы с Далуном, как бы это выглядело и как бы я выглядел, если бы начал добиваться тебя? Что бы ты обо мне подумал? Просто у нас появился шанс узнать друг друга. — Я понимаю. — Помнишь, когда мы спорили ночью, я просил: никогда не думай, что ты мне не нужен. — Не могу, — Ибо резко отвернулся. — Ты не можешь меня оставить… Ты так сильно любишь Юньлуна, что готов терпеть меня до конца? Аянга нахмурился и напомнил себе, что Ибо не должен и не может читать его мысли, но все равно было досадно. Где это взаимопонимание связи, когда оно так нужно? Или — легкий страх коснулся сердца — это близость с Далуном вытесняет то, как они с Ибо чувствовали друг друга? — Я очень люблю Юньлуна, — слова шли медленно. — И я не знаю, что он должен сделать, чтобы я его все-таки разлюбил. Аянга усмехнулся, сел и поднял Ибо следом, чтобы видеть друг друга. — Какой же ты жадный, баобэй. И глупый. Тебе нужно для всех быть особенным, да? Тебе мало сердца Далуна, ты хочешь забрать еще и мое? Забирай, — Аянга крепко сжал руку Ибо и приложил к своей груди. — Потому что я люблю тебя, я это понял окончательно в Шанхае. Потому что мне важно было вернуть Далуна к нам не только ради себя. Я хотел, чтобы ты был счастлив, но тебе мало было для счастья одного меня. Аянга отпустил руку, а Ибо смотрел на него широко открытыми глазами. — Только знаешь что? Я знаю себя, я верю себе, но я никак не смогу доказать, чувства это или инстинкты. Или ты веришь, что я люблю тебя, потому что я верю в это сам, или ты думаешь, что я тебя… терплю, — Аянга снова невольно усмехнулся, так глупо это звучало. — Не для всех, — виновато поправил Ибо и обнял. — Хочу быть особенным для тебя. Для вас. Я верю. — Я просто люблю вас. Больше всего, — это была правда, Аянга не боялся и стыдился это признать, но сказанное вслух задело что-то глубоко внутри. Поэтому он молчал, пока они сидели, а потом еще долго тихо лежал рядом, когда Ибо уже заснул. Они оба устали, поэтому утром с постели поднялись с трудом. Времени осталось только умыться, одеться и поцеловаться перед дверью, чтобы расстаться до вечерней фотосессии. — Позавтракай по дороге, — попросил Аянга. — И напиши мне, на какой вечер есть время у врача. «Прием в четверг, в 20-15, — отчитался Ибо меньше чем через час. — Скучаю». Аянга переслал время Ли Хэн и ответил Ибо: «Я по тебе тоже. Целую». Он никогда не писал «целую» Далуну, предпочитал целовать при встрече, но с Ибо многое складывалось по-новому. *** Первая половина дня пролетела в репетициях и переговорах. Ибо приехал на фотосессию, когда над Аянгой уже колдовали гримёры. Ибо повели переодеваться и краситься, и посмотреть друг на друга они смогли только перед камерой. Аянге подчеркнули монгольские скулы, придали строгости и одели в чёрное; Ибо засмотрелся, пока выставляли свет. Он давным-давно не волновался перед съёмками, но очень хотел прикоснуться к Аянге. Наверное, студию все же предупредили, что они вместе. Или те сами догадались, как многие и многие, хотя бы по запаху. Или это была продуманная провокация: взять хотя бы кадр, когда их поставили за большим бумажным веером и снимали тени снаружи. Обманчивое уединение щекотало нервы, но с той стороны было слишком много глаз, а силуэты на фоне прожектора были прекрасно видны. — Как тебе? — шепотом спросил Аянга. Ибо улыбнулся в перерыве между командами и показал большой палец. — А тебе? — Сложно, — Аянга неожиданно нахмурился, поправил прядь волос Ибо и незаметно тронул шею. Ибо озадаченно оглядел себя: белая рубашка на контрасте с черным цветом у Аянги. Для того же контраста кожу сделали светлой, а губы розовыми. — Очень нежно, — пояснил Аянга. — Не хочу, чтобы все тебя видели таким. Ибо развеселился и улыбнулся хитро: — А если бы ширма была шелковая, а не бумажная, нас не так хорошо было бы видно. В очередной технический перерыв для выставления света Ибо оперся о широкий стол и покосился на Аянгу, вальяжно рассевшегося в кресле. — Ты как большой босс. А я бы мог быть твоим… ассистентом? На этом столе мы бы решали очень важные вопросы. Аянга справился со сложным выражением лица, сощурился, оглядел Ибо от макушки до туфель и «включил» интонации въедливого ментора из начала шоу. — Ибо, веди себя прилично. Ибо и не представлял, что если замечания шептать, это будет звучать так провокационно. — Я и веду себя прилично, — Ибо засмеялся, поправил манжет Аянги и незаметно погладил руку над запястьем. «Далун, пожалей меня, я хожу, как лисица вокруг курятника, — настрочил Аянга в общий чат в следующий перерыв. — Кстати, не подскажешь, откуда у Ибо фантазии насчет стола?» Ибо довольно улыбнулся, убрал телефон, перешёл к пианино и облокотился, как его попросили. Аянга мог играть как угодно, выкладывать видео не планировалось, но Ибо видел, как он сосредоточился и мягко опустил руки на клавиши, а когда закончил, поднял глаза и шепнул: — Чтобы ты знал, баобэй, на пианино решать вопросы неудобно, и мы так делать не будем. Ибо не сразу нашелся с ответом, а их уже повели готовиться к новой локации. Белую рубашку сменили на красную тонкую, а, на щиколотки надели браслеты. Ибо как-то пропустил, что часть съемок планировалась во дворе, верхом, а Аянга там уже вовсю крутился возле белоснежного коня — Ибо, даже не зная слов, угадывал, что Аянга наговаривает в конское ухо, какой тот статный, славный и красивый. — Я держу, не бойся, — Аянга улыбнулся снизу вверх, когда Ибо легко взобрался в седло. — Я не боюсь. Фотографии верхом сняли быстро, заминка случилась, пока несли обувь — Ибо снимали босиком. Ждать не хотелось, Ибо поторопился спуститься, но босая ступня соскользнула со стремени. Он отделался бы очередным синяком, но у Аянги была хорошая реакция и сильные руки. Он поймал Ибо практически в объятия; тонкая рубашка задралась, ладонь легла на оголенную поясницу. Фотограф продолжал снимать и жестами показывал, куда переместить свет, а они на несколько мгновений оказались слишком близко и задохнулись от этой неожиданной близости. — Спасибо, — опомнился Ибо и натянул наконец поданные туфли. «Далун, ты когда-нибудь видел Ибо в красном? Если нет, то должен увидеть, но лучше дома, потому что я сейчас смотрю и очень хочу найти угол потемнее», — Аянга продолжал изливать душу в чат. «Гацзи, ты мне не помогаешь работать!» — ворчал Юньлун, а Ибо бросил на Аянгу возмущенный взгляд. Может, он тоже хотел в угол потемнее, но ведь сдерживался! Аянгу тоже захотели снять верхом, но ему никто не держал поводья. Ибо задержал дыхание, пока смотрел, как Аянга по просьбе фотографа пригибается и смотрит вдаль. Ибо был уверен: Аянга позирует, да нет, просто красуется для него, а не для камеры. Ибо раньше не обращал внимания, как окружающие смотрят на Аянгу. Теперь же взгляды альф и бет его не беспокоили, а вот когда Ибо улавливал запах других омег, смазанный подавителями и духами, то недовольно щурился. Они тоже смотрели на Аянгу и ощущали его запах, но этот сигнал был не для них! — Можно посмотреть, что получилось? — попросил Ибо перед уходом. Все снимки его не интересовали, только те, где Аянга его ловил. Наверное, эти фотографии не попадут в выпуск, но смотреть на них было неловко. Как будто они все же нашли темный угол и их застали в самый неподходящий момент. На десятке кадров с промежутком в доли секунды они с Аянгой были настоящими. — Я хочу все фотографии. Без обработки. — Это не проблема, — менеджер кивнула и подсунула ему стакан чая подкрепить силы. Закончили поздно. Ибо отпустил водителя, уточнил, во сколько его завтра заберут из дома, и забрался в машину Аянги. — Устал? — Аянга сжал его руку, прежде чем взяться за руль. — Немного. Хочу скорее домой, душ с тобой и ужин. — Баобэй, мне кажется, если мы не объявим, кто мы друг другу, все и так поймут. — Мы скоро объявим, — если бы агентство хотело, оно могло бы жёстко запретить любой лишний контакт. Готовят почву для объявления или надеются, что так они с Аянгой скорее закрепят связь? — Вот сходим к врачу в четверг и узнаем, как скоро. Или ты что-то ощущаешь? — Аянга глянул с интересом. — Нет, все нормально, — Ибо смутился не от вопроса, а от воспоминаний о Шанхае. Он очень устал, но ничего подозрительного не ощущал. — На сегодняшних фото я точно выгляжу как влюбленный идиот. Как вы с Далуном умудрялись прятаться и почему у нас не получается? — усмехнулся Аянга. — Мы же не работали вместе, — осторожно напомнил Ибо. Если Аянга сам заговорил об этом, значит, Ибо не причинит боли, если скажет что-нибудь ещё о Бали, где у Ибо с Юньлуном все началось, а у Юньлуна с Аянгой — закончилось? Аянга и Юньлун не привыкли прятаться, они оправдывались удобной легендой о лучших друзьях и затерли ее до дыр так, что она уже почти ничего не прикрывала. — Потому что сейчас нам можно больше? Мы с Юньлуном могли не прятаться только на Бали, там нас никто не знал. Гэ, а ты бы хотел когда-нибудь там побывать? Там здорово, и на виллах есть бассейны, — Ибо говорил и украдкой следил за Аянгой, когда пора остановиться, чтобы не задеть. — Зачем бассейн, если там море, Далун же его любит. Ибо отметил нахмуренные брови и задумчивую складку около рта. — Мы всего пару раз выбирались к морю. Я неудачно подвернул ногу, пока учился кататься на доске. — Сильно подвернул? — Аянга бросил обеспокоенный взгляд. — Повязку делал? Долго проходило? — Пару дней, — Ибо стало неловко. Профессиональные танцы практически как профессиональный спорт, без травм не бывает, не привыкать — Гэ, ну что ты, у тебя ведь тоже были травмы, и у Юньлуна. Я с тех пор хорошо научился стоять на доске, а ещё можно покататься на катере. — Водный спорт — не мое, — Аянга коротко засмеялся. — В катере меня укачивает, как выяснилось. — А на яхте? — Ибо осторожно погладил его по руке. — Давай когда-нибудь съездим к морю все вместе? — Спросим Далуна. Если он согласен, я не против посмотреть на море еще. Можно даже на Бали. Только знаешь что, баобэй, — Аянга помедлил, — выбери какую-нибудь другую виллу. — Хорошо, — Ибо весь превратился в слух и зрение, но не ощущал от Аянги раздражения или злости. Усталость и сосредоточение на дороге — да, и ещё что-то глубокое, куда Ибо не было доступа. Ибо надеялся, что это сгладится, когда у них накопится больше общих счастливых воспоминаний. Они выехали на трассу, стало можно прибавить скорость, и Ибо не отвлекал Аянгу от дороги до самых ворот. Дома Ибо сразу уже упал на диван лицом в подушку. Аянга опустился на колени рядом с диваном, вытянул рубашку из-под ремня и начал разминать и разглаживать спину, перебирая, как по клавишам. Ибо расслабился и прогнулся, подставляясь под руки. Только с Юньлуном и Аянгой он позволял себе такое, и, если бы был котом, сейчас от удовольствия выпустил бы когти и замурлыкал. По спине и рукам разбежались мурашки. — Ты мой, — Аянга прихватил губами мочку уха. — Весь мой. Я весь день смотрел на тебя и думал об этом. — Ты тоже мой, — пока Юньлун не с ними, Аянга был всецело его. Ибо перевернулся на спину, сдвинулся к спинке дивана, потянул Аянгу на себя, закинул ногу на бедро и поцеловал. Объятия и поцелуи стёрли усталость хотя бы на время. Ибо забрался на Аянгу сверху, вытянул его руки за голову и зажал своими. Он не давил, Аянга мог бы легко освободиться, но лежал и смотрел снизу вверх с улыбкой. — А я могу оставить метку? — Ибо лизнул кожу за ухом. — Попробуй, если не боишься, — усмехнулся Аянга. Ибо не мог не ответить на вызов и наклонился над его шеей, провел носом, принюхиваясь, расстегнул ворот рубашки; поцеловал у кадыка, ниже у ключицы, и сжал зубами, чтоб остался след. Ибо обычно не позволял себе такого с Юньлуном, вообще ни с кем. Аянга зашипел, Ибо торопливо зализал укус. Слюна омеги не обладает обезболивающим эффектом, но Ибо умел отвлекать ласками и без этого. Аянга резко перевернулся и вжал Ибо в диван. — Нам нужно кресло. Большое, кожаное, как было в студии. Мне понравилось, как ты стоял у стола, и идея насчет ассистента тоже. Как ты предпочитаешь решать проблемы? — Аянга лизнул губы Ибо. — На моих коленях? Или на коленях передо мной? — Я бы начал на коленях перед тобой, — Ибо поднял бедра, потерся об Аянгу и хищно усмехнулся. — А потом бы оказался на твоих коленях. Или у тебя на члене. Где мое место? — Подо мной. Или на мне. На моем члене, он соскучился по твоей щели. Ибо едва успел открыть рот для ответа, как Аянга поцеловал прямо в раскрытые губы жарко прижался всем телом. Никому другому Ибо не позволил бы так с собой разговаривать, но слова Аянги подстегнули возбуждение. Они не разлучались ни на день, но давно не были вместе вдвоем, и Ибо этого очень не хватало. Он уже потянулся к брюкам Аянги, но тут раздался звонок. Не отвлекайся, чуть не сказал Ибо, но Аянга уже сел и схватил телефон, и Ибо сообразил, что это Юньлун. — Да, — Аянга ответил хрипло и кашлянул. Ибо тоже сел и машинально пригладил волосы — привычка выглядеть как положено на любую камеру. — Кажется, я не вовремя, — Юньлун улыбнулся. — Извини. Я только хотел сказать, что приеду в Монголию на день позже вас, зато могу улететь вместе с вами. — Ничего страшного. Нам не хватает тебя. Очень. Ибо согласно кивнул. — Мне вас тоже, — Юньлун вздохнул и провел пальцами по экрану со своей стороны. Ибо вытянул руку через плечо Аянги и тоже коснулся экрана. — Мы тебя очень ждем. — Я скоро приеду. Ладно, не буду мешать. Юньлун отключил звонок и написал в чат: " Я вас люблю». Ибо смотрел, как Аянга пишет в ответ: «Мы тебя тоже». В первую неделю после течки Ибо еще не знал, что значит связь, не понимал, что имеет право и написать Аянге, и попросить о встрече, а в одиночестве было плохо. Без Юньлуна теперь ему тоже было не по себе, но присутствие Аянги помогало залатать эту брешь хотя бы на время, а Юньлуну предстояло пока что оставаться одному. Это несправедливо, но это плата за связь. Их особую связь. — Сегодня уже на день меньше до его приезда, — Аянга обнял Ибо. — Как думаешь, он когда-нибудь переедет в Пекин или так будет всегда? Что мы с тобой здесь, а он там, — Ибо понимал Юньлуна, у каждого из них работа стояла на первом месте, и связь — это еще не семья, но… Он ни о чем не жалел, но не хотел, чтобы Юньлун однажды решил, что его лишили свободы. — Баобэй, мне иногда кажется, что агентство завысило тебе возраст. Нет? — усмехнулся Аянга и помолчал. Ибо терпеливо ждал ответа. — Так не должно быть. Это неправильно. Мне очень хорошо с тобой, но если мы вместе, то это должно быть действительно вместе. И я думаю… — Аянга сделал короткую паузу и кивнул сам себе, — Далун не сможет сам так. Я извелся за неделю без тебя. А Далун еще и экономный, он не захочет тратить столько на перелеты, — Аянга рассмеялся. — Я не хочу на него давить, от этого будет только хуже, но рано или поздно мы будем вместе. Можешь считать, что я тебе обещаю. Ибо потерся лбом о его плечо и потянулся поцеловать. — На чем мы остановились? — если потратить слишком времени на тоску, на любовь уже не останется. Ибо вдохнул и продолжил, не отводя глаз. — Моя щель тоже соскучилась по твоему члену. И по языку. Ну и по узлу. Я пойму, если ты устал, но я не люблю заниматься самообслуживанием. — Я не устал, — у Аянги немедленно блеснули глаза и расширились зрачки, он усмехнулся предвкушающе, крепко взял Ибо за плечи, провел вверх по шее, накрыл кадык и взял под горло. — А ты сам напросился, теперь не жалуйся. Оставим самообслуживание на другой раз. Что еще тебе сегодня понравилось? Ибо запрокинул голову и улыбнулся, разглядывая лицо Аянги. — Мне понравилось, как ты смотрел. Будто хотел всем сказать и показать, что я твой. — Конечно, мой. И я не стесняюсь, я горжусь, что ты мой омега, пусть все лопнут от зависти, когда подумают, что мы сейчас делаем, — Аянга несильно прихватил шею зубами, расстегнул пиджак Ибо и верхние пуговицы рубашки и сдвинул вниз так, чтобы одежда повисла на локтях и придерживала руки. Ткань не давила, выпутаться из нее было минутным делом, но Ибо принял правила негласной игры и еще больше от этого завелся. Аянга — его альфа, ему можно. И Ибо было можно с ним. — Я тоже не стесняюсь, — выдохнул Ибо в ответ. — Пойдем наверх? Ибо не мог держаться за перила, и Аянга поддерживал его, на ходу нашептывал и дразнил дыханием в шею: — Говорят, в древности альфе еще надо было пройти испытания. Догнать омегу в беге… или еще что-то… — он подтолкнул Ибо на кровать, навис над ним, поставил колено между ног. — Правда, говорят, иногда и хромые догоняли быстрых, если от них не очень хотели убегать. — Зачем убегать, если есть скейт и мотоцикл, — в те далекие времена Аянга обзавелся бы омегой задолго до совершеннолетия Ибо. — Хорошо, что мы не в древности. Ибо позволил теперь завести себе руки за голову. Брюки натянулись, белье липло, а Аянга медлил и оглядывал его с головы до ног. — Красивый. Мой. — Докажи, — Ибо засмеялся и выгнулся вверх, пока Аянга возился с его ремнем. — Ты сам напросился, — полутьма делала черты лица угловатыми, взгляд и усмешка Аянги казались хищными. Страха не было ни тени, но дыхание перехватило от предвкушения и жаркого желания дать разрешение своему альфе на все, чтобы обоим было хорошо. Ибо послушно перевернулся, расстегнутые штаны съехали вниз. Аянга сдернул трусы, огладил ягодицы и шлепнул. Ибо ойкнул больше от неожиданности, Аянга наклонился над ним, небольно покусывал то ухо, то шею и прижимал ладонь между ног. — Кажется, тебе давно не терпится? — Пожалуйста, — Ибо выгнулся на четвереньках, брюки и трусы мешали расставить ноги шире. Он подался назад, чтобы вжаться в ладонь. — Гэ, ну давай же. — Мой, — Аянга навалился сверху, прикусил плечо сильнее и вздрогнул. Даже сквозь рубашку Ибо ощущал его жар и задрожал тоже — от нетерпения. Он не просил, чтобы не дразнить, только принимал все, что делал Аянга. — Гэгэ, оближи, — он не удивился бы, если бы язык Аянги вдруг стал шершавым, кожа от него слегка немела. — Ты сам мой, — когда Аянга придвинулся ближе, твердый член упёрся в тело, Ибо чуть сдвинулся и наконец насадился, застонал и сжался. Резкие толчки заполняли, от шлепков горела кожа. Ибо обернулся и выдохнул: — Обними меня. Аянга сдернул наконец рубашку с его рук и крепко обнял. Они слепились вместе и двигались в такт, пока сцепка не заставила замереть. — Я по тебе соскучился, — шепот Аянги над ухом теперь был нежен. Ибо улыбнулся и прижался спиной. — А я, кажется, люблю тебя, — бездумно ответил Ибо и спустя секунду осознал, что сказал. — Кажется? — Аянга за спиной напрягся и как будто даже усмехнулся. Ибо вывернул шею, чтобы заглянуть в глаза. Отнекиваться, извиняться, сдавать назад поздно. И бессмысленно, потому что он сказал правду. — Я люблю тебя, — медленно повторил Ибо и потянулся поцеловать. — Баобэй, так мне надо было всего лишь тебя отшлепать? Если б я знал, я бы давно… — Аянга тряхнул головой и засмеялся. — Прости, я опять неудачно шучу. Я очень люблю тебя, — он перестал смеяться и осторожно провел по щеке Ибо. — Гэгэ, откуда у тебя такая тяга к доминированию? — Ибо засмеялся не столько от собственных слов, сколько от счастья осознавать: все это правда. Как ни парадоксально, именно связь дала им свободу и позволила воплотить то, о чем Ибо и не мечтал. — Может, я давно хотел тебя отшлепать как следует, — фыркнул Аянга. — И я не поверю, что тебе не понравилось. Ибо чуть не задремал, пока они притихли и пережидали сцепку, но, когда стало можно перевернуться, вместо того, чтобы встать, снова прижался к Аянге лицом к лицу. — Мне так повезло с тобой. И мне жаль, что так получилось с Бали, и вообще… — если уж они сегодня заговорили об этом, пора поставить точки над и, нельзя вечно делать вид, что этого не было, или пожать плечами и перелистнуть жизненную страницу. — Но я бы ничего не стал менять. Мне хорошо с тобой. Помнишь, в номере я сказал, что ты мой альфа? Я бы выбрал тебя снова. И снова, — Ибо пытался рассмотреть лицо Аянги. — Гэ? Аянга вздохнул, зарылся лицом в его шею и быстро отпустил. — Знаешь, баобэй, иногда какие-то вещи происходят и не спрашивают, хочешь ли ты их, — Аянга подсунул руку под голову Ибо, поглаживал плечо и тихо говорил. Ибо впервые слышал, чтобы в его интонациях настолько явственно прорезался акцент, как будто Аянга пытался говорить по-монгольски и на ходу переключался. — Но надо жить дальше, приходят другие события и требуют внимания, и жизнь продолжается. Я тоже не хочу ничего менять. Я хочу быть с тобой и с Далуном. Всегда. — И с Юньлуном, — согласился Ибо. Аянга простил Ибо его долю вины в причиненной боли, простил им обоим, и у них был шанс на «всегда» хотя бы на одну человеческую жизнь. — Хочешь со мной в душ? — Ибо осторожно отодвинулся и оглядел Аянгу в невероятно измятом костюме. — Госпожа Ли меня убьёт, это же Прада. — Главное, что это не костюм Далуна, — Аянга засмеялся, разделся наконец и сложил вещи стопкой. — Может, их ещё спасет деликатная химчистка. А если бы это были вещи Далуна, он бы долго потом меня троллил, хотя он и так будет. Баобэй, если бы ты был одного размера с нами, он бы, наверное, совсем перестал покупать одежду. Ибо усмехнулся: раньше у него было много вопросов к одинаковой одежде Юньлуна и Аянги. — Он и перестанет. У меня есть футболки, у тебя — костюмы, а Юньлун аккуратный, одни штаны может носить несколько лет, — когда-то Ибо подкупило в том числе равнодушие Юньлуна к понтам. Аянга в ответ только рассмеялся и подал Ибо руку, забираясь в душ. *** Юньлун совместил приезд в Пекин с рабочей записью, чтобы вызвать как можно меньше подозрений. Так было надо, но от часа к часу он постепенно доходил до точки кипения, будучи в одном городе с Ибо и при этом не рядом с ним. Гацзи советовал после отмены подавителей сходить к врачу, но Юньлун не видел в этом особого смысла и просто таскал с собой спрей. К счастью, раздражительность списывали на подготовку спектакля и прочие дела. — У тебя круги под глазами, — Гацзи неодобрительно присматривался к нему с экрана. — Плохо спишь? Заказать тебе снотворных или сам дойдешь до аптеки? Увы, никакие спреи, витамины и таблетки не помогали заглушить тягу к Ибо. Юньлун ощущал себя героем средневековой драмы: современные люди вступают в связь осознанно, порой даже после того, как становятся семьей, или делают это и съезжаются сразу же, как получилось у Гацзи с Ибо, а не мучаются на расстоянии. Врачи прогнозировали течку к концу июня, как раз перед днём рождения Юньлуна. Гацзи пытался расспросить доктора насчёт метки, но причин беспокойства объяснить, конечно, не мог, а так его волнение списали на неопытность и заверили, что все должно быть хорошо. Юньлун уже не пытался представить дом изнутри, не беспокоился, что окажется там лишним, — он просто устал и хотел только как можно скорее приехать к Ибо. И к Гацзи, конечно, они оба постоянно твердили вслух и в чате, что очень ждут его. Машина остановилась у высоких ворот. Юньлун выбрался наружу, поправил на плече ремень сумки и нажал кнопку звонка. Он даже не успел ничего разглядеть — Ибо принесся, врезался, выбивая воздух из лёгких, повис на шее. Юньлун сгреб его в объятия, целовал и зарывался носом в волосы, прижимал к себе и оглаживал, пока сзади на плечи не легли тяжёлые ладони. — Ибо, оставь мне хоть чуть-чуть, — Гацзи рассмеялся и перехватил поцелуй. Юньлуна никогда еще так не встречали. Крепкие объятия и поцелуи были убедительнее слов, и еще улыбки во весь рот и то, как Ибо держал его за руку, будто иначе Юньлун развернется и уедет. В доме и дворе все оказалось не так, как он ожидал — лучше и уютнее. Действительно по-домашнему, хотя Юньлун от волнения запомнил только общее ощущение, как будто дом тоже принимает его. Из кухни вкусно пахло ужином, Ибо остановился на пороге ванной и смотрел, как он моет руки. Юньлун улыбнулся ему и снова обнял. — Ибо, мне тебя так не хватало. Как ты? — он сам наклонился, чтобы Ибо не тянул шею. — Я так скучал по твоему запаху, не хотел убирать наволочку в стирку. Ни одна разлука еще не была так тяжела, если не считать той, когда Юньлун думал, что потерял и Ибо, и Гацзи. Пока они снова целовались и обнимались, встало очень быстро, и в штанах Ибо Юньлун тоже уже ощущал твёрдое. Он почти забыл в пылу, что они не вдвоем, но Гацзи громко постучал в дверь. — На кровати удобнее, честное слово! Юньлун толкнул дверь, не выпуская Ибо из объятий, и тряхнул головой. — Гацзи, прости, но давай с ужином попозже, я больше не могу. — Я же говорю, на кровати удобнее, — ворчал Гацзи и тянул их из ванной. — Я не унесу вас двоих, и не надейтесь! До спальни несколько метров, а на диване мы втроем не уместимся! Юньлуну было все равно, диван или кровать, но наконец они остановились. Он почти не помнил, как раздевал Ибо и раздевался, запах сносил крышу, Ибо был влажным и горячим и ничуть не возражал против быстрого перехода к делу. Юньлун хотел было обернуться и ответить на объятия сзади и поцелуи в шею, но Гацзи фыркнул: — Потом. Не отвлекайся. Все получилось сумбурно и быстро, а потом Юньлун лежал между ними и наконец-то снова ощущал себя целым, а не расколотым надвое. Или натрое? — Гэгэ, — притихший было Ибо поднял голову. — Помнишь, мы хотели, когда Юньлун приедет? Там, в шкафу? — Что? — Гацзи тоже приподнялся. Ибо красноречиво моргал и что-то изображал всей мимикой. — Сейчас? — Да. Принесешь? — Далун, закрой глаза, — Гацзи засмеялся и встал. Ибо для верности закрыл Юньлуну глаза ладонью. Что ещё они придумали? — Дай руку, — Гацзи вернулся и присел рядом. Юньлун протянул ладонь и ощутил холод и тяжесть металла. Ибо убрал свою ладонь, и Юньлун увидел массивную связку ключей с забавным брелком из двух значков: двойного облака и скейтборда. — Это наш дом, — довольный Ибо сиял. — Общий. — Не знаю, что надо сказать, — честно признался Юньлун и сжал ключи. — Ничего не говори, — Ибо поцеловал под подбородком. — Вставайте, я вас жду на кухне. А если через двадцать минут не придёте, съем все сам! — Гацзи провел по его плечу, подобрал одежду и ушёл. Юньлун не знал раньше, как это. Он видел глаза Гацзи, смотрящего на Ибо, видел инстинктивные жесты и движения, но не понимал, что такое связь, не думал, чем она отличается от влюбленности и обычных отношений. Наверное, это и невозможно понять, пока не ощутишь, но Юньлуну в очередной раз хотелось извиниться перед Гацзи и спросить, можно ли привыкнуть и как жить с этим. Стол был заставлен едой, Ибо притащил колонку и подключил музыку с телефона. Уже стемнело, но везде горели лампы, было уютно и тихо. Странно было вспомнить, как совсем недавно Юньлун побаивался ехать сюда. Что поделать, он привык воспринимать этот дом как место, где Гацзи и Ибо вдвоем — без него. Все оказалось совсем не так. Гораздо лучше. Гацзи и Ибо сделали все, чтобы Юньлун чувствовал, будто живёт здесь уже давно: одежда в шкафу, зубная щетка в ванной, книги на стеллаже, баскетбольное кольцо за домом и так далее. — Спасибо, — Юньлун надеялся, что Ибо и Гацзи поймут все, что он хотел сказать, но не мог подобрать слов. — Мне здесь очень нравится. — Мы надеялись, — Гацзи выглядел довольным и умиротворенным, а Ибо перебрался на колени к Юньлуну и передвинул к себе стакан сока. — Мама спрашивала, помирились ли мы. — И что ты сказал? — палочки Гацзи зависли в воздухе. — Что у нас все хорошо, — улыбнулся Юньлун. — Да, — Гацзи подмигнул Ибо. — Баобэй, или я ничего не понимаю, или она уже о чем-то догадывается и вряд ли теперь будет на тебя за что-то сердиться. Чай решили пить на качелях. Ибо внезапно проникся хозяйственностью и настоял, что заварит сам. — Тренируешься перед Монголией? — Гацзи улыбнулся, обнял Юньлуна за плечи и увел на воздух. — Здесь тихо, — Гацзи откинул голову на спинку качелей. — Я хотел, чтобы Ибо здесь мог отдыхать. В квартире не то, особенно если долго… Далун, я хочу на день рождения подарить ему собаку, чтобы он не оставался один, если я уезжаю. Гацзи всегда старался радовать тех, кого любит. Юньлун когда-то ревновал к этому, но не сейчас. Юньлун знал, что Гацзи и сам давно хотел собаку, но в квартире неудобно ее держать. — Ибо обрадуется, — среди вечерней тишины, когда Гацзи говорил тихо и не шутил, Юньлун чувствовал в нем глубокую, накопившуюся усталость. — Мы же не писали, как Ибо учил меня кататься на скейте? — Гацзи провел пальцами по волосам, зачесывая назад. — И как? — Снес локоть, — Гацзи с улыбкой потер ушибленное место. — Потом попробую еще. А ты совсем осунулся, Плохо спишь? Ибо тоже возится по ночам. Очень трудно? — Сегодня буду спать отлично, — Юньлун наклонился поцеловать, Гацзи потянулся навстречу, пока их не прервали шаги Ибо и звяканье посуды на подносе. После чая было совсем темно и поздно. Уставший Ибо пригрелся под боком и заснул мгновенно, а Юньлун, хоть и тоже устал, не мог уснуть сразу и осторожно развернулся к Гацзи. Носом к носу они чувствовали дыхание друг друга и шептались. — Как с этим жить? — у Гацзи не стыдно было спрашивать совета. — С удовольствием, — Гацзи коротко усмехнулся, но вздохнул невесело. — Потом привыкаешь. Наверное, после метки будет еще легче. Я не знаю, Далун, если бы ты был рядом… Гацзи давно не уговаривал его вернуться в Пекин. Юньлун не хотел пока ничего обещать. — Мне очень нравится здесь. Я теперь понимаю, почему вы не хотите возвращаться в квартиру. — Ты еще не все увидел. Завтра я приготовлю мясо на мангале. Далун, расскажи, что там в театре? — Ты же спишь. — Неправда, я слушаю. — Тогда слушай… *** Просыпаться всем было тяжело. Ибо до последнего отказывался вставать, а Гацзи грозился унести его прямо под холодный душ. иначе они опоздают. Пока Ибо одевался с полузакрытыми глазами, Юньлун быстро сделал сэндвичи на всех, а Гацзи заварил чай. Ибо отхлебнул большой глоток, схватил пакет с сэндвичем, быстро ткнулся губами в губы по очереди и убежал, машина уже ждала. В чате днем тоже было тихо — у всех было много работы, даже Ибо почти не писал, только жаловался голосовыми, что загружен по уши. Юньлун тоже бОльшую часть дня провел на съемочной площадке, зато субботу и воскресенье мог полностью посвятить Гацзи и Ибо. Юньлун успел взять пиццу и сладкий чай в банках, и вручил это все Ибо, как только сел в машину. — О, спасибо, — Ибо тут же ухватил кусок. — Гэгэ задерживается до ночи. А мы чем займемся? — А чем бы тебе хотелось? Как самочувствие? — Юньлун покосился на водителя, но Ибо незаметно покачал головой и улыбнулся. — Все нормально, — видимо, это относилось и к здоровью, и к доверию. Ибо привалился к боку, пригрелся, пока Юньлун разминал ему шею, и проспал до самого дома. — Мы приехали, — Юньлун тронул его плечо. — Возьмешь меня на руки? — неожиданно попросил Ибо. — Ты плохо себя чувствуешь? Что-то не так? — Все так, просто возьми меня на руки сразу после машины и не споткнись, когда будешь переступать порог, это очень важно. Вот, нажми сразу кнопку, чтобы дверь открылась. — И что это значит? — Юньлун послушно подхватил Ибо. — Сначала занеси меня в дом, потом скажу. Юньлун смотрел под ноги, чтобы не споткнуться, аккуратно перешагнул порог и поставил сияющего Ибо на пол. — Это гэгэ рассказывал. Традиция, — и Юньлун вспомнил, действительно, ему ведь говорили про это в Монголии! Но столько времени прошло, да и кто бы мог подумать? Это не китайская традиция, но Гацзи так делал, и Ибо захотел, чтобы он, Юньлун, поступил так же. Что в этот жест вкладывал Гацзи, пошутил, или это было большее? И что на самом деле произошло сейчас? — Хорошо, что ты мне не сказал сразу. Я бы так боялся споткнуться, что обязательно запнулся бы. — Хорошо, что ты не споткнулся, а то духи были бы недовольны. — Духи Гацзи теперь должны быть довольны. Только если ты не решил поселиться в степи и записаться в монголы, что там насчет китайских? Как там положено в уся? — Юньлун шутил, но Ибо задумался и неуверенно предложил: — Можем поклониться. Не знаю. Я об этом не думал, просто гэгэ перенёс меня через порог, мне показалось, это важно. Ты же тоже мой альфа, и даже если это не наши традиции, дом то теперь наш. — Наш. Все наше. И ты наш, — он понял и про себя улыбнулся тому, как Ибо старается уравнять их во всем и никого не обидеть. — Только, если я что-то помню, кланяться положено в храме предков. Твои родители очень удивятся, наверное, — Юньлун представил и сам усмехнулся. Вдвоем в доме было тише, чем втроем. Они с Ибо так давно не оставались наедине, что сейчас в это трудно было поверить. Есть после пиццы в машине не хотелось, и они вместе отправились в душ. — Подожди, — попросил он, когда Ибо потянулся целовать на пороге спальни. Как будто они снова были вместе в первый раз. Как тогда на Бали, как в Шанхае, когда они встретились после расставания, потому что не смогли расстаться. — Ты повзрослел, — Юньлун не смог бы сказать, что именно изменилось, да и много ли времени прошло, но у Ибо теперь были другие глаза, другой взгляд. Он мог все так же беззаботно смеяться, дурачиться и ластиться, но Юньлун знал, что последние месяцы дались Ибо нелегко и наложили на него отпечаток. — Что? Ты же не намекаешь, что я старею? — грозно переспросил Ибо. — Сколько бы тебе ни было лет, я все равно старше, — улыбнулся Юньлун и смахнул капельки воды с его челки. — А Гацзи еще старше. Я люблю тебя. Так люблю, — Юньлун опустился на колено, сложил вместе ладони Ибо и поцеловал. — Ты чего? — Ибо растерялся, наклонился к нему и порывисто обнял. — Я думал, что потерял тебя. — Я тоже, — Юньлун глубоко вздохнул. Он столько лет притворялся вместе с Гацзи, а потом еще тщательнее скрывал все, когда встречался с Ибо. Неужели можно будет иначе? Он поднялся и мягко уложил Ибо на кровать. Можно было не спешить, и это тоже чудо, и тоже как на Бали — никому никуда не надо улетать завтра утром, и даже если Гацзи вернется, это не помеха. — Днем все было в порядке? — Юньлун запустил руку под халат, погладил по груди, потом по животу. Ибо задержал дыхание, мышцы под ладонью напряглись. — Все в порядке. Работал и скучал, — Ибо прижал руку Юньлуна к своему бедру и сдвинул ниже, на твердый член. Юньлун погладил сквозь ткань и мягко развел ноги, Ибо охотно поддался и раскрылся. Вчера было быстро и жестко, они сходили с ума и не могли иначе, но сегодня Юньлун неторопливо развел полы халата Ибо и наклонился над ним грудью к груди. — Привет, — рассмеялся Ибо и поднял руку поправить упавшие волосы. Смех отозвался во всем теле сладко, тяжело, Юньлун глубоко вдохнул и втянул запах. — Скажи, если я что-то сделаю не так, — попросил он и съехал вниз. Юньлун никогда не стеснялся дарить Ибо какие угодно ласки, но не успел еще научиться заново. Ибо не останавливал, наоборот, громко стонал и вскидывался, пока Юньлун кончиком языка вылизывал, нажимал снизу вверх и проталкивал глубже. — Хватит, — голос Ибо дрожал. — Юньлун, иди ко мне. Юньлун навис над ним, поставил колено между ног, сплел пальцы и медленно, очень медленно входил. Ибо смотрел, не отводя глаз и даже не моргая, но как только Юньлун оказался в нем — вскинулся и вжался снизу. От его запаха во рту скапливалась слюна, светлая шея манила. Юньлун накрыл губы горячим поцелуем, прикусил нижнюю, лизнул кадык. Ибо сжимался, сам двигал бедрами и хватался за плечи. Двигаться было уже трудно, но все еще было мало. Юньлун жадно зализывал ключицы, пока наконец жаркая тяжесть не растворилась огнем во всем теле. Не надо бояться навредить сцепкой, можно и нужно оставаться вместе. Юньлун осторожно перевернулся и помог Ибо улечься сверху, кончиком пальца погладил губы. — Тебе не холодно? — Все хорошо, идеально. А как тебе это ощущается? — Ибо с любопытством заглянул в лицо. — Как… — Юньлун облизал пересохшие губы и прислушался к себе. — Как самое правильное. Они нежились еще довольно долго, даже когда узел уже спал; лениво перешептывались и целовались. Наконец Ибо потянулся и сел. — Гэгэ скоро приедет, наверное! Приготовим ужин или закажем? — Он же с ужина, — засомневался Юньлун. — Вряд ли будет голодный. Разве что на утро. — Тогда чай. Я в душ, приходи тоже, — Ибо убежал, а Юньлун поднял с пола упавший халат, достал полотенце и задумчиво усмехнулся. Наверное, в этом и есть разница, одно из того, что изменилось в Ибо. Юньлун не сомневался в его любви, но теперь он знал, что часть сердца Ибо занимал Гацзи и между ними было что-то, принадлежащее только им. Наверное, это справедливо, потому что сердце самого Юньлуна всегда частично принадлежало Гацзи. Удивительная это вещь — любовь. Можно делить что угодно, и оно уменьшится, но их любовь каким-то образом только увеличилась, когда они смогли ее разделить. — Юньлун! — громко позвал Ибо из ванной, и Юньлун улыбнулся и ответил: — Иду!