Дорога 99 поворотов

Оглядываясь назад, Аянга удивлялся: они с Ибо устроились в новом доме, словно всегда так жили. Не как любовники, а как семейные люди, и это было на удивление хорошо. Упрямый, своенравный Ибо в обыденной жизни оказался неожиданно легким. По вечерам он бывал резким, но Аянга и не думал злиться — что взять с человека после тяжелого рабочего дня, тем более он уже знал, что стоит дать Ибо отдохнуть и поесть, и они снова будут шутить и провоцировать друг друга. Аянга посмеивался про себя над собственной внезапной влюбленностью, но ловил такие же влюбленные взгляды Ибо, и все было хорошо, от завтрака наспех до вечернего чая на качелях и горячих ласк в любой точке дома и даже двора. Они — как семья. Или не как? Раньше семьей Аянги был только Далун и его родители и, конечно, родственники в Монголии. Родителей Далуна он по-прежнему считал близкими, но теперь, кажется, его настоящей семьей стали Юньлун и Ибо, даже если об этом пока никто не должен знать. Аянга время от времени улыбался посреди работы, когда вспоминал, что Далун в Пекине, что вечером они все будут вместе. Ли Хэн в перерыв принесла кофе и присела рядом. — Мне сегодня писала менеджер Ван Ибо, — она понизила голос. — Не от себя, по поручению. Ван Ибо посещал поликлинику, но записывался сам, поэтому результаты предоставили только ему. Там, — она показала глазами наверх, — беспокоятся. — Почему бы не спросить у Ибо? — Аянга улыбнулся и расслабился: нет, никто не ничего не заподозрил. Нельзя, чтобы от Далуна снова попытались откупиться, а то и запугать. — Я думаю, он не стал бы скрывать. Мы перед дальней поездкой решили проверить, все ли хорошо, и еще узнать, когда хотя бы примерно… когда можно будет закрепить связь. — И?.. — А за числами пусть обратятся к Ван Ибо, я не хочу раскрывать его данные. Тем более это все равно неточные даты. Ли Хэн понимающе улыбнулась и отошла, а Аянга допил еще теплый кофе, задумчиво посмотрел в окошко чата и отмотал наверх, к самому началу. «Напишите, когда сможете, все ли у вас в порядке», — Далун писал это очень ранним утром, первым утром течки. Немного позже он сам отвечал, что все нормально. Аянга хорошо помнил этот момент и собственные размышления над всем нежданно произошедшим. Ибо спал, а он тогда еще даже подумать не мог, да и никто не мог, что это было только началом перемен в жизни всех троих. Обсуждение новой рекламы сдвинулось на поздний вечер и ужин. Отказать было нельзя, Аянга быстро предупредил Ибо и Далуна, что задержится, пусть ужинают без него. Хорошо, что Ибо не придется допоздна скучать одному. Аянга несколько раз заставал его спящим в обнимку с подушкой под включенным ночником. Усталость и вино за ужином слегка затуманили голову. Аянга не был пьян, но и трезвым себя не чувствовал. Примерно час назад Ибо спрашивал, скоро ли он освободится, и после этого их с Далуном в сети не было. «Выезжаю домой, — раньше полуночи не добраться. Хорошо, что завтра выходной, но у Ибо, увы, снова была работа, будущий отдых в Монголии требовал жертв. — Не ждите меня, Ибо, ложись спать. Далун, я на тебя надеюсь, угомони его». За окном машины неслись потоки света от фонарей, витрин и фар, а если посмотреть совсем высоко, царила глубокая темнота. Ночь в городе совсем другая, чем у них вокруг дома и в саду. В машине негромко играл старый блюз. Аянга прикрыл глаза, расслабил плечи и позволил себе упасть в воспоминания. Ночь большого города была громкой, полной разговоров и музыки до бледно-серого рассвета, пахла дешевыми сигаретами и выпивкой, которую могли позволить себе студенты. Они с Далуном еще не были вместе, но иногда уходили гулять в такие ночи вдвоем, говорили обо всем на свете, где-нибудь присаживались, и тот, кто был более нетрезвым или сонным, клал голову на плечо другого. Потом были и другие бессонные ночи, когда прикосновения друг к другу пьянили без вина. Ночь казалась одним выдохом, одним поцелуем, а потом они курили в дождь, снег или просто ночную свежесть и говорили, и слушали музыку вместе, подпевали между поцелуями и ловили голос друг друга не слухом, а дрожью горла под губами. Когда Далун уехал в Шанхай, так было почти при каждой встрече. А потом все закончилось резко и — тогда казалось — бесповоротно. Теперь Аянга знал, что ничего не закончилось и не закончится, пока они живы. Но будут ли они еще когда-нибудь с Далуном настолько вместе, как бывали тогда? Он не смог бы правильно объяснить, чего хочет, чтобы никого не задеть и не расстроить. Все и так было лучше, чем он совсем недавно мог надеяться, — что ж, значит, так. Уставшее тело плохо слушалось, Аянга тяжело выбрался из машины и пошел к дому. Из окон на кусты квадратами падал теплый, живой свет. — Гэ, почему так долго, — Ибо с порога повис на шее, Аянга обнял его, поцеловал в макушку и улыбнулся Далуну: — Как хорошо, когда ты тоже дома. Ибо, а ты почему не спишь? — Не хочу. Будешь ужинать? Мы с тобой попьем чай. — Потом. Или завтра. Полежу, очень устал, — он поднялся в спальню, разделся до трусов и лег на кровать. Одиночество длилось всего пару минут — и вот уже осторожно приоткрылась дверь. Аянга не чувствовал себя слишком пьяным, слишком уставшим или слишком мрачным, но в сочетании все это порождало редкое для него желание упасть лицом в подушку и забить на все. Он бы так и сделал, если бы был один. Но Ибо обнял со спины, и Аянга улыбнулся, не оборачиваясь. Он не мог его отпихнуть и попросить уйти, потому что уже и не хотел. Кажется, он только теперь расслабился по-настоящему в теплых ласковых объятиях, под поцелуями в плечо и шею. Они так и не сказали ни слова, только обнимались и иногда перекатывались; в итоге Ибо устроился почти что на нём сверху и засопел. В спальне была полная тишина, если не считать дыхания Ибо над ухом, поэтому шаги Далуна по лестнице Аянга услышал издалека. Далун темным силуэтом прошел к шкафу, и их вместе с Ибо накрыл плед. Аянга не успел шепотом поблагодарить, как Далун наклонился к нему, мягко коснулся губ и шепнул: — Отдыхай. Аянга послушно закрыл глаза. Далун лег рядом и обнял. Аянга лежал не шевелясь, пока Ибо не съехал с него во сне и только тогда нашел руку Далуна. Тот тоже уже дремал, но пальцы слабо дрогнули в ответном пожатии. Утренний будильник был для Ибо, а не для них. — Спите, я сам соберусь, — Ибо выполз в ванную, Аянга всё-таки поднялся и пошел следом. Дверь душа они не запирали, так что он чисто символически побарабанил пальцами в дверь и открыл, не дожидаясь ответа. Ибо улыбнулся ему в зеркале. С губами, перемазанными пастой, это выглядело забавно. — Доброе утро, баобэй, — он посмотрел на отражение, на взлохмаченный затылок и стройную спину Ибо и пошел собирать сэндвичи. Ибо завис в ванной надолго и успел съесть потом только половину сэндвича, вторую взял с собой и помахал рукой из машины. Аянга поднял руку в ответ, легко вздохнул и вернулся в дом. Далун крепко спал. Аянга наклонился над ним, улыбнулся, когда Далун сморщился от солнечного луча, и закрыл шторы. Это так привычно, но так давно не было, что похоже было на сон или воспоминание — ждать пробуждения Далуна и смотреть на него спящего. Аянга попытался вспомнить, когда у них в последний раз был общий выходной, и вышло, что полтора года назад, перед теми новогодними концертами. Аянга мог бы почитать сценарий будущих выпусков шоу, подумать над новыми песнями и так далее. Но раз уж сегодня особенный день — с Далуном — то начнет он с завтрака. С настоящего, а не быстрого перекуса на ходу. Далун не спешил подниматься и лениво вплыл в кухню, когда от буузов уже растекался душистый пар. Аянга нарочно сделал их нежирными, чтобы и Ибо мог попробовать. -Ты нарочно ждал, пока все сварится? — улыбнулся Аянга. — Почти готово. — Нет, — засмеялся Юньлун, обнял его и поцеловал в щеку. — Колючий. Просто я всегда появляюсь вовремя. Аянга провел ладонью по не менее колючей щеке и улыбнулся. Надо бы побриться, иначе ходить Ибо потом с раздражением. Возможно, не только на лице. — Что будем делать? — спросил Далун за едой. Аянга выдержал короткую паузу. — Чжэн Юньлун, — он был максимально серьезен, а потом улыбнулся во весь рот, — я приглашаю тебя на свидание. Пойдешь гулять со мной? Если я побреюсь? — Пойду с тобой, даже если не побреешься, — Юньлун быстро справился с лицом. У Юньлуна здесь была только домашняя одежда и те найковские комплекты, которые привез Ибо, поэтому Аянга вынул вешалки со своими рубашками и брюками — в пекинской квартире он все равно бывал сейчас редко, поэтому перевез большую часть одежды сюда. После того, как их связь станет официальной, с квартирой надо будет что-то решать. Или нет? Пусть она остается на те случаи, когда Аянга будет работать допоздна, а Ибо уезжает сниматься? — Столько лет прошло, а ты все еще ходишь на свидания в моих брюках, — Аянге никогда не было жаль одолжить другу вещи, но давние попытки Далуна устроить традиционную личную жизнь задевали, хотя он тогда еще не понимал, почему. Сейчас и сами попытки, и огорчения вызывали только улыбку: какими молодыми и бестолковыми они когда-то были. — Предпочитаешь, чтобы я ходил без брюк? — Далун усмехнулся, встряхнул головой. Волосы небрежно упали на лоб, и Аянга потянул руку отвести их. — Хочу, но позже, — он быстро поцеловал и отстранился. — У тебя столько вещей, если бы не я, половина так бы и пылилась в шкафу, и ты бы даже не помнил об их существовании, — Юньлун выбрал белые штаны и совершенно обычную черную рубашку без узоров. Аянга только улыбнулся вместо ответа: за десять лет все это было проговорено сотню раз. На самом деле Аянга не страдал шопоголизмом, но с детства был твердо приучен, что на людях надо быть хорошо одетым. Это Далун умел любую одежду носить с достоинством императора, и потому смотрели на него, а не на вещи. И еще это была привычка молодости, когда Аянга твердо считал Далуна красивее, а потому старался сам выглядеть лучше хотя бы за счет одежды. Теперь он мог себе позволить многое и был вполне доволен своим видом, а Далун был все так же равнодушен к тряпкам и все так же в любой одежде красив. — Куда мы едем? — с любопытством поинтересовался Далун в такси. — Не догадываешься? Далун поглядел в окно, Аянга краем глаза заметил улыбку. — Интересные у тебя представления о свидании. — Говорят, самый верный путь к сердцу — через желудок, — Аянга засмеялся. Они остановились возле совсем неприметной с виду забегаловки. Людей в ней было много — видимо, цены остались низкими, а близкое расположение академии и общежития обеспечивало поток голодных студентов. Перекус отложили на потом, а пока что просто шли по знакомым улицам. Кое-что изменилось, но каждый угол был врезан в сердце, в память. Аянга даже сощурился, как будто можно было таким образом увидеть самих себя из прошлого: зачастую голодных и очень романтичных студентов, грезивших о большой сцене и полном зрителей зале. — Гацзи, — молчавший до сих пор Далун повернулся к нему, и от мягкой светлой улыбки Аянга растаял и пропал. Каждый раз и навсегда. — Что? — Спасибо. — А помнишь? — А помнишь? — они болтали, обрывая фразы, воскрешали лица и события той поры, когда еще только собирались покорять мир и друг друга. Аянга смотрел краем глаза на улыбающегося Далуна — верхняя пуговица рубашки расстегнута, , ветер треплет волосы, — и чувствовал себя так, словно зашел в казино постоять у порога и сорвал джек-пот. Ближе к вечеру они зашли в ресторан по дороге. После прогулки все еще хотелось не есть, а пить, легкое прохладное вино играло на свету. — А помнишь фейерверк? — Аянга откинулся на спинку стула и поднял бокал. — Когда мы снимались в рекламе в Монголии? Конечно. После фейерверка была долгая горячая ночь. Далун, видимо, тоже вспомнил, сощурился, наклонился через стол и поманил к себе. — Знаешь, а на столе я бы разложил тебя. Вот хоть на этом, — произнес так спокойно, будто комментировал прогноз погоды. — Обещаешь? — Аянга с трудом удержал лицо. — Прости, Гацзи, я тебя люблю, но мы все-таки в Пекине. Люди не поймут. Но я соскучился по тому, как ты на меня реагируешь, — добавил Далун чуть погодя, и это был контрольный в голову. И еще ниже пояса. Аянге давно было не двадцать два, Далун уже не единственный, с кем он спал, и Аянга считал, что кое-что повидал в жизни. Далун по-прежнему за тридцать секунд обезоружил его, перевернул мир с ног на голову и поставил обратно, и все, что осталось из доступных чувств, — любовь, которую, кажется, можно было потрогать руками. И Аянга при этом думал не про член, хотя он тоже не остался равнодушным после таким заявлений. Обратно на улицу они выбрались навеселе. Был уже вечер, но ни сумрак, ни холод не портили настроения, Аянга напевал вполголоса. — Далун! — Аянга поймал его за руку возле магазина музыкальных инструментов: витрины были ярко освещены. — Зайдем?! — Зачем? — Просто так! Посмотреть. На барабанные установки они обратили мало внимания, Аянга примерился было к гитарам, но застрял в отделе с фортепиано. Сперва, конечно, на классике, потом на цифровых. Вежливый продавец предложил попробовать звук. Аянга собрался и отогнал хмель, но все равно ошибался и смеялся над своими ошибками. — Ну все? Наигрался? — Далун положил руку на плечо. — Поедем домой? Я хочу… — А я хочу фортепиано, — Аянга давно не позволял себе дурачиться. — Вот это, оно хорошо звучит! И белое к тому же! Далун посмотрел на него с непередаваемым выражением лица и кивнул. — Хорошо. Аянга даже протрезвел немного, когда понял, что Далун не шутит, и украдкой тыкал его в бок, пока они шли к кассе. — Оно дорогое, перестань, не надо, я же пошутил, — но Далун умел быть очень упрямым, особенно когда выпьет. И Аянга, обмирая от удивления, недоверия, легкой паники и радости, убедился, что фортепиано будет у них дома уже сегодня вечером. Сумасшедший и счастливый день, все больше переходящий в ночь. На углу у той самой забегаловки Аянга снова остановил Далуна. — Я по запаху чувствую, что здесь все равно вкуснее. чем в любом ресторане! Давай возьмем с собой, я всегда мечтал заказать больше, чем могу съесть! — в итоге им упаковали два полных пакета. Далун мурлыкал в машине мелодию Рента, лукаво поглядывал. Аянга очень хотел полезть к нему целоваться, но Далун уложил его голову на свое плечо, пальцы поглаживали волосы, смиряли и сдерживали. Зато они начали целоваться, как только оказались дома. Аянгу давно никто не вжимал вот так в стену — никто и не смог бы, кроме Далуна. — В душ, — скомандовал Далун, и Аянга повиновался мгновенно. Если бы они были трезвее, может, все случилось бы уже там, но вина было порядочно. Аянга только расставил ноги шире и прогнулся, когда пальцы Далуна легли между ягодиц. Такого не было больше ни с кем. В этом Далун был и остался единственным. Аянга мог сказать, что сам будет сверху, но сейчас хотел отдать Далуну всего себя. Раньше он бы обязательно подшучивал и провоцировал, но сейчас просто лег на кровать на живот. — Все нормально? — Далун даже забеспокоился. — Как ты хочешь? — Я все хочу, поэтому решай ты, — Аянга сглотнул и облизал пересохшие губы. — Хорошо, — губы Далуна мягко прихватили ухо, и Аянга уткнулся лицом в постель, чтобы не застонать уже сейчас от мучительного нетерпения. — Только не тормози, — по телу пробежали мурашки. Полтора года — это много, но он доверял Далуну и расслаблялся сам, чтобы было быстрее. Часто задышал, когда пальцы проникли глубже, и по одному только касанию руки немедленно перевернулся и обхватил Далуна ногами. Не очень приятная, тянущая теснота поначалу — такая ерунда, он просто отвык, и… Поцелуй прервал мысли, Аянга зажмурился. — Знаешь, как мне тебя не хватало? — Далун куснул за ухо и толкнулся сильнее. — Теперь знаешь. — Как мне… Как мне тебя не хватало… Да, да, — Аянга стонал и перекатывал голову. Когда Далун резко вышел, получилось только коротко взвыть, потому что было слишком мало! Аянга сейчас наплевал бы на сложности сцепки, ему было мало, причем почти на грани! Далун оборвал протест новым поцелуем, прижался, и Аянга вновь ощутил в себе пальцы. Размер рук Далуна тоже был предметом шуток с давних пор, и Аянга выгнулся и до хрипа стонал в короткие передышки между поцелуями. Шея Далуна была влажной, сорванное частое дыхание смешивалось. Будь Аянга моложе, может, он сейчас сказал бы что-то про то, как любит Далуна, но все уже было сказано. Они бы лежали дольше, но Далуну позвонили: доставка интересовалась, не будут ли они против, если заказ привезут пораньше. — Я против, — Аянга потянулся и перекатился на кровати. Хмель почти слетел, но в доме было еще вино. — Я в душ, встретишь сам? — Давай. Аянга включил очень горячую воду и блаженно и бездумно улыбался. Немного тянуло мышцы — Далун не зря Далун — но это была мелочь, о которой не стоило даже думать. Он убедился, что доставка уехала, вышел в гостиную в одном полотенце, подошел поцеловать и рассмеялся: — Поздравляю, Далун, теперь ты без штанов, но с фортепиано. — Именно сейчас, Гацзи, без штанов, но с фортепиано как раз ты, — немедленно парировал Далун, и они долго не могли перестать хохотать. — Ну сыграй, у тебя же руки чешутся, вижу, — Юньлун открыл вино. — У тебя здесь есть что-нибудь курить? — В том шкафу заначка, — Аянга мотнул головой: коробку сигар, пепельницу и зажигалку он положил туда как раз к приезду Далуна. На миг Аянга как будто увидел их со стороны и улыбнулся: это было так похоже на то, на что он когда-то смотрел в окно или с порога ресторана. Большой красивый дом, сад за ним, белое фортепиано, гладкая поверхность отражает свет, бокал вина… И Далун, который стоял рядом, держал руку на плече и наклонялся целовать. Аянга ни на что больше не отвлекался, кроме разве что клавиш да глотка вина, чтобы смочить пересохшее горло или губы, а пересыхали они часто. — Теперь тебе придется делиться со мной штанами, потому что я смогу позволить себе новые нескоро, — усмехнулся Далун. — Забирай все, — и ехидно добавил, — в какие влезешь, — хотя Далун как раз сильно похудел. Они не считали часы, песни, поцелуи и бокалы, пока хлопнувшая дверь не оповестила о возвращении Ибо. — Наконец-то, — Аянга улыбнулся ему, но Ибо, едва успел разуться, буркнул: — Я спать. Устал. Они озадаченно переглянулись, а Ибо уже скрылся наверху. — Когда ты утром провожал, Ибо ничего не говорил? — Нет. — И днем не писал про проблемы. — Вообще мало писал. — Подождем и пойдем? — Чуть-чуть. Они сделали музыку тише, подождали, — вдруг Ибо все же спустится? — постояли в обнимку у окна. Может, кто-то что-то опять сказал Ибо про его тип? Спальня была пуста. Они переглянулись уже с легким беспокойством и осторожно открыли дверь гостевой. И точно, Ибо свернулся клубком в обнимку с подушкой под ночником. Связь накрепко выучила Аянгу одному: вместе лучше, что бы ни случилось. Поэтому они осторожно легли с двух сторон, и по дыханию, по вздрогнувшим ресницам Аянга понял, что Ибо не спит. *** Ибо быстро привык после работы возвращаться в дом, а не в квартиру, хотя это занимало больше времени. Но если Аянга уезжал из Пекина хотя бы на ночь, Ибо предпочитал квартиру: там он привык к одиночеству, а в доме сразу становилось слишком пусто и тоскливо. Сейчас здесь были и Аянга, и Юньлун, но Ибо было именно пусто и тоскливо после немилосердно долгого и тяжёлого дня. Все было бы намного проще, если бы за день в чат прилетело хоть одно сообщение! Ибо потом тоже перестал писать из чистой вредности, но каждую свободную минуту проверял вичат. Это не страшно, что он выпал из общей жизни, это… обидно. Внутри заныло, настроение достигло отметки ноль и продолжило сползать ниже. Ещё и пришлось задержаться в офисе из-за предложения нового бренда. Ибо с самого начала своей карьеры задавался вопросом, почему надо красиво изводиться от скуки там, где его мнение ровным счетом никого не интересует. Дома играла музыка, пахло вином, несмотря на открытые окна. В глаза тут же бросилось новое белое фортепиано, но даже оно сейчас не стоило внимания. Последним усилием воли Ибо сдержался, чтобы не сорвать досаду, но это не работа, он не обязан был тут делать вид, что все хорошо. Поэтому он сбежал наверх, как только разулся, стоял под душем, разглядывал плитку и думал. Они не договаривались писать каждый день, но все предыдущие недели Аянга и Юньлун оставались на связи, где бы ни были. Но как только они остались вдвоем, Ибо оказался где-то за бортом, и от этого стало по-настоящему больно. А что, если он ошибся, и они нужны ему больше, чем он им? Если они все поторопились? Как выпрыгнуть из поезда на полной скорости и не разбиться? Ибо озяб, оделся потеплее, ушел в гостевую спальню и плотно закрыл за собой дверь. Тускло вспыхнул ночник, Ибо свернулся клубком и постарался заснуть. Злило, что в одиночестве сон не шел, хотя с Аянгой Ибо постоянно отрубался на полуслове, и ещё больше взбесило, когда он услышал шаги и шепот. Видимо, нужно было потратить чуть больше времени на объяснения, но на него тоже никто не тратил время в течение дня. Неужели непонятно, что он оставил им спальню и ушел в гостевую именно затем, чтобы его не трогали! — Баобэй? — ласково позвал Аянга и погладил руку, а Юньлун провел по плечу. Самое обидное, что стоило им лечь рядом, как знобить перестало. Ибо задыхался от злости и любви и все никак не мог разозлиться достаточно. Он несколько раз дёрнул одеяло, но Аянга и Юньлун придавили его собой, и это была последняя капля. — Я хочу спать, я же сказал, — он одновременно хотел и отбросить их руки, и потребовать, чтобы его наконец обняли крепче. Ибо понимал, что его альфы о нем волнуются, и что сам он ведёт себя не как разумный взрослый человек, но не мог сдержаться. — Вы забыли обо мне, — черт, прозвучало как в мелодраме. — То есть… я все понимаю. Но вы забыли. Ладно. Проехали. Я устал, — Ибо натянул одеяло на голову, чтобы не увидеть сочувствия или жалости во взглядах. Лучше замолчать, пока ещё что-нибудь не сказал. У них ведь наверняка был отличный вечер до его появления, лучше было бы перетерпеть и успокоиться к утру, а не вести себя как стереотипный омега из сериала с истерикой на ровном месте. По крайней мере, Ибо раньше так это воспринимал и теперь готов был проникнуться отвращением к самому себе. — Ибо, что ты, мы же тебя любим, — Юньлун шепнул так ласково, что Ибо захотелось провалиться сквозь кровать. Под одеялом было жарко и нечем дышать, но вылезти — ни за что. — Ну прости нас, — уговаривал Аянга. — Как мы можем забыть о тебе? Это невозможно, — Аянга что-то нежно и абсолютно непонятно прошептал ещё, ругнулся и перешёл обратно на китайский. — Если тебе правда будет лучше без нас, мы уйдем. — Нет! Растравить душу и опять уйти? Ну уж нет! Ибо неохотно выбрался из-под одеяла, выключил ночник и молча лег посередине, чтобы освободить место. Аянга и Юньлун теперь обнимали и гладили его молча. Тесное переплетение рук и ног грело, постепенно Ибо успокоился. — Простите, я не знаю, что это было, — от стыда впору было опять лезть под одеяло. Они ведь давно не оставались наедине, и им нужен был этот день — всего лишь день! Почему как только речь заходила о его альфах, Ибо терял способность мыслить здраво? — Мы тебя любим, — тихо, но четко ответил Юньлун. — Мы с тобой. — С тобой, — подтвердил Аянга и снова перешёл на монгольский. Может, потом Ибо спросит перевод, а пока непонятные, гортанные даже шепотом слова текли ласковой рекой, как будто Аянга его заговаривал. Шепот подействовал как колыбельная, Ибо устроился поудобнее между ними и очень быстро уснул. *** До слуха донеслось поскрипывание половиц, щелчок двери, шелест сдвигаемого одеяла. Может, Ибо уснул бы обратно, но от ласкового и долгого поцелуя в шею сон немедленно сбежал, а на коже поднялись все волоски. Ибо не глядя угадал, что это Юньлун, вспомнил вчерашнее, окончательно проснулся и снова захотел провалиться. Юньлун целовал его, как ни в чем не бывало, и потянул вверх толстовку, в которой Ибо уснул. — Я ещё не умывался, — попытался протестовать Ибо. — И не чистил зубы. — Какая жалость, — Юньлун развернул его к себе и лизнул кадык. — Могу не целовать тебя в губы. Гацзи, просыпайся, хватит зевать. Аянга сонно сощурился и ладонью отстранил Юньлуна, чтобы заглянуть в лицо Ибо. — Все хорошо? Больше всего сейчас хотелось зарыться в них обоих, но Ибо никогда не шел лёгкими путями. — Извините. Я не знаю, что это было. — Ты просто вчера устал, — Аянга улыбнулся. — Мы с тобой и мы тебя любим. — Ты нам нужен. Дай руку, — Юньлун сплел их пальцы втроем. — Не так, — фыркнул Аянга. — У тебя рука больше. Ибо, помнишь геометрию? — и нарисовал в воздухе что-то не очень понятное. — Что это? — скептически уточнил Юньлун. — Равносторонний треугольник. Со всех сторон, со всех углов, — Аянга потыкал в воздух пальцем, обозначая вершины. — Вот ты, вот я, вот ты, баобэй. — Я помню, что такое геометрия, — неохотно ответил Ибо. — Видимо, кое-кто плохо учился? — мягко пошутил Юньлун, а Ибо без особого пыла возмутился: — Я учился танцевать! — Не обращай внимания, Далун умничает, а сам не знает, как выложить ссылку в посте на вейбо. — Знаешь ли, это не одно и то же. — И вордом он тоже не умеет пользоваться, — добил Аянга, взял бутылку с водой, крупно отпил и передал, а Ибо понял, что действительно хочет и пить, и есть, и все хорошо. Не о чем тосковать и нечего стыдиться. — Мне теперь не хочется пускать сюда гостей, — Аянга засмеялся. — Когда мы где-то вместе… — Может, и в гостиную не будем пускать? — усмехнулся Юньлун. — И кого ты собрался звать? — Твои родители, — охотно начал перечислять Аянга. — Родители Ибо. Чжэн-гэ, да, Ибо? Линфэй? Ибо ещё не думал, кому он готов показать эту сторону своей жизни. Мало тех, кого можно пригласить к себе без боязни слива информации, и все ли они поймут и не осудят их необычные отношения? Пока Аянга перебирал возможных гостей, которых неожиданно оказалось много, Юньлун подтолкнул его. — Гацзи, завтрак сам собой не прилетит! — А почему снова я, — шутливо заворчал Аянга. — Мы же можем заказать, — Ибо не хотел споров из-за таких мелочей, но Аянга засмеялся и встал. — Что тебе хочется, баобэй? Если я первым на кухню, то первым и в душ! *** Вчера Ибо не хотел даже смотреть на фортепиано, но теперь оглядел с интересом. Выбирал точно не Юньлун, он бы взял классическое черное. — Ты купил? — Он его обменял на мои штаны, — засмеялся Аянга, входящий в гостиную с завтраком на подносе. — Красивое, правда? — Ибо, просто этот взрослый человек вел себя хуже ребенка и не соглашался без него возвращаться домой. Я подумал, что арендовать магазин будет дороже, — усмехнулся в ответ Юньлун, а Аянга поставил поднос на стол, поднял крышку и пробежал пальцами по октаве. — Гэгэ, а сыграешь? — попросил Ибо после завтрака. — Надо чаще заниматься, — Аянга сел охотно, но после пары аккордов вздохнул. — Пальцы деревянные. Далун, подпевай громче, чтобы было не слышно мои ошибки. — Я не слышу твоих ошибок, но когда Юньлун поет громче, вообще ничего больше не слышно, — Ибо с хохотом увернулся от шлепка по заднице. *** Остаток дня пролетел в уютном спокойствии и тишине. Ибо не отходил от Юньлуна, потому что времени оставалось все меньше. — Я же вернусь. Видишь, вот все мое остаётся тут, — Юньлун показал на шкаф. — Может поищем тебе работу в Пекине? — вздохнул Ибо. Раньше он никогда не заговаривал на эту тему, но сейчас обстоятельства изменились. Нельзя сократить время или притянуть друг к другу Пекин и Шанхай, но как тогда быть? — Потом, — Юньлун явно не хотел об этом говорить. — Давай для начала разберемся с метками. — Подумай об этом, — попросил Ибо и только после этого ответил на поцелуй. — Буду скучать, — Аянга первым поцеловал Юньлуна у двери. — Береги Ибо, — попросил Юньлун. Аянга усмехнулся одними краешками губ. — Мог бы не говорить. — Ты просил об этом в прошлый раз, — Ибо подозрительно посмотрел. — Я беру с собой ключи, — Юньлун вытянул связку из кармана и виновато улыбнулся. Ибо потянулся вверх, пока не зазвонил телефон. — Ибо, присмотри за ним, — Юньлун кивнул на Аянгу, тот фыркнул. Они смотрели, стоя в обнимку в дверном проеме, как Далун машет им рукой из машины, и махали в ответ. Потом ворота закрылись, Ибо вздохнул. — Что будем делать? — Аянга поцеловал в ухо. — Попьем чай? Или полежим? Или ты хочешь покататься? — Пойдем полежим, — после таких выходных Ибо предпочитал отдохнуть. Аянга лег на живот, а Ибо растянулся на нем и прижался щекой повыше лопаток. Вместе даже скучать по Юньлуну было легче. — Где вы были? — Я потом свожу тебя туда погулять, — Аянга перевернулся и улыбнулся любопытству Ибо. — Там, где мы давно не были. Так забавно оказаться в месте, где тебя помнят совсем другим. Когда ты бываешь в Лояне, ты заходишь хоть когда-нибудь в школу, где учился? — Нет. В Лояне я больше хочу увидеть своих родителей, а не школу. — Понятно, — Аянга задумчиво потер подбородок с начавшей отрастать щетиной. — Нам надо подумать, что взять с собой в Монголию. Еще мне надо купить всем подарки. — А я должен что-то подарить тоже? — Только если ты сам хочешь. Можем подарить от нас обоих, все равно поймут, что мы вместе. — Я возьму с собой удобную одежду и кроссовки. Что еще? Куртка, чтобы не замерзнуть? — Да. Но мы же прилетим сперва в Ордос, так что, если ты что-то забудешь, купим на месте, — к счастью, Аянга не смеялся. Ибо привык летать, но совершенно не представлял себе степь. — Надо будет проверить прогноз погоды. — А если будет дождь, можно мы остановимся в отеле? Если будет очень мокро и гроза? — Если ты хочешь, то конечно. Но лето там обычно сухое и жаркое, дождю, наоборот, радуются: будет хорошо расти трава, реки не обмелеют. В юрте очень хорошо сидеть, когда по стенам стучит дождь. Но может, мы и капли с неба не застанем. Все будет хорошо, — Аянга улыбнулся и погладил его по спине. — Не беспокойся. Кстати, сколько времени? Аянга полез за телефоном и написал Юньлуну: «Скажи, как приедешь в аэропорт». Ибо видел, что потом Аянга, наверное, по инерции полез в их с Юньлуном супертопик. Фанаты привычно жаловались, что их давно не видно вместе. — Потерпите, скоро, — усмехнулся Аянга. — Баобэй, признавайся, ты же читаешь наш с тобой супертопик? Ибо кивнул. Супертопик сыграл немалую роль в популярности их дуэта. Ибо не обманывался: он далеко не первый певец Китая, и среди участников были люди с голосами не хуже, чем у Аянги. Многое сделала та самая «химия», которая изначально была скрытой злостью, но не проигрывать же теперь нарочно, тем более что они действительно стали лучше как дуэт. Кроме того, полагаться на одну «химию» глупо — Ибо отлично знал, как утром фанаты могут боготворить, вечером ненавидеть, а в промежутке устанавливать следилки на машинах и продавать личные фотографии, и это не говоря о тех, кто специально набрасывает сплетни. *** Шоу близилось к к концу, уже был выбран номер для финала. Ибо и Аянга иногда репетировали даже дома по вечерам. — Наверное, это нечестно, — смеялся Аянга, когда они потом ныряли в душ. — У нас с тобой больше возможностей. Тот же Ван Чжочэн, например, не может все время репетировать с На Ин. — Но ведь ему никто не запрещает, — Ибо фыркнул от воды и ойкнул от легкого шлепка. — Гэгэ, я не имел ввиду ничего такого! Перед самой поездкой в Монголию в графике практически не было окон. Ибо работал с утра и до поздней ночи, два раза вылетал в Чаншу на съемки DDU, был в Шанхае на ивенте, а ночью того же дня возвратился, потому что через несколько часов начиналась фотосъемка в Пекине. Дома Ибо мгновенно вырубался, как только голова касалась подушки, по будильнику просыпался рядом с таким же сонным Аянгой и они еще какое-то время шептались, если Аянга не щупал демонстративно ребра Ибо не настаивал на завтраке. — Можно же ночевать в городе, тогда у тебя будет больше времени, — предлагал Аянга, но Ибо упрямо мотал головой. «Ты ничего не теряешь, пока находишься в Шанхае, — невесело шутил Аянга в чате. — Если бы ты был тут, то мы все равно считай что не виделись бы». Им повезло, они могли хотя бы видеться на съемках, улыбаться друг другу, петь вместе и тайком целоваться в гримерке. Ближе к финалу устроили обязательное для таких шоу общее застолье. Ибо хотелось спать, поэтому он больше помалкивал, оглядывал дымящийся котелок с бульоном и стол, заставленный тарелочками и блюдцами с сырыми овощами, мясом, лапшой и морепродуктами. Аянга хорошо перетягивал внимание на себя, а Ибо дотронулся своим коленом до его колена под столом. Обстановка была свободнее, чем в студии, но к горловине футболки все равно был прикреплен микрофон, а по периметру комнаты сновали несколько операторов с камерами. Практически все за столом были хорошо знакомы, и Ибо подозревал, что все давно догадались об их настоящих отношениях. Аянга как-то даже ворчал в чат, что ему было бы спокойнее, если бы у всех альф в проекте были пары. «Гацзи, каким ты стал приверженцем традиций», — подтрунивал над ним Юньлун. На площадке проще, там большое пространство, запахи развеивались, а тут небольшая комната и тесное застолье, а острые пряности еще разогревали кровь. Ибо украдкой покосился на приятелей: про Джексона и Исина он догадался давно, но у них все было как-то сложно, а про симпатии Чжочэна вообще не знал. Как они, знакомые не первый год, отреагируют на новости о двух альфах, и что скажут те, кто его хуже знает? Аянга без лишних слов выловил из котелка креветки и гребешки и сложил их на тарелку Ибо. — О, и это вкусно, — вытянул лапшу. Ибо попробовал кусочек прямо с его палочек и ощутил неловкую паузу вокруг. Почти все присутствующие смотрели по сторонам или на еду, а Ван Чжочэн поперхнулся мясным шариком. — Ты же не ребенок, чтобы давиться за едой, — На Ин похлопала его по спине и отвлекла внимание, но тут же улыбнулась Аянге. — Вы наконец-то нашли общий язык. На этот раз настала очередь Ибо подавиться бульоном, а Аянги — проигнорировать намек и похлопать по спине. — Ибо быстро учится, — Аянга улыбнулся в ответ во весь рот. — Просто ему трудно было перейти из наставников в ученики, правда? Джексон сказал что-то про танцы, обстановка слегка разрядилась. Аянга весело рекламировал Чжочэну мюзикл Далуна, а тот соглашался, что это надо посмотреть. На Ин шутливо-строго напомнила, что до финала у них еще много работы, а Ибо наконец подцепил и положил в рот креветку. В особо тяжелые рабочие моменты Ибо поддерживал себя мыслью о Монголии и обещанной Аянгой свободе. Но даже реки и озёра выходят из берегов, если их переполнить. На 20 мая, «день 520», анонсировали выпуск Базаара. По-прежнему большинство любопытных считали Аянгу самым очевидным претендентом на статус альфы Ибо, а там, где сплетни и слухи основываются на фактах, всегда выползает что-то сокрытое. В официальном аккаунте Базаар на вейбо опубликовали две фотографии, на одной Аянга держал Ибо в объятиях — тот самый момент, когда не дал упасть. На снимке не было рейтинга, обнаженных тел, эротики, но Ибо было неловко. И второй кадр, на котором Ибо делал вид, что играет на фортепиано — пальцы на клавишах, ладонь Аянги на плече, старательный ученик обернулся к учителю. Второй кадр тоже был случайным, Аянга с Ибо болтали и дурачились, а вовсе не позировали, но редакция посчитала этот материал удачным для анонса. «По-моему, это немного слишком», — написал Юньлун. «Мы нечаянно», — ответил Аянга и поставил смайлик. Супертопик и тег с их именами взорвались, и все было хорошо ровно до того момента, пока в топ не попала статья, призванная «разоблачить настоящие отношения» Ибо и Аянги. Имя Юньлуна совсем не удивило, — оказывается, у сасэнов были и более четкие фотографии, надо же, сколько их хранили и дожидались момента, — но абзац про Аянгу был сюрпризом. — Разве ты не знал? — спокойно поинтересовалась менеджер между телефонными переговорами. Ибо покачал головой. Откуда эти снимки? Похоже на прошлогоднее шоу, Ибо что-то такое припоминал, но почему Аянга обнимает Вэньханя, почему вообще они вместе? Почему он чуть не целует Вэньханя?! Вэньхань считался единственным омегой в Юник, это все знали, почему тогда Аянга говорил, что не был с омегами раньше?! Гребаное «ятебялюблю», 5-20. А Ибо должен вернуться домой, проверить сумку и лечь спать пораньше, чтобы выспаться перед аэропортом. Он так устал, что даже ярость быстро сменилась бессилием. Сейчас Ибо не интересно было, почему они расстались, его больше задевало, что он не знал, что поверил Аянге на слово. Так приятно считать себя первым и особенным, а ему всего лишь сказали то, что он хотел услышать, чтобы успокоить! — Я поеду сам, — Ибо был не в настроении сидеть на пассажирском месте. Жаль, что нельзя на байке, но права на машину у него тоже есть. Менеджер посмотрела пристально и настояла на сопровождении охраны. Ибо не стал спорить, отказался от ужина и разогнался, как только выехал из забитого центра. Как можно было возомнить себя особенным и поверить, что альфа дожил до тридцати четырёх и никогда не пробовал с омегами? Серьезно?! Ибо набрал номер, не заглядывая в вичат. — Ты дома? — Да. И вообще-то привет. — Привет. Мне надо поговорить с тобой, я приеду? — Как приятно, что ты помнишь не только мой номер, но и адрес, — хмыкнул Вэньхань. Что-то внутри подсказывало, что потом Ибо пожалеет, но что бы это ни было, Ибо не хотел его слушать. Он не разувался, не проходил в квартиру, только прикрыл за собой дверь. — Ты читал статью? Это все правда? Всегда спокойный и улыбчивый Вэньхань стал темнее тучи. — Какая разница? — Большая! Вэньхань молчал, и они смотрели друг на друга в звенящей тишине. — Он мой альфа, — припечатал Ибо, как будто это кто-то собирался немедленно оспаривать. — Уходи, — потребовал Вэньхань. — Просто уходи. Ибо долго сидел в машине, не трогаясь с места, и опустил ногу на педаль, только когда понял, что время близится к полуночи. На выезде пришлось включить навигатор, но желания отвечать на звонки по-прежнему не было, поэтому на светофоре он быстро написал Аянге, что в дороге, а потом прибавил звука и скорости. Ибо шел к дому и поддевал края плитки носками кроссовок. Аянга ждал в дверях и обнял, но Ибо вскинул голову, чуть не задев лицо козырьком кепки, и вывернулся. — Менеджер просила тебя позвонить. — Я читал топ. Ты мне соврал. — Серьезно? — кажется, Аянга усмехнулся. — Ты сказал, что у тебя тоже все впервые! Я поверил, что других не было, а ты просто из жалости, чтобы я успокоился! — Ты в самом деле так думаешь? — тяжело переспросил Аянга и хмуро всмотрелся в лицо. Ибо осекся, а Аянга неожиданно молча развернулся и ушел наверх. Ибо от неожиданности встал столбом: почему Аянга не заспорил, не попытался возразить?! Они должны были лететь в Монголию. Ибо так ждал отпуск, и что теперь? Он все испортил? Нет, не он! Это Аянга забыл упомянуть, что спал с Вэньханем. С Вэньханем, который тоже омега. Ибо почти не спал последние дни, не ел больше десяти часов и хотел сейчас только одного: проснуться и понять, что ничего этого не было. И неожиданно до него дошло, что именно так разозлило и напугало. Это их дом, их жизнь, и Ибо было дурно при одной мысли, что на его месте мог оказаться Вэньхань. Ибо знал свои сильные стороны, но давно знал и Вэньханя. Может, у того не так удачно сложилась карьера, но зато Вэньхань не стеснялся мечтать вслух о большой семье, доме, детях и о всех тех вещах, которые принято считать правильными в соответствии с типом. *** Аянга недоуменно посмотрел на экран: менеджер Ибо звонила ему очень редко. Женщина вежливо пояснила, что Ибо уезжал очень сердитым, когда будет дома, нельзя ли попросить передать ему, чтобы позвонил и… И так далее, и так далее, вежливые, но настойчивые просьбы. Аянга пообещал и открыл интернет посмотреть, что такого вычитал Ибо. Далун — это было ожидаемо. И Вэньхань. Вместо ужина Аянга сел на диван и скрестил руки на груди. Если бы он знал заранее, то не поддался бы на флирт и не флиртовал бы сам даже по инерции. Но тогда это казалось обычным легким курортно-съемочным романом, который закончится через несколько дней или недель. Внимание Вэньханя льстило и грело, его доверие и готовность пойти навстречу тронули и пробудили ответное тепло и даже нежность. Аянга достаточно твердо отказался быть с Вэньханем как с омегой, и в первый раз Вэньхань согласился с тем, что они могут встречаться только как однополая пара. Потом Аянга отказался вновь, а Вэньхань сказал, что тогда им лучше расстаться. Аянге было жаль и отношений, и самого Вэньханя, но так действительно было лучше. Отплатить болью за тепло — он и так чувствовал себя подлецом, но то, что он испытывал, было слишком мало похоже на любовь, чтобы обмануть себя и надеяться, что стерпится. Аянга думал тогда: что сказал бы Далун, узнав, что он отказался от их общего решения не иметь дела с омегами? Но Далун ушел, общие решения больше не имели силы. Аянга сам не знал, почему так упорно отказывался делать то, чего требовала природа. Наверное, это была карма: буквально через несколько месяцев он оказался в одном номере с омегой, у которого началась первая в жизни течка. Аянга давно хотел извиниться перед Вэньханем, до него ведь наверняка уже дошли слухи. Что он теперь думает, помня, как Аянга отказывался от всего, связанного с омегами? Но пока Аянга тянул с извинениями, все стало намного сложнее. Насколько сложнее, он понял только после возвращения Ибо. Аянга не мог поверить, что Ибо мог так обидеться и разозлиться из-за прошлого, и только гордость не позволила напомнить, какую сердечную рану Аянга тогда лечил в чужих объятиях. Оправдываться и просить прощения он не собирался, любовь и связь — не позволение на что угодно. Он ушел в гостевую спальню, плотно закрыл дверь и уставился в окно. Завтра утром их ждал самолет, стоило бы сгрести Ибо в охапку и отвести спать. Аянга слишком привык к тому взаимопониманию, которое им дарила связь, а что делать сейчас — не понимал. Ссориться с Ибо было не менее больно, чем с Далуном, а как с ним мириться, Аянга еще не знал. Не так давно Ибо всерьез обиделся, когда они с Далуном на день остались вдвоем, теперь приревновал к тому, что закончилось еще до того, как они оказались вместе. О нелепом обвинении во лжи Аянга даже думать не хотел. И что, теперь так будет всегда? Он наконец почувствовал усталость и лег на кровать, не раздеваясь. Ибо — та половина его сердца, которая не занята Далуном, и Аянга не знал, как быть дальше. Разве что сделать то, что должен был сделать давно. Он взял телефон: уже поздно, если после третьего звонка не возьмут, сбросит. — Вэньхань? Это я. Аянга, — он вдохнул поглубже. — Вэньхань, я хочу попросить у тебя прощения. Во-первых, за эту статью в топе, я не хотел, чтобы она там висела. Во-вторых… Прости. Я не хотел, чтобы так все получилось. И не обманывал тебя, но… — Это все, что ты хотел сказать о том, чего ты не хотел? — Вэньхань, судя по голосу, был по-прежнему далек от прощения. — Еще одно. Чего я точно не хотел, это поссорить тебя с Ибо. Злись лучше на меня. Вэньхань нервно рассмеялся. — Теперь все? — Да. Прости. Вэньхань положил трубку, а Аянга гадал, померещилось ему тихое «нет», или это просто зашуршало в трубке. Аянга лежал лицом к стене и слушал тишину дома. Как будто никого не было, Ибо, наверное, сразу лег спать. Ссориться со своим омегой неправильно, больно и непривычно, но что Аянга должен был сказать? Все свободные альфы вокруг так или иначе реагировали на Ибо. Если уж связь формируется, никто не оставляет ее незакрепленной, очень редко сейчас можно было встретить альфу или омегу, запах которых будет слышен так отчетливо. Все, что касалось типов и связи, все больше казалось странным и устаревшим. Аянга тоже так думал, но иногда это буквально врывалось в привычную жизнь и наглядно демонстрировало, что сама их природа изменилась мало. А что, если они так поссорятся перед течкой? Хотя — Аянга криво усмехнулся — перед прошлым разом Ибо бесил его более чем достаточно, но все это очень быстро смыло обоюдным влечением. Или перед… Они не думали и не говорили о свадьбе всерьез. По крайней мере, Аянга не думал как следует о том, чтобы связать их жизни официально, но так делало большинство. Может быть, от них этого даже ждали. Что, если они вот так поссорятся перед свадьбой? И что сказал бы Далун? Далун пока не звонил и не спрашивал, и Аянга не хотел говорить. Они все втроем очень ждали этой поездки, незачем омрачать ему настроение. В полной тишине он услышал, как приоткрылась дверь, потом шаги по лестнице вниз. Аянга прислушивался на всякий случай, не хлопнет ли входная, вдруг Ибо опять решил уехать в Шанхай или еще куда-нибудь. Но нет, внизу было тихо. А потом шаги прошли обратно. Ибо вошел на цыпочках, молча лег рядом и прижался к спине. Прошло, наверное, не больше минуты, и Аянга услышал тихое посапывание. Он осторожно развернулся и обнял, Ибо даже не проснулся, только прижался к нему во сне. Ибо все-таки пришел, но как это понимать? Как признание, что был неправ, или как очередное свидетельство того, что поодиночке хуже? Или это потому, что Аянга с Далуном пришли, когда Ибо обиделся на них?.. Будильник затрезвонил над самым ухом. Аянга резко сел, поморгал и сообразил, где он и что происходит. — Ибо, пора. Подъем. Я в душ и на кухню, сделаю что-нибудь на скорую руку. Уже в душе пришло в голову, что если Ибо все еще обижен всерьез, то, может быть, и от поездки откажется. Но нет, когда Аянга успел собрать два сэндвича и налить чая, все еще сонный, но умытый и одетый Ибо появился на кухне. — Ешь, — Аянга кивнул на стол. — Я проверю вещи, вдруг что-нибудь забыли. Он не пытался обнять и поцеловать, потому что Ибо хмурился то ли от недосыпа, то ли все еще от обиды, и Аянга не был уверен в его реакции. В любом случае, их ждали в Монголии, и Далун прилетит туда. Он прошел по дому, положил в сумки мелочи, которые упаковываются перед самой дорогой, вроде зарядников, вынес обе сумки в коридор и поставил у двери. — Такси через десять минут, как раз успеваем. Ибо кивнул и снова упёрся взглядом в стол, но в машине прислонился к его плечу. — Спи, все равно ехать долго. Потом ещё в самолёте доспим, — Аянга обнял его и тоже откинул голову на спинку и закрыл глаза. — Кофе? — на регистрации они обменивались только короткими негромкими фразами. Ибо совсем спрятался под кепкой и капюшоном, да и сам Аянга натянул козырек поглубже. Если после анонса Базаара их с Ибо сфотографируют в рейсе на Ордос, это будет очень наглядным подтверждением всего. Хотя, с другой стороны, никто не мешал бы ему просто привезти Ибо в гости, как Далуна когда-то. Аянга негромко вздохнул. Много чего было можно раньше и нельзя теперь. Точнее, многое стало сложным с тех пор, как Ибо стал частью его жизни, многое теперь надо было учитывать. Ибо отказался от кофе и поделился прихваченным из дома яблоком. В самолете Аянга накрыл их обоих пледом, обнял и снова шепнул: — Спи. Что еще делать, если говорить нормально не получается, а объясняться в самолете — очень плохая идея. Аянга знал одно: они вместе, и это то, с чем предстоит жить. Потому что даже сейчас, когда Ибо хмурился и был неправ, Аянга все равно его любил.