Игры на троих

- Значит, и тебе перепадало удовольствие? - продолжала расспрос фрау Гудзен. – Надо ли понимать, что к тебе не всегда относились жестоко? - Нет, так понимать не надо. Со мной никогда не бывали нежны. Побои ожидали меня всегда. Пощёчина – это минимум, что я получал ежедневно. - Твои родители разве не замечали на тебе следов избиения? - Нет. Ни синяков, ни шрамов не было видно под одеждой. Я скрывал, не показывал. - Шрамов? - ужаснулась женщина. - Ну да. Меня били не только руками и ремнём, но и плетью, и розгой. Иногда мой зад был так исполосован, что я с трудом сидел. - Тогда не понимаю, когда ты успевал получать удовольствие, - пожала плечами фрау Гудзен и вернулась за свой стол. - Спустя месяц, может, больше, я стал приходить к парням домой не только на пару часов и не только после уроков. По их приказаниям приходил к ним и в выходной день, оставался допоздна. Я уже исполнял роль не только игрушки, но и слуги. Убирался у них, готовил нехитрый обед, прислуживал. Они меня понукали плёткой или пинками, обзывали довольно грязно. Особенно Леон. Требовали, чтобы я их называл хозяевами. Часто бывало так, что парни занимались сексом, а я им прислуживал или... ну... должен быть рядом. Например, чтобы кончить мне в рот. Или чтоб я минет делал... Ну для разного. Опять же, чтоб ударить меня, унизить. А иногда я просто стоял в стороне до поры и наблюдал за парнями. И дрочил. Мне нравилось смотреть, как они занимались сексом. У них это было не грубо, даже красиво. В этой паре Отто всегда был снизу. Леон был с ним немного резок, показывал власть, но не жестокость. Он брал Отто либо сзади, либо сверху... поз много разных было. Парни целовались, их руки ласкали друг друга, накаляли желание. Отто... Он отдавался красиво, прогибал спину, запрокидывал голову, в порыве страсти мял простыни, ласкал себя... На его лице проявлялся отпечаток приятного, добровольного страдания, длинные волосы путались, язык смачивал губы. И Отто стонал, тяжело дышал и громко стонал, позволяя брать себя всё сильнее, сильнее. Всё это так возбуждало. Я не мог отвести взгляда от Отто, его прикрытых глаз, его пересохших губ, от его разгорячённого тела. Парень был так красив. Красив и по-настоящему желанен. Да, мне нравилось смотреть, как Отто отдаётся, как Леон берёт его, крепко сжимая пальцы на его бёдрах. За этими наблюдениями я кончал. Это было приятно. А потом с удовольствием отдавался этому красавцу Отто. Он брал меня небрежно, словно вещь. И всё равно я отдавался ему с удовольствием. Он не причинял столько боли, как Леон, брал мягче и медленнее. Правда, при этом Отто мог целоваться с Леоном. И смотря на них, мне становилось тяжело в груди. Как-то мерзко. - Быть может, ты ревновал Отто? - Фрау Гудзен ёрзала на стуле; откровенный рассказ юноши вносил в её самочувствие вполне определенный дискомфорт. - Не знаю. Вряд ли. Но когда Леон его лапал и целовал, мне было неприятно смотреть. - Отто тебя не бил? - Бил. Реже, слабее, но бил. Он стегал меня не длинной такой плёткой с тремя или пятью хвостами. Иногда стеком. Бывало, связывал меня, даже глаза завязывал и насиловал какими-нибудь толстыми имитаторами. Ими причинял мне боль. Но при этом он мог меня обнимать сзади, целовать и шептать что-то успокаивающее, типа: "Терпи. Мне нравится смотреть, как ты терпишь". И ради этого горячего шёпота, ради поцелуев, которые иногда сопровождались укусами, ради ласк, которые доводили меня до экстаза, я терпел. И даже просил продолжать. Я должен был просить моих хозяев о побоях и издевательствах, они так требовали. Но с Отто мне порой хотелось делать это добровольно. Думаете, я в него влюблён? - На этот вопрос можешь ответить только ты сам. - Нет. Нет, не думаю. Не влюблён. Просто он... Понимаете, с ним было проще переносить издевательства Леона. Отто мог поцелуями смягчить боль телесную, а улыбкой - душевную. Я с ним редко оставался наедине вдвоём. Но каждый раз для меня это было радостно. С ним всё превращалось в шутку, в игру. Жестокую, извращённую, но игру. Мне даже кажется, Отто считал меня другом. ______________________________________ Фрау Гудзен оценила мечтательный взгляд синих глаз, направленный в светлую даль за окном, и разочарованно покачала головой.