Игры на троих

- Больше тебя не продавали на потеху? - Фрау Гудзен казалась расстроенной. - Продавали. Но очень редко и не такой толпе. Так... одному или паре... И деньги делили со мной. - С тобой они "веселились" так же, как и раньше? С избиением и унижением? - Да. - И всё равно считаешь, что они были добры. - Со временем я их понял. Это же были игры. Просто развлечение. - Игры, в которых главной куклой был ты. Не понимаю, Кларк, ты только что говорил, что тебе не нравились унижения, что в тебе рождалась ненависть к этим "игрокам"! А теперь ты насильников защищаешь? - Голос молодой женщины споткнулся об раздражение. - Я не защищаю. Говорю как есть. Попытайтесь и вы их понять. Да, парни меня изнасиловали, заставили испытать боль и унижение. Но зла они мне не желали. Я для них был не только игрушкой, но и другом. Вы не ослышались. Другом по игре. Леон насмехался надо мной. Мог прямо на улице при всех поцеловать меня и сунуть руку мне в штаны. Но никогда не делал подобное в школе или в районе, где меня многие знали. Моё участие в гейских играх оставалось для всех секретом. Леон меня часто и сильно бил. И всё же делал это аккуратно. Все шрамы на коже быстро и бесследно заживали. Он эксперт подобных экзекуций. А знаете, сколько удовольствия может принести короткая острая боль, если она правильно нанесена? Конечно не знаете. Вот такие игры мне нравились. Они были позже, когда меня уже совсем приручили и воспитали. Это... это как в ясный спокойный день вдруг вспыхивает молния. Это как... как шипы у розы. Как коготки у котёнка... Больно, но приятно. Леон целовал грубо, нагло хозяйничая во рту языком. Зато Отто... Не всегда, но устраивал мне праздник. Он начинал поцелуй нежно, обхватывая своими мягкими губами мои губы. Его ладонь лежит на моей щеке. Мне очень приятно, и я расслабляюсь. И вдруг, внезапно укус в нижнюю губу. Короткая жалящая боль. По всему телу пробегает волна разряда, натягивает нервы. Во рту появляется сладковатый вкус крови. И разум цепенеет от чувства подчинения. А ласки. Леон не ласкал. Он мял с каким-то хамством, мял, словно тряпку, щипал. Но Отто... Он умел по-иному. Он проводил ладонью мне по животу то легко, то с нажимом, то сжимая пальцами кожу до боли. До короткой тупой боли. Отто щекотал подушечками пальцев мои соски, вызывая лёгкую дрожь возбуждения. Я расслабляюсь, жду продолжения... и вдруг - сильный щипок за самый сосок. Вспышка боли, минутное помутнение разума... Но это всё мелочи. Самые ощутимые вспышки, основные ожоги получались от более серьёзных игр. Но для этого парни оба должны были участвовать. Только представьте смесь из грубой жестокости Леона и ласкающую мягкость Отто. Я связан, зажат в кандалы или цепи. Руки, как правило, подняты вверх. Я стою. Реже лежу на спине с задранными вверх, согнутыми и прижатыми к телу ногами. Отто начинает ласкать меня, целовать в губы и возбуждать. Он берёт в руку мой член, начинает с ним нежные игры и любуется его ростом, тем, как член наполняется возбуждением. Да, я не оговорился. Именно любуется, а не просто смотрит. И я расслабляюсь, растворяюсь, пропадаю в его вот этих ласках. Мне в такие минуты казалось, что я нравлюсь Отто. Мне хотелось нравиться ему. И вот в тот момент, когда я выпал из реальности, когда я телом и разумом утопаю в блаженстве, неожиданно мои ягодицы обжигает удар розги. Или плети. Я вздрагиваю, вскрикиваю. В разуме вспышка боли. Однако нежная рука, продолжающая ласкать мой чувствительный орган, возвращает меня в нирвану. Боль стихает, и я вновь расслабляюсь. Разум уходит в очаг желания. И тут снова вспышка боли. Новый удар по телу. Вскрик. Нервы напрягаются, аж звон в ушах. Тут же второй удар!... Разум будто кинули в пекло. Теперь боль уходит медленнее, однако нежные руки прогоняют её прочь. Но потом... мммм... Хоть уже и ожидаемые, но всё же внезапные пара сильных ударов вырывают новый крик. И одновременно с острой болью сзади появляется тупая боль и спереди, так как крепкая рука сжала, сильно сжала мой член. Сквозь всё тело, сквозь весь организм словно пробегает электрический разряд. И так далее. Полчаса, час эта пытка, этот перепад из нежности в жестокость, из прохлады в пекло. Пока... пока... пока удары плети не начнут стегать без передышки и одновременно с этим член получает сумасшедшее трение, такое горячее, что наступает умопомрачающий экстаз. И даже не понятно чем он вызван скорее, умелой рукой или ожогами ударов. Ммммм... Это не передать словами. Это надо испытать. Только тогда можно понять эти чувства. Понять, как это прекрасно. Вот такого секса я действительно ждал. _______________________________ Кларк закрыл глаза и откинулся на спинку дивана. Его рука лежала в районе паха и едва сдерживалась, чтобы не начать желанные напряжённому телу ласки. Пальцы нерешительно подрагивали, ляжки сжимались. И кончик языка смачивал пересохшие губы. Наблюдая за парнем, фрау Гудзен вдруг почувствовала, что начинает испытывать то же самое ощущение. В её организме шевелилось желание и пробовало просить ласки. Но это недопустимо. "Пора заканчивать", - решила женщина.