Песочные часы / Hourglass

— Это невозможно, — сказала Гермиона. — У меня всего лишь простуда или расстройство желудка. — Мисс Грейнджер, — начала мадам Помфри. — Я работаю здесь уже много лет, поверьте мне, вы беременны. Как я уже говорила, сейчас вы в куда худшем состоянии, чем должна быть женщина в вашем положении. Белла, Джинни, Гарри и Рон подтвердили, что последнюю недели вы не ели должным образом, и это сказывается не только на вас, но и на вашем нерождённом ребёнке. — Я не знала… Я думала… Я… — запинаясь, пробормотала Гермиона. Белла взяла её руку в свои, но ничего не сказала, так как была слишком шокирована, чтобы что-то говорить. — Мадам Помфри, я попрошу ненадолго оставить нас наедине с миссис Грейнджер и нашими студентами — попросил Альбус, и Помфри вышла из комнаты. — Сэр, это была моя вина, — начала Белла, — Я… — Беллатрикс, всё в порядке. Если говорить на чистоту, то мы знали, что это произойдёт, — заявил Альбус. — Что? — спросила Белла. Гермиона поражённо на него посмотрела. — Это правда, — подтвердила Элизабет. — Мама? — Когда в ноябре мы посещали тебя в Хогвартсе, профессор Дамблдор и профессор Макгонагалл провели со мной и твоим отцом продолжительную беседу. Они сказали, что это случится — видела бы ты шок на его лице, когда директор сказал, что ты забеременеешь. — Как вы могли знать, что это должно произойти? — поинтересовалась Белла. — Беллатрикс, у всех нас есть своё предназначение, и нам не под силу с ним совладать, — сказал Дамблдор. — Почему вы не могли сказать нам? Мы бы… мы бы смогли это предотвратить, — возмущалась Белла, когда её осенила идея. — Вы могли это предотвратить, но не сделали этого. Почему, ради всего святого, вы этого не сделали? — Потому что это должно было случиться, — объяснил ей Дамблдор. — Должно было? Вы всерьёз думаете, что мы готовы завести ребёнка? — спросила Гермиона. — Милая, успокойся. Не расстраивай ребёнка, — сказала Элизабет. — Мама! Как ты можешь быть спокойна? Твоя 16-летняя дочь беременна! — Ты забыла, что мне было всего 19, когда я родила тебя. Милая, а сейчас серьёзно, тебе нужно дышать правильно, чтобы не навредить ребёнку. — Я хочу задать вам один вопрос, сэр, — начала Белла, — почему вы так уверены, что мы оставим его? Вы сказали, что это должно было произойти, а где ваши гарантии, что мы его оставим? — Белла! — воскликнула Гермиона. — Беллатрикс, я тебя знаю. Ни ты, ни Гермиона не смогли бы убить этого ребёнка, — заявил Дамблдор, и обе девушки знали, что он был прав. — Я собираюсь звать мадам Помфри, и вам двоим нужно выйти. Ей необходимо проверить состояние Гермионы, — сказала Элизабет и выпроводила их.

***

      Беллатрикс взяла свое пальто и вышла на улицу. Через 20 минут в компании одного лишь морозного воздуха, она услышала приближающиеся шаги. — Сестрёнка, как ты? — поинтересовалась Андромеда. — На самом деле, не очень. Почему ты спрашиваешь? Что ты слышала? — спросила Белла. — Ничего, Дамблдор сказал, тебе нужно плечо, чтобы выплакаться или человек, с которым можно поговорить. — Гермиона беременна — сообщила Белла. — Что? — воскликнула Андромеда. — Вау, никогда бы не подумала, что она поддастся ухаживаниям Рона. — Чего? — закричала Белла. — А что? Ты сказала, что она беременна, и как мне известно, Рон положил на неё, поэтому, подожди… он не отец? Черт возьми, тогда кто? Гарри? — смутившись, уточнила Андромеда. — Я убью этого мелкого рыжика, если он даже близко подойдет к Гермионе… — Милая, тебе и впрямь плохо, но она беременна не твоим ребёнком. Ты в самом деле хочешь в это влезать? — прервала её Андромеда. — Андромеда, Гарри — не отец, и уж точно не Рон. Отца нет, ребёнок мой, — сказала Белла. — Милая, очень мило, что ты так к этому относишься, но… — Дромеда! Это на самом деле мой ребёнок, биологически мой, — остановила её Белла. — Это невозможно, в смысле… — и тут девушку осенила мысль. — Вы использовали сексуальные заклинания. — Тьфу! Я… Джинни подарила эту книгу Гермионе на день рождения, и в ней рассказывалось о различных сексуальных заклинания. Есть два очень похожих — одно только создаёт дополнительную конечность, а другое фактически полностью изменяет репродуктивные органы. И в один момент я неправильно произнесла заклинание, и вместо новой конечности, у меня… — объяснила Белла, одарив сестру знающим взглядом. — И она забеременела от тебя? — спросила Андромеда и начала смеяться. — Не вижу ничего смешного, — мрачно усмехнулась Белла. — О, прости, Белла, — выдавила Андромеда сквозь смех. — Прости, прости, я молчу. Просто смеюсь над ситуацией, не над тобой. — Я бы не хотела приводить своего ребёнка в этот мир, — произнесла Белла. — Чего? — переспросила Андромеда, вмиг посерьёзнев. — Я люблю Гермиону, и ничего бы мне не хотелось больше, чем увидеть это маленькое прелестное создание, — начала Белла. — Но привести его в этот мир? Сейчас? Когда начинается война, в которой и я, и Гермиона играем значимые роли? Я не смогу оставить своего ребёнка без родителей. Большая вероятность, что я и Гермиона можем не пережить эту войну. — Белла, в нашей жизни ни на что нет стопроцентных гарантий. Вы можете погибнуть на войне, но точно также вы можете погибнуть и на следующий день после неё, в каком-нибудь нелепом случае. Мы никогда не можем знать наверняка, — изрекла Андромеда. — Слушай, я просто хочу сказать, что ты не должна об этом думать, и тебе не стоит говорить ничего об этом Гермионе, прежде чем ты примешь окончательное решение. Ей на самом деле сейчас не нужен стресс, всё, что ей сейчас нужно — это чтобы её девушка находилась рядом с ней. К слову, Помфри уже закончила осмотр, — с этими словами Андромеда ушла, оставив Беллу одну сидеть на снегу.

***

— Может для них это всё — слишком? — сказала Минерва Дамблдору в кабинете. — Минерва, этому ребёнку повезло с двумя замечательными родителями. Однажды они увидят, что будут хорошими родителями, увидят в этом дверь в свое будущее, а не проблему. Дай им время.

***

— Как она там? — поинтересовался Рон. — Я была на улице целый час, откуда мне знать, Рыжик? — огрызнулась Белла, раздражаясь. — Почему именно ты ходила к ней самая первая? В первую очередь, она — наша подруга! — Потому что она — моя родственная душа, и беременна моим ребёнком. — Потому что я отвела её туда, помнишь? Знаю, ты не особо умён, но всё же… — сказала Белла. — Ты… — Рон начал подниматься и потянулся за палочкой, когда почувствовал что-то у подбородка. Белла прижала свою палочку к его шее. — Даже не пытайся. У меня нет времени на твои махания палочкой. Поэтому сядь и будь паинькой, — у Беллы была своя роль в этой истории. Её репутация говорила о том, что девушка никогда не отступала, конечно, пока она не была с Гермионой. Белла была высокомерной и самонадеянной не просто так — ей нужно было следить за их безопасностью. Ей нужно было убедиться, что они её недолюбливают. Что было бы толку, если бы она не смогла защитить Мальчика-который-выжил только потому, что слишком сблизилась с кем-то другим, и вместо него спасла этого человека? Что ж, с Гермионой в этом деле она всё запорола, не так ли? Рон отступил, и Гарри заговорил в более спокойной манере: — Она — наша подруга, и мы волнуемся. Нам просто хотелось узнать, всё ли с ней в порядке, и что с ней произошло? — С ней всё будет хорошо. Просто она не ела должным образом из-за боли в животе, поэтому стала плохо себя чувствовать и в результате произошло всё это. С ней всё будет хорошо, ей просто нужно отдохнуть, — рассказала Белла. — Ладно, спасибо, — сказал Гарри.

***

      В тот день к Гермионе приходили все, кроме единственного человека, которого ей нужно было увидеть. В 11 вечера Гермиона уже перестала надеяться, что к ней придёт Белла и выключила лампу на прикроватной тумбочке. Только лунный свет освещал комнату, когда она лежала, размышляя о случившемся, и девушка услышала звук открывающейся двери. Бела зашла, одетая в пижаму и подошла к Гермионе. — Здравствуй, солнышко, — поздоровалась Белла, но Гермиона только отвернулась от неё. — Милая, пожалуйста, посмотри на меня, — просила Белла, но ни один мускул не дрогнул на лице девушки. — Мне так жаль, — начала Белла. — Прости за то, что я оставила тебя одну. Мне просто нужно было подумать. — Подумать? О том, как ты не хочешь этого ребёнка? — спросила Гермиона, наконец повернувшись в её сторону. Глаза девушки были наполнены слезами. — Нет! — немедленно ответила Белла. — Тогда о чём? — потребовала Гермиона. — Я думала о том, как мы приведём нашего ребёнка в этот мир. В мир, где начинается война, а наш ребёнок может остаться без родителей, и я думала, стоит ли нам вообще его заводить. Тогда я остановилась и поняла, что в этот момент я собираюсь убить нашего ребёнка. И я захотела врезать себе кирпичом лишь за то, что мне пришла в голову такая идея. Я хочу держать на руках нашего ребёнка, хочу увидеть эти прекрасные глаза, смотрящие на меня. Хочу увидеть результат нашей любви. Гермиона, прошу тебя меня простить за эту минутную слабость. — Белла, пожалуйста, больше не делай так, — всхлипнула Гермиона. — Я не смогу пройти через это одна. — Тш-ш-ш, малышка, мы пройдём через это вместе. Всегда вместе. Я не собираюсь тебя оставлять, поверь мне, — Белла обняла Гермиону. — Дамблдор сказал, нам нужно держать это в тайне, и когда мы вернёмся в школу, он скажет, как нам это скрывать, — сообщила Гермиона, после того как несколько минут лежала на плече девушки. — Как я и думала. Всё ещё удивляюсь, что они знали и позволили этому произойти. — Я удивилась, когда мой отец зашёл и сказал, что всё будет хорошо. Мне показалось, будто он сошёл с ума. — Ну, подозреваю, за день у нас было немало сюрпризов. Ты так не считаешь? — спросила Белла, целуя голову Гермионы. — Да, немало. Но одну вещь я не жду с нетерпением — обманывать Гарри и Рона. — Ну, если тебя это утешит, то я не жду с нетерпением завтрашней встречи с твоим отцом, — сказала Белла, слегка улыбнувшись. — Да-а, не хотела бы я быть на твоём месте в этот момент, — хихикнула Гермиона.