Песочные часы / Hourglass

Апрель Гермиона была на пятом месяце беременности. Она действительно старалась вести себя так, как вела себя прежде, но гормоны брали свое. Девушка часто злилась на Рона. Ее беспокоило, что ей понадобилось пять лет, чтобы привыкнуть к его поведению, и всего за пять месяцев она утратила всякую терпимость. Джинни постоянно спрашивала, все ли в порядке, и она отвечала, что это просто стресс, или сны Гарри, или ОД, или что-то в этом роде. Беллы не было уже два дня, и Гермиона чувствовала себя одиноко в их квартире. Она выпила свои зелья и спустилась на завтрак. Большой зал не был полон, что обычно для семи утра. Однако девушка заметила, что Гарри ест свой завтрак особенно медленно. — Плохие сны? — спросила она. — Да уж, они становятся все хуже. Кажется, будто он в моей голове. И Амбридж… агрх-х-х. — Знаю. Расслабься, Гарри, все будет хорошо. Мы справимся с этим. Обещаю, — Гермиона улыбнулась и похлопала его по плечу. — Спасибо, мне нужно было это, — Гарри улыбнулся в ответ. — А теперь мне нужно поесть и уйти, прежде чем сюда придет Рон. Меня сразу стошнит, как только я увижу, как он запихивает себе все в рот, — Гарри рассмеялся над этим. — Гермиона, могу я у тебя кое-что спросить? — Ты знаешь, что можешь, Гарри, — улыбнулась Гермиона, откусывая свой тост. — Ты влюблена в Рона? — Гермиона подавилась тостом. Сделав глоток молока, она ответила. — Нет, Гарри! Откуда, во имя бороды Мерлина, у тебя взялась эта мысль? — Ну, знаешь, все говорят, что между любовью и ненавистью один шаг. И поскольку ты ненавидишь все, что делает Рон в последнее время… — О нет, Гарри. Я не ненавижу Рона. Просто его поведение очень бесит иногда, ну, большую часть времени. Из-за всего этого стресса связанного с твоими снами, Министерством, Амбридж, ОД, Орденом… У меня просто не остается сил терпеть его. — О, что ж, это разумное объяснение, — сказал Гарри, возвращаясь к своему завтраку. — Эй, Гермиона, Гарри, взгляните на это, — позвал Невилл, подбегая к ним с утренним выпуском Ежедневного пророка. «МАССОВЫЙ ПОБЕГ ИЗ АЗКАБАНА» — гласил заголовок. Читая дальше, Гермиона увидела список сбежавших. Одно имя привлекло ее внимание — Беллатрикс Лестрейндж.

***

— Ты в порядке, Белла? — спросил Грюм. — Нет. Она сбежала. Я сбежала. Это значит, что он набирает силу, и у него достаточно последователей, чтобы начать более масштабные атаки. — сказала Белла. — Бояться — это нормально, — успокоила ее Андромеда. Они втроем сидели в гостиной Андромеды. Тонкс была наверху, переодевая испорченную одежду, в то время как Грюм с Беллой даже не потрудились починить порванную одежду или залечить раны. Обычно они бы это сделали, но новости настолько тревожные, что они просто сидели, уставившись вникуда. Тонкс еще не видела газеты, когда они зашли. — Это было то, чего я боялась. Он становится сильнее, что, черт возьми, мне теперь делать? Где я смогу спрятать Гермиону и ребенка, чтобы они были в безопасности? — спросила Белла. — Какого ребенка? — Грюм резко повернул голову и уставился на Беллу. — Не думаю, что Гермиона захочет уйти. Даже не предлагай ей это. Она съест тебя на завтрак. Ты не захочешь спорить с беременной женщиной. — сказала Андромеда. — Что если она… я… агх-х-х. Что если Беллатрикс Лестрейндж отправится за ними? Все же, биологически мы один и тот же человек. У нас одна и та же ДНК, как ты думаешь, она может почувствовать ребенка? — Хватит! — заорал Грюм, поднимаясь и возвышаясь над Беллой. — Какого ребенка? Гермиона беременна? Чей это ребенок? — Черт, я забыла, что ты здесь, — сказала Белла. — Ответь мне, Беллатрикс! Чьего ребенка носит Гермиона? — начиная сердиться, спросил Грюм. — Гермиона беременна? — пораженно спросила Тонкс, заходя в комнату. — Моего. Она носит моего ребенка, — ответила Беллатрикс. — Белла, он не может быть твоим, у тебя нет чле… — начала Тонкс. — Нимфадора! — предупредила Андромеда. — Это возможно. Не договаривай. — Он твой? Ты сошла с ума? Какая часть из «тебе нужно оставаться нейтральной и не слишком увлекаться ими» оказалась тебе непонятно? Если ты влюблена в нее, все провалится. — Не провалится. Я защищу их, — Белла попыталась успокоить его. — Если Гермиона и Гарри будут умирать, и ты сможешь спасти только одного из них, тебе придется выбирать между ними. Итак, кого ты выберешь — мать твоего ребенка или мальчика-который-выжил? — спросил девушку Грюм. Белла молчала. — Что я и предполагал, — сказал Грюм. — Мне нужно выпить. — проворчал он, отправляясь на кухню. — Что мне делать? Он прав, я потеряла нейтралитет и теперь не смогу защищать их одинаково, — Белла вздохнула и тяжело опустилась на диван. — Ты сможешь защитить их. Альбус не стал бы поощрять вас двоих быть вместе, если бы он думал, что это может привести к падению Ордена. — сказала Андромеда. — О, Белла, все будет нормально, — сказала Тонкс, но Белла уже была подавлена. Андромеда с Тонкс сели рядом с ней и попытались утешить. 20 минут спустя Белла успокоилась, но в комнате все еще было тихо, пока Грюм не вернулся обратно с напитком в руке. — Мальчик или девочка? — спросил он. — Мы не знаем. Это будет известно на следующей неделе. — Есть идеи, как назовете? — Мы действительно не можем определиться. Оно должно быть распространено и в маггловском мире, и в волшебном. У нас есть несколько идей, но мы решим, когда узнаем его пол. — Белла, когда ты услышала, что Лейстрендж освободилась, какая была твоя первая мысль? — Она придет за Гермионой и ребенком. — И каким было твое первое желание? — Защитить их любой ценой. — Как я и думал, — сказал Грюм, глотнув своего напитка. — Я знаю, они будут в порядке. Извини, что я так орал. Мне показалось, что миссия пойдет насмарку, но теперь я вижу, что это не так.

***

— Гермиона, я вернулась. — сказала Белла. — Наконец-то. С тобой все хорошо? — спросила Гермиона, выходя из спальни. — Да, я в порядке. Немного потрясена, но в порядке. Я так понимаю, ты слышала новости? — Да, она сбежала. — Я сбежала, — вздохнула Белла. — Она — не ты. — Она — я. Мы — одно и то же тело, тот же разум и душа, просто нас разделяют несколько лет. — Эти несколько лет делают из вас двух разных людей. Как лёд и пламя. — сказала Гермиона, поглаживая Беллу по руке. — Надеюсь, ты права. — улыбнулась девушка. — Посмотри, что я принесла. — сказала она, доставая каталог с мебелью. — Я подумала, мы могли бы купить набор для маггловской комнаты и накладывать на него заклинания по необходимости. — Мне нравится ход твоих мыслей, — Гермиона осклабилась.

***

— Как ты думаешь, Беллатрикс Лестрейндж может чувствовать Беллу? — спросила Минерва. — Я почти уверен, что если кто-то может это сделать, то это она. — ответил Альбус. — Альбус, что мы собираемся делать? Почему ты позволил этому случиться, если ты знал, что может дойти до этого? — Из-за пророчества. — Но пророчество касается только Гарри и Волан-де-Морта. — Есть другое пророчество, оно очень важно для нас в предстоящей битве. — Что в нем? — спросила Минерва. — Оно здесь. Минерва, никто не должен о нём знать. — предупредил Альбус, вытаскивая стеклянный шар из воздуха. Минерва взяла шар из рук Альбуса и услышала голос. Ребёнок, созданный любовью и судьбой, произошедший от Аида и Елисеевских полей. Сведет прошлое и настоящее воедино. Три света будут живы, благодаря ему. Три света, которые принесут различия.

***

Белла гуляла вокруг Малфой-Мэнора, глядя в небо. Что-то изменилось, и она пока не решалась выяснить, что именно.