Einsamkeit

Возвращаясь от графа, Альфред задержался в галерее, решив более внимательно рассмотреть портреты, висящие на стене. Ощущение, что люди на них следят за каждым его шагом, не покидало его – вероятно, дело было в мастерстве художников, благодаря работе которых люди выглядели живыми. Среди незнакомых лиц, в которых угадывалось фамильное сходство с фон Кролоками, он нашел и ростовой портрет виконта. Альфред остановился у него, желая рассмотреть знакомое лицо. Написанный еще при жизни – об этом свидетельствовали и более мягкие черты лица, и еще вьющиеся волосы – портрет невольно вызывал улыбку. Юноша на нем смотрел, лукаво прищурив глаза и улыбаясь, и держал в руках незнакомый Альфреду музыкальный инструмент. Воображение живо нарисовало картину, как юный виконт стоял и подолгу позировал, то и дело прерываясь на музицирование, и как должно быть вздыхал на это художник или, наоборот, был рад столь приятному досугу в компании одаренного юноши. Пробыв в галерее чуть дольше, чем он планировал, Альфред продолжил путь – силы постепенно оставляли его и накатывала усталость, словно предупреждая о приближении рассвета. Однако, поразмыслив, он пришел к выводу, что подобные ощущения должны испытывать и другие гости замка, а значит все те, кто был занят делами вне своих комнат, сейчас будут возвращаться в спальни. Встречаться же ни с кем-то новым, ни, тем более, с помощником Дракулы, Альфред не имел ни малейшего желания, и на очередном повороте резко развернулся, а после и вовсе скрылся за одной из неприметных дверей. Этот путь показал ему Герберт – как самый быстрый способ попасть в “хозяйское” крыло, где была комната виконта. Хотя зимние ночи были длинными, Герберт сразу сказал, что глупо тратить половину их, петляя по длинным коридорам, когда есть такой простой способ сократить путь. Альфреду, конечно, нравилось неспешно прогуливаться по замку, но он здраво рассудил, что на сегодня маленьких приключений достаточно, а любоваться обстановкой и наблюдать, как в отдельных частях замка время неумолимо берет свое, можно и в другой раз. Например, когда гости разъедутся. Ожидаемо по пути ему никто не встретился. Запоздало он подумал, что надо было найти Куколя и попросить его принести кровь в покои Герберта, но на возвращение и поиск горбуна времени не оставалось, поэтому, мысленно отчитав себя за недальновидность, Альфред юркнул в спальню виконта. Несмотря на отсутствие источников света, он хорошо видел обстановку и обратил внимание, что самого Герберта в комнате нет. Здесь Альфреду было спокойно и уютно. Темнота обнимала его за плечи мягким плащом, защищая. Юноша знал – здесь он в безопасности. И был уверен, что даже если Герберт решит провести день не в склепе, он не будет против неожиданного соседства. Решив, что не будет пытаться дождаться хозяина комнаты, юноша разделся, аккуратной стопкой сложил одежду на пуфик и юркнул под одеяло. Очень быстро сон пришел к нему. *** Потерявшись во времени из-за необходимых бесед с гостями и мелких хлопот по подготовке Бала, Герберт пропустил наступление рассвета. В силу возраста и, как он любил говорить, природной энергичности, власть дневного светила над ним была меньше, и не заставляла искать укрытие до того, как полоса света забрезжит над горизонтом. Однако в этом была и его слабость – даже желая провести день в усыпальнице, он не мог добраться до нее, не рискуя в лучшем случае получить солнечный ожог. Пользоваться подземным ходом он не любил и не хотел. Едва переступив порог своей комнаты, он почувствовал чужое присутствие: тончайший аромат духов выдавал позднего гостя. И если бы он не знал наверняка, чьи они, непременно бы напрягся и выставил за порог. Но эту композицию Герберт подбирал и смешивал лично, а потому ошибки быть не могло. Взгляд, скользящий по комнате, остановился на аккуратной стопке одежды, рассеивая последние сомнения. От понимания, что Альфред по какой-то неведомой причине сам пришел к нему, в груди разлилось тепло. Уж виконт-то знал, что молодые вампиры в силу инстинктов ближе к утру интуитивно стремятся в место, которое считают самым безопасным. И то, что бывший студент почему-то из всех возможных мест в замке выбрал именно его комнату, не могло не радовать. Конечно, Герберт не знал ни про встречу Альфреда с Винсентом, ни про его разговор с отцом. Переодевшись ко сну, он остановился у кровати, разглядывая умиротворенное лицо Альфреда, и все же не смог удержаться от того, чтобы невесомо поцеловать того в лоб. – Спокойного дня, mio aneglo, – на грани слышимости прошептал Герберт, осторожно ложась рядом. *** Герберт, как и многие ночи до этого, проснулся на закате, когда тонкая алая полоса догорала на горизонте. Он сел на кровати, потянулся, разминая затекшие мышцы, и посмотрел на еще спящего Альфреда. В отличие от многих бессмертных, которые во сне выглядели так, будто лежали в гробу, юноша казался просто спящим человеком: он лежал, укрытый одеялом, подтянув ноги к груди и обнимая одну из подушек. Будить его раньше естественного пробуждения показалось виконту кощунством и, набросив на плечи шелковый халат, он аккуратно вышел из комнаты. Легко найдя Куколя, он попросил горбуна принести кровь для Альфреда, а сам, прикинув в уме время до его пробуждения, поспешил в выделенную для ученого комнату – забрать оттуда костюм к балу. Замок просыпался. За закрытыми дверями слышались голоса и шорох тканей – гости готовились, чтобы предстать перед графом в лучшем свете. Герберт и сам планировал провести оставшееся время за туалетом, чтобы во всем великолепии встать во главе процессии. *** – Прошу прощения, – выпалил Альфред, едва проснувшись, и заметив Герберта, сидящего за столом, на котором стояла металлическая пластина в простой раме, и в которую смотрелся виконт, заканчивающий наносить тени на глаза. – Не стоит. Я очень рад твоему обществу, – виконт улыбнулся и жестом указал на кубок, стоящий рядом: – это тебе. Завернувшись в одеяло (смущение запоздало завладело Альфредом), он подошел к столу и в несколько глотков осушил кубок. – Я принес твою одежду. У нас есть примерно час до начала бала. Могу ли я пригласить тебя? – К-конечно, – по-прежнему смущаясь, согласился Альфред. Отказывать казалось ему очень глупой затеей. К тому же он до сих пор не до конца понимал своего положения в вампирском обществе, и не был уверен, в какой части процессии его место. – Не волнуйся, mon cheri. Просто повторяй за мной, и все будет хорошо. Вряд ли ты сможешь оскорбить кого-то из наших гостей, даже случайно. Если, конечно, ты не планируешь сбежать с нашей гостьей. Боюсь только, в этот раз у тебя все равно ничего не получится. – Я не собирался, – начал было возмущаться Альфред. Хотя в глубине души ему было жаль ту, кто стала жертвой в этом году, он смог свыкнуться с мыслью, что станет свидетелем ее смерти и планировал не вмешиваться, раз уж отказаться от приглашения на бал он не мог. – Тебе не обязательно смотреть, – будто прочитав мысли Альфреда, произнес Герберт. – Никто не заметит, даже если ты окажешься в дальнем углу зала, поверь мне. Слова виконта действовали успокаивающе. Ему хотелось верить, и рядом с ним, Альфред был уверен, он сможет даже расслабиться, несмотря на непривычную обстановку. *** Зал был освещен огромным количеством свечей и украшен алыми полотнами. Теперь Альфред мог рассмотреть все убранство и обратить внимание на винтовую лестницу, ведущую на небольшой балкон, напоминающий не столько трибуну, сколько небольшую королевскую ложу в театре. Возглавив торжественную процессию вместе с Гербертом, он спиной чувствовал чужие взгляды, впивающиеся в него с нескрываемым интересом. Герберт успокаивающе сжал его ладонь и улыбнулся уголками губ, прежде чем церемонно поклонился. Альфред в точности повторил движение. Зазвучала музыка – теперь юноша заметил небольшой оркестр, расположившийся в нише едва ли не под самым потолком. Они повернули налево и остановились около ближайшей к балкону колонны. Гости же продолжали церемонно кланяться и расходиться в колонны направо и налево, постепенно незаметно образуя круг в несколько рядов. – Разве мы не должны были тоже разойтись? – Тихо шепнул Альфред, сжав руку виконта, стараясь не обращать внимания на взгляды, которые в его сторону бросали гости. – Я редко стою в кругу, а когда в последний раз я шел не один, трудно вспомнить. А ты со мной, – наклонившись, прошептал он на ухо своему спутнику. Альфред понимал, что виконт ведет какую-то свою игру, в которую беззастенчиво втянул его самого, но правила которой отчего-то не спешил объяснял. Было немного обидно, но он предпочел не беспокоиться еще и об этом. Какая бы это не была игра, не было похоже, что Герберт хотел каким-либо образом навредить ему. Наконец все вампиры, включая обитателей кладбища, выстроились напротив балкона. Теперь Альфред видел, что “тех, с кладбища” было не меньше, чем гостей, прибывших из-за стен замка, но все они стояли в последних рядах. Музыка сменилась. Под торжественную, постепенно стихающую мелодию, на балкон вышел граф. Он обвел всех долгим тяжелым взглядом и с непроницаемым лицом подошел перилам. О чем думал Его Сиятельство, в каком настроении был – понять было невозможно. Мрачный и царственный, он возвышался над всеми. Вампиры один за другим все поклонились: кто склонив голову, кто присев в изящном реверансе – каждый как в том времени, когда он был еще жив. Альфред хотел было тоже поклониться, но Герберт удержал его и тихо зашипел. – Братья, я рад вновь приветствовать вас! Прошлый год преподнес нам сюрпризы, и не все из нас смогли утолить вечный голод. Заверяю, подобное не повторится в этот раз, и вы сможете вкусить молодую горячую кровь юной Sternenkind. Однако прежде, чем наш бал начнется, я хочу представить вам юного гостя, лишь недавно связавшего себя с Тьмой. – Граф указал туда, где стояли Альфред и Герберт, – Альфред, поднимитесь ко мне. Альфред напрягся, но под внимательными взглядами и чувствуя молчаливую поддержку обоих фон Кролоков, спокойно, не опуская головы, подошел к винтовой лестнице и, замерев у первой ступени лишь на мгновение, поднялся и встал рядом с графом. Даже если кто-то и узнал в нем одного из виновников испорченного прошлогоднего торжества, никто не рискнул сказать об этом прямо. — Позвольте представить, мой воспитанник, виконт Альфред фон Кенинг, которого перед лицом Тьмы и Смерти я нарекаю — фон Кролок. Вампиры внизу тихо зашептались, немало удивившись подобному событию, и поклонились и Альфреду, выражая свое вежливое почтение. Граф же вовсе не смотрел ни на них, ни на юношу: взгляд его был направлен в пустующую часть ниши, откуда, вдруг почувствовал Альфред, веяло каким-то потусторонним холодом. На мгновение ему показалось, что он заметил во тьме чьи-то светлые локоны и игривый взгляд, предназначенный старшему фон Кролоку. Когда шёпот гостей прекратился, граф жестом приказал музыкантам продолжить игру. В сопровождении торжественной музыки в зал зашла девушка в пышном белом платье. Она восторженно оглядывала зал и гостей, явно не замечая ни мертвенной бледности гостей, ни выступивших у многих из них клыков. Казалось, что она не слышала ни рычания, ни шипения и вовсе не замечала того, что одежда части свиты графа заметно истлела. Как зачарованная она шла в центр зала, ища глазами графа, а вампиры расступались перед ней, предвкушая скорую трапезу. Альфред, пользуясь тем, что все внимание приковано к девушке, быстро спустился и встал рядом с Гербертом. Хотя и его клыки удлинились от жажды, виконт выглядел куда сдержаннее своих собратьев и только изредка резко втягивал воздух и заметно хмурился. Юноша и сам чувствовал манящий запах живой тёплой крови, слышал ускоренный от волнения и предвкушения пульс и сам было дернулся в сторону круга, едва сохраняя остатки самоконтроля. С трудом, но он заставил себя не смотреть на ещё живую гостью и сосредоточить внимание на чем-нибудь ином. Например, на виконте, который казался Альфреду излишне напряжённым. Он буквально рухнул в объятия старшего вампира, цепляясь за ткань его камзола как утопающий за спасительный круг. — Тише, тише, — Герберт мягко погладил Альфреда по плечам и спине. — Не смотри туда, лучше вот, — свободной рукой он выудил из кармана маленький фиал и, открутив крышечку, поднёс его к носу Альфреда, вынуждая вдыхать смесь лаванды и чебреца. Приятный, но чуть резковатый запах слегка отрезвил Альфреда. Жажда никуда не ушла, но стало легче находиться в зале. Правда, Герберта он обнимать продолжил, находя в нем опору. — Спасибо, — пробормотал Альфред. — А ты боялся, — тихий смех Герберта раздался у него над ухом. Альфред нехотя повернулся к остальным вампирам: те скалили клыки и тянули руки к девушке на руках графа. Кровь стекла по её шее и капала на пол, и особенно изголожавшиеся вампиры с кладбища инстинктивно наклонялись, стараясь незаметно собрать капли живительного напитка. Те же, кто выглядел более человечно, и вели себя сдержаннее, хотя по напряжению в их лицах было заметно, что если бы не воспитание и уважение к графу, они с удовольствием бы набросились на несчастную жертву. Грубо поставив ношу на пол и дождавшись, когда музыканты вновь начнут играть, а взгляд девушки станет чуть более осмысленным, граф начал танцевать. Герберт с игривой улыбкой взял Альфреда за талию и закружил в вальсе вслед за отцом. Альфреду казалось, что он едва касается ногами пола — так легко его вёл виконт, явно довольный тем, что в этот раз юноша не убегает и не выглядит так, будто хочет оказаться как можно дальше от праздника и замка. *** Теряющая кровь и силы жертва Бала становилась все бледнее. Граф уже не старался быть аккуратным, и вертел её словно тряпичную куклу. Некогда белое платье на лифе пропиталось кровью, и запах этой крови дурманил голову лучше хорошего вина. Граф поднял девушку на руки и в наступившей торжественной тишине понёс её к виконтам. Герберт, чуть скривившись (женскую кровь он не любил), приложился к следу от отцовского укуса и сделал несколько маленьких глотков. Отстранившись и промокнув губы платком, Герберт взял безвольную руку несчастной жертвы и поднёс её к губам Альфреда. Он резко втянул воздух, прикрыл глаза и вонзился клыками чуть выше запястья. Сделав несколько жадных глотков, он, чувствуя, как Герберт осторожно сжимает его ладонь, отстранился. Вероятно, не так плавно, как хотелось бы, а потому впечатался спиной в грудь виконта. Который раз за ночь чувствуя его поддержку, Альфред мутным взглядом смотрел, как граф поднес девушку ещё нескольким вампирам, как поставил её, и она тут же, лишенная опоры, рухнула на пол. Как в нежную плоть впиваются клыки оголодавших детей ночи, он предпочёл не смотреть, и отвернулся. — Идём, — ласково произнес Герберт и увёл не сопротивляющегося Альфреда в соседнюю комнату. Виконт здраво рассудил, что на эту ночь потрясений достаточно, а на их уход мало кто обратит внимание, ведь многие гости после трапезы спешили уединиться в небольших комнатах, примыкающих к бальному залу.