Бутылка вина

      Обнимать его было прекрасно. Он был такой податливый, тая от прикосновений, которые словно волны набегали на его тело, которое блестело в приглушенном свете. На рельефной упругой груди было немного крема, который старательно растирали, скользя то легкими касаниями, то уверенным давлением ладоней. Ему было приятно, дыхание перерастало на стоны, когда горячие губы касались прохладной шеи. Искуситель наслаждался жаркими стонами, что слетали с зацелованных губ. Он продолжал свои движения, добиваясь больше звуков, любуясь тем, как мужчина перед ним извивается окруженный похотью и страстным жаром любви, который горел изнутри. Впрочем, он не отставал и пробегался своими прохладными пальцами по теплой спине, соскальзывая по ребрам. И стоило мужчине немного замешкаться, ощущая трепет удовольствия после прикосновений, как его повалили на спину, оседлав бёдра. Аккуратные руки оперлись о бледную грудь, а парень сверху поёрзал. Какая-то приятная влажная мягкая вещь окружила его член, окружая странным теплом. Наездник кусал тонкую кожу, посасывал розовеющие соски, пока ерзал на бёдрах. Звезды полетели перед рубиновыми глазами, а из горла вырвался протяжный стон, который напрасно сдерживался в груди. Дыхание сбилось с обычного темпа, и он глотал воздух, опаляемый прохладными руками, что с особой страстью сминали бледное тело, оставляя розовые следы, которые покрывали словно лепестки.       Упругие бедра поднимали и опускали тело в некотором ритме, от которого у мужчины плыло перед глазами. Всё что он мог это шептать его имя и признания в любви. Он даже руками его коснуться не мог, так как они были прижаты чужими к помятой простыне. Пальцы переплетены, мышцы сладко напряжены, в комнате смешались хлюпающие и чавкающие шлепки с мелодией двух голосов, срываемых в попытках выразить удовольствие. Страсть опаляет кожу, а наслаждение вот-вот ударит изнутри, он жмурится, почти ощущая его. Голос партнера так сладок от нахлынувшего на него удовольствия, и он хочет взглянуть в его лицо, заметить, как оно меняется под волнами, охватившими идеальное тело, как содрогаются канаты мышц под карамельной кожей.       Открыв алые глаза, он увидел свою комнату, едва освещаемую утренними лучами, которые пробивались сквозь шторы. Нижнее бельё давило, вновь пропитавшись смазкой. Мокрые волосы прилипли к щеке, когда Дилюк оторвал голову от подушки. Тихо чертыхнувшись, он уставился на своё тело, которое вновь приветствовало его реакцией на подобные фантазии. Он приспустил штаны с бельем, ощущая свободу и прохладу воздуха, которая коснулась разгоряченной плоти, требовавшей внимания. Дилюк легонько коснулся, ощущая фейерверк чувств. Закусив губу и напоминая о тишине, ведь не так далеко спит тот, из-за фантазий о ком он в таком состоянии, Дилюк начал уверенные движения. Рука легко скользила, а недавний образ помог быстрее достичь пика. Содрогаясь, он повалился на постель, ощущая заполняющую его слабость. С губ сорвалось очередное тихое ругательство.       Утренний свет всё больше заполнял зал. Во сне Кэйя ощущал нарастающую прохладу, а потом вполне реальное касание собственных лопаток об пол. Проснувшись, он понял, что свалился с дивана. В руках всё ещё оставалась зажатая в объятии подушка, а ноги оставались на диване, запутанные в сползшее одеяло и плед. Откуда одеяло взялось? Его накрыли? Кэйя поднялся и потерев ушибленные лопатки принялся складывать всё на место. Одеяло сложено, плед разглажен, подушка взбита. Потянувшись, он поправил задравшуюся футболку и отправился на кухню, откуда доносился приятный запах кофе. Дилюк, в домашней футболке и спортивках восседал за столом, погрузившись в газету, хмурясь этим утром даже немного сильнее чем обычно. Две кружки с горячим напитком стояли рядом, а несколько бутербродов возвышалось на тарелочке. — Доброе утро — зевнул Кэйя, присаживаясь рядом. Мужчина вздрогнул, и отрывая от газеты взгляд темно-алых глаз, в которых плескался странный жар, ответил приветливым бурчанием. -Доброе — и вновь нырнул в газету. — Дилюк — позвал Кэйя и ему в ответ заинтересованно промычали — А почему ты по утрам такой хмурый? В последнее время и вовсе злее стал. Ты настолько сова, что ненавидишь утро всем сердцем? Мужчина отложил газету, задумываясь над ответом. Да, по утрам он бывал хмурым из-за сонности. Но в последнее время… Он злился из-за снов и реакции тела. Поговорить ли об этом? Мягкое касание прохладных пальцев до ладони вывело его из мыслей. Глядя на Кэйю, который осторожно дул на горячий кофе Дилюк решился. — Я хмурый из-за того, что не понимаю реакцию своего тела. — Типа сонный и плохо им владеешь? — уточнил Кэйя, отпивая кофе. — Нет, я возбуждаюсь — пробормотал он, заливаясь краской и пряча пылающие щеки, уткнувшись в ладони. Кэйя чуть не поперхнулся кофе, наблюдая эту сцену. Это смущение… Такое ощущение, что оно жгло не Дилюка, а Альбериха. Поставив кружку, тот выдохнул и спокойно ответил. -Это норма. По утрам и у меня такое бывает — он хотел было коснуться Дилюка, успокаивая, но решил не смущать того ещё больше. Вместо этого он вновь взялся за кружку. Дилюк оторвался от ладоней, глядя на Кэйю. По цвету лица тот был почти близок к волосам. — Знаю про норму — пробормотал тот — но не от снов же где я с тобой сношаюсь!       Кажется, последнее предложение было сказано как то громко и резко. Кэйя чуть не нырнул в кофейный кипяток, заливаясь смущением. Дыхание сперло. И не у него одного. Лицо Дилюка бледнело, и на нем всё явственнее проступало осознание того, что он произнёс. Быстро взяв себя в руки, пока Дилюк сидел в оцепенении, Кэйя встал перед ним, схватив того за предплечья, крепко держа их, на случай, если мужчина сейчас попытается убежать. — Спокойно, Дилюк, в этом нет ничего ужасного! — он видел страх и отвращение, которое расцветало среди рубиновой глади. Поглаживая его по рукам, Кэйя собирался с мыслями — То, что это происходит вполне нормально. Ты же говорил, что испытываешь симпатию? В широко раскрытых глазах начинали собираться слезы, и кусающий губы Дилюк нервно кивнул. Кэйя одной рукой коснулся щеки, а затем провел ею до губ, слегка оттягивая нижнюю, мешая ее терзать. Он мягко заговорил: — Ну вот, симпатия есть, значит неудивительно, что и тело тебе об этом сообщает — Он продолжал гладить его по рукам, поднимаясь к плечам, ощущая, как глубоко дышит Дилюк, успокаивая себя. Спустя некоторое время тот тихо спросил: — Тебе разве не мерзко? — Почему? — удивился Кэйя, и взял его лицо в ладони, заглядывая в алые глаза, в которых полыхал беспокойный огонь. Кэйя смотрел с заботой, спокойными глазами, которые были настолько глубокими, что в них можно было потеряться. На губах была легкая понимающая улыбка. — Я только что тебе сказал, что возбуждаюсь, от снов с тобой. Я про тебя думаю в развратном плане, выставляя тебя в извращённом свете — тихо говорил он, желая отвести взгляд. Смущение испепеляло изнутри. Он решил добить — я дрочу, понимаешь? Думаю про тебя и — Он вздохнул. Кэйя не убирал от него рук, однако лицо его становилось серьезнее. — А если я скажу, что тоже возбуждался от тебя, тебе будет мерзко? — спросил он и отпустил Дилюка. Кэйя опустился на свое место и вновь начал пить кофе. Дилюк вспыхнул и не верящими глазами уставился на него. Пыльцы вплелись в тяжелые кудри, а он опустил голову, задумываясь. Противно ли? Почему-то он не чувствовал отвращения. Удивление, смущение пылали в его сердце, но ни капли мерзости по этому поводу. Что касается того, что он испытывал к собственным фантазиям. Они были приятны, а та грязь отвращения, окружавшая их, начала смешиваться с сомнением. Возможно, и правда, в этом нет ничего ужасного? — Ты, правда? — тихо начал Дилюк, поднимая взгляд на уже начавшего слегка волноваться Кэйю. Он кивнул, и вновь прикоснулся губами к кружке, делая глоток. Дилюк взволнованно вздохнул: — Оох, Кэйя. Нет, мне не мерзко. Просто, все это необычно для меня и я не знаю, как реагировать. — Что ж. Для меня общение с тобой тоже несёт много нового. Мне совсем не противно, от факта, что ты обо мне фантазируешь.       Успокаиваясь, они сплелись руками и Кэйя мягко улыбнулся. Дилюк ответил в своей манере, больше улыбаясь глазами, которые потеплели.       Они посидели в молчании, пока Дилюк пил кофе, отдав газету Кэйе. Тот с нескрываемым удивлением на лице читал газету. Переплетённые пальцы мягко оглаживали, даря взаимное тепло. И хоть Кэйя и был увлечён той дичью, что была написана в газете, его мысли постоянно возвращались к одной. Дилюк, который думая о нем, кончает в одиночестве. Почти каждую ночь, наблюдая сны с ним. Кэйю осенило, почему еще тот мог не спать несколько дней. Отрываясь от газеты, он посмотрел на спокойного мужчину, который смотря в окно пил кофе. Синяки под глазами еще не сошли, оставаясь немым доказательством бессонницы. У Кэйи что-то дрогнуло внутри. Стоило Дилюку поставить кружку, как он почувствовал мягкое касание ладони до своей щеки. Звезды смотрели на него с теплом, мягко тая среди глубокой синевы одного из разных глаз. Альберих потянулся к нему, нежно поцеловал в щеку и, отстраняясь, прошептал что любит. Дилюк рассеяно моргнул, ощущая жар на коже там, где её касались губы.       Дилюк не знал, что сказать. Вместо слов он приблизился к Кэйе и мягко коснулся его губ, нежно сминая их в легком поцелуе. Он ощутил, как руки обвили его, прижимая сильнее. Обнимая в ответ, его своими он делился теплом, продолжая губами передавать свои чувства в приятной тишине. Нет лишних звуков, только он и Кэйя. Тот самый, который сейчас разжигал огонь внутри, вызывал что-то сокрытое внутри, которое сильными движениями ломало опоры, сковывавшие это. Оно распространялось изнутри и словно вырывалось огнем, когда собственные руки исследовали гибкое тело.       Кэйя извивался, ощущая, как теряет связь с реальностью. Приятная нега заполняла, и он не понимал, когда он опустил тот момент, что сейчас он сидит на бедрах мужчины, и тает от прикосновений любимого человека. Такие прикосновения, словно они передают в этом страстном танце его сильные чувства, которые сносили все сомнения. Кэйя отвечал, ощущая, как партнер распаляется лишь больше. Ненадолго прервав терзание губ, Дилюк уткнулся в шею, щекоча её легкими касаниями губ, шепча что-то неразборчивое. Кэйя откинул голову, подставляя шею под касания, а сам поерзал, ощущая нарастающее возбуждение. Дилюк дрогнул, сквозь чертыханья втягивая воздух, продолжая танец рук. Вновь припав к губам, он ощутимо сжал нижнюю, слегка прикусывая и лизнув ее языком. Вскоре они углубили поцелуй, в каком-то собственном ритме прижимаясь телами. На последок вновь лизнув нижнюю Дилюк отстранился. Кэйя сидел на нем, положив руки на его плечи и часто дышал. — Такой красивый. Такой желанный — проговорил Дилюк, уткнувшись в карамельные ключицы. Он услышал частый ритм чужого сердца, а руки с плеч поднялись к его пышным волосам, вплетаясь в них.       Кэйя рассеянно перебирал чужие волосы, пребывая где-то не здесь. Что с ним творит Дилюк? Сжигает в своей страсти, а Кэйе это даже нравится. Он плыл в своих мыслях, постепенно успокаиваясь, пригретый в сильных объятиях. Рядом раздавалось спокойное дыхание, которое щекотало тонкую кожу шеи. Сердце вернулось в свой ритм. Как и Кэйя вернулся к реальности, переставая заплетать вьющиеся волосы в пышную косу. Как только он её отпустил, пряди быстро начали сбегать из её плена, разрушая конструкцию. Кэйя провел руками по спине и тихо позвал. — Дилюк? — тот промычал в ключицы — Люблю тебя — прошептал он в макушку. Ласковые руки сильнее его обняли.       Этот выходной стремился стать идеальным. Или самым ленивым. Кэйя лежал на Дилюке, слушая размеренное сердцебиение, и немного сонно наблюдал за фильмом. В нем были слегка клишированные романтические терзания, в то время как сам мужчина ощущал, что у него в жизни всё налаживается. Весь день он был рядом. После довольно-таки неожиданных событий утра они отправились в парк, где гуляли, держась за руки и переплетя пальцы. По пути Кэйя купил мороженное под удивленный взгляд Дилюка и бормотание о том, что для подобного лакомства на улице холодно. Сам же он держал в руках горький шоколад, впервые, наверное, не смотря даже на сок. На немой вопрос ответил, что сегодня не хочет. Кэйя все равно взял себе мороженное, про себя думая, что наверняка погреется в объятиях. Что собственно и произошло, когда они стояли на берегу, смотря на темные волны. Легкий ветерок гонял их, заодно растрепывая волосы, но Кэйя, словно не замечал это, прижимаясь к тёплой груди. Тогда ветер, стремясь напомнить о себе, подбросил хвост Дилюка, который своим пышным великолепием опустился на синюю макушку. Кэйя лишь хохотнул, сбрасывая с себя алые кудри обратно за спину, и коснулся розоватой щеки. Теплые глаза горели только для него, и Кэйя улыбнулся, искренне выражая чувства.       В зале тишину нарушали голоса из ноутбука. Очередной сюжетный ход с шуткой, от которой Альберих засмеялся. Дилюк задумчиво пропускал шелковые пряди меж пальцев, второй рукой сминая белую рубашку, которую Альберих по привычке, не застегнул на все пуговки, и размышлял о своём. О том, что Кэйя хорошо принял даже этот грязный секрет. Он реально не замечал отвращения в разных глазах, а к нему продолжали тепло прикасаться прохладные руки. Желанный голос продолжал шутить шутки, не прекращал с ним общаться. И всё же отступать от идеи свиданий не хотелось. Возможно в нем всё же живет романтик, но хотелось сделать этот момент запоминающимся, а всё настолько красивым, чтобы Кэйе и ему точно понравилось. Плюс у Дилюка не было опыта с мужчиной, и он думал, как быть. Стоит хоть немного почитать об этом. Но сначала: — Кэйя — тихо позвал он, гладя по спине. Тот заинтересованно промычал — Я позову тебя на свидание? У тебя когда следующий выходной? Кэйя оторвался от фильма и приподнялся, с улыбкой заглядывая в алые глаза. Радость и воодушевление всё сильнее расползалась по его лицу. — Через неделю, а на этой я уеду в другой город на три дня. Получается что в конце неё? «Неделя это отлично, есть время подготовиться» подумал Дилюк. — Да. Ты же пойдешь?       Звезды в глазах заплясали, а Кэйя наклонился к Дилюку, мягко касаясь его пухлых губ. Отстраняясь, он выдохнул согласие, а затем почувствовал, как его вновь утягивают в очередной поцелуй. Касаясь его губ Дилюк довольно промычал, прижимая его тело к себе сильнее. Кэйя ответил, а затем повел, мягко коснувшись языками. Дыхание учащалось, а танец губ становился жарче. Руки словно побывали везде, в попытках передать гамму чувств. Становилось до дрожжи приятно. Кэйя прервал поцелуй, глядя темными звёздами на разгорячившегося Дилюка. — Так вот какая у тебя реакция — проворковал он, ухмыляясь. Раскрасневшийся Дилюк смутился, но из-за румянца, который и так до этого заливал его, новое смущение было не заметно. — У тебя там тоже ничего так — проговорил он, заставляя смутиться теперь и Кэйю. Тот привстал, садясь на мужчину, и провел по нему руками, сводя их к оттопыренной ширинке. Дилюк протяжно вдохнул, а затем поднялся, подминая под себя Кэйю. Нависнув над ним, держа ловкие руки над головой, он прошептал на ухо, низко наклонившись: — Не стоит так делать, если не готов к последствиям. — Я-то давно готов, так что делай со мной что хочешь — ответил Кэйя. Дилюк смущенно закусил губу, раздумывая. Свободной рукой он водил по лежащему под ним телу. Чего-то большего не хотелось, но вот узнать, до чего он сейчас сможет довести Кэйю? Ухмыльнувшись, он вновь склонился, щекоча челкой голую шею, и опалил тяжелым дыханием ключицы: — Можно я буду тебя касаться и целовать до тех пор, пока ты не сможешь признаться мне в любви? Кэйя прикусил губу, выгибаясь под очередным движением. А потом томно произнёс, с хитринкой среди звезд. — Давай, любовь моя. Я люблю тебя — губы коснулись шеи, а пальцы расстегнули первую пуговку, щекоча нежную кожу — настолько сильно, что — рука спускалась всё ниже, а горячие влажные губы коснулись груди — мне кажется, ты проник везде, внутри меня — проговорил он, тяжело дыша и выгибаясь в спине, когда Дилюк лизнул сосок. Вторая рука отпустила руки и уперлась рядом с плечом, нежно касаясь шеи. Ловкие губы вобрали сосок, сминая и мягко оттягивая его. Он закончил расстегивать рубашку и прошелся пальцами по напряженному прессу, опускаясь ниже. Рука легла на ширинку, и Дилюк слегка отстранился, спрашивая: — Можно? — его голос стал ниже, а в глазах плескалась похоть. Кэйя глубоко вдохнул свежий воздух, который уже начинал опалять и ответил: — Да, любовь моя. Сделай мне — он прервался на вдох от очередного действия мужчины — я люблю — он вновь прервался, когда теплые пальцы аккуратно коснулись налитой кровью плоти, а губы вновь коснулись шеи — Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! — выпалил он, чувствуя, как узелок удовольствия внутри затягивается всё туже, нежными спазмами сжимая мышцы. Пальцы осторожно исследовали новую область, а мужчина подмечал, как и где партнеру приятней. Кэйя изгибался, терся, стонал, пока любимые руки мяли и ласкали его, а губы опаляли, передавая то, что не говорят. — Я люблю — он прервался на вдох, а Дилюк поцеловал его живот, пока рука уверенно двигалась, плавно поднимаясь, чуть сильнее сжимая и чуть быстрее опускаясь, расслабляясь. Вторая рука лежала под шеей мужчины, изредка массируя её. Кэйя предпринял очередную попытку, но голос его подводил. — Я ль… — Дилюк очень нежно поцеловал, так, что перед глазами поплыло — любю тьбя! — Не думал, что ты так быстро — тихим голосом проговорил мужчина, доводя руками почти до пика. В его почти вишневых глазах плясали черти, а пухлые губы изогнулись в лукавом подобии улыбки.       Кэйя бросил на него взгляд, в котором было не меньше тьмы и похоти, но не успел он и слова сказать, как его заполняет судорогой от наступившей волны удовольствия. Дилюк облизнулся, и припал к его шее, слушая, как партнер пытается отдышаться от охватившего его пламени. Синие волосы разметались в беспорядке, а рубашка давно сползла, оставаясь где-то под содрогающимся мужчиной. Его так давно не касались, что он и не ожидал, что реакция будет настолько яркой. Огонь теперь не сжигал, а ласково грел. Дилюк осторожно стирал перламутровые капли с загорелой кожи живота, шепча о том, как Кэйя красив. Тот отдышался, возвращаясь к реальности и переставая сжимать руками несчастный плед, случайно оказавшийся под ним. — Черт, Дилюк! — первое, что прошептал он, садясь на диван. Мужчина, чье имя назвали, отложил салфетки и взглянул с озорством и лаской — Почему ты, черт дери, такой горячий? Почему я не перестаю в тебя влюбляться? Кэйя не дал ответить, целуя в губы. Отстраняясь, он провел рукой по груди, закованной в черную рубашку, и прошептал: — Давай и я тебя коснусь? Я же вижу твоё напряжение. Не больно так сидеть? — Не больно — тихо проговорил Дилюк, ощущая трепет. Кэйя, который будет его касаться? Ему так давно хотелось ощутить на себе его руки, отдаться его страсти — Ну, попробуй.       Дилюк пожал плечами и заинтересованно посмотрел на Кэйю. Тот потянулся к рубашке, расстегивая первые пуговицы. Постепенно бледная кожа все больше проявлялась, и Кэйя легонько ее целовал, пробуя. Она действительно розовела под нежными прикосновениями. — Можно я зацелую тебя так, что бы ты потом увидел? — спросил он, с желанием заглядывая в алые глаза. Тот смущенно кивнул. Кэйя легонько поцеловал его в пылающую румянцем щеку и прошептал, что все нормально. Расстегнув рубашку, он окончательно снял ее, смотря на мраморное тело перед ним. Руки легко коснулись ребер, на коже которых был случайный шрам, а потом поднялись к груди, под которой ощущалось сердцебиение. Кэйя удивленно смотрел на мужчину перед ним. — Ты словно произведение искусства — изумленно прошептал он. Дилюк смущенно отвернулся, смотря в другую сторону. Кэйя мягко коснулся его подбородка, поворачивая к себе — ты прекрасен.       Он поцеловал его, мягко оглаживая руками тело. Он и не ожидал, что под объемной или строгой одеждой скрывается такое тело. Дилюк его все больше очаровывал. Кэйя опустился к нежной коже шеи, оставляя там поцелуи, и медленно спускался ниже. Руки легли на ремень, и парень расстегнул его. Дилюк хотел коснуться его, но Кэйя отвел его руку. — Ну, нет, мне значит, руки сперва держал. Дай я тебе сделаю приятно!       Дилюк кивнул, чувствуя, как его руки нежно завели за спину, а затем легко сцепили ремнём. Так, что он смог бы его сбросить, лишь для напоминания, что руками Кэйю не трогать. Дилюк готов был пойти по таким правилам, его томило любопытство. Кэйя оставил очередной розовеющий след на мраморной коже груди и расстегнул ширинку, высвобождая напряженный орган. Дилюк вздохнул, чувствуя долгожданную свободу. Мягкие поцелуи продолжали покрывать ходящую ходуном грудь, а руки нежно коснулись горячей плоти. Дилюк чертыхнулся, смущенно вздыхая. Кэйя улыбнулся, проводя рукой на пробу. Человек перед ним глубоко дышал, прожигая его любопытным взглядом. Кэйя коснулся головки, слыша, как снова ругнулся Дилюк, на этот раз грубее. — Кто бы подумал, что ты выражаешься подобными словами — лукаво проговорил Кэйя, продолжая ласкать. Дилюк, закусывавший губу лишь смущенно сопел, продолжая сверлить взглядом. — Любовь моя, а почему же ты не стонешь? Твой голос всегда грел мне сердце — Кэйя провел рукой по груди, приближаясь к шее. Он властно коснулся губ, втягивая в поцелуй. Прикусив пухлую нижнюю, он легонько пососал ее и отстранился. Рука вновь прошлась по члену, наращивая темп. Дилюк тихо промычал, пока Кэйя покрывал поцелуями вздымающуюся грудь. Он немного отстранился, любуясь возбужденным Дилюком, который тихо ругаясь, постанывал от движений карамельных рук. Волосы все больше напоминали пламя, которое словно вырвалось из смущённого лица, окружая его. Покрытая розовыми засосами грудь ходила ходуном, а редкие белесые капли стекали с алой плоти. Налюбовавшись, Кэйя опустился ниже, целуя пульсирующую кожу, а затем вновь проводя по ней кольцом пальцев. Дилюк хотел вновь ругнуться, но не смог выговорить, теряясь от удовольствия. Руки ускорялись, под темп, что задавали подрагивающие бедра, а Кэйя шептал признания любви, продолжая целовать розовеющую кожу.       Дилюк откинулся, прогибаясь в спине, вздыхая громче, чем до этого. Кэйя потянулся за салфетками, и немного полюбовался мужчиной. Его любимый шептал его имя, склоняя голову вперед, закрываясь растрёпанной челкой. На розоватой коже блестели перламутровые капли, теряясь среди частых следов поцелуев и редких шрамов на рельефном теле. Черные джинсы были испачканы, и Кэйя виновато хихикнул, вытирая все, что мог.       Когда одежда была закинута в стирку, а диван заправлен, Кэйя, уже успевший принять ванную стоял на кухне, кроша легкий салат. Теплые руки обняли его со спины, а Дилюк положил голову на плечо. Его слегка влажные после легкой просушки феном волосы щекотали щеку. — Ты снова на диване будешь спать? — тихо спросил он. — А где? Неужели ты меня к себе зовешь? — игриво спросил Кэйя. — Можем и обменяться — слегка хохотнув, ответил мужчина, и обнял сильнее, касаясь груди — но я хотел бы быть рядом. — Ну ладно — улыбаясь, протянул Кэйя — побуду твоим плюшевым медведем. Дилюк вздохнул, улыбаясь кончиками губ, и коснулся шеи. А потом отошел, берясь за стаканы. — Ты сок будешь? Или чай? — спросил Дилюк, а потом смущенно добавил — на крайний случай вода есть, но вина ни капли. — Сок — ответил Кэйя, заканчивая салат.       Приятная беседа, любящие взгляды, мягкие касания. Дилюк словно стал больше доверять, мягко изгибая губы в лёгкой улыбке. Сердце Кэйи пылало, а мысли раз за разом напоминали недавний образ. В счастье, что цвело внутри с трудом верилось. С ужином было покончено, а Дилюк, проходя по залу вспомнил: — Кэйя, мы опять фильм не досмотрели. Тот развел руки, улыбаясь: — Традиция, я ж говорил.       Зайдя впервые в комнату Дилюка Кэйя окинул её удивленным взглядом. Теплый свет, широкая постель и плотно зашторенные окна. На стене рядом с небольшим зеркалом фотографии из путешествий, а среди книг на полках небольшая статуэтка совы. — Комната отражает владельца — кивнул он на книжную полку укладываясь на мягкое теплое одеяло. Дилюк кивнул, глядя на сову и потушил свет. Обнимая уже давно заснувшего мужчину, Дилюк легко поцеловал синий затылок, шепча: — Ты словно виноградный сок для моего сердца.       Утро началось с будильника. И пока Кэйя скрылся в душе, обыкновенно хмурый после сна Дилюк варил кофе. Сегодня ему снилась работа, и он даже в какой-то момент просыпался, так как ему казалось, что либо объектив загрязнился и поцарапался, либо свет упал, либо ноутбук резко выключился на редактировании. Кэйя же проспал крепко, сонно обнимая руки Дилюка, сплетясь с ним ногами, и что-то даже бормоча одними губами. Проснулся он с улыбкой, которая осветила сонное утро мужчины даже больше, чем солнце. Завтрак на столе, а они сидят, переплетаясь руками. Кэйя слушал очередную статью от Дилюка, выпивая ароматный кофе. Периодически они переговаривались, обсуждая прочитанное. Поджаренный хлеб бутерброда приятно хрустел и Кэйя похвалил навык готовки Дилюка, который лишь смущенно промычал согласие. — А как тебе сегодня спалось? — поинтересовался Альберих, нежно гладя руку. Дилюк сонно улыбнулся кончиками губ. — Работа снилась. То редактура, то съемки. — Я бы тоже был хмурым, если бы мне работа снилась — улыбнулся Кэйя, вновь берясь за кофе.       Дилюк убрал посуду и вышел в зал, в котором туда-сюда расхаживал мужчина, то расчесывая волосы, то застегивая рубашку прямо на ходу. Дилюк любовался его грацией, задумчиво касаясь одного из следов на шее, пока Альберих делал эти обычные дела. Когда уже собравшийся Кэйя хотел идти к такси, Дилюк на прощание его поцеловал, одаривая маленькой улыбкой. Кэйя улыбнулся в ответ, покидая тёплую квартиру. Внутри него начинало зарождаться любопытство о предстоящем свидании. Дилюк пока не сказал, что это будет, пообещав предупредить заранее.