Маленькие моменты.

      Очередной спазм сжал живот, и Вэй Ин простонал, уткнувшись лицом в подушку.       Он проснулся с непривычной тяжестью внутри, но не обратил на это внимание. К тому моменту Лань Чжань уже ушёл на свои утренние занятия, и Вэй Ин, поняв, что опаздывает, быстро принял душ, похватал вещи и побежал на автобусную остановку. Он так переживал, что не успеет до звонка, что мысли о неприятных ощущениях в животе исчезли.       Они вернулись через пару часов вместе со странным сжатием внутри и звуком, подобным умирающему в желудке киту. Сначала Вэй Ин решил, что это оттого, что он не позавтракал. Но, накупив всяких вкусностей в столовой, он понял, что не может заставить себя съесть ничего из этого. В горле будто застряла кость, горькая и солёная, от которой едва не тошнило.       Боль в животе усилилась, и он ушёл с последней лекции, написав Лань Чжаню, чтобы тот не ждал его после занятий.       Так он и оказался снова в их постели, уставший и слабый, хныкая от боли. Таблетки, которые посоветовала ему Вэнь Цин, его подруга, работавшая врачом, не спешили начать действовать, и он уныло потирал живот ладонью под футболкой, будто пытаясь убаюкать боль. Ему хотелось стонать и плакать, но он чувствовал себя таким выдохшимся, таким уставшим, что у него не было для этого сил. Было бы так замечательно уснуть и проснуться уже здоровым, в полном порядке, радостным и довольным, словно ничего и не было. Кто-то когда-то говорил, что сон — лучшее лекарство. Хотел бы Вэй Ин, чтобы это оказалось правдой, провалиться в блаженную тьму небытия и вернуться из неё здоровым в объятья Лань Чжаня.       Очередной укол прошёлся по низу живота, и Вэй Ин не сдержал жалобный писк, перекатился на спину и, продолжая поглаживать живот, уставился в потолок. Уголки глаз слезились, а шея казалась горячей и воспалённой.       Когда-то давно, так давно, словно в другой галактике, кто-то любил его, кто-то утешал его своими тёплыми ладонями, гладил, снимая боль. Было ли это на самом деле? Или это был сон? Или сейчас сон?       Тяжёлые веки опустились, погружая сознание во тьму.       Мысли уплывали, таяли, растекались подобно облакам по небу, и Вэй Ин покачивался на них, как на волнах, смешивая темноту с болью.       Он не знал, сколько времени дрейфовал и не слышал, как открылась входная дверь. Следующее, что он осознал, это прохладная от уличного воздуха большая ладонь на своём лбу. И тихий голос, зовущий его сквозь туман и волны по имени. Вэй Ин хотел ответить, хотел сказать, что да, это он, что он здесь, но его язык не шевельнулся, и лишь крошечный стон вылетел между его губ.       Рука на лбу пропала, и Вэй Ин потянулся за ней наугад. Ресницы задрожали, и он приоткрыл глаза. Комната была пуста. Показалось ли ему то, что было? И он всё ещё был один?       Вздохнув, он повернулся набок, прижал руки к животу и снова закрыл глаза. Ему казалось, что он слышит голос из другой комнаты, разговаривавший с кем-то, но он не мог различить ни тени второго собеседника. Затем какой-то шум и, наконец, шаги.       — Вэй Ин, — позвал его Лань Чжань.       Вэй Ин с трудом открыл глаза, и тотчас улыбка коснулась его губ — светлые как звёзды глаза смотрели на него с отчётливым беспокойством и нежностью. Такие тёплые, такие любимые.       — Лань Чжань, — прохрипел он, едва разлепляя губы.       — Тшш, — ладонь — теперь уже тёплая — снова опустилась на его лоб. — Всё хорошо, Вэй Ин. Ты в порядке. Я позвонил Вэнь Цин, она сказала, что ты принял лекарство, но тебе нужно выпить вторую таблетку, чтобы стало легче.       — Ммм, — кивнул Вэй Ин, почти не улавливая смысл слов. — Лань Чжань.       — Я здесь.       Рука на лбу исчезла, но прежде, чем Вэй Ин успел заплакать от потери, он ощутил на коже мягкий поцелуй. И на мгновенье ему больше не было больно.       Затем Лань Чжань помог ему сесть, подложив под спину подушку, и приказал открыть рот. Вэй Ин послушно сделал это, и Лань Чжань положил ему на язык таблетку, а затем напоил его водой.       — Молодец, — похвалил он и поставил стакан на тумбочку у кровати. — Теперь ложись.       Вэй Ин сполз обратно под одеяло и, не мигая, уставился на Лань Чжаня.       — Не уходи, — попросил он. Лань Чжань, всё ещё в своей красивой рубашке и брюках, в которых ходил на занятия, сразу же ответил:       — Не уйду.       Вэй Ин выдохнул — до этого момента он даже не знал, что затаил дыхание, ожидая ответа. Но эти два слова, это «не уйду» звучало так убедительно, так решительно, что не было никаких сомнений в том, что это правда. Сердце успокоилось. Рука машинально скользнула к животу и вновь принялась его потирать.       Какое-то время они сидели в тишине. Боль продолжала отголосками звучать внутри. И движения ладони не помогали её унять.       — Лань Чжань, — позвал Вэй Ин тихим, тонким голосом.       — Мгм? — тут же отозвался его парень. Вэй Ин немного помолчал, непривычно смущаясь, а затем сжал ладони в кулаки и прохныкал:       — Погладь меня по животику.       Он видел, как на короткий миг приподнялись брови Ванцзи, а затем взгляд его стал таким мягким, как расплавленное золото. Он подвинулся ближе, просунул ладонь под одеяло, а затем под футболку Вэй Ина. Когда пальцы коснулись кожи, Вэй Ин пискнул. Но затем ладонь принялась ласково, словно самое бесценное сокровище во Вселенной, поглаживать его живот нежными-нежными движениями. Если бы Вэй Ин не был так слаб, он бы точно замурлыкал от удовольствия.       — Моя… — прошептал он, глядя на Лань Чжаня. Он вспомнил. Это было не сном. — Моя мама делала так, когда я был маленьким.       Лань Чжань прогудел, показывая, что слышал, и продолжил движение. И Вэй Ину казалось, что боль уходила с каждым новым прикосновением. Он поймал вторую руку Лань Чжаня, прижал к своей щеке и, не выпуская её, закрыл глаза.       — Когда я сам гладил живот, боль не исчезла, — пробормотал он устало. — Почему, Лань Чжань? У тебя волшебные руки?       — Мн, — звук был похож на тёплый смешок. — Это должен делать кто-то другой.       — Кто? — полюбопытствовал Вэй Ин.       Боль уходила, и слабость тащила его в объятия сна.       — Тот, кто тебя любит, — ответил Лань Чжань.       Вэй Ин улыбнулся. Ладонь Ванцзи под щекой, его большая рука на животе — всё это успокаивало его, утешало и согревало. И боль отступала, спасалась бегством от гнева Лань Чжаня. И Вэй Ин знал, что проснётся в полном порядке. А если нет, Лань Чжань будет здесь, чтобы защитить его от всего плохого на свете. И о большем он и не мечтал.