Арканы

      Ноги вели его на запад к тому, что скрывало от него море. То море, что пряталось за давящими стенами городка. Нечем дышать. Слишком тяжело найти дорогу, не видно ни Йоны, ни площади, ни лент, зато виден шатёр. Ведьма, улыбаясь, помахала ему книгой.       Он проснулся.       Сон-воспоминание, просто старое повторяющееся видение, словно подсознание пыталось показать в старой встрече непонятые смыслы. Он помнил каждое слово из разговора с гадалкой, переписывал его в дневник, вёл странный диалог с самим собой, перечитывал предсказание, но всё равно не понимал.       От слишком пристального взгляда, цеплявшегося за образы и лица, ускользало всё. В голове набатом звучало:       «В твоём мире нет тайн!»       Перевёрнутая жрица благоухала среди плодоносящих гранатов. Образ карты преследовал его каждый день. Часто он путал сон и реальность, но… Слава книге!       Пока открыты страницы, он не спит, в сновидениях ведьма всё время машет корешком перед глазами, или том зажат на книжной полке, или лежит на столе. Бывало, что она открыта, но только во сне не прочитаешь её — там он не умел читать. Возможно, там, куда на закате ведёт его солнце, вообще никто не умеет читать.       Он пробовал даже писать во сне, но чернил нигде не было, а крови из бесчувственного пальца не добьёшься, нет ни жара, ни холода, ни любви, ни боли. Только страх, топящий изнутри, и непонимание.       Лишь снедающая пустота белых страниц. Будто смеются.       Дверь скрипнула, полоска света коснулась его ноги, она вошла безмолвно, села рядом и обняла за плечи. «Милая Йона, будь всегда со мной», — хочется сказать ему, но он же не эгоист, верно. По крайней мере он пытался.       Её тёплая доброта слишком приятна, хочется окунуться с головой, укрыться её любовью и жить так всегда, она позволит, он знает об этом.       — Снова кошмар, Эхон?       Как всегда ласковые руки путаются в волосах, прогоняя остатки сна. Единственная панацея от книги.       — Нет, просто задремал, не волнуйся, Йона, я всего лишь читал.       Оба знают, что это ложь, но она лишь кивает и вновь зло смотрит на страницы. Она так ревностно желает защитить его от зла, что становится тепло на душе, ведь кому-то не всё равно. Эхона греет её ненависть к закату, вечеру и сну. Он купается в её любви, смывая с себя страх.       Ничего не поделать, теперь внутри слов его душа.       Она уходит, говорит лишь, что ужин скоро. За нею закрылась дверь, и внутри комнаты стало так же тяжело, как и было до её прихода. Как свеча, которая дарит тепло и свет, но унеси её из комнаты, и ночь поселится вновь.       Сумерки совсем сгустились, нужно зажечь свечи, совсем темно, и слов не разберёшь.       Чиркнула спичка о жёсткий коробок, подожгла фитиль. Чуть светлее, режет глаза, но лучше, чем белое молоко луны.       Эхон стоял напротив полок, набитых совершенно разными книгами: от энциклопедий до приключенческих романов. Были даже те, что рассказывали о чужих планетах.       Раньше он так часто погружался в прекрасные миры литературы, что и не счесть, сколько часов он проводил в путешествиях по миру, скольких людей он повстречал, сколько видел волшебства.       Вспомнились Эхону и прогулки до букинистической лавки старика Шеринга, как часто он любил говорить с ним о новых альманахах, собранных странниками. Порой он просто слушал рассказы лавочника о былых временах, когда седина ещё не расцвела на висках и флаги не висели над площадью.       В те годы солнце было ярче, а магия тише, не отравляла. Феи пели в лесах, помогая путникам найти дом, а домовые жили за печкой. Никаких ведьм, которые бы крали детей или усыпляли девушек на века. Иногда Эхон думал, что старик просто пересказывает ему несуществующую историю.       Однажды в марте во время весенней оттепели юноша зашёл в лавку по просьбе Йоны за новым литературным сборником её любимой новеллы. Прозвенел входной колокольчик, оповестив слабый слух Шеринга о приходе посетителя.       — Здравствуйте, помните, в прошлом месяце вы одолжили моей сестре один журнал, так вот я пришёл вернуть его и забрать новый выпуск.       Тишина, за прилавком никого.       Эхон постучал по прилавку, но никто не вышел, возможно, лавочник отлучился по делам. Он сел в пыльное кресло, жёсткая пружина упёрлась ему в поясницу, и он сразу же вспомнил, как помогал выносить мебель с чердака.       Время тянулось, ему становилось откровенно скучно, и Эхон решил пробежаться взглядом по давно изученным полкам. Он заметил пару новых переплётов, свежие выпуски журналов и вдруг наткнулся на богато украшенный корешок книги. Такие он видел только в музее, красивые и яркие, всегда привлекали его внимание.       В детстве, когда родители водили их с сестрой посмотреть на выставки редкостей, что устраивал антикварный магазин, его всегда притягивали своей величественной красотой старые книги, которые дарили друг другу князья. Обложки их были золочёными, пестрили блестящими камнями и выглядели чересчур дорого для этих мест.       Эхон хорошо знал, как редки такие сокровища, поэтому немало удивился, что у небогатого Шеринга нашлась такая редкость. Он осторожно прикоснулся пальцем к золочёной надписи на латыни, зачарованно провёл по обложке рукой, будто пытался забрать себе немного её величия. Латыни он не знал.       — Откуда у этого старика такая прекрасная вещица? В этой пыли она испортится, её нельзя ставить подле остальных. Думаю, ничего страшного, если... — он достал книгу и начал рассматривать её.       Его голос дрожал от волнения, а руки от нетерпения вцепились в замок в попытке поскорее заглянуть внутрь. Солнце встало лишь недавно, озаряя окна, устремлённые на восток. Пылинки танцевали над его головой, когда в глаза били отражённые отблески рубинов.       Как же она прекрасна!       Эхон не услышал, как позади открылась дверь, и не заметил, как Шеринг тихо подкрался со спины.       — Нравится? — скрипучий голос отрезвил его.       Юноша вздрогнул и чуть не выронил драгоценность из рук, у него было ощущение, будто его застукали за чем-то постыдным. Он быстро захлопнул книгу. Замок щёлкнул сам по себе.       — Да, очень красивая, если не секрет, откуда она у вас?       Лавочник улыбнулся беззубым ртом и посмотрел в глаза Эхона, душу его читал. Забрал из слабых пальцев драгоценность и поставил на место.       — Разве ты не замечал? Она всегда стоит здесь, реликвия нашей семьи, я же рассказывал.       Эхон помнил и рассказ, и реликвию, и что на латыни та, но ту книгу, что знал он, не сравнить с этим величественным писанием.       — Мне кажется или раньше она выглядела несколько иначе?       — Пара начищенных камней и восстановленная позолота не делают её другой, юнец.       Эхон хотел уже возразить, как ему на голову упала книга с верхней полки. Он поднял её, почесал ушибленный затылок и не глядя положил на прилавок. Из его корзины укоризненно смотрел не отданный журнал.       — Я пришёл к вам за новым выпуском того сборника, что так Йоне понравился, — он вытащил старый выпуск, страницы которого слегка расслоились.       Шеринг полез в нижние полки, немного погремел чем-то и вылез со свежим, лоснящимся новизной журналом.       — Держи.       Эхон положил его в корзину. Йона будет рада.       — Спасибо огромное, я пойду, доставлю сборник ей поскорее.       — Подожди, — Шеринг вытащил с полки книгу и отдал Эхону прямо в руки. Юноша непонимающе посмотрел на лавочника, но кивнул в знак благодарности.       — Береги её и не спрашивай ничего, тебе она понравится, поверь.       Колокольчик вновь зазвенел, вот только теперь на прощание.

***

      Йона была безумно рада новому выпуску, так как целый месяц изнывала от любопытства, что же будет дальше между полюбившимися героями. Поэтому, как только брат перешагнул порог дома, она тут же выхватила у него корзинку и понеслась к себе.       Эхон лишь улыбнулся её эмоциональности, какой же она всё ещё ребёнок. Он пошёл к себе, сбросил пальто на стул и сел у окна, чтобы рассмотреть подарок Шеринга. Он никогда не дарил ему книг.       Открыв первую главу и погрузившись в повествование, он понял, что это книга со странными сказками.       «…Смех лился над пиром, как и вино по бокалам. Король праздновал замужество своей единственной принцессы Пурсефоны, что сидела подле него в белом платье под руку со своим мужем.       — Да будет жизнь этих детей долгой и счастливой. Пусть красный кубок, приносящий мне удачу, принесёт её и молодым!       Принцесса была счастлива, улыбалась ярче звёзд на небе, а её суженый нежно держал её руку, смотря на неё с нежностью. Всем было видно их счастье.       Алый кубок опустел. Горд был бокал, что ценился как редкость при короле, отбрасывал яркие лучи солнца по всему замку, чтобы все видели великолепие царского кубка.       Всё пил и пил царь, нескончаемо вино в бочках, нескончаемо довольство кубка, хрупко счастье принцессы. Вновь поднялись стаканы, вновь зазвучали тосты, но ни один не был окончен.       Выпал алый кубок из рук царя, покатился по полу и разлил красный хмель. Упал отец принцессы без чувств, не дыша почти. Подбежала Пурсефона к нему, горячие слёзы по щекам покатились.       Треснул кубок из киновари. И жизнь, и смерть, и горе, и радость — всё принадлежало эгоистичному тщеславию камня…»       Интересные сказки увлекли Эхона так, что он совсем потерял счёт времени. Когда он вложил меж страниц закладку, день уже близился к вечеру. Он упал на кровать и сам не заметил, как уснул.