Зло за сценой

      Я вновь и вновь вспоминал рдяный блеск ее локонов — и когда Джепп договаривался с Пуаро о завтрашней встрече в Ярде, и когда мы покачивались в авто, возвращаясь в квартиру, и пока ехали в лифте, и пока пили кофе — наша трапеза в ресторане была грубо прервана, а Пуаро терпеть не мог, когда нарушали его режим питания. Так что он сам сварил кофе, который мы выпили в полной тишине.       Мы заговорили об убийстве, когда мыли посуду — точнее, я, как всегда, ее мыл, а Пуаро стоял рядом с полотенцем наготове.       — Как вы думаете, Пуаро, это убийство из ревности? — спросил я, содрогнувшись от мысли, что хрупкая Валери каждый вечер танцевала в объятиях эдакого громилы — он мог бы раздавить ее голову в ладонях, как яичную скорлупку! Какой ужас!       — И кто же кого ревновал в таком случае? — мягко спросил мой друг, придирчиво разглядывая поданное мной мокрое блюдечко.       — Конечно же, этот Патрис… Ме… Как его…       — Мбемба, — кротко напомнил Пуаро, стряхнул с блюдца капли и принялся вытирать. — И кого же он к кому ревновал?       — Конечно, мисс Валери! — удивился я.       — Напомню, что убитый был, в общем-то, молодоженом — и мадам Брукс весьма привлекательная женщина.       — Да, — не стал я спорить. — Но у африканцев горячая кровь — может быть, покойник, на свое несчастье, слишком пылко выразил восторг от выступления. Кстати, когда мисс Валери пела — миссис Брукс как раз вышла в первый раз и ее муж мог как-то по-особенному посмотреть или даже что-то сказать.       — Вот как… Вы хорошо запомнили передвижения миссис Брукс, Гастингс, — одобрительно заметил Пуаро, принимая у меня последнюю кофейную ложечку.       — Ну конечно, — пояснил я. — Я не знал, что бедную женщину ждет такая трагедия, и здорово на нее подосадовал — она заслонила от меня Валери!       — Понятно, — кивнул Пуаро и вернул ложечку мне — она показалась ему недостаточно чистой.       Я вымыл ее еще раз, думая о чудесных волосах Валери — как они сияли в свете софитов.       — Удивительно, какой у нее милый голосок, — заметил я, возвращая ложку Пуаро. Он нахмурился, всматриваясь в серебро, нашел там какую-то пылинку и опять вернул прибор мне.       Я вновь ополоснул ложку и подал ему. Хотел еще высказаться по поводу чудесных голубых глаз мисс Валери, но поглядел на сумрачное чело моего друга и почему-то передумал.       Пуаро оторвался от пристального изучения ложечки и поглядел на меня. Удовлетворенный ее чистотой и моим молчанием, он наконец принял ее в объятия полотенца.       Во время завтрака к нам ворвался Джепп — задолго до назначенной встречи в Скотланд-Ярде.       — Что случилось, старший инспектор? — осведомился Пуаро, вытягивая из-за ворота салфетку.       — Мне позвонили из министерства обороны! — выпалил Джепп. — Вы знаете, чем занимался Брукс?       — Вооружением? — высказал я предположение, оказавшееся верным.       — Да, он возглавлял разработку сверхсекретного оружия. Какой-то пушки. Все чертежи пропали.       Мы переглянулись. Я почувствовал, что Мбемба-Отелло в моем воображении стремительно тускнеет — зато на авансцене оказался противный тип со стеклышком в глазнице.       — Инспектор, вчера в зале был какой-то подозрительный тип с моноклем! — сказал я. — Наверняка иностранец!       — Немец, — прищурил глаза Пуаро. — Во всяком случае, бранился он на настоящем хохдойч.       — Вы тоже его заметили? — обрадовался я. — Может быть, это он убил Брукса?       — Опишите его, — угрюмо приказал Джепп. — Я разошлю ориентировку.       Личность подозрительного иностранца выяснили очень быстро — едва прибыв в особняк Бруксов рядом с Ридженс-парком, Джепп позвонил в Ярд и узнал, что тип с моноклем не кто иной, как заместитель военного атташе Германии Леопольд фон Шюппе — имя у него оказалось такое же противное, как и он сам.       Возбужденный до предела Джепп чуть не прыгал на месте и еле-еле взял себя в руки, чтобы допросить вдову.       К разочарованию Джеппа, о работе мужа мадам Брукс не знала ровно ничего.       Выглядела она ужасно: бледное распухшее лицо, красные веки. Она едва сдерживала слезы, но все же смогла внятно поведать обстоятельства того рокового вечера: они действительно праздновали первую годовщину совместной жизни. В прошлом августе они встретились в Брайтоне, где она навещала тетю, а мистер Брукс лечил печень.       — Понимаете, я сразу увидела в нем поддержку и опору, а теперь… Теперь нам придется обходиться без него… — она прижала к губам промокший от слез платок.       Я не понял, кого миссис Брукс имеет в виду под «нам», но заметил, как глаза Пуаро блеснули неподдельным сочувствием — за годы дружбы я научился отличать его дежурную любезность от проявления настоящих чувств — и понял.       До Джеппа не дошло. Он недовольно раскрыл рот, но был прерван замечанием Пуаро, адресованному миссис Брукс:       — Мадам, я от всего сердца надеюсь, что вы и ваш малыш найдете в себе силы продолжать жить…       Джепп так и застыл с открытым ртом, переваривая услышанное, а Пуаро тем временем продолжал:       — Трагедия, случившаяся с вашим мужем, — крайне сложное дело, но знайте — Пуаро раскрыл много запутанных преступлений. Доверьтесь мне.       Мадам Брукс подняла голову и долго смотрела ему в глаза. Затем кивнула:       — Я вам верю.       Я давно заметил, что Пуаро вообще, как бы это сказать, — нравится женщинам. Необъяснимо — он не обладает ни атлетической фигурой, ни высоким ростом, ни густой шевелюрой — то есть почти начисто лишен того, на что падок прекрасный пол. Но по какой-то неизвестной причине к нему льнут и юные девушки, и матроны, и прачки, и графини. Стоит ему произнести своим мягким голосом «Мадам…» — как они смотрят в его темные глаза, словно загипнотизированные, а лица смягчаются улыбками.       Не будь он закоренелым холостяком — за ним тянулся бы шлейф из разбитых сердец длиной с Амазонку… Возможно, это компенсация за то, что у сильного пола Пуаро вызывает почти стопроцентную неприязнь.       — Гастингс! — голос Пуаро вернул меня в реальность. Действительно, странный я выбрал предмет для размышлений.       — Гастингс, вы заметили, на что похоже орудие убийства?       — Да. Лезвие напоминает лист, рукоять в форме пирамидки из трех колец.       — Мой муж никогда не встречался с этим чернокожим, насколько я знаю, видел его впервые, как и я. Кроме моего пасынка Хью, я не заметила ни одного знакомого лица. Не могу представить, кому понадобилось убивать Бенджамина… — она бессильно уронила руки на колени и опустила голову.       — Леопольд фон Шюппе — вам знакомо это имя?       — Нет, никогда не слышала.       — У вашего мужа были хорошие отношения с сыном? — спросил Джепп.       Она помедлила, прежде чем ответить.       — Да, в целом хорошие. Но в последнее время они ссорились. Из-за долгов Хью, насколько я знаю. Он очень любит скачки, но ему не везет на лошадей… — тихо сказала она, не поднимая глаз.       — Когда ваш муж и пасынок виделись в последний раз? — оживился Джепп.       — Позавчера. Хью пришел после ужина. Они с Бенджамином разговаривали в кабинете, я не ничего слышала.       — Совсем ничего? — вкрадчиво произнес Пуаро.       Она вздохнула и призналась:       — Они поссорились. Сильно. Бенджамин отказался оплачивать его долги.