Зло за сценой

      — Что вы думаете об Аллистере, Пуаро? — не выдержал я молчания.       — Алиби на момент убийства, — пожал он плечами.       — Не очень надежное, — возразил я.       — Совершенно верно, Гастингс, — Пуаро кивнул, но мыслями был далеко.       — А что вы искали у него в столе? — задал я вопрос, не дававший мне покоя.       — То, что нашли вы, — улыбнулся Пуаро. — Спасибо, Гастингс. Я сразу понял, что из экспозиции что-то убрали, оставив пустые гвоздики. А что обычно привозят из экзотических стран? Оружие — крисы, томагавки, навахи, мачете… Стандартный джентльменский набор.       — То есть эти кинжалы тут не при чем? Есть же еще мотив, — не сдавался я. — Аллистер мог убить мистера Брукса из ревности, так как до сих пор любит миссис Брукс.       — Возможно… — пробормотал Пуаро. — Рассказ виконта Аллистера дал много пищи маленьким серым клеточкам…       Он постучал пальцем по лбу и молчал до самого кабинета Джеппа.       — Отпечатков Патриса Мбембы на кинжале нет, — встретил нас инспектор. — На нем вообще нет отпечатков.       — Значит, убийца их стер, — резюмировал Пуаро. — Что ж, этого следовало ожидать.       — Что с сыном убитого?       — Сын накануне поссорился с отцом из-за долгов. Играет на скачках. Хотел еще раз попросить денег. Говорит, что не вставал из-за стола в момент убийства.       — Мы опросили всех официантов — никто не поручился, что Хью Брукс в момент убийства был за столиком. Алиби нет, — прищурился инспектор. — А что виконт?       — Виконт встречался с миссис Брукс в холле гостиницы «Пендрагонская примула» в день убийства, вечер провел дома, дворецкий подтверждает.       — Хорошо, — кивнул инспектор.       Я ждал, что Пуаро расскажет больше подробностей о визите к виконту Аллистеру, но они с инспектором углубились в отчет патологоанатома.       — Убит ударом в сердце, между четвертым и пятым ребром, весьма точно. Смерть наступила мгновенно. Время смерти — примерно девять вечера, когда его и нашли. Иллюзионист выступал с восьми сорока пяти до девяти.       — Итак, алиби есть у миссис Брукс, у танцовщицы мисс Монтрезор, у певицы мисс Силл. У тапера. У фон Шюппе - кстати, он был там завсегдатаем. У виконта Аллистера. У Брукса-младшего — нет. И у Мбембы нет, где он был в девять вечера — никто не знает.        — А что говорит он сам? — поинтересовался Пуаро.       — Говорит, что сидел за кулисами. Но никто его не видел. Мы опросили всех официантов, поваров и служащих, включая туалетную старушку.       — Туалетную старушку? — удивился Пуаро. — Кто это?       — Это… — Джепп принялся листать свой блокнот, — миссис Фетерстонхоу. Она сидит рядом с женской уборной и выдает всё, что может понадобиться, — ну там, знаете, нитку с иголкой, таблетку аспирина или еще что дамское.       — Это она принесла нашатырь? — вспомнил я. — Когда миссис Брукс стало плохо.       — Да, она так говорит, — подтвердил Джепп. — Патриса Мбембу она не видела.       — Если он прятался в кулисах, то и не должна была видеть.       — Во время выступления иллюзиониста Мбемба в любой момент мог подкрасться к мистеру Бруксу, убить его и вернуться за кулисы, — пожал плечами Джепп. — Миссис Брукс была в уборной — миссис Фетерстонхоу это подтвердила, а все посетители смотрели на фокусы.       Что-то смущало меня в этой версии. Я легко, слишком легко мог представить, как Мбемба с рычанием набрасывается на мистера Брукса, вонзает нож ему в сердце и издает ликующий крик победы. Но чтобы после этого он стер отпечатки, прокрался обратно в кулисы и ждал там полицейских — этого я вообразить не мог.       Видимо, сомнения отразились у меня на лице, потому что Джепп заметил:       — Мбемба говорит, что кинжал не его — но никакого другого ножа при обыске не обнаружено. Где, в таком случае, тот нож, с которым он танцевал свой африканский танец?       — А чертежи? — встрепенулся Пуаро. — Чертежи не нашли?       — Нет, — удрученно заметил Джепп. — Я лично перерыл там все, включая мусорные баки. Ни бумаг, ни даже пепла — ни-че-го.       Представив старшего инспектора с картофельной кожурой на шляпе, я невольно фыркнул. Судя по улыбке, мелькнувшей на лице Пуаро, его посетила та же мысль. Джепп снисходительно обвел нас взглядом и торжествующе произнес:       — А знаете, что мы нашли в гримерке?       — Не знаем, старший инспектор, — смиренно ответил Пуаро. — Расскажите, пожалуйста.       — Так вот — мы нашли свидетельство о браке! Патриса Мбембы и мисс Валери Монтрезор!       Эта новость меня ошеломила.       Я открывал и закрывал рот, не в силах ничего сказать.       — Туше… — огорченно произнес Пуаро, глядя на меня с изрядной долей сочувствия. — Ну что ж, мотив ревности выходит на авансцену, старший инспектор. Раз она по факту — миссис Мбемба, то…       — А вот и не угадали! — Джепп зашелся грубым смехом. — Это он — мистер Монтрезор! Взял фамилию жены, а Мбемба — оставил как псевдоним.       — Что ж, резонно, — заметил Пуаро. — Я бы хотел поговорить с мистером Монтрезором.       — Завтра, — зевнул Джепп. — Скоро полночь. Он никуда не убежит.       — Хорошо, старший инспектор, — кивнул Пуаро.       Обыск в доме Брукса стал тяжким испытанием для всех. Даже Джепп, впервые на моей памяти, чуть ссутулился, расхаживая по разоряемому семейному гнезду, среди десятка молодцов в полицейских мундирах и производимого ими хаоса. В кабинете перерыли каждый ящик, перетряхнули каждую книгу, даже вскрыли паркет.       Вдова с немым укором наблюдала за тем, как ее дом превращается в руины, но к счастью, удержалась от слез. Иначе б мне стало совсем скверно. Пуаро тоже было не по себе — с виноватым видом он следил, как бумаги складывают в огромные ящики для отправки в Ярд, как опечатывают кабинет. Я разозлился на Брукса-младшего — мог бы и приехать, поддержать мачеху и будущего единокровного брата! Или сестру. Но Хью Брукс наверняка осаждал букмекеров, пользуясь вновь открывшимся со смертью отца кредитом.       Так что я был рад, когда в особняк явился лорд Кавендиш. Его лицо побагровело от гнева, когда он увидел произведенный разгром. Лорд Кавендиш обнял вдову, что-то успокоительно рокоча, затем вновь усадил ее в кресло и застыл рядом, как гранитный монумент павшим воинам.       На этот раз Пуаро не пришлось совершать маневры с тростью — лорд Кавендиш засунул кулаки так глубоко в карманы твидовой куртки, что казалось, они вот-вот оторвутся.       Поприветствовав Джеппа, Пуаро и меня сухим кивком, он заявил:       — Не допускаю и мысли, что вы нашли что-то порочащее!       — Следствие покажет, — обтекаемо ответил Джепп.       Взгляд, которым лорд смерил инспектора, явственно сулил тому вселенские кары.       Мне вдруг страшно захотелось курить, и я поспешил ретироваться через черный ход во внутренний дворик. Легкий ветерок взъерошил мне волосы, тронул сердцевидные листья плюща, которым обильно заросли стены этого почтенного дома, высокая каменная ограда и даже кованая калитка, к которой вела извилистая дорожка из серого камня. Возгласы полицейских, вздохи вдовы, шорох бумаги и воркотня слуг, сгрудившихся на кухне, — все осталось позади. Вынимая из кармана зажигалку, я предвкушал пятиминутный отдых.       Вдруг у каменной ограды послышался шум. Плющ, оплетающий калитку, задергался, как будто в том районе бушевал маленький локальный торнадо. Затем — клянусь, все так и было! — на верхней перекладине калитки показались две маленькие руки в перчатках, а потом — туфля на каблуке. Туфля заелозила, упираясь острым мыском, показалась тонкая лодыжка, край подола — и калитку оседлала рыжеволосая девушка в сбившейся набок шляпке.       Сигарета выпала у меня из рта.       Я мгновенно узнал артистку из кабаре.       Я совершенно не склонен к эксцентричности ни в каком ее проявлении. Хоть Пуаро и называет меня романтиком — но я совершенно, что называется, удовлетворен традиционными формами ухаживания за девушками — прогулками, посещениями кино, кафе и автомобильных выставок. Да что там — я стойко переношу даже чаепития с тетушками в пропахших кошками и вербеной комнатках! — но те несколько мгновений, что потребовались мисс Монтрезор, чтобы спрыгнуть с калитки и подойти ко мне — стали счастливейшими в моей жизни.       Ее глаза сверкали, щеки рдели, а грудь вздымалась.       Если бы не полный дом людей за спиной — не знаю, что бы я сделал.       Ибо воздух вдруг наполнился сладкой послегрозовой свежестью, в глазах потемнело, а чресла отяжелели.       — Хелло, мистер Гастингс! — воскликнула мисс Монтрезор и принялась стряхивать с себя листья и ржавчину.       — Вы же француженка? — только и смог я произнести, глядя на белоснежный, тоненький, словно иглой проведенный пробор в ее тугих локонах.       — Я артистка, — хмыкнула она и крутнулась на каблуках. — Нет больше мусора?       — Нет… — позвольте, вот здесь еще… — я протянул руку и снял паутину с воротника ее платья. Паутина прилипла и мне пришлось с усилием провести пальцем по ее теплому твердому плечу. Сердце билось в горле, как африканский тамтам. Я остро пожалел, что она не вывалялась в соломе, пуху и стрекозиных крыльях — тогда я мог бы до вечера стоять и собирать все это с ее одежды.       — Спасибо, мистер Гастингс! — сказала она, придвигаясь еще ближе. — Какая удача — встретить вас!       — Меня?       — Да, — глаза ее вдруг налились влагой. Она улыбалась и плакала одновременно. — Я искала вас, чтобы сказать: будь проклят тот день — я сломала каблук, убили Брукса, арестовали Патриса…       Имя Патриса разорвалось, как бомба.       — Но ведь его кинжал нашли в груди мистера… — она не дала мне договорить, схватив за руку. Даже сквозь тонкую лайку я чувствовал жар ее тела.       — Это не его кинжал. Уж он-то знает свой реквизит! Похож, да не тот. Патрис твердит об этом который день, но его не слушают. Он никогда бы не пошел на это — убивать человека, который ничего ему не сделал!       — А ревность? — спросил я, еле ворочая непослушным языком.       — Послушайте… — она чуть отстранилась и сдвинула тонкие брови, — Патрис давно бросил меня ревновать. Мы союзники, понимаете? А не какие-то Ромео и Джульетта! Наш брак — это сценический проект, чтобы было легче получать визы и ангажемент.       — Анга… — я не уверен, смог бы одолеть это слово, но Валери вновь меня перебила:       — Артистов в миллион раз больше, чем антрепренеров, получить контракт в Великобритании — невероятная удача. Поверьте, никто не станет рисковать своей шеей из-за таких пустяков! Тем более, у нас с Бенджамином не было ничего серьезного…       Я почувствовал, как почва уходит у меня из-под ног.       — С Бенджамином?!       — Ну да, с Бруксом. Скажите это полиции, капитан Гастингс! — она стиснула мою руку. — Умоляю!       Она приблизила свое лицо к моему, карминовые губы оказались так близко, что я чувствовал ее дыхание… Как вдруг сзади раздался жестяной грохот, а голос инспектора Джеппа повелел ведерку для угля отправляться в преисподнюю.       Валери отпрянула и кинулась бежать — подол бился вокруг ее стройных ног, пока она не пропала за углом, скрывшись из поля зрения.       На крыльцо вышли Пуаро, инспектор Джепп и лорд Кавендиш.       — Что с вами, Гастингс? — спросил инспектор, покосившись на растоптанную сигарету у моих ног. — Решили бросить курить?       — Я бы в таких обстоятельствах наоборот начал, — мрачно сообщил лорд Кавендиш.       — Вы нашли чертежи?       — Нет… Мы нашли письмо Брукса-младшего, где он упрекает отца за связь с певичкой, — с кривой ухмылкой отвечал Джепп.       — Девушка нетяжелого поведения, — в голосе лорда Кавендиша слышалась неприкрытая враждебность. — Скакать на сцене без обуви — чего еще от такой ждать!       — Да и Брукс хорош, — заметил Джепп.       — А что говорит арестованный? — Пуаро задумчиво сдвинул брови.       — Твердит, что никого не убивал и нож не его, — ответил Джепп. — Да кто разберет, что он там лопочет? С английским у него туго.       — Значит, надо задать ему несколько вопросов по-французски, — улыбнулся Пуаро, сначала вызвав у Джеппа кислую гримасу, а потом — утвердительный кивок.       Комната для допросов, куда привели арестованного, производила особенно тягостное впечатление. Ее только что покинул подозреваемый в серии ограблений в Мейфере и его адвокат — вдвоем они накурили столько, что углы совсем скрыл слоистый туман.       В табачном смоге, на фоне выкрашенных коричневой краской стен наш арестант в буром свитере был почти незаметен. Казалось, ему уже никогда не выйти отсюда, обреченному слиться воедино с мрачной обителью.       Лишь когда Пуаро заговорил с ним по-французски, Мбемба оживился. Вскинул глаза — один оказался подбит — и заерзал на стуле.       — S´il vous plaÎt, — Пуаро весь обратился в слух. — Пожалуйста!       Мбемба заговорил столь бурно, что сопровождавший нас сержант насторожился. Арестант почти кричал, яростно жестикулировал, насколько позволяли ему скованные руки, и раз за разом повторял слово «нож». Мои познания во французском языке не слишком велики, но я понял: Мбемба категорически отрицает, что орудие убийства принадлежит ему.       — Bien, — наконец сказал Пуаро, ободряюще улыбнулся Мбембе и того выволокли из допросной. По дороге он еще что-то говорил — очень быстро, но Пуаро, кажется, все понял.       — Ну что же, мой дорогой Гастингс, — ответил Пуаро на мой незаданный, но очевидный вопрос, — похоже, все дело в ноже. Нам необходимо навестить доки Вест-Индия-Саут.