Зло за сценой

      — Мистер Пуаро, вас к телефону, — сказала мисс Лемон через пять минут. — Инспектор Джепп.       — Да-да, старший инспектор, — закивал Пуаро. — Дело раскрыто. Я попрошу вас собрать всех в особняке Бруксов: мадам Брукс, ее пасынка, виконта Аллистера, миссис Монтрезор, лорда Кавендиша. Я думаю, в шесть часов. Спасибо, старший инспектор!       — О, поздравляю! — сказал я. — А мне будет позволено узнать, кто убийца? — Сначала, Гастингс, нам нужно сделать еще одно небольшое дело — съездить к миссис Фетерстонхоу.       Миссис Фетерстонхоу оказалась маленькой благообразной старушкой. Она испуганно смотрела на нас подслеповатыми голубыми глазками:       — Меня уже допрашивали, сэр…       — О да, мадам! — склонился в поклоне Пуаро. — Прошу простить, но я должен задать вам еще один вопрос.       Миссис Фетерстонхоу растерянно огляделась — мы встретили ее, когда она направлялась к своему рабочему месту — в маленькой нише перед дверью в дамскую туалетную комнату стояли стол и стул, покрытый вязаной накидкой. Вечерняя программа еще не началась, и в коридоре было пустынно.       — Мы могли бы поговорить в гримерной, — сказал Пуаро.       Мы повернули за угол и вошли в комнату, пропахшую духами, потом и кольдкремом. Пол усеивали обрывки старых афиш и табачный пепел, а дверной косяк хранил свежие следы взлома.       Миссис Фетерстонхоу уселась и сложила на коленях маленькие руки в нитяных перчатках.       — Итак, мадам, — начал Пуаро, — вы видели, как мадам Брукс заходила в туалетную комнату?       — Да, сэр, — отвечала старушка. — Она посетила ее дважды. Первый раз — когда начала петь мисс Валери Монтрезор, в восемь часов. Попросила воды и пожаловалась на духоту.       Я кивнул — действительно, вечер был настолько теплый, что даже Пуаро рискнул выйти без летнего пальто.       — Она присела на диван и подождала, пока ей станет получше. Ушла примерно через десять минут, — продолжала миссис Фетерстонхоу. — Она очень приятная женщина, сэр, настоящая леди… Такая вежливая.       — Она заходила еще?       — Да, я рассказала господину инспектору… Второй раз она зашла, когда начал выступать этот О´Хара — фокусник. Я хорошо запомнила, потому что в это время обычно никого не бывает — все смотрят на его фокусы, как завороженные. Хоть он и ирландец, но публику вот так держит! — она одобрительно взмахнула крохотным кулачком.       — Пробыла четверть часа и вышла, когда он начал раскланиваться — я это поняла, потому что в зале зашумели. Ушла в зал. А потом раздался крик. Ужасный крик! За что этой женщине такое испытание, особенно в ее положении…       — Откуда вы знаете про положение? — я не смог сдержать удивления.       — Женщины сразу понимают такие вещи, — чопорно ответила старушка, а потом шепотом пояснила: — Ее стошнило! Оба раза!       Для меня картина не стала понятнее, но Пуаро удовлетворенно кивнул.       — Что же было после того, как вы услышали крик?       — Одна леди незадолго до этого попросила таблетку от головной боли, так что я как раз открывала аптечку, когда раздался этот ужасный вопль. Я отдала леди аспирин, схватила пузырек с нашатырем и побежала в зал. Я все рассказала господину инспектору. Что-то не так?..       Пуаро успокаивающе улыбнулся.       — Мадам, с вашего места виден коридор, ведущий в гримерную?       — Да, сэр.       — Вы видите всех, кто по нему ходит?       — Не всегда, сэр. Ведь меня часто зовут леди, которым что-то нужно. Но когда я за своим столом, то да, я всех вижу. Мне ведь нельзя читать, вязать или как-то отвлекаться, сэр.       — Кого еще вы видели после того как раздался крик? — глаза Пуаро засверкали, как у кота.       — Я… Я видела, во-первых, ту леди, которой отдала аспирин, — начала перечислять старушка. — Потом, в зале, я увидела вас, — она показала на меня, — вы держали бедную леди Брукс, потом прибежали два патрульных, подошел конферансье, метрдотель, прибежал директор… Еще какой-то молодой человек подошел к бедной леди и взял ее за руку…       — Брукс-младший, — кивнул Пуаро. — Кто еще?       — Еще… Еще вы, сэр! И тут полицейские приволокли негра, а за ним бежала мисс Валери, кричала и плакала… И все стали подходить, чтобы посмотреть на убийцу… — она растерянно оглядела нас. — Об этом господин инспектор меня не спрашивал… Да я бы и не смогла вспомнить всех — такая началась сутолока…       — И что же вы сделали дальше?       — Я вернулась на свое рабочее место… Как раз одной юной мисс тоже потребовался нашатырь — она посмотрела на убитого и ей стало плохо.       — Посетительница была одна?       — Почти. Обычно после окончания программы всем надо… Посетить… И леди, и джентльменам — но в тот вечер почти никого не было. Мне стало очень не по себе — только и утешала себя мыслью, что убийцу сразу поймали. Но будь моя воля, я бы тут не сидела, в одиночестве — очень уж жутко. Были девушка, которой я дала нашатырь, один джентльмен и одна пожилая дама…       — Джентльмен?       — Да. Он вышел из мужской туалетной комнаты и пошел туда, где гримерка, — наверное, перепутал, в какую сторону ему надо. А потом пожилая леди попросила ослабить корсет — и я пошла ей помочь.       — Благодарю вас, мадам! — Пуаро пропустил старушку вперед, открыв перед ней дверь. — Ваши слова помогли пролить свет на это запутанное дело!       Любезно попрощавшись с миссис Фетерстонхоу, Пуаро решил выйти через черный ход.       Мы вышли в небольшой двор, единственным украшением которого были мусорные баки, помятые и ржавые. Я снова представил себе Джеппа, ныряющего туда в поисках улик, и не удержался от смешка. Пуаро больше заинтересовали ворота, через которые заезжал забрызганный грязью фургончик с надписью «Бакалея» — мы пробрались мимо и оказались в узком переулке, неприятно напомнившем мне наше приключение в доках.       — Что вы узнали, Пуаро? — не выдержал я.       Пуаро остановился и посмотрел на меня с очень довольным выражением.       — Мне все стало абсолютно ясно, Гастингс!       — А мне — нет, — сообщил я без особой надежды на то, что Пуаро снизойдет до разъяснений. — Поделитесь со мной догадками.       — О нет, мой дорогой друг — дождитесь вечера, — сказал Пуаро с невероятно самоуверенным видом. — Всему свое время.       Выслушав мой разочарованный вздох, Пуаро улыбнулся и протянул руку к моему воротнику.       Я отшатнулся.       Утренняя сцена была благополучно забыта, но я отскочил как ошпаренный — раньше, чем успел осознать, что делаю.       Он побледнел и тоже сделал шаг назад.       Мы стояли по разным сторонам узкого переулка, и я от души хотел, чтобы он стал шириной с Трафальгарскую площадь — так мне сделалось скверно. От собственной реакции. И от его лица. Глянув на свой воротник, я увидел на лацкане грязь, которую, судя по всему, обтер с фургона, когда протискивался мимо. Я счистил ее, и мы отправились прочь, всю дорогу храня молчание.