Зло за сценой

      — Зачем нас тут собрали? — негодованию Хью Брукса не было предела. Он нервно расхаживал по комнате, то и дело принимаясь сверлить Пуаро взглядом. — Убийца отца давно уже в Берлине!       — Терпение, мой друг, — со спокойствием слона отвечал Пуаро. — Я должен увидеть всех.       Миссис Брукс предложила подать чаю, но идея повисла в воздухе, не найдя отклика. Вдова, к счастью, выглядела получше. Может быть, этому способствовало присутствие лорда Кавендиша, молча обосновавшегося на диване рядом с ней. Хью Брукс явно принял чего покрепче, перед тем как прийти, виконт Аллистер забился в кресло в дальнем углу и не подавал признаков жизни — ну а Пуаро избегает чая, как чумы. Конечно, он пьет его, когда требует ситуация, но по доброй воле всегда выбирает кофе. С пятью кусочками сахара. Ну или еще ячменный отвар, который варит ему мисс Лемон. Словом, в чае никто из собравшихся в особняке Бруксов не нуждался. Я бы тоже охотно предпочел виски, как и инспектор Джепп, но хозяйка этого не предложила.       Я томился и ждал Валери. В глубине души я, пожалуй, разделял мнение Хью Брукса о том, что убийца — это фон Шюппе, раз уж Пуаро, судя по всему, отверг кандидатуру Патриса Мбембы. Но я также знал и Пуаро: раз он затеял это представление — значит, мне предстоит удивиться.       — Прошу прощения! — голос Валери Монтрезор прозвучал райской музыкой для моих ушей. Она впорхнула в комнату, и та словно озарилась от света ее глаз и пламени волос.       — Я чуть не сломала каблук во второй раз в жизни, — прощебетала Валери, усаживаясь в кресло рядом с инспектором Джеппом. Тот слегка кивнул. Глаза его обманчиво казались сонными, но я знал — инспектор начеку.       — Кого еще мы ждем? — капризно воскликнул Хью Брукс, останавливаясь перед креслом инспектора. — Зачем эти театральные эффекты?       — Что ж, — кротко сказал Пуаро. — Все в сборе. Начнем.       Оказавшись в центре всеобщего внимания, Пуаро оглядел собравшихся, словно вскрывая устрицы. Не знаю, почему мне в голову пришло это сравнение — просто потому, должно быть, что я был так взволнован всем, что происходило во время этого расследования, что фигура убийцы как-то потеряла для меня первоочередной интерес. Слишком много тайного стало явным — того, чего я не должен был узнать. И не хотел. А сейчас, под взглядом Пуаро, я почувствовал себя устрицей — поданной на фарфоровом блюде, открытой и ждущей съедения.       Судя по тому, как заерзал Хью Брукс и побледнел виконт Аллистер — не один я. Лица вдовы я не видел — она начала тихо всхлипывать в платок. Лорд Кавендиш успокаивающе положил ей на локоть свою крупную руку. А лицо Валери осветилось надеждой.       — Итак, кто же убил мистера Брукса? В тот злополучный вечер в кабаре «Марокканская роза» на сцене выступал иллюзионист и свет в зале был потушен. Кто же подошел к мистеру Бруксу и всадил нож ему в сердце?       К сожалению, это мог сделать любой! — печально произнес Пуаро. — Мистер Брукс сидел за столиком у самой сцены — и всем, сидевшим в зале, подошедший был бы виден только в виде силуэта. Даже если бы кто-то обратил на это внимание — потому что все смотрели на сцену, где иллюзионист превращал будильник в золотую рыбку! Расчет убийцы оказался верен — его никто не заметил.       Мистер Брукс был создателем сверхсекретной пушки — и чертежи исчезли в неизвестном направлении! Простите, мадам, — Пуаро поклонился зарыдавшей вдове, — но скорее всего эти чертежи сейчас находятся в Германии, куда их вывез заместитель военного атташе Леопольд фон Шюппе. Следствие по этому делу идет, но убийцей фон Шюппе быть не может — у него алиби. Мы с капитаном Гастингсом слышали, как он говорил с официантом на протяжении всего времени, когда могло быть совершено убийство.       — У него мог быть сообщник, — заметил Хью Брукс.       — Вопрос мотива. Если мистер Брукс принес чертежи, зачем его убивать?       — Чтобы не платить! — сказал Брукс-младший.       — На военные секреты немцы не жалеют денег, — покачал головой Пуаро. — Зачем фон Шюппе убивать столь ценную фигуру?       — Значит, это Мбемба! — воскликнул Хью Брукс. — Чего еще ждать от негра?       Лицо Валери при этих словах гневно вспыхнуло.       Пуаро выдержал томительную паузу и продолжил:       — Эта версия родилась первой и надо признать, многое указывает именно на Патриса Мбембу — таков его сценический псевдоним. А фамилия — Монтрезор, поскольку он состоит в браке с мадам Валери.       Хью Брукс присвистнул. Лицо лорда Кавендиша скривилось.       Пуаро продолжал:       — У Патриса Мбембы был мотив — простите, мадемуазель, но мистер Брукс ухаживал за вами, а вы принимали его ухаживания.       Миссис Брукс зарыдала еще сильнее, лорд Кавендиш потемнел от гнева. Хью Брукс принялся мять в руках сигару — оттого, как он разглядывал Валери, у меня зачесались кулаки.       — Также на него, на первый взгляд, указывает орудие убийства! Но, — с видом фокусника Пуаро повернулся к инспектору Джеппу, — Мбемба сразу заявил, что нож не его. Он продолжал твердить это на всех допросах. К тому же на кинжале не найдено отпечатков. Предъявите нож, инспектор!       Джепп молча вынул кинжал и подал Пуаро.       — Листовидное лезвие, рукоять из трех колец черного дерева, — Пуаро вертел кинжал и так и сяк. — Казалось бы, улика неопровержимая! Но кое-что меня смутило, а именно…       Он молниеносно протянул руку, забрал у Хью Брукса сигару и на весу отрубил ей кончик.       — Чрезвычайно острый! А мы помним, что Патрис Мбемба во время африканского танца подкидывал его и ловил зубами за лезвие — поэтому кинжал был специально затуплен! У него не было режущих кромок, острие Мбемба сам притупил и отполировал — так он утверждал на допросе и у меня есть основания ему верить.       — Да, это не его кинжал! — вскричала Валери. — Похож, но не тот.       — И Пуаро задался вопросом — а что если это и вправду не тот кинжал? Ведь в Лондоне можно приобрести все что угодно — если знать место.       При этих словах лицо виконта Аллистера из просто бледного сделалось зеленоватым.       — И Пуаро узнал место, где можно такой достать, и что за несколько дней до убийства подобный кинжал был куплен одним джентльменом!       — Вот негр и купил — чтобы не остаться без реквизита! — хохотнул Хью Брукс.       — Если бы покупателем был чернокожий, то продавец не сомневался бы при опознании, — кротко сказал Пуаро. — Но джентльмен был обычным джентльменом без особых примет. Так что мы вновь возвращаемся к мотиву — и к деньгам как к самому частому из них.       Хью Брукс хмыкнул и налил себе виски из графина с каминной полки.       — Сколько вы проиграли, поставив на Синюю Комету? — спросил у него Пуаро. — Сколько, мистер Брукс?       — Как вы смеете! — воскликнул тот, с грохотом ставя стакан на столик. — Вы подозреваете меня в убийстве отца?       — Вы шантажировали его, угрожая рассказать миссис Брукс о его связи с мисс Монтрезор! — усы Пуаро вздыбились. — При обыске в бумагах отца мы нашли ваше письмо!       — Я же не рассказал! — покраснел тот. — Я проигрался вдрызг, но у меня и в мыслях не было никого убивать! Это не я! Мистер Пуаро, клянусь Богом, это не я!       — А может быть, когда отец выгнал вас, не дав ни пенса, — вы в отместку рассказали все мачехе? — глаза Пуаро стали черными, как пушечные жерла.       — Мистер Пуаро! — вскрикнула вдова жалобно.       Он остановил ее движением ладони:       — Это вы, миссис Брукс, обнаружили труп. В темноте никто не мог видеть, что вы делаете, подойдя к мужу. Кинжал чрезвычайно острый — чтобы нанести смертельный удар, не нужно физической силы. Что если пасынок рассказал вам о романе вашего мужа?       — Я не рассказал, — вскричал Хью, но его возглас потонул в громоподобном реве лорда Кавендиша:       — Как вы смеете? Как вы смеете, вы, иностранец, так оскорблять леди? — он вскочил и бросился к Пуаро.       Леди Брукс остановила его, схватив за рукав. Я придвинулся поближе, готовясь защитить Пуаро, если лорд Кавендиш вырвется.       — Какого дьявола тут происходит? — гневно продолжал лорд. — Вы, французы! Одна скачет по сцене босиком, другой режет, а третий покрывает эту вакханалию!!! Грязные иностранцы!       Он побагровел и казалось — вот-вот лопнет от ярости.       — Очень хорошо, лорд Кавендиш, — как ни в чем не бывало произнес Пуаро. — Очень хорошо. Когда вы в первый раз упомянули о босоногом танце мисс Монтрезор — я удивился. Ведь она всегда, на протяжении пяти недель, танцевала в туфлях. Только в вечер убийства у нее сломался каблук и ей пришлось импровизировать, выйдя на сцену в одних чулках! Откуда же вы знаете это, мистер Кавендиш, если в тот вечер вас не было в ресторане?       Изумление прогнало с лица лорда Кавендиша даже ярость.       — Я? — произнес он потрясенно. — Вы подозреваете меня?!       — Мистер Брукс доверял вам — рассказал, что оказался в затруднительном положении, увлекшись молодой актрисой из кабаре. Он сообщил, что собирается отметить там годовщину свадьбы. Вы решили воспользоваться случаем и поправить свои финансовые дела, продав Германии чертежи! Вы планировали убийство: с помощью вашего сообщника фон Шюппе изучили декорации, свет, выучили свою роль и обзавелись реквизитом! Фон Шюппе получил от вас чертежи накануне, вы вынесли их из кабинета Брукса, зная, что ему не суждено вернуться! Вы зашли в зал во время выступления иллюзиониста, никем не замеченным подошли к мистеру Бруксу и убили его купленным в портовой лавке кинжалом!       — Я в жизни не подходил к этому гнусному кафешантану, — холодно сказал лорд Кавендиш. — Вы бредите.       Глаза Пуаро горели, как у кота, усы вздыбились.       — Вы убили Брукса и вышли через черный ход, пройдя мимо туалетной комнаты и гримерки. Вас видели. Вам пришла в голову весьма остроумная идея — похитить кинжал Патриса Мбембы, чтобы тот никогда не доказал, что орудие убийства ему не принадлежит. Дверь там вечно открыта, потому что замок заедает. Вы прошли и забрали кинжал Мбембы. Но уходя, вы машинально захлопнули дверь, оставив на ручке свои отпечатки! Откуда ваши отпечатки взялись в «гнусном кафешантане, к которому вы никогда не подходили»? — вкрадчиво сказал Пуаро.       — Вы идиот — я был в перчатках! — рявкнул лорд Кавендиш.       Все застыли, словно пораженные громом.       Кавендиш осекся. Кровь отлила от его лица так стремительно, что оно сравнялось по цвету с воротником сорочки. Через миг он рванулся к двери. Вскрикнула миссис Брукс, отлетев к спинке дивана, снес столик с виски и пепельницей оказавшийся на дороге Хью, инспектор Джепп вскочил с кресла — но лорд Кавендиш уже лежал на ковре, спикировав от молниеносной подножки мисс Валери. Ее глаза сверкали, грудь вздымалась. Она была вылитая Диана — богиня охоты.       — Благодарю вас, мадемуазель, — поклонился Пуаро, в то время на как лорда Кавендиша надевали наручники.       — Это я вас благодарю! — со слезами на глазах воскликнула Валери. — Вы спасли Патриса от виселицы!       Она схватила Пуаро за плечи и оставила поцелуй на его — нет, не на лысине — то есть высоком лбу — моего друга, как я это неоднократно наблюдал при завершении расследования, — нет, она поцеловала его в губы!       Я почувствовал укол ревности.       — О, мадмуазель… — смущенно сказал Пуаро по завершении лобзания, — я всего лишь скромный слуга правосудия.       — Вы — лучший из людей! — пылко заявила Валери, и я опасался, что она снова набросится на Пуаро с поцелуями. Но она обратила свой сверкающий взор на меня:       — Капитан Гастингс… Вы такой… Ах, как я вам благодарна!       Она стояла так близко, что у меня закружилась голова. Не знаю, что бы я сделал, если б не Джепп. Инспектор довольно проводил глазами двух сержантов, уводящих арестованного лорда Кавендиша, и сказал:       — Браво, Пуаро! А как вы поняли, что отпечатки на дверной ручке принадлежат Кавендишу? Мы же не катали у него пальчики.       — Они могли бы там быть, если б Кавендиш снял перчатки, — сладко улыбнулся Пуаро, ввергнув инспектора в восхищение.       — Так это был блеф? А он купился! Это все маленькие серые клеточки, да? — хмыкнул Джепп. — Передайте им большое спасибо от всего Ярда.       Пуаро улыбнулся и подошел к миссис Брукс.       — Мадам, я прошу у вас прощения за все те слова, которые произнес. — Он склонился над ней в поклоне. — Сможете ли вы меня простить?       — О, мистер Пуаро, вы спасли честь нашей семьи! — залилась она слезами. — Вы очистили имя моего мужа от обвинения в тягчайшем преступлении! Как я могу вас не простить…       — Благодарю вас, Пуаро, — протянул руку Хью Брукс. — Я у вас в долгу.       Его пиджак был залит виски и засыпан сигарным пеплом, и Пуаро пожал ему руку с большой осторожностью, опасаясь запачкаться.       — Спасибо вам, — возник виконт Аллистер, уже не такой мертвенно-бледный. — За все.       — О Альфред, — тут же обратилась к нему миссис Брукс. — Кто бы мог подумать, что лорд Кавендиш окажется таким… Вот вы никогда бы не изменили — ни с Германией, ни с певицей!       — Я в этом уверен, мадам, — подмигнул Пуаро и оставил вконец смущенного виконта на растерзание миссис Брукс.        — Что ж, я бы пригласил вас на ужин, но в Ярде сейчас начнется светопреставление, — довольно оскалился Джепп. — Так что празднуйте без меня.       Он приложил руку к шляпе и повернулся к служебной машине.       — Конечно, старший инспектор, — сказал Пуаро. — Вы не подвезете меня?       Я обнаружил, что Валери держит меня под руку и, кажется, не собирается отпускать.       — Конечно, — обрадовался Джепп.       — Мисс Монтрезор, капитан Гастингс … — приподнял шляпу Пуаро и они с Джеппом уселись в машину, что-то бурно обсуждая.