By the savage river

...ты нужен мне там.

Изо дня в день просыпаться в одной и той же постели, чтобы изо дня в день не понимать, где ты проснулся. Всего полминуты на неведение. Забвение. Его тело цепенело на эти лучшие за день полминуты, но затем краски непременно блекли, полки, заставленные не его вещами, пустели… а подсвечивающийся напротив окна с развевающимися шторами силуэт растворялся, так и не успев обернуться. Вновь оставляя его в пустых апартаментах. Слишком просторных для одного человека. Ладонь нащупала покоящуюся на тумбочке пачку сигарет, и он, бездумно уставившись в потолок, поджёг зажатую губами ментоловую сигарету. Вторая половина кровати была завалена барахлом и, наконец приняв вертикальное положение, он снова пробежался взглядом по старым рапортам, которые просматривал пока не вырубился. И, зацепившись за выглядывающий уголок колдографии, вяло пододвинул лежащую сверху папку. У него не было права смотреть в глаза людям с неё. Семи юношам и девушкам, только выпустившимся из училища. Заливающимся смехом и накинувшимся на парня посередине, силком вытолкнутого вперед. …клянёмся, мы никому не расскажем, что ты умеешь улыбаться, малявка!.. этот снимок же только для нас!.. ну давай, Арджент!.. хоть одним уголком! Пришлось зажмуриться, стиснув со всей силы зубы, чтоб прогнать неуёмное нытье. — Уже давно померли, а всё никак не заткнётесь, — надавил он на веки пальцами, держащими почти сотлевшую сигарету, — …проклятье. Может, мне стоит полистать колонки другого рода, например, с отличившимися за особые заслуги? Смышлёный гад. — Про целость и сохранность усекли? Не забывай улыбаться посетителям. — Только сегодня. Стук каблуков направился в его сторону, и он, не оборачиваясь, спрятал нож в прикреплённый к предплечью чехол, пропустив волчицу на выход. — Рив, ответь, — продержалась та молча какие-то пять минут. Наедине он позволял Харли краткую форму обращения. И, очень надеясь, что она не втянет его в долгую беседу, промычал. — Я похожа на магнит для геев? — В этом пиджаке? — Не прекращая рыскать взглядом меж прохожих. Чем ближе они подходили к Конгрессу, тем гуще становился сам воздух от мешающей что-либо различить магии. — И что за вопрос? — Да так, для статистики. — Конечно. — Просто… не хочу выступать в роли дотошной старшей сестры… — Но именно в ней ты сейчас и выступаешь, Харли, — перебил он, когда они вошли в парк. — Выбрось из головы. Я не заинтересован в удовлетворении чьих-то влажных фантазий. — Совсем? — Пикнула она, и Ривер, забыв о бдительности, остановился, задрав голову к ненавязчиво отведшей взгляд свахе. Совсем?.. — Совсем. Тэйт — всего лишь не понимающий, чего хочет от жизни, щенок, которому требуются воспитание и дисциплина. Харли брезгливо поморщила нос. — Знаешь, в контексте нашей природы звучит так себе. — Как и твоя забота о моей интимной жизни в контексте повестки, — поправив капюшон, оглянулся Ривер на стремительный поток, движущийся к возвышающемуся над кронами небоскребу. — Лучше б держала ухо востро. — Зачем, если ты держишь целых два? — Излишне самоуверенно хмыкнула волчица. — И покажи здесь того, кто понимает, чего он хочет от жизни… Ривер, вняв словам, сконцентрировал внимание на уже приличной толпе, заполнившей весь оцепленный от немагов участок Бродвея. Самый безопасный сегодня клочок земли на планете, приковавший к себе взгляды всего мира и охраняемый доблестнее тюрьмы. Ну-ну. Судя по масштабам и предварительным подсчетам на глаз, на каждые десять протестующих приходилось по одному патрульному, а на каждого оборотня — по два мракоборца. И уж точно никто из них не смог бы четко сформулировать цель: хрен ли они здесь забыли. У одних приказ. У других, очевидно, стадный инстинкт в жопе играет. — Расходимся? Он только кивнул, развернувшись и зашагав поперёк шумного течения к представляющему лучший вид зданию напротив. Смотровую площадку он разведал заранее и, без помех пробравшись на крышу — ладно, нейтрализовав пару помех — создал скрывающий своё присутствие барьер. Оборотни, волшебники — отсюда все казались кучей растревоженных муравьёв, снующих вокруг лакомого повода. Те, что ближе — журналисты — изголодавшиеся падальщики. Далее идут всеядные с транспарантами. А рассеивающиеся одиночные точки за линией пикета — добровольные жертвы, вверяющие свою судьбу на волю отожравшихся хищников внутри Конгресса. Неужели они правда верят, что так выглядит забота? Что решения, принимающиеся за вычурными стенами с помпезностью собора, сделают их жизнь лучше? Риверу было плевать на всех снующих внизу букашек. До единой. Но вопреки своему же правилу, он испытывал сейчас беспокойство за Харли, хотя сразу объявил: переступит порог Конгресса — и дальше каждый сам за себя. Всё, что он мог изложить — он изложил, а поверит та ему или нет — уже его не касалось. Он запрещал себе его. Сеющее сомнения беспокойство. За кого бы то ни было. Потому что знал, чего хочет от своей никчемной, отставленной ему жизни. Конкретно знал, ради чего он жил последние десять лет. И никто не мог этого изменить. «Совсем»? — Давай… — скинув капюшон, шагнул он на самый край, подавшись вперед, чтобы рассмотреть публику, — покажись уже мразь, — непреднамеренно сорвался шёпот на низкий рокот. — Размах же в самый раз для тебя. Как скулу укололо влажным холодком, и он выставил перед собой ладонь, на которой размножились посыпавшиеся с затягивающегося неба капли. Дождя. Не успевающего долететь до уже вовсю скандирующей примитивные лозунги толпы. Испаряющегося прямо в воздухе и создающего насыщающийся всё гуще знакомый туман. Галдёж на миг прервался и возобновился с троекратной силой, набрав недоумевающих ноток. Сквозь пелену уже с трудом удавалось что-либо разглядеть. И он, заведя руку за пояс, приготовил палец на курке и закрыл бесполезные сейчас глаза. Переминающийся на месте топот. Шорох одежд в толкучке. Напускная твёрдость в голосах, призывающих сохранять спокойствие. Развевающийся на ветру флаг МАКУСА. Нарастающий детский плач. Кто, блядь, притащил сюда ребенка?! Уверенные шаги... Уверенные набирающие темп шаги. — …сэр, вернитесь за ограждение!.. повторять не стану… И барабанные перепонки прорезал первый истеричный вопль.

******

— Что это было?! — Придерживаясь за стойку, слегка осел Стивенс на подогнувшихся коленях, когда толчок землетрясения утих. — Эй?! Т-тэйт!.. Заикания остались за спиной, потому что Тэйт, не думая ни об окровавленной ладони, ни об ответах, которых у него сейчас для Кита просто не было, выбежал на воющую сигнализациями улицу. Туда, где меньше минуты назад стоял волк. Обогнув ошарашенно оглядывающихся немагов, явно почувствовавших встряску, но не замечающих охеренно выделяющегося на фоне чистого неба эпицентра. Столба черного смога. Такого, словно в центре Манхэттена вулкан проснулся. Позади раздались возмущённый гудок автомобиля и лепечущие извинения перебежавшего проезжую часть в неположенном месте Стивенса, который налетел на него и, обомлев, закрыл рот ладонью. — Там же Конгресс… там Харли… и Ривер!.. — Ещё сильнее выпучился тот. — Тэйт, что нам делать?! В душе не ебу. Ни «что», ни «каким образом». — Как я и сказал. — Надо забрать Харли. — Перенеси нас как можно ближе, — крутанулся он. — Но статут!.. — Кит, да срать сейчас на секретность!! — Едва не влепил Тэйт отрезвляющую пощёчину. Однако она и не понадобилась. Тупая паника в глазах друга развеялась, и тот, быстро бросив взгляд поверх крыш, двукратно кивнул — видимо, сначала ему, потом себе — и, схватив его за запястья, трансгрессировал. «Перенеси нас как можно ближе» На случай, если они ещё хотя бы раз попадут в схожие по уровню катастрофы обстоятельства, надо запомнить, что следует выражаться яснее. Потому что Стивенс перенёс их прямиком под траекторию летящего в лоб, рассекая белый туман, обломка фасада. Хвала заверещавшим инстинктам — ещё мгновение, и на их месте остались бы две не поддающиеся опознанию лепёшки. — Прости, — осклабился тот, подавая руку. И хвала уже улыбающемуся дуракам везению, только Кит шагнул к нему, плюхнувшемуся на задницу, позади стрелой в асфальт вонзился металлический шпиль с обгоревшим флагом Конгресса. — Ого… — медленно обернувшись, — этой штуки здесь быть не должно… Пощёчина всё-таки понадобилась, так как Стивенс странно захихикал и опасно закатил глаза. Вот был бы здесь кто-нибудь, кто бы дал такую же затрещину Тэйту. Ему тоже не мешало бы прийти в себя. Видимость была меньше нуля. Их чуть не сбивали с ног уносящие ноги и кричащие так, что закладывало уши, людишки, покрытые смешанной с кровью пылью. Лишь кажется, но вроде они находились в парке перед главным входом. И он, уже вкрай отчаявшись, поймал первого попавшегося за шиворот и вцепился в плечи тщетно отбивающегося мужика. — Что произошло?! — Грязные отродья! Я говорил, их всех надо перерез… Ну просто день пощёчин. — Ещё раз, — глухо прорычал он, сжав пальцы через саднящую боль, а в полезших из орбит влажных глазках отразились два алых круга. — Что. Здесь. Произошло? — В-вы… б-бу… будьте все прокляты!!! — И Тэйт отбросил бесполезного заику прочь, куда тот, впрочем, и собирался. Как не успел мужик, спотыкаясь, отбежать и на пару метров, на него совершил посадку ещё один кусок фасада. — …он умер? Тэйт, пару раз моргнув, перевёл взгляд с торчащей из-под обломка и ещё бьющейся в конвульсиях руки на натянувшего нижнюю губу и таращившегося на него Стивенса. — Давай не будем проверять, чтоб не расстраиваться. Кит несколько раз одобрил предложение. И он, взяв того за руку, рванул к зданию напротив, уворачиваясь от обстрела камней и на бегу накидывая костяк плана. Ясно было одно: стоять истуканами и ждать той же участи — последнее дело. Как минимум, нужно было забраться повыше, чтобы понять, в каком состоянии здание Конгресса. Понять, где может быть Харли… Прорвавшись к торцу высотки и прижавшись к стене, он выглянул из-за козырька, заприметив удачно выступающий карниз, и без слов кивнул позеленевшему другу. Кит замотал головой, и Тэйт, крепче сцепив его запястье, округлил глаза, мол, не время ссать в компот! И когда тот сглотнул и зашептал молитвы, они переместились на пятьдесят метров ввысь — как раз оказавшись над пеленой тумана. Все окна на лицевой стороне Конгресса были выбиты, словно по зданию прошла взрывная волна, однако открытого пожара не наблюдалось. Только остаточный дым. Сохранившаяся отделка из белого мрамора почернела от сажи, а по краям тех участков, что сейчас, очевидно, лежали на земле, стекала разъедающая их какая-то раскалённая субстанция. — Чего они там столпились? — Сквозь дрожащие зубы спросил Кит, вжимающийся лопатками в здание и пережимающий его руку так, что она вскоре грозила отсохнуть. Тэйт повернулся к изо всех сил старающемуся не смотреть вниз другу, и тот судорожно кивнул вправо, где на выходе из парка собралась внушительная куча народа, будто они ждали светофора, чтобы перейти дорогу. Будто в ловушке. — Может, там барьер? — Если там барьер… — сглотнул Стивенс, — как мы трансгрессировали? — Отличный вопрос, — постарался он улыбнуться. — Задай его, когда мы выберемся, окей? Кит вновь одобрил предложение и, вдохнув поглубже, зажмурился, позволив ему вернуться к высматриванию хоть чего-то внутри Министерства. Абстрагируясь от криков и творящегося вокруг хаоса. Внутри явно велось сражение, но… кого с кем? И оценивая состояние друга, Тэйт сразу осознал, что просить его аппарировать на поле боя — не самая лучшая мысль. Они оба были совершенно бесполезны. Однако если Стивенс ударился в мантры и трясся, как желе, то Тэйт в принципе был на удивление спокоен, быстро обыскивая взглядом этаж за этажом. Как вдруг примерно на уровне глаз длинный холл пересекло нечто стремительное, за один миг уложив стоящих на пути волшебников. Затем этажом выше, и ещё, и всё в мгновение ока. А через то же мгновение Тэйт потерял что бы это ни было из виду, машинально запрокинув голову на раскат от выбитого пламенем огромного пласта бетона над выходящим к людям балконом. Приземлившегося как раз перед заверещавшей толпой. И туман рассеялся, как по щелчку, обнажив возникший вокруг Конгресса ров с густой раскалённой рекой. — Мои глаза играют со мной, или там реально лава? Тэйт лишь шикнул, почему-то инстинктивно приосанившись, когда на том самом балконе показался облаченный в мантию силуэт. И только теперь, несмотря на оседающий в лёгких подпаленный воздух, ему стало тяжело дышать. Будто горло передавливала собственная татуировка. — ПРИВЕТСТВУЮ ВАС, СВОБОДНЫЙ НАРОД СЕВЕРНОЙ АМЕРИКИ! Тот же голос… — Я ОБРАЩАЮСЬ К ВАМ, МОИ СОБРАТЬЯ! СЕГОДНЯ ВМЕСТО ТОГО, ЧТОБЫ СМИРЕННО НАБЛЮДАТЬ, КАК ЗА ВАС РАСПОРЯЖАЮТСЯ ВАШИМИ ЖЕ ЖИЗНЯМИ, ВЫ СТАЛИ СВИДЕТЕЛЯМИ РЕВОЛЮЦИИ!!! Оратор от бога развёл руками, и за его спиной показались ещё пять силуэтов со скрывающими нижние половины лиц черными масками. — И всё? — зашептал Кит на ухо. — Всё это устроили пять оборотней?? — К балкону пронеслось то же нечто, что потерял из виду Тэйт, и к ряду присоединился ещё один силуэт. — О, ну совсем другое дело… шесть??? — ВЗГЛЯНИТЕ ВНИМАТЕЛЬНЕЕ НА ЛИЦА ВОКРУГ! ЧТО ВЫ ВИДИТЕ? ТЕПЕРЬ СТРАХ НА ЛИЦАХ ВОЛШЕБНИКОВ НЕ СМЕШАН С БРЕЗГЛИВОЙ НЕНАВИСТЬЮ! ОН ЧИСТ И РАБОЛЕПЕН, КАК И ПОЛОЖЕНО ПЕРЕД ЛИЦОМ ПРЕВОСХОДЯЩЕЙ СИЛЫ! ВАМ ВНУШАЛИ ОБРАТНОЕ, ЗАСТАВЛЯЛИ ПРЕСМЫКАТЬСЯ, ТРЯСТИСЬ ЗА БРОШЕННУЮ ВАМ КОСТЬ ПРАВ И СВОБОД, НО ТЕПЕРЬ НАСТАЛО НАШЕ ВРЕМЯ! ВРЕМЯ ОБОРОТНЕЙ!! — Что это значит?.. — аж позабыв о своей фобии, затеребил его за рукав футболки Кит. — Что твоя международная конвенция откладывается, — цокнул он, мельком кинув взгляд на явно поредевшую толпу, расползающуюся в разные стороны от затесавшихся в ней не то чтобы «единиц». Оглядывающихся повнимательнее. И революционер не спеша снял капюшон, скрывающий тёмно-синюю маску, исписанную белым орнаментом, определённо напоминающим волчью морду. — Я, АМАРОК, ПРИЗЫВАЮ ВАС ЗДЕСЬ, СЕЙЧАС И НАВСЕГДА РАЗОРВАТЬ ПОРОЧНЫЙ КРУГ! ПОРВАТЬ ЦЕПИ ОКОВ!! ТЕХ, КТО НАДЕЛИЛ СЕБЯ ПРАВОМ ПОМЫКАТЬ ВАМИ!! — Опёрся тот на перила. — ЗАДАЁТЕСЬ ВОПРОСОМ «КАК»?! В прорезях маски вспыхнуло фиолетовое пламя. И оборотень, который вышел на балкон последним, запрыгнул на ограждение, подняв за шкирку трепыхающегося мужчину в форме мракоборца высшего ранга. Поверх черной маски загорелись алые глаза. А затем тот голыми руками располовинил тело, отбросив куски в разные стороны. — В КЛОЧЬЯ!!! В гробовую тишину. В воцарившуюся на неотвратимые пять секунд гробовую тишину, но ещё через одну — её пронзил душераздирающий женский крик. Первый из слившихся в литой первобытный ужас от начавшейся перед перекрывшим путь к спасению барьером бойни. — Боже, это ведь... безумие. Тэйт, надо валить, — вцепился в него Стивенс, — Тэйт? А Тэйт смотрел только на оставшегося на перилах оборотня, следящего за учинённой внизу «революцией». Судя по мощной фигуре и обрамленной русыми волосами верхней части лица, это был парень, но Тэйт, само собой, не половую принадлежность устанавливал. Он не знал, сколько в живых осталось внутри и где сейчас те, ради кого он здесь оказался. Он вообще позабыл обо всём, просто не в силах отвести разгорающийся взгляд от опоясывающих шею парня двух черных полос. Таких же, как у него. Таких же, как и у всех стоящих за спиной назвавшего себя Амароком главаря. «Амарок». Почему это так знакомо?.. Сковавшее его будоражащее чувство разгоняло затуманивающее рассудок желание. Вслушиваться в каждое слово, сказанное этим низким голосом. Подчиняться. Стоять рядом. Следовать… Самое. Омерзительное. Чувство. Из всех. И стоило всколыхнувшейся волне из самой воли столкнуться со сдерживающей его отторгаемой силой, периферическое зрение задело выступившего на угол карниза белого волка, пригнувшегося, будто перед атакой. Совсем близко. И Тэйт — не раздумывая ни секунды — на одних взявших верх инстинктах — оттолкнулся от стены, совершив прыжок параллельно со зверем к тому самому балкону. Как в его сторону резко стрельнули шесть вспыхнувших алых прищуров. И вмиг забравшаяся к парню девушка одним движением руки запустила в него шквалом огня. Адского огня. Который должен был либо спалить его прямо в воздухе, либо припаять заодно с Китом к той же стене. Только эту мысль Тэйт и пропустил. А следом, едва он почувствовал густую, обволакивающую поток пламени вместе с жаром магию, он неосознанно позволил ей пройти через себя и под оглушающий рёв волка вытолкнул руки вперед. Развернув поток и от отдачи впечатавшись лопатками рядом с еле успевшим перехватить его поперёк груди другом. Он отдышаться даже не успел. Понять, что сотворил и что тараторит Кит — тем более. Но не достигшее цели пламя, превратившееся в огненную стену, будто то скользило вверх по невидимому барьеру, растворилось, и все семь показавшихся за ним силуэтов, как один, уже были обращены к нему. Ну наконец-то… — удовлетворённо раздалось прямо в подкорке. Человек в маске волка наклонил голову. — С возвращением, Тэйт. В языке тела парня, разорвавшего на части мракоборца, проявилась готовность для рывка. Однако в следующий миг всех отвлёк рассёкший воздух свист, и слух распознал ещё один до боли узнаваемый голос. — Тупая бестолочь, — и его, по-хозяйски закинув на плечо, молниеносно сняли с карниза вместе с Китом, тут же закрутив в пространстве. Второй раз подряд выбитый из лёгких кислород — теперь от удара об асфальт, словно его кинули через прогиб — заставил скрутиться в позу эмбриона. — …а ну встал, я сказал! — подняли его за грудки, не дав восстановить дыхание и на подгибающихся коленях припечатав к стене какой-то подворотни. Ни криков, ни смрада копоти и крови, где-то на фоне даже птички чирикали. Красота, если бы не всё только что произошедшее и разъяренное лицо Ривера напротив. — Вы что там забыли?! — Обратился тот к Стивенсу, явно мягче пережившему трансгрессию и рассевшемуся в трёх метрах. — Мы, ну… увидели… — Вам велели сидеть в баре, — процедил тот, и вернулся к Тэйту, передавив предплечьем основание шеи. — Так сложно было усидеть на одном месте, я спрашиваю?! Или к хозяину потянуло, а?! Что? — всмотрелся он в практически пульсирующие от гнева жёлтые глаза. — Ривер, может, полегче?.. — пробубнил на фоне Кит. И Тэйта словно насквозь прошибло током. Почему Ривер взъелся именно на него? Почему тот абсолютно не озадачен тем, что видел? А видел Ривер всё и сто процентов. Опять! И какого, собственно, хрена тот несёт?! В памяти враз всплыл и их разговор, и настороженность Ривера сегодня утром, и как тот периодически указывал ему поправить шарф, чтобы скрыть татуировки. Татуировки… — …ты знал, — выронил он, и янтарная ярость тотчас смелась серо-голубым холодом. — Знал, что это случится и не помешал!! — Поменял Тэйт их местами, приложив того об кирпичную кладку и нависнув сверху. — Знал, нихрена не сделал и вздумал меня отчитывать?! Что тебе известно о них?! Обо мне?! — Встряхнув за ворот рубашки. — Говори, бесчувственный недомерок!!! — Заорал он прямо в цинично-флегматичную рожу, и сразу поперхнулся воздухом от прилетевшего под дых удара. Коленом. Отправившим его в противоположную стену. В блядский третий раз. — А если не заговорю, то что? — Простелился ровный тон, пока он откашливался под нытьё Стивенса про дружбу и жвачку. — «Порвёшь меня в клочья»? — Вдавил тот ботинком в его плечо, вдруг приставив к ярёмной вене лезвие короткого меча. С рукоятью один в один, как и у ножа, с которым Ривер забавлялся утром. — Ну, давай. Я же тут твои права ущемляю. — Надавив ещё сильнее. И ботинком, и лезвием. — Тебе ведь зашла его речь, да, Тэйт? — Ривер, прошу, прекрати, — зачем-то поднял руки Кит. Тэйт не отводил глаз, чтобы не проиграть хотя бы зрительный поединок. — Никто ничего не понимает!.. — Да нет, Кит, — и бровью не повёл тот. — Все присутствующие вполне себе всё понимают. Ты же видел их ошейнички? — Склонив голову. — Уже срастил, что к чему? Что ты такая же выдрессированная псина Амарока, как и те шесть шавок. Вот же... — Где, — еле выговорил он через вибрирующий в голосовых связках рык и сводящий с ума зуд в ногтях, — Харли? И Ривер, вдруг удивленно вскинув бровь, словно он прошёл какую-то паршивую проверку, перестал использовать его сустав в качестве подставки для ног. Меч уменьшился до размеров ножа, отправившись в крепящийся кожаными ремнями к предплечью фуляр, и Стивенс сразу облегчённо выдохнул, подбежав к нему и за локоть вытянув вверх. Зато Тэйт отметил, что цацки-то знакомые. — Где вам и положено было оставаться, — поправил Ривер на поясе нечто напоминающее пистолет с торчащим из дула крюком. — И если б ты не выдал себя, устроив фаер-шоу, революционная лавочка уже б прикрылась. — «Выдал»? — Мне нужен был всего один сраный миг… — прошептав себе под нос, направился тот из подворотни. — Так ты действительно был в курсе и допустил это?! — В удаляющуюся ровную спину. — Ну, и как ощущения? Совесть не мучает?! Там, вообще-то, куча людей передохла!! А другая, ещё больше, очевидно, заразилась, — осталось на языке, потому что тот внезапно замер как вкопанный. — И это мне будешь высказывать ты? — Тихо усмехнувшись, качнул головой Ривер, обернувшись с совершенно нечитаемым выражением. Он не мог прочесть его, но несмотря на то, что об него меньше минуты назад буквально вытерли ноги, именно теперь его сердце пропустило удар. — Тэйт, да ты массовый убийца каких ещё поискать.

***

— …нет, вам категорически нельзя вмешиваться! — Харли, ни на что не намекаю, но отношения между сообществами уже немножечко «подорваны». — На самом деле нет, Римус. Согласно международному ковенанту, представители нашего Министерства не подверглись опасности со стороны приглашающей… Ну и нудятина, — отвернулся Тэйт, окончательно потеряв интерес к столику «для взрослых». К тому же его изрядно подбешивала удачно опоздавшая на шоу знаменитость, регулярно поглядывающая на него то с претящим сочувствием, то с ностальгической тоской, позаимствованной у Харли. Дела немыслимые, но сверлящий свой латте Кит даже не пускал слюни на сидящего в каких-то пяти метрах кумира. Они уже оба получили чувствительный втык от Харли за то, что чуть не померли и «заставили её поседеть», хотя, вообще-то... Тэйту медаль полагалась за то, что он умудрился сдержать язык за зубами! При условии, что ему уже прилично досталось от вновь игнорирующего его Ривера и едва не досталось от укротительницы Адского огня. Почему бы и нет? Видимо, он сегодня похож на грушу для битья. Ах да, добавим то незначительное условие, что ни Харли, ни Ривер не сочли нужным поставить их в известность своего гениального плана! Тем не менее, Харли не могла не прочувствовать обстановку по Киту и тому же Риверу, но это, видимо, из разряда «не выносить сор из избы». Вот когда они сплавят трёх засидевшихся высокопоставленных гостей, тогда и начнётся настоящий разбор полётов. Внезапно дипломатические переговоры на заднем плане выключились, и Тэйт, отхлебнув американо, вопросительно кивнул наколдовавшему заглушающий барьер другу. — Мы выбрались... — всё равно прошептал тот. — Время отличных вопросов. А, — вспомнил он. — Я знаю не больше тебя. Можешь вон сходить до Ривера доебаться, — злобно выдохнул он, потерев лоб, — …у него, по-моему, есть все ответы. Стивенс скосил взгляд за его плечо, по всей видимости, заценив меланхолично помешивающую чаёк в течение всей дискуссии сволочь. — У него снаряжение мракоборцев. — Ага. — Ещё очевидные факты будут? Пусть Тэйт и сдержал себя в переулке, когда тот назвал его дрессированной псиной, пощекотав лезвием за ушком, сейчас он уже не мог обещать, что в первую же минуту разбора полётов не полетит чья-то голова. Тебе ведь зашла его речь, да, Тэйт?.. С возвращением, Тэйт… Да ты массовый убийца каких ещё поискать. Скорее всего, именно его, Тэйта, голова и полетит. Ибо она просто взорвётся! Он за всю жизнь никого и пальцем не тронул! М-да... как и не управлял огнём, не вышибал двери и не выписывал акробатические пируэты в воздухе. Сколько себя помнил. — Ты же знаешь, кто такой Амарок? — В лоб спросил друг с немного не соотносящимся с вопросом воодушевлением. И, видимо, эта несостыковка отразилась на его собственном лице. — Эй, спокойно, я в обобщенном смысле. — Что-то из мифологии? — Мифологии инуитов, — закивав, поправил тот. — Я не ботан, просто урок был интересный. — Верю. — Так вот. Что иронично, это имя гигантского волка, пожирающего тех, кто охотится в одиночку, а те шесть оборотней… ну, — дёрнув плечом, — одиночки, — «как и ты» явно проглотил Стивенс. — Воистину иронично, — поджал он губы, отпив кофе, чтобы тоже проглотить вставший поперёк горла подтекст. — В общем, имечко нескромное… — протарабанил тот пальцами по столу. Тэйт же сжал свои на картонном стаканчике, пытаясь опустошить гудящую черепную коробку, периодически прожигающуюся на затылке докучающим вниманием. Он так и чувствовал крадущиеся в его адрес поползновения поделиться опытом и прочитать ему какую-нибудь премудрую проповедь о том, каково это — нести тяжкий груз «не такого, как все». Что-то подсказывало, она непременно включит в себя банальное «я понимаю, что ты чувствуешь» и заезженную чушь про ответственность. Но последний, кого Тэйт станет сейчас слушать — это вожак Харли. Пусть, если невтерпёж, встаёт в очередь за другими особо жаждущими скормить ему пару нотаций. Либо, раз такой правильный, сам послушает распинающуюся о соблюдении международного ковенанта зануду и валит уже восвояси к своей целомудренной стае. Наверное, ты в таком смятении, Тэйт, — вдруг разнесся мягкий голос в подкорке, и практически передавившие стакан пальцы застыли. — Тише, веди себя естественно, меня слышишь только ты. — Он уставился на спокойно принявшегося грызть обнаруженный заусенец Кита. — Не сказать, что я был удивлен нашей, к сожалению, прерванной встречей, однако я с уверенностью могу сказать, что был приятно удивлен твоими успехами. Всё-таки некоторые цветы распускаются в дикой природе… — последовал бестелесный смешок. — Не держи обид на Эдди, она всего лишь защищала меня. Да и, скажем честно, тебя сложно было сразу признать. Как-никак, а прошло почти десять лет… ты нас не помнишь, ведь так? Тэйт просто сглотнул, запретив себе отвечать даже про себя. Да. Предположу, что ты всё ещё на Манхеттене и с тобой те, кому ты вряд ли бы хотел создать проблемы. Хоть мне и слабо верится, чтоб ты к кому-либо мог проникнуться искренней привязанностью… Что тебе надо от меня? — Не выдержал он, задышав в два раза чаще. Самая малость. Можешь вернуться по своей воле или же тебя сопроводят старые друзья. Правда, не обещаю, что они будут так добры после всего, что ты тогда натворил. Да о чем вы все… — как плечо сжала твёрдая рука, и Тэйт, машинально задрав голову, попал под напряженный взгляд Ривера. — Чего притих? — Сощурился тот. Даю день взвесить варианты. Тэйт мельком глянул на смутившиеся лица на фоне, задержавшись на переливающихся волнением серых глазах Харли. Слабо верится, чтоб ты к кому-либо мог проникнуться искренней привязанностью. — Понятно, — цокнул Ривер и, надавив ладонью на затылок, выпихнул его со стула, подтолкнув в направлении лестницы. — Собирай вещи, у тебя десять минут. — Что?! — В голос с подскочившей Харли. — В смысле «собирай вещи»? — Опасно приблизилась та, едва не столкнувшись лбами с раскомандовавшимся коротышкой. — Кем бы ты ни был, Ривер, это мой бар. Ты не смеешь выгонять… — Кто «выгоняет»? Я забираю его с собой. — А можно… — Нет!! — мне самому решать?.. заткнулся Тэйт, подняв ладони на два впившихся в него желтых прицела и случайно перехватив взгляды непричастных и, спасибо, не вмешивающихся в семейные разборки свидетелей. — Харли, ты ещё не приняла положение? — Потушил Ривер радужку. — Если Тэйт останется, завтра же его повяжут и приведут к Амароку. Окажете сопротивление — и та шайка сровняет здесь всё с землёй, не посмотрев: оборотни вы или волшебники. Чем дальше он будет от Манхеттена, тем безопаснее для всех. — Тогда я тоже иду, — сложила та руки на груди. — Нет, ты не идешь, — похоже, уже с трудом присмиряя тон, произнёс Ривер с акцентом на каждом слове. — Ты завтра открываешь бар. Стивенс берет под мышку свой поднос. И когда к вам заявится сменивший начальство патруль, вы убедительно качаете головами, мол, знать не знали, кто такой Тэйт, сами в шоке, и разводите руками, потому что представления не имеете, куда он мог сбежать. Это будет правда, вы знать не знаете, в шоке и не сможете предоставить ничего полезного. Вас не тронут. — Между прочим, я сегодня отразил атаку, — напомнил Тэйт. — А раз в год палка стреляет, и дальше что? — прыснул тот. — Собирайся, я сказал, — кивнув наверх. — Уже шесть минут. — А если я не хочу? — Встал он в позу, не врубаясь, какого черта всем разом понадобилось его куда-то тащить?! — И с какого перепуга мне с тобой уходить? Я тебе даже… — ненароком попятившись от грозно повернувшегося к нему всем телом Ривера, — ...не доверяю. С видом, будто таки созрел завершить начатое в переулке. — Тэйт, тебе пять лет? При чем здесь доверие? Хочешь остаться и попытать свои силы? Вперёд. Только давай для начала вспомним твои достижения, как ты чуть не размазал Кита дверью и едва не поджарил всё, что осталось от Конгресса. Ты же такой молодец, перенаправил пламя, похвально. Но что бы было, если б та девчонка его вновь не подчинила? Лично я предпочту сдохнуть, сражаясь с Амароком, чем от такой «помощи», — огрело его четко представшей перед глазами перспективой сценария. Действительно, о чем он думал? Кажется, вообще ни о чем… — Аллилуйя, слышу скрежет шестеренок. Так что прекращай нести детский лепет и пакуй манатки. Или мне тебя конфеткой угостить в знак «доверия»? И в повисшей тишине, в которую никто не решался проронить ни слова, на передний план выступил тихо-тихо крутящий насмехающуюся пластинку граммофон.

Should I stay or should I go now? Should I stay or should I go now? If I go there will be trouble An' if I stay it will be double So come on and let me know! (Мне остаться или уйти сейчас? Мне остаться или уйти сейчас? Если я уйду, будут проблемы, А если останусь, будут вдвойне. Давай уже! Дай мне понять!)

— Да понял я! — Крутанулся он к лестнице, перешагнув пригревший рыжие ушки протухший кусок бифштекса, и взбежал на второй этаж, борясь с порывом рвать на голове волосы. Однако стоило завернуть к своей комнате, его ни с того ни с сего заключила в тёплые и чересчур крепкие объятья саппарировавшая прямо перед носом Харли. — Мне кто-нибудь что-нибудь нормально объяснит? — Точно не я, — выдохнула она в его шею. — Но он прав… он кретин, но прав. Тэйт, послушай, — перейдя на почти неслышимый шёпот, — всё не так, как выглядит. В случившемся замешан и Конгресс. И сейчас… — сжав его ещё сильне, — тебе правда лучше уйти с ним. Мы прикроем тебя здесь, а Ривер объяснит тебе всё, когда вы окажетесь в безопасности. — Он меня сегодня чуть не прирезал, — отстранившись, округлил брови Тэйт. Как бы приставленное к горлу лезвие не ассоциировалось у Тэйта с безопасностью. Только если Ривер таким образом хотел обезопасить окружающих от него. — Да-а… ну, понимаешь, — отвела взгляд Харли. Максимально непоследовательная реакция. Примерно с таким выражением она выдавала «мы, оборотни, такие импульсивные». — Считай это прелюдией, — подбадривающе хлопнув его по плечу. Чёртова кикимора, — качнул головой Тэйт, закатив глаза, и навалился на дверь комнаты. Подумаешь ведь? Всего лишь очередной виток дороги. Очередной побег. Всё верно. Ничего нового. Но почему тогда, когда он достал пылящийся под кроватью дорожный рюкзак, который раньше легко вмещал все его «манатки», и не смог уложить в него сейчас и половины приобретенных за два года вещей, по горлу поднялся предательский солёный ком?