By the savage river

Важно научиться слушать друг друга. Важно принимать судьбу другого близко к сердцу. Важно забыть слова «меня это не касается». Важно оставаться неравнодушным, несмотря на все испытания жизни, порой бывающей жестокой ко всем нам. Важно оставаться людьми. Над «людьми» нависла угроза, берущая начало из уголка его рта, и он, отлепив половину лица от страницы, охнул над в очередной раз прочитанным от корки до корки фолиантом и захлопнул заднюю обложку с колдографией благородного волшебника, чей жизненный труд лёг в основу учебника «Магия в людях». На который Кит и напускал слюней, уснув прямо на столе. — Отстой… — одним движением свалился он со стула на расстеленный диван, вжавшись во взбитую подушку, взаимно воткнувшуюся в его помятое лицо торчащим наружу гусиным пухом, — …какой отстой. И самый отстойный отстой заключался в его полной бесполезности! Он всю ночь прочесывал уже выученные наизусть параграфы, заранее понимая, что ничего нового в них не обнаружит, и всё равно уповая на какое-нибудь внезапное великое озарение. Как в заумных детективах. Когда невообразимое переплетение ниточек на доске расследования складывается в целую картинку, стоит детективу отойти подальше и важно потереть могучий подбородок. Но предельно очевидно, что и могучего подбородка у Кита не завалялось, и его жидкий мозг не способен выцедить даже одно малюсенькое озарение! Конечно. Его мозг способен только выдавать бурный поток неведомой чуши, в которой он сдаёт друзей с потрохами. Хотя Ривер бы однозначно фарш из него накрутил, если б Кит назвал его дружищем... да и Тэйт никогда не нарекал его этим почетным званием… и всё же год, что он отработал у Харли, вне всяких сомнений был лучшим на его приблизительно-одной-десятой слишком долгой жизни. По крайней мере, он ничем не был омрачен и протекал в волшебной, по сути своей, предсказуемой рутине. Работа-дом, работа-дом. Кита более чем устраивало узнавать о великих приключениях из книг, третьих уст и фильмов. Он больше никогда не хотел искать их на свою пятую точку! А теперь: приходишь на работу в прекрасном расположении духа, час без происшествий от силы, и вот в тебя уже летят обломки здания Конгресса и флагштоки. Получите-распишитесь! Или же: возвращаешься с работы в худшем расположении духа, всячески удерживая накренившуюся планку оптимизма, и застаёшь у себя дома ужасающего амбала! Который ведь и ничего ужасающего не сделал… Гляжу, ты прям мастак подводить людей. Ага. По жизни. Когда он позавчера рассказал Харли, что по своей незыблемой тупости проболтался о проблемках Тэйта с магией, она лишь поджала губы и потрепала его по макушке. Не накричала. Не разочаровалась в нём. Словно от него ничего другого и не ждали. А к вечеру следующего дня всё магическое сообщество уже жужжало о Бостонском замесе, который ещё не успела осветить даже первая полоса «Нью-Йоркского Призрака». Будь его воля, он бы в принципе отменил подписку — всё равно в статейке с пылу с жару не сыщется и слова правды — однако его бабушка ждала проклятую почтовую сову каждое утро, как манны небесной. Это же уму непостижимо! Революция революцией, но если в газете написали, что всё в порядке и враг теперь вовсе не «узурпировавший» власть оборотень, а несчастный парень, которому и стакан-то вытереть без разводов даётся с натяжкой, значит, так оно и есть. И больница Святой Морриган вовсе не была переполнена пострадавшими в день международного слёта — нет, что вы! Ведь об этом не написали ни строчки. Зато резво переобувшаяся стража патрулирует улицы, проверяя каждого волшебника на наличие при себе разрешения на ношение палочки, но это теперь тоже — в порядке вещей! Все просто подчинились новому режиму, боясь лишиться оставленной им иллюзии спокойной жизни. Всё, как Тэйт и говорил: радуются горсточке отсыпанных на сдачу разрешений. И он тоже. Продолжает ходить на работу, будто мир не встал с ног на голову; намешивает коктейли приумножившимся в количестве посетителям, настоятельно пропуская мимо ушей две животрепещущие темы для нынешних обсуждений. Одна вертелась вокруг лучшей эпохи на веку оборотней и обязательно включала секретный ингредиент злорадства над не-клыкастой частью магического сообщества. Другая — ещё хуже — вокруг Тэйта. И слава Мерлину на него ещё не повесили ценник, ибо желающие отличиться перед новой правящей фигурой повылезали отовсюду, как тараканы при выключенном свете. Именно выключенном. Почему никто не видит, что их Америку накрыло тёмным куполом?! А Кит любил Магическую Америку, даже вопреки тому, что Магическая Америка его не любила. Его приводило в восторг именно то, как магия была вкраплена в не-магическое полотно размеренной жизни. Ты мог зайти в самый обычный видео-прокат, сдвинуть шторку гвоздичного цвета и очутиться — нет, в секции для взрослых! — в секции для колдофильмов, погружающих тебя внутрь картины. Вход в некоторые лавки являлся входом в самый обычный магазин для не-магов, но стоило произнести пароль, и дверь открывала проход уже совершенно в иное помещение. Само собой, в каждом районе находилось по своему магическому кварталу, но вот такие крохотные, тесно-сплетённые с обычным миром элементы привлекали Кита намного больше. Да и магические кварталы он, как правило, обходил стороной, чтобы не баламутить воду времён, когда у него за пазухой всегда при себе имелась палочка. Тогда он ещё частенько ходил в мантии. Школьной… неважно. Для сути важно здесь то, что эта Америка накрылась медным тазом! И теперь, идя по улице, ты боишься просто свернуть за угол. Ведь теперь ты не знаешь, что тебя за ним ждёт. Мракоборец, у которого «особое распоряжение» выпотрошить твои карманы. Или один из «шестёрок» Амарока, у которого «особое распоряжение» выпотрошить твои кишки. Однако почему-то теперь Кит сомневался, какой из двух вариантов его пугал больше. А вернее, почему второй вариант стал вызывать столько сомнений? Он уже дважды столкнулся лицом к лицу с представителями этой красноглазой группировки и дважды остался целым и невредимым. Да и взгляды у них были во сто крат не такие озлобленные, как у тех же патрульных. На самом деле ведь абсолютно не озлобленные... И вот тут можно откатиться назад к озарениям Кита, которых ни в голове, ни в жопе. По большому счету вся мощь Амарока держится на этой шестерке, раскурочившей здание Конгресса в считанные минуты. И если Харли права, и они действительно лишь инструменты в чужих руках, то одна вещь не давала Киту усидеть на месте. Глаза. Сколько бы Тэйт ни стебался над ним за его любовь к «Магии в людях», в ней грамотно указана вся иерархическая система оборотней. Как для чайников. В самый раз для Кита. А также в ней черным по белому подкреплено: у вожака стаи глаза синие, у подопечных — желтые, у одиночек — красные. Всё. Точка. Конец. Никаких фиолетовых глаз! Но прорези той волчьей маски загорелись именно фиолетовым цветом... Конечно, если смешать красный с синим, получится этот очевиднейший ответ. Но большим дураком Кит себя [наверное] ещё не чувствовал, чем в момент произнесения вслух: «вожак волков-одиночек». Вероятно, он совсем спятил, однако, напускав слюней на послесловие Римуса Люпина, Кит проснулся с единственной оставшейся у него мыслью и фиолетовой ниточкой на разноцветной доске. Этот Амарок — вообще не оборотень. И если начистоту… если существует хоть малейший шанс, что он прав, то… То ему пора на работу!!! — Отстой-отстой-отстой, — подорвавшись с дивана, забегал он по квартире в поисках футболки, стоило увидеть крадущуюся к полудню стрелку. Харли же его на лоскуты порежет и завяжет их в бантик!! Либо, если его нога переступит порог бара позже двенадцати, превратит в тыкву! В последнее время она и так стала особо взвинчена и песочила его по поводу и без. С ухода Тэйта то бишь. — Бабуль, я убежал! — Потупил он на закрытую дверь. Пара секунд. Шорох встряхнутой газеты. — И тебе хорошего дня! Кит втянул щёки, подождал ещё пару секунд, кивнул сам себе и вылетел за дверь. Время, отведенное на завтрак, он провалялся лицом в подушку, поэтому пришлось забежать в магазин, и стоило почувствовать разнопёстрые сладкие ароматы, желудок скрутило до утробного рычания. Не буянь, сейчас всё будет! Классический завтрак Кита четыре раза на неделе: банка Кока-Колы и плитка молочного шоколада. Не советуем повторять это дома, если вам меньше восемнадцати, дорога система пищеварения или вы не чистокровный оборотень. Самый жалкий чистокровный оборотень, которого видели некоторые угрюмые амбалы, если брать точнее. Держа в голове собственное нововведение для выживания, Кит зажал зубами откушенную плитку и, не сводя глаз с угла, за которым будет его родненький проулок c ближайшим порталом, аккуратненько подцепил кольцо на банке. Сначала выглянуть. Потом свернуть. Выглянуть. Свернуть. Вы… — …ыыы!!! — Подпрыгнул он, опять пережав стрельнувшую в небо газировку и поймав выпавшую изо рта шоколадку в дюйме от тротуара. Тут же вырулившая из-за угла красотка в летящем сарафане кинула на него [всё ещё не разогнувшегося] брезгливый взгляд — Кит улыбнулся, насколько позволяла угроза жизни — и прошла мимо. Спасибо, что не перешагнула. И распрямившись, а затем посмотрев на шоколадку, он таки допёр, как выглядела представшая перед ней картина. — Вообще-то, она не успела упасть! — Прикрикнул он вслед. Девушка отмахнулась, словно от мошки. Над остановкой чуть дальше замигал красный сигнал светофора. И Кит как ошпаренный подпрыгнул обратно. К сидящему на лавочке через дорогу и заставшему его врасплох новому знакомому. «Застать врасплох». Кита, блин, своё отражение периодически заставало врасплох. А в данном случае, пока он шёл вдоль целого дома, пялясь на злосчастный угол, нежданность-негаданность сидел всего-то на один градус вправо от траектории взгляда. Тем не менее, тот на него даже головы не поднял. Ноги были широко расставлены, локти на коленях, пальцы сжаты в замок, и спадавшие на лицо тёмно-русые волосы закрывали это самое наверняка сейчас вдвойне угрюмое лицо. Кит, не мигая, залпом допил остатки вспенившейся газировки, чтобы смочить горло, бросил смятую банку в урну, промахнулся, пригнулся, поднял, закинул банку уже с наиближайшего расстояния. «Флэш» не пошевелился. Так, ну, в принципе, пришедший по его душу жуткий тип — уважительная причина опоздания на работу. Или не по его душу? Выглянув из-за тёмно-зеленой мусорки, Кит оценил обстановку: других оборотней не наблюдалось. И он нерешительно выпрямился, на всякий пожарный быстро проверив урну. Будто оттуда мог кто-нибудь запросто выпрыгнуть, как клоун на пружинке. Кит терпеть не мог клоунов. Одно их появление на радарах, и он бросался наутёк с криком «спасайся, кто может!». Ёптить, Кит, какие клоуны?! О чем ты думаешь?! Сакуммулируйся! Сакуммулировавшись, он кое-как усмирил потряхивающиеся коленки и, пытаясь один глаз держать на вроде бы не обращающем на него внимания парне, а вторым оглядываться, по-тихому шагнул назад. Ещё отшагнул. Ещё. Ноль внимания. Плечи обреченно опустились, и он, почесав зудящую спереди шею, таки расшевелил свою извилину, соединяющую две оттоптанные лопасти, что у Кита вместо ушей. Очевидно, бежать от этого Дина не вариант. Собственно, куда Киту вообще от него убегать? Тот знает, где он живёт, где работает, а больше Киту и податься-то некуда. Поэтому раз тот не реагирует на него и даже не приманивает пальцем в духе «кам цу мир», то [по определенно выстраданной идее] он смело может пройти мимо и трансгрессировать на Манхеттен. Вполне логично. Однако… Кит, ни один оборотень, с которым сделали нечто настолько жестокое, что он отрёкся от своего вида, не станет прислуживать никому вроде Амарока. Важно принимать судьбу другого близко к сердцу. Засада. Но не добровольно же ему подходить к этому смертельно-опасному типу, явно чем-то подавленному средь бела дня на лавочке! Хорошо, Кит. Думай. Хотя бы постарайся. Что бы сделал Римус Люпин? — …шоколадку?.. — едва не одернул он протянутую руку от последовавшего тяжелого выдоха, — она не успела упасть, честно. — Я слышал, — расцепил тот сжатый до белых костяшек замок и, зачесав распавшиеся на ровный пробор волосы, откинулся на скрипнувшую спинку. Пустые голубые глаза пробежались по нему целиком, задержались на угощении, а затем обвели расстояние в три метра, на которые Кит набрался храбрости приблизиться к лавочке. — Себе оставь. — Ладно!.. — с радостью одёрнул он руку, когда тот отвернулся. Заполученный стресс требовал срочно себя заесть, поэтому он откусил разом целую полоску и, озираясь по сторонам на живущих свою быстротечную жизнь прохожих, принялся пережевывать переоценённые во всех отношениях силы. Парень же смотрел в одну точку. Кошмар! Как сложно быть Римусом Люпином! — Ну… — присел он на краешек подлокотника [естественно, того, что был подальше], всё ещё мучаясь от приторной сухости во рту и судорожно подбирая тему, — …говорят, Тэйт вас вчера уделал? Спасайся, кто может!!! — заверещала извилина. Теперь Кит усердно смотрел перед собой в одну точку, пока его профиль испытывал на прочность втройне угрюмый взгляд. Шея чесалась уже просто невыносимо, словно у него начинался лишай. — Как тебя вообще земля носит? — О, тут всё просто! Гравитация, — подмигнул он ушами, чуть повернувшись навстречу. Дин открыл рот, закрыл и скорчился, будто ему стало душевно больно. Очень сильно. — Ну, так, в общем… — завозился он с фольгированной обёрткой, — я просто хотел спросить, например там… каким попутным ветром?.. — на пробу зыркнул он в сторону. Ни ответа, ни привета, но и ни лица, которое возможно увидеть перед смертью. Совсем наоборот. Если этот парень не рвал людей на всяких балконах, то выглядел очень даже миролюбиво. — Или, может… как дела? — Ты ведь ещё более недалёкий, чем кажешься, да? — Гораздо более недалёкий, — я ведь сижу здесь! — Считай, это моя вторая сверхспособность. — А первая? — Двигать ушами, — добившись капельку внимания в свою сторону, расшевелил он локаторы. — Спорим, ты так не можешь? — поиграв бровями. — Зато я могу нормально одеться, — оттянул тот ворот своей водолазки. Кит, смутившись, прижал подбородок к шее и увидел торчащий впереди ярлычок. — Так вот из-за чего всё чешется!.. подержи, — снова протянул он шоколадку, —…пожалуйста, — и Дин, утомленно выдохнув [явно сдавшись], взял её из рук. Кит быстренько, не устраивая нудизма, развернул впопыхах надетую задом-наперед светло-зеленую футболку и плюхнулся уже на лавку, потянувшись к плитке. — Хотя… — заведя ладонь за голову, — оставь-ка себе. А ещё мне кажется, мы не с того начали, Дин!.. — попытался устроиться он поудобнее, пока тот продолжал держать угощение на весу в полусогнутой руке. — Ты, конечно, видел досье, и можно подумать, будто всё узнал обо мне. Но вот скажи, знал ли ты, что меня назвали в честь музыканта, популярного в шестидесятых? И хочешь прикол? Во-первых, слуха у меня нет от слова совсем, а во-вторых, того певца звали Кэт Стивенс! Моя мама всегда всё путала… — опять не рассчитал он силы, поджав утянутые вниз губы. — Прикольно, что пиздец, — не то чтобы злобно рыкнул тот, — и зачем мне это знать? — Ну, я… — обнаружил он новый заусенец на безымянном пальце, приказывающий срочно себя расковырять, — подумал, что так тебе будет сложнее… — Тебя убить? — Если придётся. Точнее, если тебя заставят… — исправился он, проверив реакцию. Безуспешно. Профиль уже полностью зашторили темные волосы. — Хотя, выходит, если тебя заставляют, тут ничего не поможет. Но я точно знаю, что мой инстинкт самосохранения притих, а значит, ты и в самом деле не плохой парень. Хандришь вот тут на лавочке… как обычный человек... — и тот вдруг с шумным выдохом наконец принял шоколадку, вновь облокотившись на колени и зашуршав обёрткой. Успех! — А ещё, раз пошла жара, у меня есть одна мысль, вряд ли ты мне, конечно, ответишь… — Стивенс, — резко перебил Дин. Тем же безжизненным тоном, которым зачитывал его досье. — Я сейчас начну есть эту долбанную шоколадку. Медленно. И пока я буду ею давиться, у тебя есть фора добраться до бара, забрать свою начальницу и смыться. — Что?.. — Манхеттен уже оцеплен. Выходы через порталы перекрыты. Из семнадцати мостов открыт только Вашингтона. — А когда доешь?.. — забилось сердце где-то в трахее. — Всё, что дальше – меня не касается. — Чт... но у меня же бабушка… — Да чего ты заладил?.. — свесил Дин голову. — Кит, никому, блядь, нет дела до твоей бабушки. О себе сейчас попробуй подумать. И дай Харли с Арджентом свою кровь, если их обратил не чистокровный. Если сможете смыться, — поднёс тот плитку ко рту. — Кому?.. Ардж… — Живо, я сказал! — Развернулся тот с воспламенившимся взглядом, швырнувшим его в озноб и на вонзившийся в позвонки подлокотник. Однако оцепенение как рукой сняло. Надо же срочно валить! — Хорошо, л-ладно, — смотря, как шоколадка снова пошла в ход, — с-сп-спасибо?! — рванул он со скамьи и со всех желейных ног к Бруклинскому мосту. — Не в ту сторону, балда… Точняк! Порталы же заблокированы только на выход!! — Спасибо!!! — Вновь пронёсшись как угорелый мимо ударившего себя по лицу оборотня. Извилина, не подведи!!! Никогда он не жалел о том, что съел так много шоколада. Практически четверть! У него чуть больше трех четвертей, чтобы добежать до бара, донести ситуацию до Харли, при учете, что он будет запыхаться, и преодолеть почти весь Манхеттен до моста Джорджа Вашингтона! — Отстой-отстой-отстой, — выбежал он из кустов в граничащий с чайнатауном Элизабет-Стрит-Гарден, перепрыгнув через наслаждающихся ланчем не-магов, — простите! — и драпанул что было мочи по самому короткому пути. Единственному пути. Просто прямо. Ему нужно было пересечь больше десяти кварталов. Дыхалка скончалась на пятом. И всеми силами стараясь не врезаться в прохожих и выставленные рекламные доски с иероглифами, он мчался грудью вперед, будто это поможет как-то ускориться. А затем, в кои-то веки подсобившее волчье зрение засекло через три квартала группу мракоборцев, и инстинкт самосохранения нажал на педаль тормоза, дернув его за шиворот в открытую дверь сувенирной лавки. — Отстой! — Wo néng bāng ni ma?! — Это я не вам!! — чуть было не свернул он себе шею, послав улыбочку обеспокоенно выглядывающей из-за прилавка женщине, и вернулся к своей во всех смыслах засаде. К пяти волшебникам в плащах уже присоединилось подкрепление, и те строем двинулись точно в сторону «Альбиноса». Возможно, Харли успеет почуять неладное и навострить лыжи. У неё уж точно не отбиты инстинкты. И она участвовала в Магической Войне в Британии… Господи, Кит, времени в обрез, думай, что делать! Он попытался трансгрессировать, но в итоге только скульнул сквозь зубы от натуги. А делать было нечего. Последний вариант состоял в надежде сделать крюк, чтобы опередить стражу, вопреки всем законам логики и геометрии. И только Кит высунулся из своего укрытия, оттолкнувшись для разбега, на него что-то спикировало, по-обезьяньи обхватило ногами, зажало рот и резко утянуло вверх. — Похищение!!! — Промычал он в чью-то ладонь, еле-еле осознавая полёт мимо этажей и развешанных китайских фонариков. Секунда, и под коленками возникла крыша, а перед ним железобетонное выражение сидящей на корточках Харли. — В обморок не собираешься? — Зловеще шепнул кто-то на ухо. Кит, до сих пор с зажатым ртом, обливаясь холодным потом в три ручья и смотря в упор на Харли, мотнул головой. Пока нет. — Вот и ладушки, впредь веди себя тихо, — отпустила его выползшая гусиным шагом из-за спины девушка, и Кит вытаращился на пистолет с крюком точь-в-точь, как у Ривера. И присобаченный ремнями к предплечью нож. Как у Ривера. — Так, — осторожно выглянула та за парапет, — …дело труба. Не думала, что они оцепят весь остров, но надо выбираться. — Маккензи, объясни уже, какого лысого происходит? — Зашипела Харли, не глядя всучив ему переноску с Добряком. Судя по майке и серым треникам, её вытянули из бара примерно похожим образом. Как снег на голову! И неужели Кит настолько предсказуем, что подстеречь его на пути до работы как два пальца? — В штаб поступило распоряжение арестовать вас, — сосредоточенно изучала эта Маккензи обстановку, — полагаю, им понадобилась приманка для Тэйта, — потёрла та подбородок приставленным указательным пальцем, прям… прям как детектив! Я люблю её, — облегченно выдохнул Кит, залипнув на мудрую горбинку на веснушчатом носу, вселяющем надежду. А белая рубашка и кожаные черные штаны обтягивали атлетическое телосложение, явно крепче его и с виду хрупкой Харли. Как Добряк свирепо зашипел, подобно Харли, и он аж задохнулся. — Шоколадка кончается!! — Тут же зажав сам себе рот и отхватив два взгляда, мол, ты в себе или как? — То есть время! — получилось кричащим шёпотом. — Если мы не успеем свалить через мост Вашингтона, Дин порвёт нас пополам! — Дин Картер? — Маккензи. — Почему мост Вашингтона? — Харли. И всё с теми же взглядами. — Мы типа подружились, и он дал нам фору. Сказал, только этот мост открыт! — До висячего моста больше десяти миль, — напомнила Харли, переглянувшись с волшебницей. — Ну, не так уж мы и подружились… и он наверняка уже почти доел мою шоколадку!! — Навряд ли он вас «порвёт», если вы нужны в качестве приманки, — уйдя в себя, нахмурилась их надежда, — …хотя в таком случае хватит и одного. — Тэйт никогда не говорил, что мы близки… это же получается… — Кит, бляха муха, нашёл время страдать из-за парня, — отвесила ему Харли подзатыльник. — Включай мозг и стряпай план! — Пешком не вариант, гарпун троих такой путь не выдержит, — тем же пугающим тоном продолжила перебирать сценарии Маккензи. Кит же, скукожившись и прижимая к себе домик Добряка, мечтал поменяться с ним местами. Хорошо быть котом. От него не ждут принятия решений и сиюминутных жизненно важных планов! И тут: — не-магический транспорт тоже отпадае… — Адский котёл!! — Выпалил он на радостях. Харли опять посмотрела на него так, словно у него включился не мозг, а генератор случайных слов. Зато карие глаза Маккензи маниакально заблестели, а заколотые «крабиком» растрёпанные шоколадные волосы вдруг окрасились в ядрено-розовый цвет. — Ты чертов маленький гений! — Набросилась та на него с невероятно сильными распростертыми объятиями. К трём ручьям пота добавился четвертый. Как взять слова обратно?! — Батюшки святы, всё! — Вскочила Маккензи. — План! — Нет-нет-нет! — Бежим по крышам. Вы всё равно прыгаете, как кенгуру. Добираемся до их квартиры, хватаем мётлы и валим! — Я не умею летать!! — Хором с Харли. — Учиться никогда не поздно! — Подмигнула та им, по-ковбойски прокрутив в правой ладони пистолет-гарпун. И запрыгнув на парапет ближе к возвышающемуся в сердце Манхеттена Эмпайр-Стейт-Билдингу, выудила из футляра нож. — Держитесь рядом, я буду прикрывать! — Взмах, отблеск пойманного лучика солнца, и в её левой руке появился сверкающий меч. Воинственная стойка аж подсвечивалась на фоне переливающихся в голубом небе небоскрёбов. Вновь потемневшие выбившиеся пряди развевались на ветру. — Эй, волчонок... — обернувшись через плечо. Кит, сглотнув, пискнул. — Никогда не сомневайся в себе. Я люблю её… — прослезился Кит. — И Добряка не вырони, — за шкирку поставила его на ноги Харли. — Не отставайте! — Кинула богиня и как-нефиг-делать спрыгнула с крыши со свистом выпущенного троса. Харли похлопала его меж облившихся пятым ручьём пота лопаток и, кивнув, с разбега и грациозно перепрыгнула, подобно кошке, целую дорогу, уже мчась по другой крыше. — Да как же?.. — я не смогу, не смогу, не смогу!.. запружинив и прижимая к себе переноску. И с очередного оглушительно шипения, оторвал свои прилипшие к настилу подошвы кед и ломанулся следом. — Отстой-отстой-отстой!!! — Завопил он, всеми силами не смотря вниз, ещё и зажмурившись. Как вдруг под ногами вновь оказалась твёрдая земля, Кит приоткрыл один глаз, и руки победно вскинулись вместе с котом. — Ха! — Кит, не тормози!!! — Разъяренно донеслось уже с соседнего здания. Засада! И, переместив сумку под мышку, он очень-очень сильно постарался не сомневаться в себе. В ушах стоял вой ветра и отчаяния — его собственный — всё равно прорывающийся при каждом невообразимом прыжке. А уровень адреналина никак не успевал подняться до верхней отметки, тут же падая до нуля, стоило ему подумать, куда им предстоит взобраться! Сто два этажа!! Поэтому теперь стараясь вообще не думать и растворившись в инстинкте самосохранения, он просто уже летел след в след за Харли по долбанным крышам! Порой спрыгивая прямо на машины, чтобы оттолкнуться, если расстояние было слишком велико. И, естественно, поражаясь с самого себя. Но ещё больше поражаясь с парящей вровень с ними Маккензи! Она то попадала в поле периферического зрение, то исчезала, виртуозно рассекая воздух и словно подчиняя себе саму силу инерции. Все заклинания попадающихся внизу мракоборцев на раз-два отражались сверкающим мечом, а гарпун вилял, как зачарованный, намертво впиваясь в бетонные стены и отцепляясь, как только она выталкивала себя вперёд. Кувырок, и трос снова цеплялся за новый парапет. Господи, Кит, ты в команде Человека-паука!! Подумал он и, чуть было не споткнувшись, узрел, что настроенный на Харли автопилот привёл его к первому не пятиэтажному зданию. Немой визг, наверное, услышали все киты и летучие мыши на планете, но волчица, даже не сбавив темпа — даже прибавив газу! — прыгнула ввысь аж на два этажа и, развернувшись на выступе, схватила его — сдуру повторившего манёвр и потерявшего равновесие — за ворот футболки. — Штаны ещё сухие? — Ухмыльнулась та, поставив его в устойчивое положение. Кит, понимая, что если откроет рот, то сразу блеванёт, просто закивал. — Отлично. — Не зеваем!!! — Пролетела мимо амазонка. — Держись крепче, — чересчур серьезно всмотрелась в него Харли исподлобья, переместив хватку туда, где должен быть бицепс. За что?! — Обежал он глазами навыкате голый выступ в двенадцать дюймов. — За свою жизнь, — подмигнула начальница и устремилась прямо по карнизу к следующей многоэтажке. Зачем Харли это сказала, сделав маленькую остановку? — до Кита дошло слишком поздно. Ой как поздно... Потому что дальше останавливаться критически запрещалось, чтоб ни в коем случае не потерять разгон. И чем выше они забирались, используя выступы и парапеты в качестве лесенок, тем сильнее его глаза, вопреки здравому смыслу, примагничивало вниз. Так что Кит уже, изо всех сил цепляясь если не за свою висящую на волоске жизнь, то за переноску, задирал подбородок в небо, куда тянулся истинный монстр архитектуры. Который вёл в штаб-квартиру лиги «Адский котёл» по кводпоту и перед которым неизбежно расступались преодолеваемые небоскрёбы. За такое точно положена прибавка!!! И как только до их цели оставался последний рывок, паническая извилина Кита забила в колокол, мельком просчитав, что преодолеть такое расстояние никакого волчьего разбега не хватит. Волшебницы поблизости тоже не наблюдалось. Однако Харли, почему-то ни над чем мельком не задумываясь, мчалась навстречу смерти. А затем та оттолкнулась от края; в голове раздалось отчетливое «прыгай!»; и стоило из-под ног исчезнуть твёрдой опоре, его — само собой, зажмурившегося — вновь обвила со спины жёсткая хватка и пулей дёрнула вверх. — …повезло, что вы такие пушинки, — раздался задорный голос в заложенных ушах. Кит, приоткрыв глаз, обнаружил себя обнимающим переноску в позе лотоса и, задев краем этого глаза распростершийся за железным ограждением вид, зажмурился обратно. Они ведь даже выше смотровой площадки!! — Всё, подъем, — вытянули его на подогнувшиеся ноги. К удивлению, это была подарившая ему чудодейственно-успокаивающую улыбку Маккензи. — Ну что за милашка! — Спасибо… — заторможено выдохнул он. Харли рядом прочистила горло, и Кит осознал, что волшебница уже рассматривала невозмутимо причмокнувшего в своём домике Добряка. Которому всё происходящее, похоже, вообще было до фени! — Ладно, собрались, — сама встряхнулась та, вновь приняв вселяющий уверенность вид. — Нельзя терять ни секунды, что бы ни значили слова про шоколадку. У нас есть дополнительная фора, пока они сообразят, куда мы направились. Ну, спасибо… ему же только-только худо-бедно удалось подзабыть, куда они, блин, направились!!! Развернувшись буквально ни к чему — к малюсенькому зеленому прямоугольнику Централ-парка! — Маккензи взмахнула мечом, словно рассекла невидимую завесу, и в тот же миг перед ними нарисовался железный мостик, ведущий к арочной двери, парящей в воздухе. Теперь, во что только ни приводили Кита магические вкрапления в полотно размеренной жизни, но точно не в «восторг». Харли же, несмотря на внешнее хладнокровие, так же начала ощутимо нервничать, видимо, во всех плачевных подробностях представив вторую часть плана. Да, этот разбегающийся взгляд означал «я в жизни не сидел на метле!». Кит, конечно, сидел. Но с тех пор прошло девять лет. И то, что Кит на ней сидел, ни в коем разе не то же самое, что Кит на ней летал! Поднялся разочек на полметра, сделал круг, получил своё [не]законное «Удовлетворительно» и забросил к чертям собачьим это гиблое дело. С другой стороны, он только что порхал между небоскрёбов. С ещё одной стороны, если он не сядет на метлу, его порвут пополам или зажарят в Адском фритюре. Выходит, с какой стороны ни посмотри, везде смерть. И… Внезапно вымученное умозаключение его остудило. Выбора просто нет. Придётся сесть на метлу. Однако сперва следует её найти в бьющем все рекорды по размаху стадионе, дверь которого, как к себе домой, отворила ступающая впереди Маккензи. «Как к себе домой» в смысле вогнав нож в замочный механизм и вырвав его нафиг. — Стойте! Штаб сегодня закрыт! — Не успел Кит занести над порогом ногу, чтоб уже побыстрее убраться с открытого пространства за Харли, как в холл выбежал мужчина, в одной руке держащий газету, а в другой палочку. — Вы к-кто… — и вытаращившись на волшебницу, поднял «Нью-Йоркский Призрак», забегав испуганными зеньками туда-сюда и обратно на уже двинувшуюся на таран девушку. — Назад!.. — попятившись, — я преду… — Где снаряжение сборной?! — Взяв за грудки, приставила та нож к горлу мужичка на полголовы ниже. То есть одного с юркнувшим внутрь Китом роста. — Я не имею права… — замямлил тот, выронив палочку и газету, — меня же уво… — «Уволят»?? — Зловеще даже со спины приблизилась Маккензи к одутловатому лицу. — А знаешь, что будет пострашнее увольнения? — И потащила того наружу. Кит, боясь моргнуть, отскочил в сторону. Но она же не собирается… и тут Кит припомнил «методы допроса» Ривера в подворотне после нападения на Конгресс. — Последний раз спрашиваю: где хранятся мётлы?! — Перегнув бедолагу через перила и держа лишь одной рукой за ворот трещащей по швам мантии. Над пропастью в сто два этажа! — Не надо!! Я всё покажу!! Пожалуйста!!! — Вот почему сразу так нельзя было?.. — абсолютно без гордости пихнула та внутрь позеленевшего охранника, моментально отстегнувшего с пояса связку ключей и засеменившего к проёму в дальней части вылепленного из золотого мрамора холла. Мой новый кумир, — зажав растягивающиеся губы, пошевелил он ушами. Харли красноречиво сдула лезущую в глаза светлую челку. И он, мимоходом кинув взгляд на уроненную газету, засвидетельствовал рядом с не лучшей колдографией в жизни Тэйта лица Маккензи и Ривера… «Арджента»… Погодите-ка… Всё потом, Кит, — осек его твёрдый голос идущей впереди Харли. С заметно потряхивающимися плечами. Да, — встряхнув головой и прибавив шагу, согласился он. Разумеется, времени созерцать местные красоты в запасе у Кита не было. И на самом деле к моменту, когда они с мётлами выбежали на окруженное трибунами поле, его футболка даже не полностью вымокла в холодном поту. Но стоило ему осознать, что мётлы в руках только у Маккензи и Харли, мандраж вернулся с процентами. — Стойте… а как же я?.. мы! — показательно приподнял Кит переноску, упустив, очевидно, какой-то очень важный момент! — А вот как, — резво вручил ему «новый кумир» отобранную у Харли метлу и, оседлав свою, кивнул той, мол, запрыгивай. — Только не передави меня. — Н-н-но… я… — огляделся он в поисках, к кому бы ему так же присесть за «каменную спину» и обнять за талию! — Кит, одолжи яйца у Добряка и просто сделай это, — выпучила глаза Харли, — ты же проходил «полёты» на первом курсе, — и в её серых выпученных глазах проскочило нечто умоляющее взять себя в руки, потому что ей тоже страшно, но нельзя показывать виду. Они оба должны это преодолеть. — Какой же отстойный день, — перекинул он ногу через черное древко, продев лямку через голову и закрепив переноску между метлой и своей грудью. Как Маккензи оттолкнулась от земли, и Харли, по-девчачьи взвизгнув, прижалась к её спине ещё теснее. — Держись за свою жизнь! — Отсалютовал Кит, тут же вернув руку обратно и почувствовав пробежавший по загривку холодок. Потом она ему это припомнит... Однако табун мурашек предупредил его не об этом. Буквально миг, и за дверью послышался слоновий приближающийся топот с перебивающими друг друга возгласами. И, чёрт возьми, впервые со времён «отчисления» из школы, инстинкты о чем-то его предупредили. И, вдвойне чёрт, он молниеносно вцепился в метлу, а затем, оттолкнувшись со всей силы, взмыл в воздух одновременно с прогремевшим дребезгом. И всё. Голоса остались позади, как и всякие сомнения. Кит смотрел только вперёд, не упуская из виду то подглядывающую, то зажмуривающуюся Харли, однозначно всё равно перебарщивающую с объятьями. Просто смотрел вперед и летел, как и бежал ранее: след в след, только теперь за безупречно маневрирующей в воздухе волшебницей. Он ни разу не взглянул вниз, хотя позади уже остался Верхний Ист-Сайд, а Централ-Парк показался ещё меньше, но... Когда Маккензи пошла на спуск, когда мост Джорджа Вашингтона прочертил сияющий путь к спасению, обострившееся зрение засекло пронёсшееся на другом берегу Гудзона стремительное нечто. Которое и не «нечто» никакое вовсе. И он, наклонившись ближе к древку, попытался нагнать как раз слегка сбавившую скорость Маккензи. — Вижу!! — Сразу крикнула та, поравнявшись и не сводя грозного прищура с моста. — Кит, мне нужно, чтоб ты взялся за мою метлу у основания!! — Зачем?! — Заметался его взгляд от Дина, уже занявшего позицию на дальнем [неумолимо приближающемся] пилоне, к выпрямившей корпус прямо на лету Маккензи. — Затем, что мы хотим жить!! — Похлопала та окоченевший спереди замок из предплечий, когда они пролетели под первой аркой моста. — Харли, помести руки на метлу под собой, а ноги на подставку, как только я уберу свои!! — Что?! — Кит, немедленно взял ебучее основание!! — И Кит, как по команде, выкинул руку вправо, вцепившись в древко за волчицей, и согнул локоть, чтобы подтянуть поближе. — Держи изо всех сил и как можно ровнее!! И всё. [2] Кит даже осознать произошедшее не успел. Удерживая обе метлы разом, следя за поджидающим их наверху оборотнем, на которого они неслись на всех парах, он только и смог что открыть рот, оттого как эта богиня-амазонка-их-спасительница, обнажив меч, поднялась на метлу! Идеально балансируя, смотря только во вспыхнувшие алые глаза и… полностью доверяя ему. Киту. Не имеющему сейчас права позволить её метле накрениться хоть на градус. Не имеющему права её подвести... И за считанные мгновения до того, как они пролетели через выпустившую их с Манхеттена арку, та спрыгнула с метлы, стремительно взмыв на выстрелившем в балку тросе и облетев круг, оказалась за спиной оборотня, вмиг исчезнувшего во взорвавшемся фиолетовом тумане. А в следующую секунду их с Харли выдернуло прямо с мётел и закрутило в пространстве.

... ... ...

— …в смысле Тэйт в отключке?.. ну… кажись, дела совсем плохи… я же затем за вами и пришла!.. пришла, когда дела стали уже «совсем плохи»?! Сейчас же отведи меня к нему!.. Так с радостью! Полмили, и будем на месте! Правда, к ним нельзя, пока Холдем не вернётся, — нарастающая очень издалека ругань таки добралась хотя бы до заднего плана, — и не рычи на меня, это ваши законы! Где вообще спасибо?! Эй, волчонок, поднимайся, — потрепали его по плечу. Кит, чувствуя, что состарился на половину своей ой-недолгой-же жизни, запрокинул голову. — Можешь выдохнуть, ты большой молодечик! Теперь ничего не угрожает, — потянули что-то из его онемевших рук, — …ну же, давай… отпусти переноску! — Нет, всё нормально, — поднялся он одним рывком на пыльной пустой обочине, обведя взглядом плавящийся от жары во всех направлениях лысый горизонт и начиная подозревать, что поднялся одним рывком очень зря, — …а где мы? — В Техасе… — в настороженный унисон ответили Харли и Маккензи с идентично расплывающимися лицами. — А. Тогда всё-таки подержи. — Любезно передал он переноску однозначно бывшей начальнице. — Мне пора. — Куда??! — В обморок, — кивнул сам себе Кит. И всё. [3]