By the savage river

Меня выводит сам факт, что нами заправляют волшебники... В сговоре они, не в сговоре – без разницы... Я обрадовался, что всё полетело к чертям… Но при этом я ненавижу и всё, что олицетворяет Амарок… Он не имеет права повелевать другими… Никто не имеет права повелевать другим человеком… Я бы разорвал всех, кто сделал этот мир таким.

Ну и чем ты будешь отличаться от него, если воспользуешься предоставленным шансом, Тэйт?

Может быть, стоило тогда задать этот вопрос? Может, Ривер тогда его задал?..

…может, ты ответил?

Перед тем как забрать этот ответ с собой. За ним не гнался разъяренный обманутый хранитель. Над ухом не висели склоки поддатых посетителей. Череда планов и событий снова приостановилась, и Ривера, как по щелчку, вернуло на обрыв в канадских горах. К попрощавшимся с ним зелёным глазам. Но даже когда жизнь неслась со скоростью сто тридцать миль в час, на задворках ни разу не прекращало свою деятельность скромное собрание анонимных мыслишек, пытающихся разобраться в себе и по бесконечному кругу анализировать тот день.

Тот день.

Риверу пора было уже помечать их номерами. Раньше трусливый внутренний голос таким образом обозначал день проваленной по всем фронтам миссии в исчезнувшем с лица земли Благодатном Доме. Теперь «тот день» числился за последними проведенными под палящим техасским солнцем сутками. С момента, как Тэйт очнулся, в беспамятстве схватив его руку, словно она принадлежала кому-то другому. И до того, как Ривер сам взял его за руку и перенёс к месту трагедии…

…что ты видишь во мне?.. Пожалуйста, Тэйт, скажи мне, что ты не вбил себе в голову ничего экзистенциально унылого… Ты так и не назвал причину, зачем мне «замирать на месте»… Теперь ты лично несёшь ответственность за все свои действия… Поцелуй меня… А мне показалось сегодня, или он догадался, что обратил тебя?.. Отчего же у ожерельица этого аленького цветочка такой сладкий тончайший шлейф нашей кровушки?.. Я всё думала, почему у Тэйта нет шрамов?.. Что произошло в Бостоне?.. Я уже знаю, что стал причиной смерти массы людей, что может быть хуже-то?.. Я просто боюсь, что в любой день все, кто меня окружает, могут так же исчезнуть… Тэйт небезосновательно заблокировал свои же воспоминания… Рано или поздно этот день всё равно бы настал… Я потому и хотел уйти, чтобы всё вспомнить!.. Мой волк будто душил тебя… Я не понимаю, мои ли это мысли... Волк хотел мне это показать.

Столько всего. За один день. Ривер всё не мог заставить себя успокоиться и перестать искать ту секунду, в которую он должен был выбрать второй вариант. Ответа, действия, решения… чего-нибудь, что можно было бы переиграть. Словно это бы исправило вереницу ошибок, следующих за ним по пятам уже десяток лет. Особенно те, в момент свершения которых он искренне верил в свою правоту. Что в подавляющем большинстве несут самые прискорбные последствия. Он искренне верил в человека, за которым следовал. Он искренне верил, что поступает верно, обращаясь с Тэйтом со всей строгостью. Верил, что Тэйт представляет угрозу. А потом так же поверил, что Тэйт представляет угрозу лишь под воздействием своего ошивающегося поблизости бешеного волка. Картер и Уильямс рассказали Кензи, что никто из них ни разу не обращался. Все их волки замурованы глубоко внутри с помощью татуировок. Без шансов. У некоторых даже когти не выпускаются. Их магические ядра, их природу, их целиком и полностью буквально перепрошили. А раз так…

…кого ты видел?

Того, чьи глаза он лично встретил за своей спиной в отражении клинка. Того, кого словно тоже ощущал шестым чувством всё то утро. После того, как они переспали… …для вас это всегда нечто большее, а вы с Тэйтом и так созависимы! И Ривер не сбрендил. Он на все сто процентов почувствовал, будто его кто-то подтолкнул к Тэйту, когда с тем начала твориться какая-то чертовщина, стоило приблизиться к кратеру. Кто-то, в ком Тэйт видел себя с ещё-не-поседевшими-тогда волосами. Кто-то, кто хотел отвести Тэйта к тому кратеру. Кто-то, кто вёл его. Кто словно напоминал ему… …мне нужно вернуться, чтобы разобраться во всём! Каждый раз. На той крыше. В углу комнаты. На том берегу… …я увидел себя на том берегу. Он, то есть я, сказал «убей». Но если этот кто-то, кого они оба считали волком, желал убить Ривера, зачем потом аккуратно подталкивать его к упавшему на колени и совершенно беззащитному от транса телу?

…чем ты будешь отличаться?..

НИЧЕМ.

— Не, ну точно похож на парня, который даёт имена кактусам в миленьких горшочках! — Со всей дури шлёпнули его, вздрогнувшего от отчетливо ответившего в голове голоса. — Скажи же?.. эй?.. чего это у тебя сердечко забарахлило? Ривер, невольно и всё же нервно оглядевшись, повернул голову к щурившемуся на него оборотню, обмахивающему себя снимком молоденького Амарока. — От твоего остроумия, — цокнул Ривер, отобрав колдографию и со второго раза запихнув её обратно в валяющуюся на стойке папку. Оказавший ему честь своей компанией Фокс сделал вид, что поверил. Либо просто не стал лишний раз заморачиваться, продолжая крутиться на высоком стуле, пока он со слегка дрожащими на хрустальных гранях пальцами смачивал пересохшее горло. Взгляд быстро пробежался поверх стакана по неизменившимся позициям. Группировка вышибал расселась в левой части бара-ресторана, притащив бильярдный стол и пуская на ветер лающий гогот. Вписывающаяся же в интерьер элита оккупировала правый фланг, избирательно мигрируя от столика к столику и шушукаясь исключительно на иностранных языках. А посреди четко поделенной территории ознаменовалось барное кольцо, которое они и заняли в то время, когда Ривер ещё твёрдо зарекался пить бренди в качестве успокоительного. В смысле минут десять назад. И обычно Ривер не лез к людям, если они решали вести себя припизднуто, но пока делать всё равно было нечего. — Что за дела у Харли? — Отставив стакан и пододвинув пепельницу, кивнул он на два часа. Фокс, облокачиваясь спиной к стойке, чуть подался к нему, стырив из пиалы орешек и деловито заценив волчицу, с самого его появления склоняющуюся над радиоприёмником и прижимающую поплотнее к голове наушники. Притом почти не моргая и не отводя убийственного взгляда от прибора, будто тот ей задолжал за аренду. — А, пока не обращай внимания. У Blondie новый супер хит. Крутят по радио каждые пять минут. Врёт как дышит. Во-первых, Харли ненавидит диско. Во-вторых, Харли ненавидит хиты. В третьих, когда Фокс в своём изоляторе успел прознать про «Blondie»? Но как бы там ни было, сейчас Харли решила ненавидеть радиоприёмники, у Ривера быстро «испарялась» закуска и, судя по опять с грохотом осыпавшейся позади стенке, их приглашение «к столу» откладывалось на ещё один неопределённый срок. — Ты ведь не обращаешься? — Вытряхнул он сразу две сигареты из пачки во избежание клянченья. Фокс, усмехнувшись, принял взятку, по-эстетски проведя ею под носом. — Никак нет. И всё пучком, я уже не комплексую по поводу своего маленького дефекта. Предпочитаю термин «особенный», если ты об этом, приятель. — Не об этом, — порывисто выпустил Ривер дым, созерцая установку с флуоресцентной подсветкой и всеми напитками мира, вокруг которой шла дубовая барная стойка. — Ты не обращаешься, но у тебя весь комплект нашей магии… — Ну, она типа свистнутая. — Я не об этом. Кензи говорила, что ты вырвал волка из тела Римуса Люпина. — Фокс задрал указательный палец, и Ривер отбил его тыльной стороной ладони. Исповеди его привлекали в последнюю очередь. — Как это на нём сказалось? — По-о-омнится… да, он был в ярости. Римус вообще, знаешь ли, вспыльчивый малый, хотя великодушия ему тоже не занимать! — И Ривер, откинув голову, перекатил её на левое плечо. — Ты не об этом. — Вот даже закатывать глаза сил не было. Собственно, Фокс сделал это за него и, «свистнув» ещё горстку кешью, вставил сигарету за ухо. — По физическим аспектам он стал самым обычным волшебником. Нет волка – нет цветных глазок. Ни обострённых чувств, ни особых фокусов, ни регенерации. — Как Ривер и думал. — Зверюшка, правда, так и так принадлежала ему, но я выступал в роли многофункционального посредника. Одновременно лучшее и худшее время в моей жизни… — на миг скосился прыткий взгляд на предельно занятую Харли. — А что? — подмигнул тот на его обнаженный закатанным рукавом рубашки шрам. — Это как-то связано с твоим «сердечным приступом», м? — Да, — отвернувшись, затянулся Ривер всей грудью, и не собираясь оказывать первую помощь подавившемуся от удивления орешком «особенному приятелю».

Если выбор окажется неверным, всё, что произойдет в дальнейшем, лежит на мне.

Что ж. Ещё одно неверное решение, которое Ривер забыл обмыть во время своей недолгой отставки. Он разделил Тэйта и того мальчика, что когда-то вцепился в его руку, как в спасательный круг. Разделил Тэйта и зверя, который вряд ли когда-либо вообще покидал его тело… Наверное, оттого что, вопреки всем рациональным доводам, был подсознательно готов оправдывать свою слепую преданность любыми уловками. С того самого момента, как Тэйт со светлейшей улыбкой и блеском в разгоряченных глазах обернулся к нему, открывшему чёртову дверь в чёртов бар. А что теперь? Он даже уже не был уверен, что прививший оборотням «не заразность» Амарок — главная их проблема. Гораздо страшнее было осознавать, что пока Фокс давится попавшим не в то горло орехом, где-то превратившиеся в зверей и без ликантропии нелюди уже свершили самосуд во имя своего «спасителя». Однако когда Ривер таки созрел легонько стукнуть бедолагу меж лопаток, помощь подоспела с другой стороны. Причём такой силы, что у Фокса случился коллапс лёгкого. — Зачем же?.. так?.. бить?.. — прохрипел тот, — я старый человек!.. — Ты чистокровный в самом соку, — проскользнула за стойку Кензи, — учись держать удар! Ривер сделал глоточек и пожал плечами на обеспокоенный кивок в сторону Харли. Фокс, отдышавшись, упрямо стоял на брехне про «супер хит Blondie». Кензи, держа и любой удар — как единственный человек во всём пятизвёздочном отеле — и в данный момент газету, «свистнула» со стеклянной полки бутыль шнапса. — Запас крендельков отправила? — Угу. Только моя любимая троюродная тётушка, оказывается, послала мне встречный гостинец, — газета пренебрежительно шлёпнулась поверх личного дела, — зацените первую полосу завтрашнего «призрака»! Но не успели они с Фоксом переглянуться, а Кензи наполнить и первую из трёх — предназначающихся ей самой — стопок, позади с погрузившим весь холл в мёртвую тишину щелчком отворилась дверь. Даже замораживать время не надо, оно и так словно остановилось. Лёгкая поступь вышагивала по черному мрамору прямо в их направлении, и одна лишь Харли, поглощённая супер хитами и разговорными передачками, не уделила ряженой персоне внимания. — Прошу, друзья, продолжайте сейшн!! — Призвала звезда гламурного рока, настоятельно похлопав в ладони. — Представим, что вы меня не видели! Несовместимая жизнь по обе стороны нехотя возобновилась, и тот зашёл за стойку под бок к Кензи, видимо, всерьёз надеясь, что они притворятся, будто он невидим. По небывалому случаю броская прическа дала дорогу зализанным гелем волосам. Леопардовая майка под кожаным блейзером, очевидно, тоже ждала своего особого случая. — Долго ещё, Килиан? — Ох, Рив, любовь моя… — возвышенно протянул тот, обшаривая полки с алкоголем, — это такой экзистенциальный вопрос. Сам понимаешь: оборотни, вампиры, — засмотревшись на обычную водку, — …женщины. Пока все договорятся. Без обид, Кензи, — крутанулся вампир на каблуках, вдруг невразумительно нахмурившись на Фокса, — …за-нят-но…о! — быстро переключившись на бутылку в руках застывшей с менторским выражением Кензи, — меняемся не глядя. И резво конфисковав её шнапс, Килиан приложился к горлищу, да так и пощеголял обратно в «конференц-зал». — Непостижимо, — позеленели волосы, едва дверь снова запечаталась. — Ушам не верю! — А я глазам… — проморгался Фокс, зашипев: — и это верховный?? — У них парламент, — хмыкнул Ривер, — что бы это ни значило. — Мне определенно начинает нравиться Америка. — Вот и помянем, — отсалютовала тому Кензи, опрокинув в себя стопку водки и постучав указательным пальцем по оставленной без внимания «посылке». Ривер, попрощавшись с остатками закуски, пододвинул пиалу поближе к нуждающимся и, убрав челку со своих привыкших уже ко всему глаз, перевернул газету первой полосой вверх.

«Немыслимый пожар в Вашингтоне трагически оборвал последнюю ветвь герцогского рода Грейсов»

— Дальше можете не читать, — обрушила Кензи вторую стопку. — Этот «немыслимый» пожар спалил их особняк дотла за пару секунд, но какой «немыслимый», моя тётушка говорит, был вид сверху! — Двойной круг? — Да что за «тётушка»?! — Взвыл Фокс, пока они таращились друг на дружку. — Как фокусник не раскрывает своих секретов, так детектив не раскрывает своих информаторов, — аки мантру зачитала детектив. Фокс недоверчиво зыркнул на него. Ривер мотнул головой. «Человечек». «Тётушка». «Нью-Йорк». Он сам в душе не чаял, чьи это были псевдонимы. — Да, ровненький такой полыхающий кружочек. Угадайте, где об этом не напишут? Как и том, что причиной смерти был не пожар. По экспертизе все трое погибли от телесных увечий. — Грейс ведь топил за смертные казни? — Грейса упоминал и Честер Блэр в разговоре с нашей обожаемой директрисой. — Я, пожалуй, пойду, пока вы ещё десять новых имён не накинули, — приватизировав третью рюмку, сполз Фокс со стула, эвакуировавшись к «уснувшей» лбом в радиоприёмник Харли. Ривер вернул всё своё вялое внимание на развалившуюся с локтями на стойке коллегу. Игнорируя то и дело шныряющие по нему косые взгляды, преумножившиеся со звёздного выхода приёмного-Ригана. Мало того, что бывший рейнджер, ещё и с вампирами гасится, ещё и «рубашка эта» — одним словом вероломный предатель, ага. Но эта калифорнийская стая никогда его не любила, беря во всём пример со своего гром-вожака, так что дела сакраментальные. Другое дело — выбранная жертва. — Не дело, а дрянь… — поразительно точно поправила Кензи. — До этого момента нападали в основном на патрульных или штатских, но цепная реакция только растёт. Волшебникам устроили контроль над палочками, они взялись за оружие, мракоборцы тоже… в Буффало на днях случилась крупная потасовка, потому что кто-то отказался показывать удостоверение. Убийство Грейсов будто сигнал к следующему этапу… — озвучила она вслух то, о чем сразу подумал и Ривер. Это значило, что абы кто эту черту не осмелился бы перейти. Что это убийство дело рук не последователей. — Такими темпами вскоре по всей Америке «немыслимо» вспыхнет каждый особняк дороже собачьей конуры… а мы застряли в ебучем Чикаго, пока эти вельможи не договорятся! — Ударила она по стойке. — Мы уже две недели ждём! Они ведь говорили, к полуночи всё решат. — На меня не смотри, я пытался. «Сама понимаешь». Кензи, припомнив объяснение задержки, вновь «позеленела» и взглянула на наручные часики точь-в-точь, как Харли буравила радио. Однако внезапно выбившиеся пряди у лица потемнели, а цепкий взгляд счетовода обежал каждый квадратный метр бара-ресторана: ту часть, где брутальные как на подбор верзилы били по шарам — бильярдным; ту, где шелестел о своём бессмертном кровососущий бомонд; затем остановился на отодвинувшей от себя Фокса на расстояние вытянутой руки волчице и впечатался в него. — …а где Кит? — Ривер, аж проснувшись, за доли секунды повторил весь её путь вплоть до почувствовавшей тревогу Харли, снявшей наушники и заозиравшейся по сторонам. — Я же посылала ребятам порт-ключи… они должны быть уже здесь. Как не закончили они все, по обыкновению, предполагать самое худшее, все взгляды в холле приманило явление трёх последних приглашённых гостей. А поглазеть на что, безусловно, было. Как и предположить всё в градации ужаснее «самого худшего». Потому что, помимо ударившей по глазам вони, наотмашь и с толку сбивал сам прикид. Все присутствующие, так или иначе, подобрали цивилизованный вид, соответствующий субъективной оценке значимости мероприятия. Никакой откровенной обнажёнки, как бы ни было жарко горячим темпераментам слева. Хладная сторона справа в принципе не изменяла богемному шику. Ривер и Кензи были в своей классической экипировке, разве что оставив за бортом не пользующиеся здесь популярностью мантии и плащи. Харли — в бордовых обтягивающих штанах, белой майке и тёмно-коричневой кожанке. Фокс не вылезал из укороченного пальто и амплуа плохиша, предпочитающего всё черное. И даже Картер и Уильямс не вызывали вопросов, хотя практичность платья в их ремесле малость сомнительна. Но Стивенс… Стивенс выбрал явиться в наряде, достойном королевы школьного выпускного. На которую опрокинули ведро с кровью. — Она не моя!!! — Сходу завопил тот, вскинув руки и, похоже, не зная, в какую сторону оправдываться. — И это не мы, — в голос буркнули перебежчики, вызвавшие ещё больший шквал перешёптываний, что немудрено. Ведь за дверью, что периодически сотрясалась от эмоциональных запалов собравшихся за ней вожаков и глав, решался экзистенциальный вопрос, определявший будущее, расшатавшееся благодаря хозяину именно этой переметнувшейся парочки. — Кого уже выпотрошили?! — Взревел выпорхнувший наружу Килиан, погрузив зал в звенящее безмолвие, в котором глухо подпрыгнул кадык Стивенса. — А… это с улицы, — переменившись, отмахнулся тот. — Кто-нибудь, пожалуйста, отмойте нашего симпатягу! В закрывшемся за вампиром проёме промелькнул силуэт лезущего на стенку Холдема, и Ривер параллельно со всеми вновь обернулся к главному входу, на миг схлестнувшись взглядами с явно чувствующим себя не в своей тарелке Картером. — Они, блин, ещё не закончили?.. — упали канатами окровавленные руки. И еле сдерживающаяся Харли таки спустила с поводка повсеместно просящийся на волю вопрос. — Какого дьявола, Стивенс?!

A FEW MINUTES AGO…

— …вот и всё, пройдёт как по маслу!.. главное, следовать плану! Стивенс кричащим шёпотом изложил свои гениальные, занявшие минут пятнадцать инструкции, высовываясь из-за складированных трухлявых паллетов и одним глазком следя за накрененной халупой. Второй глаз, вопреки всем законам зрительной системы, был направлен на них с Эддисон. Стоящих себе спокойно в полный рост за заглушающим барьером. Нахрена тот вообще прячется и шепчет?! — Или. Придерживаемся рабочего плана: я залетаю, делаю укольчик, и мы мчим на столь долгожданное собрание. — Я за Кита. — Они со Стивенсом в идентичном недоумении повернулись к Эдди. — Время есть. Внутри только старик. В грубой силе нет необходимости, — повела она плечом так, как будто не оставила его только что в здравом меньшинстве. Зато внизу счастья полные колхозные джинсы были. — Даю твоему дару убеждения пять минут, — вернул он закрытый шприц донору. — Не сработает – накачиваем старикашку и сваливаем. Стивенс, отряхнув полы клетчатой фланельки, без толку провел по вставшим дыбом — колом — после экспресс-доставки к границе Орегона волосам и, нацепив приветливый оскал, двинулся к разбитому крыльцу. — Видел бы нас сейчас Оскар… — спрятала она руку в карман, которой подбадривающе махнула оглянувшемуся на них парламентёру, наконец постучавшему в дверь. — Сказал бы не страдать херней и пользоваться дарами, ради которых мы столько намучились. — После разразившегося на стук «пошли вон!». — Ну, устроить поджог я всегда успею. Дин, ментально зарядив себе по лицу за споротую бестактность, хотя Франко бы именно это и сказал, не нашёлся с подходящими своими словами. Уйди Оскар с ними — его материальное присутствие не так бы болезненно давило, как фантомное. Но Оскар твёрдо сказал уходить ему. «Выметаться нахуй», если точнее. Вместе с Эдди… Тем часом Стивенс, расчехлив аварийный запас храбрости, задолбил в дверь от всей желающей-только-мира души, и та наконец сподобила открыться. На одутловатом лице престарелого оборотня — очевидно, поселившегося в такой глуши специально, чтобы его не донимали бойскауты с печеньем, за которых тот их, по всей видимости, и принял — читалось, что он полностью солидарен с Оскаром в его последнем напутствии. — Добрый вечер!.. ми-и-истер… — балда судорожно полез шуршать реестром, Дин зарядил себе по лицу не ментально, — мистер Круз! Мы из центра здравоохранения оборотней! Уделите нам минутку? Дверь с дребезгом захлопнулась. — «Как по маслу»! — поскромничав, похлопал Дин себя по груди. Ибо исполнение плана заслуживало бурных аплодисментов. Стивенс же продолжал тупо пялиться либо на дверь, либо в себя. А он вдруг понял, что ждёт, когда тот предпримет ещё одну попытку. — Окей, — всплеснул макаронинами тот, — давайте по старинке! Чего, блядь?.. и Дин, всучив куртку Эдди, вмиг сократил расстояние до крыльца, за шкирку потащив дезертира обратно. — Твои пять минут ещё не истекли, Стивенс. И когда закрывается дверь… — «Открывается другая»? — с какой-то премудрой интонацией закончил Кит. — Чё?.. нет. Ты её «выбиваешь», — слегка переусердствовав, сорвал он преграду с петель под гвалт сварливой ругани. Тут же заткнувшейся, едва жилец задел взглядом его шею и запястья. — Знаю, каково это, но уж будьте так добры потерпеть и дослушать этого парня, — подпихнув Стивенса внутрь, привалился он к проёму, скрестив руки. За спиной послышались жиденькие аплодисменты и шёпот «можешь ведь, когда хочешь». Так-то, этот старик в банном халате фактически не представлял опасности. Его вполне можно было пропустить в реестре. Однако раз они уже начали дело, надо было довести его до конца. И на самом деле ему хотелось, чтобы план Кита сработал. Не только потому, что так у того прибавится уверенности в себе, которая отчего-то стала нужна им с Эдди. Потому что он действительно надеялся поверить в способность людей воспринимать информацию на слух, а не только посредством грубой силы. Увы, осматривая неопрятное скудное убранство — пока Стивенс распинался перед кривившим брезгливую морду стариканом — Дин приметил возле просиженного кресла известную газетёнку, и надежду пришлось оставить. — …ситуация и так патовая! А последняя партия зелья была отравлена, и мы просто хотим уберечь вас от порабощающего воздействия, в случае если Амарок активизирует чары! Всего один укол… как комарик укусит!.. вам что, жалко, что ли?.. — Амарок освободил нас от угнетения волшебников, на кой лад бы ему травить своих? — Ну, вообще-то… — Я знаю, кто ты, — сквозь зубы процедил хрыч, не дав вставить Киту слова. — Ты пособник этого Сэвиджа. — Вообще-то!.. — Вы – грязные изменники! Я не веду разговоров с преступниками! Не очень-то и хотелось, — сорвавшись с места и выхватив у Кита инструмент, вкачал он содержимое в морщинистую шею. — Разговора не вышло, — вышвырнув наобум пустой шприц. — Идём, — хлопнув по плечу сдавшего полномочия «пособника». — Мерзкие сопляки!! — Полетело в спину, как только они спустились со ступенек. — Предатели!! — Да-да. — Я всё доложу о вас!.. вы!.. что вы со мной сделали?.. — Как раз помогли! Не стоит благодарности! — Обернулся на ходу Стивенс. И вдруг остановился, вцепившись в рукав его футболки. Но ещё до того как Дин повернулся, из проёма донёсся грохот снесённого барахла, а Кит уже рванул назад к повисшему на напольной вешалке сгорбившемуся старику. — Эй, что это с вами?.. — придерживая захрипевшего и валящегося с ног оборотня. — М-мистер Круз?.. в-вам нехорошо? — Кит был очень наблюдателен. — Это же не от моей крови?! — Выпучился тот по очереди на него и Эдди, подоспевших к порогу. Но всего через мгновение они, почуяв металлический запах, уже сами выпучились на зашедшегося жутким кашлем старикана, теперь наоборот вцепившегося в Стивенса. Заоравшего на всю округу, когда тот выпрямился. Потому что источник запаха сочился из глаз, носа и ушей, заливая почти всё лицо, и Дин, предвидев неладное, сдвинул их с Эддисон на шаг назад. А в следующую секунду Стивенса с головы до ног окатил впечатляющий во всех отношениях кровавый фонтан.

NOW…

— …вот и всё! Должно было пройти как по маслу!! — Ну, тише-тише… — в паре с Харли приобняла Кензи лупящего стойку и старающегося не заплакать Стивенса. Кажется, сделав только хуже и одарив Ривера тяжелейшим взглядом из своего обширного арсенала, который берегла на особо дерьмовые случаи жизни.