With his palms he healed you. Своими ладонями он исцелял тебя

Цзинь Гунъяо выкупил одну убогую плантацию и начал там основывать огромные рисовые поля у порта моря. Рис оказался не только устойчив к соленым водам моря. Эта сельскохозяйственная деятельность служила отличным прикрытием. Именно эту часть порта у моря никто не контролировал, не проверял — и можно было без проблем проводить тайные операции, сделки, и сразу обеспечивать прямые поставки куда угодно. Но было одно «но», которое не давало покоя Гунъяо. Не Минцзюэ — основной его конкурент и лидер криминальной группировки Цинхэ Не, оказался первым, кто положил глаз на землю…. Минцзюэ хорошо известен своей строгостью и вспыльчивым характером, ухудшающемся с годами. Не Минцзюэ не проявляет никакого интереса к женщинам, искусству, алкоголю или чему-либо, кроме его работы — убийства. Это суровый, хладнокровный человек, который привык получать всё и сразу, а если не дают ни в какую, в ход идет его «стиль общения».Он не любил, когда ему перечат, а также, переходя дорогу не могут договориться. И как многие члены других триад, прибегал к изощрённому способу устранения конкурентов. Минцзюэ обладает крайне черно-белым чувством морали и довольно нетерпим ко всему. Тем не менее, эта мораль также дает Не Минцзюэ сильное чувство честности и справедливости. Не Минцзюэ не безразличен к тем, кого он защищает. Он оказался в крайне отвратительном и невыносимым и для себя положении, когда узнал что рисовые поля ему просто так не сдадутся. Он хотел получить эту землю не из-за принципа «я первый должен был», но и ещё по очень важной, по его словам, причине…. Во время одной тайной операции, (ещё до того как Минцзюэ занял пост отца) — после шантажа и угроз в ход шли расправы — которые осуществлялись всеми видами оружия и даже зверями. Один из подручных Не-старшего решил не мелочится и привел тигра. И тогда потеряв, над ним контроль, зверь на глазах Минцзюэ загрыз Не-старшего. И это стало для Не Минцзюэ самым большим сожалением. Заняв место Не-старшего, он взбирался кверху, идя по головам. Нельзя сказать, что человек лишён чувств и убивает всех, кто с ним не согласен. Наоборот, он уважает тех, кто не согласен с ним, если они демонстрируют честность. Минцзюэ желает во что бы то ни стало выкупить эту самую землю, которая хранит такие страшные и омерзительные воспоминания. Этим он желает показать, как скорбит и сожалеет о случившемся, ведь вина Минцзюэ в этом тоже есть. Именно его идеей было привести тигра, которую осуществили люди его отца. Он знал, как сейчас ценны земли, а ещё то, какую прибыль они приносят. Но ему главное было овладеть землей. Пока он сколачивал состояние, улаживал дела, проходило время. Минцзюэ боялся одного: хоть бы наследники, которым она начинала принадлежать, её не продавали, придержали бы. Они хоть и сдавали ее в аренду, но о продаже не могло быть и речи. Поле убитое, но огромное — нет смысла задарма его продавать. Так земля и кочевала, а хозяева её просто не знали, что делать. Да и аренда подорожала, не все в последнее время могли снять хоть кусок поля. Зато сам хозяин платил за неё немало. Не Минцзюэ не хотел, чтобы кто-то её купил. Ну точнее, только не люди из триады, иначе договориться будет почти невозможно. И вот когда Миндзюэ довольно-таки обогатился, он посетил то поле смерти, поговорил с хозяином, и заключил сделку купли-продажи. Как удачно и вовремя всё сложилось, когда он на радость потерявшему надежду хозяину заявил, что хочет выкупить это убогое место, плантацию, и хозяин был не против. Плантацией сразу это назвать нельзя было. Обычное заросшее сорняками убогое поле, за которым никто не ухаживал. И чтобы это убожество стало плодотворным и приносило прибыль, нужно было его привести в «человеческий» вид. Хозяин земли понял, что останется без штанов и сил такими темпами, а потому решил продать первому попавшемуся покупателю и договорился попридержать её. Но когда сам Цзинь Гуанъяо предложил хозяину земли вдвое больше, то хозяин не медля продал её,ему — и смылся с деньгами в другую страну. И вот уже у самого Гуанъяо начались проблемы. Путём многочисленных сперва по-хорошему уговоров со стороны Минцзюэ (за землю была предложена «скромненькая» сумма и на всякий случай оставленные бумаги, на выгодных условиях)— Цзинь Гуанъяо сразу и безоговорочно ответил «нет», и дал понять, чтобы другого ответа Минцзюэ не ждал. Минцзюэ не тешил себя надеждами и верой в то, что Гуанъяо поставит свою подпись и продаст эту плантацию — нет. — Это хорошо, что люди отстаивают своё, — выразил вслух Не Минцзюэ, и после долгой паузы саркастично и с усмешкой добавил: — Жаль, не моё. Минцзюэ знал, что Цзинь Гуанъяо не дорожит своими людьми и часто использует их в качестве пешек для продвижения собственных целей, а затем с легкостью избавляется от них. Угрозой со стороны Минцзюэ стало то, что он по одному решил ликвидировать этих самых «пешек» Гуанъяо. Эти убийства стали предупреждением, что если Гуанъяо не продаст эту землю ему, он таким образом порешит весь клан и доберётся до него. Гуанъяо было не жаль своих людей. Он преследовал собственные цели в жизни, однако, увидев в этом угрозу для себя, Гуанъяо наносил ответный удар, и между этими двумя враждующими триадами начался обмен «любезностями». — Такими темпами скоро некому будет меня прикрывать. Не Минцзюэ хваткой вцепился в своё желание, и тактику предпринял соответствующую. Он не оставляет мне никаких шансов, ничего не скажешь, — по слогам выговорил последние два слова Цзинь Гуанъяо своим карпам, которых кормил с небольшого мостика в своём саду, выполненном в традиционном китайском стиле с цветущими лотосами и японским фонтанчиком содзу. Удивительно, что классический костюм бежевого цвета свободного кроя, который сидел на изящной и утончённой фигуре, с золотой рубашкой - на удивление и редкость вписывались в традиционный стиль сада и дома Гуанъяо. Минцзюэ очень озлобился, ожесточился, когда начали страдать его люди. По его мнению, его люди умирали незаслуженно, эта месть не справедливая. Всё по вине Гуанъяо — который не понимает ни по-хорошему, не по-плохому. Минцзюэ в отличие от Гуанъяо дорожит своими людьми, и за несправедливую смерть мстит. Теперь на руках Гуанъяо кровь людей Минцзюэ. Он хочет отомстить за каждого, ну и конечно, про землю не забыть. Фактически то, как безжалостно Гуанъяо мстит людям Минцзюэ в ответ, виноват сам Минцзюэ. Из-за его принципа и желания овладеть землей его люди умирают не за что. Минцзюэ решился на отчаянный и не очень приятный шаг, который никак не вязался с его личностью. Не Минцзюэ пришлось пожертвовать своей честью, репутацией. Для него, человека, привыкшего получать всё безо всяких упрашиваний, стоило огромных усилий явиться собственной персоной к Гуанъяо и заявить о своих намерениях, чтобы осуществить задуманное. Он знал, что после такого «шага» от его чести и совести ничего не останется. И что первым делом Гуанъяо начнет насмехаться над Минцзюэ из-за того, что он приполз как собака к ненавистному врагу, и стоя на задних лапках в надежде, что ему кинут кость. Гуанъяо уже готовился к встрече и встретил гостя в традиционной одежде — чонсам. Не Минцзюэ сразу решил перейти к делу, и склонив голову в догедза, попросил еще раз Гуанъяо подписать бумаги и назвать любую цену. — Видит Бог, нет ничего более позорного, как преклонить голову перед таким чудовищем как ты, — проговорил Минцюэ в поклоне, незаметно усмехаясь. — В таком случае, тебе следует позаботится о том, чтобы не доставлять больше неудобств этому «чудовищу», — ответил Гуанъяо, когда уже его «гость» поднимался с колен — Это кровопролитие бессмысленно. И оно ни к чему не приведёт, — продолжал Гуанъяо. — Сдалась тебе эта земля. Кто бы там не покоился, он вряд ли сможет оценить то, «как много ты для него сделал и чем рисковал». Мне жаль Не Минцзюэ. Очень жаль, — не грамма фальши в голосе Гуанъяо слышно не было. Он великолепный актер, и искренний сочувствующий. — Ты настолько самодостаточный, что даже традиции не чтишь? — спросил Не Минцзюэ. Гуанъяо выдохнул. — Ну почему же? Чту. Чем мой сегодняшний образ не традиционен и не почтителен? — ответил спокойно Гунаъяо речью, наполненной едкой желчью. Традиционный наряд Цзиня, реально показался издевательской насмешкой в адрес Минцзюэ. По традиции, у того, кто уходил в мир иной вне дома, родственники должны были вооружить что-либо на месте кончины. Будь то цветы, дерево, небольшой фонтанчик, (если место подходящее), или просто иметь что-то общее с этим местом, чтобы чувствовать связь друг с другом. А также соблюдать традиции во внешнем виде (что и делал отец Минцзюэ), и в том, что соблюдал покойный. — Я отдаю дань тому, кто покоится на той земле. Можно сказать, делаю это вместо тебя. — ответил Цзинь. Этот наигранный печальный тон с элементами сарказма разозлил Не Минцзюэ. — У таких конченых мразей ничего святого нет. Даже твоя вера в Бог знает кого не исцелит эту прогнившую насквозь душу — ответил злостно Минцюэ. "Хех. Вера?" — подумал Гуанъяо, потом продолжал: — Я верю только в то, что имеет свойства, структуру. В то, что можно потрогать, понюхать, подержать. Вот, например, ча бей, — он элегантно и аристократично зажимал пальцами ча бей, мечтательно её рассматривал, думая о своём. Путём такого позора Минцзюэ проиграл. Он понял, что игра закончилась. Он даже был готов сделать Цзинь Гуанъяо совладельцем, но увы, он потерпел фиаско. Проиграл, не успев начать.