Москва—красна

«Вот дурачьё! Надо ж было возмутиться, да ещё и так громко… Чтоб я так перед старшими голосил! Какой стыд!» Саша повернулся в кровати и посмотрел на потолок. Весь день после этого «происшествия» он накручивал себя, ожидая, что учитель теперь и вовсе откажется от него. Мало ли. В его голове всё столь перемешалось, что он не смог и слова сказать своей матери, ограничившись простым «Всё прошло хорошо, ты была права на его счёт… » А теперь вот валяйся, мучайся и душись от совести… Даже заснуть не даст! Выдохнув, он сел на кровать. Было темно и тихо, как и всегда впрочем. Взгляд скользил по вещам, то натыкаясь на шкаф, то на столик, то на балкончик. На улице, должно быть, свежо. В пижамных, мягких, будто воздушных штанах и рубашке он прошагал на небольшое пространство. Дул тихий ветерок. На улице ни душонки, ночь глухая в общем-то. Где-то вдалеке лаяли собаки, но даже они будто затихли. Почему сегодня так тихо?.. «Почему меня это так волнует… Разве, он не учитель? Разве он не знал, о том какими могут быть ученики? Должно быть знал… Но отчего на его лице были столь странные эмоции? Словно он… Запуган, но разве я столь страшен в гневе?» —раздумывал Александр, глядя вдаль. И вправду, почему Михаил Юрьевич был столь напуган? Не сказать, что он пугливый человек. Что-то будто гложет его, и он увидел это что-то в Саше? Стоит ли ему спрашивать о том, что было вчера?.. ****** Атмосфера в кабинете напряжённая. Вроде всё началось хорошо, —«Здравствуйте, — Здравствуйте, приступайте к заданию» И вот вроде и задание несложное, но атмосфера… Михаил шагает из стороны в сторону, чётко отбивая некий ритм. Каблуки у него высокие, оттого и громкие. Взгляд мужчины где угодно, но не на мальчике. Он лучше рассмотрит тарелку, стоящую в шкафчике, или люстру, покрытую золотом. Может, его взор падёт на стул, максимально близкий к Саше, отчего тот поневоле съёжится, чувствуя спиной взор. Наконец, он перестанет смущать младшего Кантемира и переведёт глаза к статуэтке, реже, к портрету их семьи. Тогда Саша выдохнет. Обдумав, парень начинает говорить, голос вначале будто ломается и пищит. Может, лишь ему так кажется. — Прошу прощения, Михаил Юрьевич, то, что вчера было… Я не хотел, точнее… — слова постепенно превращаются в кашу, что даже не понятно о чём речь. — Если я попрошу вас, Александр Дмитриевич, забыть о прошлом дне, вы послушаете меня? — он делает паузу, даже не смотря на него. Саша смотрит в пол. Конечно не забудет, только спрашивать не станет более. Не получив ответа, Михаил повернулся. Его волосы красиво развелись, а солнце превратило их в жидкое золото. Красиво… — Что ж… Не смею отвлекать, продолжайте выполнение задания, — сказал он отрешённо. Круг гляделок замкнулся и пошёл по новой. Теперь, правда, Саше стало ещё более неловко… Что за жизнь.