Москва—красна

— К-как это? Вы чегось… Зачаровали его? — непонимающе смотря то на дядю, что старательно отводил глаза, то на учителя, гордо улыбающегося в ответ, спросил Александр. Когда в его комнату прошагал Михаил и сказал, что тот не едет во Францию, младший Кантемир взялся за сердце. Что такого радикального сделал его учитель, что дядюшка согласился? А знает ли дядя… о таком решении. Но появившийся старший член семьи уверил племянника в правдивости слов Московского. Сделал он это правда с довольно странной интонацией, чуть ли не скрипя зубами. — Да, Сашенька, — вздохнув всё же проговорил Антиох. — Я оставлю тебя в Москве, вместе с Михаилом. Он приглядит за тобой, — сию же минуту он повернулся к Московскому и пронзительно глянул ему в глаза — Храните его как зеницу ока, поняли? — Конечно, господин Кантемир, — чуть приклоняясь, сказал Михаил. Он был так рад. Может, даже радостней самого Саши. — Я останусь здесь на пару недель, а после оставлю тебя… Не желаешь провести со своим стариком ещё немного времени? — он с от чего-то усталой улыбкой смотрит на Сашу, выжидая ответа. — Ах, да, несомненно! — восклицает парень, косясь на Михаила, внимательно за сим наблюдающего. Заметив тучный взор, хотя, может и взоры, Антиох тихо говорит слова прощания, решив оставить двоих наедине. — Удивлены, Александр? — спрашивает тот, стоит двери захлопнуться. Он стоит оперевшись о стол, плечи опущены вниз, и в целом, его положение будто показывает чевствие себя. Александру хотелось бы рассмеяться. — А как же… Михаил, я-то удивлён, — потакается парень, хитро глядя в ответ. Повторять повадки учителя весело, А потакать, смотря за его реакцией, ещё лучше. — Боюсь лишь, что ваш дядя подумал не о том… — заключает Московский еле-еле смеясь уголками губ. Саша непонимающе склоняет голову в бок, не сильно, лишь чуть наклонив. Разве можно понять эту просьбу как-то по другому? —… ваш дядюшка раздумывает, что вы мне симпатичны, — потупя взгляд, говорит он. … Молчание. Саша молчит, не зная куда передать сию мысль, и что с нею делать лично ему. Дядя подумал, что его учитель… Симпатизирует ему? — Не волнуйтесь так… — пытается разредить атмосферу своими словами — Главное, что ваше желаньешко исполнено. Ведь так, я прав? — Д-да, благодарю… Просто это суждение… —«Неужели оно так очевидно» — заканчивает Александр уже в голове. Он попал в историю. В который раз. Недели с дядей пронеслись очень быстро. Антиох в целом многих знал и теперь таскал к этим всем своего племянника, попутно объясняя, что тот остаётся в Москве. Делал он это, как считал сам виновник сего действа, чтобы самому свыкнуться с тем, что он оставляет своего племянника с непонятным авантюристом и просто до мозга-костей московским человеком, который, к тому же, вероятно, не безразличен к своему ученику. В таком ключе это звучит не очень… Несмотря на то, Саше было приятно рядом с дядей. Сейчас у него и не было никого, кроме него. Честно, он всё ещё скорбел по матери, эту потерю нельзя возместить. В этом ворохе он и забыл ещё давнее обещание Марии рассказать на его восемнадцатилетие кем в действительности был его батюшка. Но теперь её нет, значит обещание выполнит дядя. И он покорно рассказал. Когда до конца его присутствия оставалось пару дней, он попросил Сашу по утру прийти в гостинку, дабы побеседовать. — Твоя матушка обещала рассказать тебе о твоём отце…— вздохнул он, находя силы рассказать о том. Мало-помалу, младший Кантемир знал о своём отце. Но не ведал ни его личности, ни фамилии, ни даже имени. — Твой батюшка был великим человеком. Может, даже самым великим в нашей истории. Александр следил за ним, почти не дыша. Такое «раскрытие» его родителя волновало. — Он принадлежал к роду Романовых. Ты сын императора Петра Великого, Саша. — Выдал размеренно, но на одном дыхании Антиох. Он сын императора?! Первого русского императора, что сделал… Всё, что он знает?! Он создал Петербург, флот… Да что он только не делал! И он его отец? Его родственники — это нынешние правители… И он тоже к ним в общем-то относится? — Твоя истинная фамилия Романов, но я прошу тебя, милок, пока не использовать её. Много летков назад твоя матушка отказалась от прав на престол, но если люд прознает о том, что ты сын Великого императора, тобой воспользуются и совершится бунт… Поэтому, я хотел спрятать тебя во Франции, но… — он запнулся, раздумывая, что ему сказать. — Но Михаил Юрьевич переубедил меня на этот счёт. Я понимаю, что ты, должно быть, привязан к этой стране. Да и кто я такой, чтобы приказывать императорскому сыну, — усмехнулся он, — Но на правах твоего дядюшки, я прошу тебя быть благоразумным. Тебе не нужен двор, проживи тихой жизнью… Не как мы с твоей матерью, — грустно заключил он. Далее он протягивает племяннику небольшой дневничок, тонкий, аккуратный. — Это дневник Маши. Она писала обо всём, что связано с тобой, императором и двором. Храни его. На глазах наворачиваются слезы. Дневник падает с гулким звоном разносясь по гостинке. Александр крепко обнимает дядю. За всё то время у него уже не хватает слов, чтобы что-то выражать. Смерть, рьяный переезд, его отмена и правда про его батюшка. Также, как и его мать когда-то, он хочет отдохнуть и в отличии от многострадальной Маши за его здоровьем будет следить как минимум два человека. XXX Дядя прощается с ним. Вот и всё. Он остаётся… Один. — Чего грустите, Александр? — с привычной улыбкой говорит Михаил, чуть наклоняясь, дабы рассмотреть лицо парня. Он и сам не знает почему. Всё приходило в норму, но Саша так не думал. Ему было тоскливо, грустно и может даже страшно, лишь отчасти правда. — Саша, — чётко и быстро произносит парень. Московский непонимающе смотрит на него, попутно выпрямляясь — Простите? — спрашивает учитель. Кажется, кто-то в замешательстве. — Я младше вас, вы можете называть меня и не так официально… Пожалуйста. — говорит он, не забывая про вежливость. «Сын Кантемир владеет поистине аристократным воспитанием, будь он всё же императором или наследником, он мог бы быть похожим… » — резко, в секунду, проносится в голове Московского, тот чуть кривится своим мыслям. — Не записывайте меня в старики! — шутливо произносит он, пытаясь разрядить обстановку, — к тому же, наша разница в возрасте не так велика. Но если вам угодно… Я буду называть вас так, Саша. — заканчивает он, протягивая все гласные в его имени Самого парня это веселит. — Что ж, теперь на мне всё то богатство?! — восклицает он, поворачиваясь к поместью. Как быстро однако меняется настроение хозяина… Михаила пробивает на странную ностальгию, что он вновь подавляет. Он будет радоваться этому чуду в оперении и всё, с него больше и не требуется.