Просто дай мне погаснуть

      Он проснулся от лёгкого ветерка, пробуждавшего мурашки на ещё спавшей и замлевшей коже. Либо Эндрю включил кондиционер, либо вновь открыл балконную дверь, чтобы проветрить комнату от пропитанного сексом воздуха со вчерашнего вечера. Нил закутался в мягкое одеяло с головой, оставив ступни открытыми, всё ещё чувствуя себя опустошённым и счастливым.       Тёплая рука коснулась правой пятки и провела линию от неё до большого пальца, что заставило Нила дёрнуться и спрятать ноги под одеялом. Он слышал, как его парень почти радостно хмыкнул, но импровизируемый защитный кокон не остановил его. Более прохладный воздух смешался с тёплым и спёртым, и сильные, немного мозолистые руки, схватив нападающего за голень, потянули на себя в свежесть комнаты.       — Дрюю, — немного дёрнув ногой и высвободившись залез обратно, подтянул колени к груди, при этом чувствуя небольшую боль, возникшую в районе ягодиц, отчего тело покрылось мурашками. — Мне холодно.       — На улице уже плюс восемнадцать — не притворяйся, — он слышал, как Эндрю заговорщически хмыкнул и увеличил температуру в кондиционере.       В этом году Южная Каролина несвойственно пылала высокими температурами, плавя пластик машин и витрин магазинов, доводя жителей до сумасшествия. Обычно, начало мая не превышало тридцати градусов по Цельсию, но сейчас, даже в раннее утро, температура стремительно ползла к двадцати, а в полдень замирала на отметке сорок пять.       Кондиционеры работали на износ, спасая от перегрева и солнечного удара. Вода в магазинах расходилась за считанные часы, как и мороженое. Эндрю забил им всю морозилку, игнорируя нормальную еду, мог целый день уплетать любимую сладость, за что часто получал гневные взгляды и лекции по питанию. Он еле выносил утренние тренировки, обливаясь потом, а потом стоя под струями ледяной воды в душевой, прятался дома до вечера, когда жара спадала и ночная прохлада действовала успокаивающе.       Нил же переносил весь этот ад с улыбкой на лице, наблюдая, как Эндрю ворчит и пытается охладиться. Он любит плавиться и прогревать каждую косточку своего тела, под палящим солнцем. От этого его кожа стала шоколадной, а веснушек прибавилось в два раза.       Контраст их кожи вызвал в Джостене нежность и, наверное, возбуждение. Он часто замирал, когда белые руки Эндрю блуждали по его телу.

«Словно молоко и молочный шоколад».

      Нил повернулся на спину, всё ещё находясь под пушистым одеялом, и потянулся, чтобы размять затёкшие мышцы, но сразу же застонал, оттого что задница горела и создавала небольшой дискомфорт, напоминая о вчерашнем вечере. Но это тупая боль — ничто и она нужна ему, чтобы почувствовать, что между ними всё хорошо.       Если бы Эндрю взял его прямо сейчас, он был бы не против. Отсутствие касаний и близости сводило его с ума и сейчас Нил хотел восполнить все свои запасы: наслаждаться блондином, касаться, целовать и чувствовать его в себе. Ему это нужно было. «Невыносимо».       Он перевернулся обратно на бок и тихо выдохнул в подушку, чтобы Эндрю не злился на себя, думая, что причинил ему боль. Если это произойдёт, то Нил может забыть о близости на долгое время.       — Тебя согреть? — Миньярд, откинув одеяло, опустился на постель, пододвигая своё горячее тело к Нилу.       — Ммм?       Пухлые губы Эндрю начали осыпать поцелуями шею и плечи, а потом влажный, такой же горячий, язык прошёлся по шейным позвонкам до места, где начинались коротко выбритые волоски. Нил самопроизвольно выпятил задницу назад, упираясь в пах своего парня, на что получил лёгкий шлёпок, грубое смятие пальцами и царапание короткими ногтями. Всё это только усилило жжение и заставило Нила отодвинуться.       Тишина. Эндрю замер.       Блондин подтянул рыжего обратно и опустил руки на ягодицы, аккуратно разведя их в стороны, провёл пальцем между ними, отчего Джостен закряхтел.       — Я сделал тебе больно, — его голос понизил температуру в комнате на несколько градусов, заставляя всё вокруг замереть.       — Прекрати! Мы говорили уже об этом, — Нил захотел перевернуться и взять в свои руки любимое лицо, чтобы успокоить и уверить медовые глаза, что всё нормально, но рука, которая упёрлась в его спину между лопатками, не дала ему этого сделать. — Мне нравится эта боль.       — Не знал, что ты мазохист. Как может нравиться боль? — Эндрю закрывался и это чувствовалось с каждым его словом.       — Нравится, потому что я всё ещё чувствую тебя в себе, — хорошо что блондин не видел его лица, которое стремительно покрывалось красными пятнами. — Я хотел тебя, так же как и ты меня.       — Извращенец, — Миньярд уткнулся носом в рыжую шевелюру и глубоко вдохнул.       Нил закрыл глаза, чувствуя, как напряжение покидает их тела и сменяется на что-то сладкое и тягучее. Левая рука Эндрю блуждала по его торсу, останавливаясь на каждом шраме и аккуратно поглаживала их, будто боясь причинить боль, будто они всё ещё не зажили.       — У нас всё хорошо? — Нил даже забыл, что последний месяц был ужасным, что они не разговаривали, не касались друг друга и спали все чаще по отдельности. Ему нужно было подтверждение, что всё хорошо и всё дерьмо осталось во вчерашней утренней ссоре.       — У нас всё хорошо, — мурашки по телу от нежности сказанного прошлись от макушки, где были прижаты губы Эндрю и пробили низ живота, заставляя его член дёрнуться.       Джостен повернул голову и нашёл лицо блондина в минимальной близости от своего. Его щёки залил румянец, глаза были немного прикрыты, а из-за светлых пушистых ресниц, казались закрытыми полностью, волосы взъерошены и торчат в разные стороны, только одна прядь спадала на лоб и глаза. Он так любил это лицо, так восхищался его красотой и не верил, что это всё его, не верил, что когда-то презирал и старался избегать этого мужчину.

Он просто не мог больше жить без этого.

      — Тебе нужно подстричься. Эта прядь меня бесит, — Нил провёл по голове Эндрю, убирая ненавистную прядь назад.       Эндрю полностью открыл глаза и подался вперёд, накрывая своими губами слишком разговорчивый рот Джостена. Если раньше движения были грубыми, пытающимися доказать своё право, боящимися потерять контакт, то сейчас — это нежные касания, покусывания, зализывания и лениво двигающийся язык, исследующий давно знакомый рот.       Нил на секунду закрыл глаза, а когда открыл, то зацепился на часы, которые стояли на прикроватной тумбочке за спиной Миньярда. Его зрачки расширились и ужас паники заставил нечаянно прикусить губу блондина, а после молниеносно сорваться с постели к комоду, в поисках нижнего белья. «Почти девять!»       — Ты озверел, что ли? — Эндрю прижал пальцы к нижней губе, недовольно морщась.       — Блять! Блять! Блять! Почти девять… — рыжий копошился в белье, выбрасывая вещи на пол.       — Нил.       — Почему мой будильник не прозвенел? — Он нашёл подходящие боксеры и слишком быстро натянул их на своё возбуждение, что чуть не заскулил от боли.       — Нил, ты делаешь себе больно. Вернись в постель.       — Блять! — только сейчас до него, видимо, что-то дошло и он обернулся, щуря глаза и держа в руках чёрную футболку Эндрю, которую, кажется, собирался надеть, — Ты… Ты отключил его?       — Вернись в постель, — блондин так и остался лежать на боку, совершенно обнажённый, подпирающий правой рукой свою голову, чтобы видеть, что делает Джостен, и максимально возбуждённый, отчего его член уже упирался в подтянутый живот.       — Ты выключил мой будильник? — Нил был зол, ярость кипела по венам, держать свой рот на замке и фильтровать всё, что он скажет, становилось всё труднее. Он задыхался от эмоций.       — Да.       — Ты чёртов карлик! — он сорвался, даже сначала не понял, что сказал, но через секунду уставился на безэмоциональное лицо Миньярда, который вместо ярости, начал расплываться в улыбке. — Какого хрена ты улыбаешься? Маркус сожрёт меня за пропуск тренировки!       Нил ненавидел Маркуса. Такое сильное чувство, как ненависть, он испытал к отцу, Лоле и Рико и сейчас данный список пополнил ещё ублюдочный Маркус. Он изводил Джостена тренировками, постоянно отметал все стратегии, унижал его при всей команде и подставлял на играх, отчего Нил получал серьёзные травмы и кучу моментально чернеющих синяков.       Эндрю не влезал в их разборки, потому что был уверен, что нападающий разберётся сам и потому его просто попросили. Он не влезал до одного момента, когда Маркус ударил Нила в повреждённое плечо, после победы над Осами. Парень от боли потерял сознание на какие-то секунды и опустившись на пол — закричал. Голкипер же чуть не убил этого придурка и Нил был бы рад этому, даже свечку бы поставил за упокой, но остаться без Эндрю, казалось, ему ещё большей пыткой, поэтому он продолжал терпеть.       Маркус Бейкер был не просто игроком, которого нападающий мог послать или разбить лицо, он был капитаном Быков, и за каждую выходку или выпад мог оставить Нила просиживать задницу на скамейке запасных.       — Нил, вернись в постель, — голос стал слишком нежным и ласковым, и рыжий видел, как левой рукой блондин начал проглаживать себя, чтобы снять напряжение внизу живота. — Я вчера позвонил ему и сказал, что мы пропустим тренировку.       — Что?       — Он согласился. А теперь иди сюда.       — Что ты ему пообещал? — он кинул футболку на кресло и недоверчиво посмотрел на своего парня, сводя рыжие брови на переносице.       — Кевина. Этот мудак течёт на Дэя.       — Откуда ты…       — Его телефон заполнен информацией об этом наркомане, — перебил его блондин. — И нет, я не крал его телефон. Просто посмотрел и положил на место.       — Плевать я хотел на то, что ты сделал с его телефоном. Только не говорили, что Маркус будет в клубе, — Нил точно не сможет терпеть этого придурка вне тренировок, ему достаточно видеть его лицо пять раз в неделю, но не больше.       — Возможно.       — Я никуда не иду, Эндрю. Идите в свой клуб сами! Блять!       Этой встречи бывших монстров не должно было быть, но Кевин получил предложение от олимпийской сборной и на радостях решил собрать всех, чтобы ужраться в хлам. Эндрю даже разрешил включить в их закрытый кружок по интересам Эрика Клозе и Жана Моро. Почему? Для Нила до сих пор это было загадкой, но он обязательно спросит, а Эндрю расскажет.       — Кролик. Вернись ко мне.       — Нет! Не называй меня так, — он так и продолжал стоять посреди комнаты, в одних боксерах, сложив руки на груди. — Я не собираюсь терпеть этого ублюдка, не собираюсь слушать его дерьмо в мою сторону, о том, что я не умею играть и что я никто!       — Идите на хуй! Я победил Воронов, я был капитаном и привёл свою команду к победе, выиграв три кубка. Я не дерьмо какое-то и не любитель, — процедил он сквозь зубы.       — Успокойся. Он ничего не скажет, а если посмеет открыть рот, то вылетит оттуда со скоростью пули.       — Обещаешь? — блондин лишь впился в него глазами и это означало, что он сделает всё, чтобы изо рта Маркуса не вылетело ни слова.       Джостен зарычал, а потом закусил нижнюю губу в раздумьях: спит ли ещё Ники, разрешит ли ему Эндрю оседлать его и быть громким. И минуту спустя, он наконец сделал шаг в направлении любимого тела.       Быть громким ему, конечно, не разрешили, но всё остальное… Они провели в постели ещё около двух часов, а потом в ванной около часа, пока непрекращающиеся звонки на телефон Миньярда не заставили их оторваться друг от друга.       Нил слышал, как Дэй орал в трубку о том, что он уже прилетел и, полчаса ждал, пока его заберут. Эндрю с рычанием встал, натянул на себя одежду, намотал на руки повязки и поправил все ещё мокрые волосы.       — Нам нужно будет поговорить после… о нас, — он оставил нежный поцелуй на губах Нила и направился к двери.       — Да, нам нужно поговорить о нас.

***

      Грохот с кухни привлёк его внимание и он повернул голову, чтобы посмотреть на часы. Тело было так сладко измотано, что дремота завладела им на какие-то двадцать минут, после ухода Эндрю. За окном уже вовсю кипела жизнь, так как до полуденного пекла люди старались решить все свои дела, а после спрятаться в прохладе квартир. Уличный градусник показывал двадцать три градуса. Когда Эндрю доберётся до аэропорта, то на улице будет уже все тридцать, и Кевину несдобровать, за то, что выбрал рейс на это время.       Натянув шорты на голое тело и достав новую футболку, ту, что он собирался надеть утром — стащил блондин, он вышел на кухню и замер на пороге, от вида Ники, жующего жирный, сочащейся маслом бургер. Парень тут же поднял глаза и улыбнулся с набитым едой ртом.       — Доброе утро. Ты где это взял? — Нил прошаркал к холодильнику и достал из него холодный апельсиновый сок.       — Ты только не говори никому. Хочешь? Они ещё горячие, доставили только что.       — Почему не говорить? Тебе запрещают есть и держат на голодной диете? — рыжий подошёл к столу, поставив два стакана, и разлил в них сок, а потом пододвинул один к Хэммику, на обратном пути цепляя дольку картошки фри, которая тут же полетела в рот.       — Ты же знаешь мою любовь к плохому, — Ники пододвинул ему пакет с бургерами, всё ещё загадочно улыбаясь. — Иногда я перебарщиваю.       — О, кто бы сомневался, — Нил опёрся о край стола понимая, что сесть он не сможет после утреннего секса. — Что?       — Ну, вам следует смягчить стену или отодвинуть изголовье чуть дальше.       — Ники…       — Я не виноват, что здесь стены такие тоненькие, — он показал двумя пальцами расстояние стен и вновь улыбнулся. — Но это было потрясающе. Твои стоны и то, как ты кричал имя Эндрю, настолько возбуждающее, что мне пришлось звонить Эрику.       — Боже, Ники! Фу!       — Ой, да ладно тебе. Но скажу одно: так держать, — Хэммик вытянул ладонь, чтобы нападающий дал ему «пять». — Вы поговорили? — смена эмоций на этом лице была настолько быстрой, что Нил замешкался с непривычки.       — Он сказал, что нам нужно поговорить о нас после, — после — он ничего не понимал, но надеялся, что после наступит, когда они вновь останутся одни.       — О, ну и хорошо. Тогда всё отлично и я почти готов к сегодняшней горячей секс-ночи!       — Мне кажется, ты вчера уже подготовился. В том количестве смазки, которое ты купил, можно принимать ванну.       — Ну, знаешь, малыш, я люблю, когда всё хорошо смазано, — Нил лишь усмехнулся и направился к кофемашине.       — Когда прилетает Эрик? — он вымыл стакан и взял пустой из рук Ники.       — В час. Ты поедешь со мной или…       Сейчас, когда его тело было истощено ласками и он с трудом передвигал ноги от чувства наполненности, Нил не желал покидать свой защитный кокон, тем более в полдень. Как бы он ни любил солнце и тепло, но выйти в таком состоянии на улицу всё же было опасно. И Эндрю не одобрил бы его безрассудство.       — Возьми ключи от машины на комоде у входа, а я пока приготовлю нам всем обед.       Ники лишь понимающе кивнул и принялся за очередной бургер, издавая звуки наслаждения.       — Только не подавись.

***

      Когда Ники уехал, Нил уже вовсю принялся за готовку, периодически доедая оставшийся бургер и картошку, оставленную на столе. Он и не заметил, как прошло почти три часа, когда шумная компания ввалилась в квартиру, заставляя тело дёрнуться.       Джостен вышел в коридор и опёрся о дверную коробку, наблюдая за происходящим и растягивая рот в улыбке.       Дэй, как всегда, о чём-то спорил и пытался доказать свою правоту. Моро, нахмурив брови, отталкивал придурка от себя, который хватал его за руки, в которых он нёс тяжёлые чемоданы. Ники ржал, как конь, разнося шум по всему дому, а Эрик лишь с любовью смотрел на своего парня. Эндрю был самым последним, практически невидимым за высокими телами мужчин. «Волосы стали короче».       — Нил, этот придурок взял с собой весь гардероб, будто принцесса на выданье. Куда ты наряжаться собрался, Кев? — Ники всё так же продолжал ржать и, скинув обувь быстрее всех, поравнялся с рыжим.       — Ой, заткнись. Так-так, кто это тут нас — прогульщик. С каких пор ты пропускаешь тренировки, Джостен?       — Иди на хуй, Дэй. Ты давно перестал быть моей мамочкой, — этот урод вновь стал выводить его своими претензиями.       — Конечно, теперь твоя мамочка Эндрю.       — Кевин, отвали от него, — Эндрю небрежно растолкал всех, и скинув кроссовки, направился к троице. — Если ты приехал заебывать нас своим дерьмовым характером, то можешь валить обратно.       Моро и Клозе поздоровались с Нилом пожав руку, и направились в подготовленные для них комнаты, закатив глаза на раздражающего рядом придурка. Кевин фыркнув, ушёл следом за ними, таща за собой два чемодана и сумку.       Эндрю скрылся в их спальне и вернулся буквально через десять минут — свежим после дневной жары. Он подошёл к Нилу, который накрывал на стол, и поднявшись на носочки, чмокнул того в висок, ставя на стол упаковки холодного пива, которые он, видимо, оставил у входа.       — Он когда-нибудь перестанет вести себя как придурок? — нападающий повернулся к веснушчатому лицу своего парня и провёл рукой по волосам. — Ты постригся.       — Он таким родился, — Эндрю подался вперёд, втягивая его в мягкий поцелуй.       — Фу, прекратите. Не здесь же, — блондин резко разорвал их связь и отошёл на несколько шагов.       — Не здесь, Кевин? Это наш дом, вообще-то, и ты в нём гость, — Нил сжал полотенце, которое держал в руках и направил разъярённый взгляд на только что вышедшего Дэя, который даже не соизволил полностью одеться, нагло демонстрируя свой накаченный торс. — И оденься, будь добр.       — Ты смущаешься, хозяюшка? — саркастичная бровь ублюдка поползла вверх.       — Кееевиин, — Эндрю угрожающе и слишком медленно растянул его имя, давая понять, что ещё слово и ему разобьют лицо.       Когда все собрались в гостиной за большим столом, накрытым едой и выпивкой, пришло долгожданное расслабление и непринуждённость. Эндрю незаметно подсунул на стул Нила подушку, за что тот одними губами произнёс «спасибо». Они смеялись, рассказывая о своей жизни, поздравляли Кевина, Ники практически плакал от переизбытка чувств и лез ко всем целоваться.       Нил наблюдал за ними, иногда посмеиваясь и краснея, от слишком пошлых шуток или личных вопросов, которые ему задавали. Тепло разливалось по всему телу о того, что все они были счастливы и свободны.       Моро женился на Рене и через два года у них появилась Вивьен Ли Моро. Веселая девчушка, которая безумно любила своего крёстного — Эндрю.       Кевин получил то, чего желал больше всего на свете — экси. Он расстался с Теей, после того как понял, что вороны не семья, а куча больных ублюдков, любящих насилие, как физическое, так и сексуальное. Она не могла понять, как с такой лёгкостью можно отказаться от своей «семьи», виня их во всём. И он, кажется, осознал, что не является гетеро, после того как по всему интернету разлетелось фото, где он засасывает какого-то парня в клубе.       Ники и Эрик всегда были счастливы, но теперь они вместе и ничто не могло их разлучить.       Он и Эндрю?       Нил был всё ещё жив, свободен, счастлив, стабилен, окружён друзьями и любящими людьми и он любил Эндрю.       Не хватало одного человека, но они все знали, что Аарон безмерно влюблён в свою Кейтлин и скоро станет отцом в квадрате. Поэтому никто не настаивал на его приезде, а просто все напряжённо ждали его звонка с новостями.       После обеда и спора, кто будет мыть посуду, они скрылись в своих комнатах, оставляя Ники, разбираться с горой на столе, зная, что Эрик ни за что не оставит его одного.

***

      — Я объелся, — Нил лежал спиной на груди Эндрю и тяжело дышал. Тёплая рука легла на его живот и начала движения по часовой стрелке. — Боже…       — Они счастливы…       — А ты? — Нил прикусил губу до боли, боясь услышать «нет» или просто очередное молчание.       — Почему ты спрашиваешь? — рука остановилась и прижала его тело ближе. — Я счастлив, Нил.       — Прошлой ночью ты…       — Что?       — Ты попросил прощения. Я хочу знать за что? — он чувствовал, как напрягся под ним Эндрю, но тут же расслабился.       — До этого ты сказал, что я был груб и холоден. Я не хотел этого, поэтому извинился. Просто…       Голкипер затих, будто пытаясь обдумать то, что происходило всё это время, пытаясь проанализировать своё поведение.       — Просто мысли лезли в голову. И я думал… Мы можем поговорить об этом потом? Я не хочу портить сегодняшний вечер.       — Хорошо? — Нил переплёл их пальцы и поднёс к губам руку блондина, нежно покрывая поцелуями костяшки, а потом и освобождённые от повязок запястья.       Стоны Ники из соседней комнаты, заставили их удивлённо посмотреть друг на друга.       — Они что, трахаются? — Эндрю сморщил веснушчатый нос и скривил губы в отвращении.       — Оставь их, Дрю. Они устали, — он лишь тихонько захихикал и устроился удобнее на своём парне в попытке немного подремать перед тяжёлой ночью.

***

      — Ну же! Ну же! — Ники трясло на месте от перевозбуждения, он то переминался с ноги на ногу, то пританцовывал, то заламывал пальцы на руках. — Я хочу напиться и танцевать.       — Ведёшь себя как девчонка.       — Между прочим, мы тебя одного тут ждём, мистер идеальность! Надо же одни штаны практически час выбирать! Это пиздец, Дэй, — все посмотрели на Ники, которому не свойственно было такое поведение. Он никогда не злился, а лишь пытался сгладить острые углы, но сейчас, кажется, даже его терпение иссякло.       Нил уже некоторое время сидел на барном стуле, оперевшись щекой на ладонь, и наблюдал за происходящим. Кевин несколько раз выходил из комнаты и заходил обратно, переодевался и вновь выходил. Ники ёрзал от возмущения и ожидания. Эрик сидел в кресле и, прикусив губу, с беспокойством смотрел на раздражённого парня. Жан и Эндрю спокойно играли в какую-то стрелялку. После очередного выигрыша блондина Моро чуть не разбил контроллер, на что получил поднятую бровь и гневный взгляд, от этого вида Нил захихикал, привлекая к себе внимание голкипера.       — Весело?       — Угу.       Эндрю, как всегда, выглядел соблазнительно: повязки на руках, чёрные, узкие джинсы с разрезами на коленях, которые проглядывали через ткань, когда он притянул ноги на диван и прижал их к груди, принимая самую любимую позу во время игр, и белая футболка, с маленьким красным сердечком с левой стороны, которую ему подарил Нил.       Всё это заставляло нападающего дрожать от нежности и любви… и возбуждения?       — Кевин, я вырву тебе ноги, если мы через пять минут не выйдем из дома, — Миньярд положил контроллер рядом с собой, опустил ноги на пол и повернул голову в сторону ошарашенного Дэя.       — Я блять должен выглядеть идеально.       — Дерьмо не может выглядеть идеально. Я ухожу, — Нил вышел в коридор и стал натягивать ботинки. — Ники, Эрик, Жан, вы поедете с Эндрю или со мной?       — Вот ты шутник, Джостен. Откуда это у тебя? От мамочки? — брюнет явно пытался вывести Нила из себя, но тот лишь прошёлся по нему безразличным взглядом. — Блять, Нил, прости… — но рыжий уже хлопнул дверью и на секунду наступила оглушающая тишина.       — Какой же ты придурок. Нил, мы с тобой. Эрик, давай!       Он уже сидел в машине, сжимая руль и уперев взгляд перед собой, пытался справиться с нарастающим раздражением. Кевин вёл себя как обычно, но сейчас он переходил все допустимые границы. Звук телефона вырвал его из ступора.       — Хочешь, я убью его?       — Да? Нет, — он провёл ногтем по коже и фыркнув, тяжело выдохнул. — Я готов убить его сам. Просто разорвать на куски.       — Ммм. Это звучит возбуждающе. Ники и Эрик пошли за тобой, не уезжай.       — Извращенец. Хорошо.       — Подождёшь нас на стоянке у клуба?       — Да, — он заметил приближающиеся фигуры парней и улыбнулся тому, что Ники сможет отвлечь его от злости и не даст испортить настроение. — Дрю, я…       — Ненавижу тебя, — телефонная линия оборвалась, погрузив машину в тишину.

***

      Они сидели на парковке уже минут десять, слушали басни Ники и смеялись, когда чёрная мазерати показалась из-за поворота. Даже через лобовое стекло Нил видел, что голкипер напряжён, а Дэй грозно нахмурил брови, видимо, после его ухода состоялся очень интересный разговор.       — Ну, идём? — Ники перевалился на переднее сиденье и горящими глазами взглянул на нападающего.       — Да, идём, — температура за окном начала резко падать и неприятный холодок прошёлся по позвоночнику, из-за чего пришлось накинуть на себя худи Эндрю, которое валялось за заднем сиденье.       — Ты такой красавчик, только немного волосы поправить, — Ники уже залез руками в его голову и осторожно вытягивал или закручивал пряди на палец. — Ну вот так лучше.       Нил выглядел практически так же, как и Эндрю, только без дырок на джинсах и в чёрной футболке. Он не хотел выделяться одеждой, потому что всегда выделялся лицом, что провоцировало придурков подойти к нему и начать флиртовать. За годы практики он наконец научился распознавать то, когда его хотят трахнуть, а когда просто поговорить. Первых было больше. И иногда ему нравилось внимание, но не сейчас, когда и так всё держится на тонкой корке льда.       — Нил, прости, — Дэй практически подбежал к нему с побледневшее лицом. — Я просто не в себе из-за всей этой фигни с фото, с предложением войти в сборную. Всю неделю веду себя как мудак. Даже отцу нагрубил. Я не хотел.       — Удивляюсь, как Ваймак не выпорол тебя.       — Я не хотел.       — Всё в порядке, Кев. Всё в порядке. Ты просто устал.       — Я просто устал, — подтвердил брюнет, отпуская голову вниз и наконец освобождая напряжение в плечах, которое держало его весь день. Они стояли на парковке перед ярко-зелёной вывеской «Green storm».       — А где «Эдем»?       — Снесли, — Эндрю лишь хмыкнул и направился к входу. — Идём.       «Эдем» снесли практически три года назад, обещая построить клуб больше и пафоснее, но что-то пошло не так и заведение ничем не отличалось от старого, изменилось только название. В пятницу помещение было забито до отказа, очередь на вход тянулась по всей улице и уходила за поворот. Девочки в коротких платьях, переминались с ноги на ногу, на высоких каблуках, со злобой поглядывая на проходящую мимо компанию парней, которых фейсконтроль пропустил без лишних вопросов. За их спинами послышалось лишь недовольное «какого чёрта», но закрытая дверь и долбящая по мозгам музыка заглушила девчачий визг.       Горячий воздух, перемешанный с потом, разным парфюмом и алкоголем, ударил его в лицо, когда дверь в основной зал открылась и музыка заставила подпрыгивать мозг. Она так долбила по телу, вибрировала в каждой конечности, что Нил непроизвольно скривил лицо.       Ники вырвался из их компании и ворвался в танцующую толпу, подпрыгивая и жестикулируя руками, его глаза блестели, а улыбка расплылась по всему лицу — он был счастлив.       Роланд, который перешёл в новый клуб почти сразу же, работал сегодня с напарником, кажется Гордоном, и уже вовсю снабжал клиентов алкоголем и улыбками. Когда Эндрю увидел его, то напрягся всем телом, всё его настроение и поведение резко изменилось, Нил заметил это практически мгновенно.       — Что-то не так?       — Нет, — он дёрнулся от рыжего и направился к столику, который они зарезервировали накануне.       Миньярд сел между Кевином и Жаном, напротив рыжего, что вызвало недоумение у всех парней на несколько секунд. Нил же решил отпустить ситуацию, списывая на то, что Эндрю за сегодняшний день просто перенасытился прикосновениями и ему нужно немного места, но он обязательно узнаёт позже, что произошло. Эрик притащил потного и возбуждённого Ники к столу и посадил его, всучивая стакан воды в руку.       Когда принесли выпивку, парни наконец почувствовали то расслабление, которого так долго ждали. Поздравив Кевина, они опрокинули по шоту, весело гогоча, а виновник торжества закинул ещё три, оправдывая это тем, что заслужил и хотел быть в хлам, как в старые добрые времена.       Всё пошло своим чередом: Кевин напивался и уходил вместе с Ники и Эриком в горячую, бушующую толпу, Моро расслабился в кресле и просто смаковал виски, который заказал после шотов. Эндрю лишь напряжённо отвечал на СМС, которые приходили практически каждые пять минут, а Нил, как всегда, наблюдал за всеми, расслабившись в кресле так же, как и Жан.       — Кто это? — он наконец не выдержал того, что блондин даже головы не поднимал от телефона.       — После, — медовые глаза наконец посмотрели на него, приподняв при этом левую бровь.       — Я не спрашивал когда. Я спросил кто это? — Нил знал, что у голкипера куча фанатов, которые преследовали и находили его номер, чтобы признаться в любви или скинуть дикпики. Сначала он подумал, что это Аарон, но тот не стал бы закидывать брата сообщениями, простой звонок для них более логичный и если что-то произошло, то близнец, скорей всего, написал бы нападающему в первую очередь.       — Не веди себя так.       Он выкинул эту фразу словно говоря: не веди себя так, будто имеешь право задавать мне такие вопросы. «Какого хуя, Эндрю?»       — Не вести себя как? Что ты имеешь в виду под словом так, Эндрю?       — Мы поговорим после, — взгляд блондина метнулся в сторону Моро, который лишь пожал плечами, давая понять, что ему всё равно на них.       — После. Окей. «После чего?»       — Нил, Нил, пошли танцевать, — потные руки Хэммика схватили его и он уже хотел отказать, но Эндрю вновь отвлёкся на новое сообщение, что заставило рыжего зарычать и рвануть с места на танцпол.       Он был весь мокрый, пот стекал по позвоночнику, волосы прилипли к лицу, но он танцевал, пока ноги не начало покалывать от усталости. Раньше Нил бы ни за что не толкался среди такого количества людей, но сейчас отпустить себя и своё тело казалось чем-то важным и свободным. Закрыв глаза и отключив всех вокруг, кроме музыки и басов, которые заставляли его тело трястись, он наконец чувствовал себя собой — Нилом Абрамом Джостеном.       Вернувшись к столу, чтобы сделать глоток холодной воды, он увидел только пьяного Кевина, яростно болтающего о чём-то с Жаном.       — Где Эндрю? — он пытался перекричать музыку, которая с разгаром ночи становилась всё громче.       — Вроде в туалет вышел, — Жан был трезв, это было видно по его движениям и чётким ответам.       — Присмотришь за ним? — делая глоток, Нил указал пальцем на пьяного придурка, который хихикал как ненормальный.       — Ага, — Нил в ответ благодарственно кивнул и решил уже вернуться на танцпол к Ники и Эрику, но зацепился за бар, где находился только один Гордон.       Нил даже не понял, в какой момент свернул в сторону уборных, где стояло всего три человека, для такой наполненности клуба это было даже странно. Он приоткрыл дверь, показывая, что не собирается выходить вне очереди и лишь позвал Миньярда по имени. Ему никто не ответил.       Покрутившись по сторонам и уже думая вернуться к их столу, он заметил свет в конце коридора, где было служебное помещение. Нил знал, о нахождении этой неприглядной комнаты, с обшарпанным диваном, кулером и маленьким холодильником. Знал, потому что однажды Эндрю отвёл его туда, когда они больше не могли терпеть накала воздуха между их телами.       Он дошёл до двери, замечая, что она не полностью закрыта и лучик света прорезал, ровной полосой, темноту узкого коридора. Нападающий уже хотел войти, но остановился, услышав Роланда, и то как он произносит имя блондина. Тело просто застыло возле стены, вытянувшись вдоль неё, цепляясь руками за шершавую плоскость, чтобы не упасть. Ему даже не нужно было напрягать слух, чтобы услышать этих двоих, все посторонние звуки вмиг исчезли.       — Эндрю, ответь мне! — Роланд был раздражён и пытался скрыть это, зная, как голкипер относится к подобным выпадам.       — Что я должен тебе ответить?       — Две недели назад ты попросил, — видимо, бармен сделал шаркающий по полу шаг вперед. — Ты просил меня поцеловать тебя, и я соглашусь, если ты вновь попросишь меня. Я всё ещё люблю тебя.       Сердце пропустило удар, а тишина со стороны Эндрю будто оглушала его. Он просто сжимал кулаки, впиваясь ногтями в ладошки, и ждал, ждал ответа.

«Ответь! Скажи, что ты этого не делал! Прошу! Пожалуйста, Эндрю!»

      — Ты попросил меня, зная, что я никогда не откажу тебе… «Заткнись! Заткнись! Заткнись!»       Казалось, прошла вечность. Тишина сгущалась и накрывала и без того изувеченное тело болью.       — Да, я попросил…       Дальше Джостен даже не слышал, точнее, не мог услышать, потому что пульс долбил где-то в ушах и тело безвольно сползло на пол. Несколько секунд он просто сидел в кромешной темноте и тишине, но потом этот голос и все слова, сказанные за восемь лет, будто ожили и начали крутиться в его голове, словно заевшая пластинка. «Да, я попросил» «Я попросил» «Попросил» «Ты надоешь мне» «Ты ничто» «Я уйду, когда захочу этого» «Ты шлюха для моего брата» «Да, я попросил»       Нил со всей силой, которая всё ещё была в его руках, попытался закрыть уши, выдавить всё это дерьмо, будто кто-то шептал ему совсем рядом, таким любимым и родным голосом. Он не мог подняться на ноги, не мог отпустить разрывающуюся голову или открыть глаза. Не мог остановить голос в голове, не мог сделать вдох. «Заткнись! Заткнись! Заткнись!»       Ему нужно было уйти отсюда, выйти на свежий воздух, сесть в машину и бежать, бежать, бежать. «Беги, не оставайся на одном месте долго, не доверяй людям».       И Нил побежал, опираясь рукой на грязную, шершавую стену. Побежал от боли, которая разрывала его внутренности и превращала в мерзкое месиво. Он толкался в толпе, зажавшей его тело и перекрывающей доступ к такому нужному кислороду. В глазах темно и, казалось, сейчас сознание отключится, распластав его тело на полу, и его просто затопчут. Последний шаг уже сотрясал все внутренности и, выйдя на улицу, он согнулся пополам, стараясь удержаться на ногах, болезненно впустив воздух в лёгкие, отчего по щекам побежали слёзы. «Никаких слёз. Прекрати!»       Попытки закричать заканчивались лишь внутренними хрипами и онемением конечностей. Сколько он так простоял, на практически безлюдной ночной улице? Курившие возле входа люди даже не взглянули на него, давно привыкшие к ужравшимся и обдолбанным придуркам.       Он даже не мог ориентироваться в пространстве, но точно знал, что нужно бежать. Бежать, как можно дальше, исчезнуть, отпустить то, что он любил, потому что он больше не нужен.

Он был ничем. Никем. Ненужным.

      Дойдя до машины и найдя опору в руле, на который он наконец положил отяжелевшую голову, вдруг вспомнились слова Аарона, которые тот сказал ему после выпуска из Пальметто:

«Когда он уйдёт — ты умрёшь. Он вырвет себя из тебя, оставляя огромную дыру, которую ты попытаешься заполнить другими людьми, но всё это доведёт тебя до сумасшествия. Все они будут не теми. Боль сломает тебя, и именно эта боль медленно доведёт тебя до самоубийства».

      Сейчас всё становилось на свои места: все фразы в течение месяца, все поступки, ссоры и непонятные выпады, непонимание, отказ друг от друга, последняя ночь и сегодняшний день… Эндрю просто прощался, он не мог резко вырваться, зная, что это убьёт его.       Он прощался, стараясь смягчить, то что Нил наконец надоел ему и он уходит.       Джостен сделал ещё один вдох, который открыл в нём что-то и крик вырвался наружу. Чёрная дыра в груди стала реальной, стоило только протянуть руку, нащупать края, пройти сквозь неё, чтобы всё исчезло, оставляя его вновь одного. В ней ничего не было, одна пустота и боль. Аарон был прав — это убьёт его, возможно, не сейчас, но через год или два. Когда он перестанет держаться за всё, что окружает его, за то, что он когда-то любил, и он уйдёт, не оставив после себя ничего. Дыра разрастётся и превратит его в ничто.

О нём забудут. Его забудут. Он забудет его.

      — За что ты так со мной? Что я сделал не так?       Крик всегда ему помогал справиться с болью, болью, которую ему доставляли самые родные, оставляя на его теле отметины, чтобы он никогда не забывал об этом. Но сейчас крик делал лишь больнее, он затягивал его всё дальше в темноту, туда, откуда не было выхода. Откуда он никогда не выберется в одиночку.       — Прости меня, если я был не тем…       Когда он пришёл в себя, то уже бежал в сторону Атланты. Не думая о том, что его будут искать, не думая вернуться в их квартиру, не думая об оставленных вещах и о банальном прощании. Все мысли были заполнены тем, что он больше никогда не сможет коснуться его, больше никогда не сможет почувствовать любимый запах и тепло тела, не сможет вновь тонуть в медовом цвете глаз, никогда больше не скажет, что безгранично любит, потому что всё это больше никому не нужно.       Нил просто оставит это себе, оставит как фотографию на телефоне, запечатав на замки и пароли, и будет медленно гаснуть, пока свет навсегда не исчезнет.       Его руки с силой сжали руль машины, отчего костяшки болезненно побелели. Он ехал уже несколько часов, картинка за окном расплывалась из-за сдерживаемых слёз. Никаких слёз. Слёзы — это слабость, поэтому он сжимал челюсть до боли, до скрипа…

Полюбить Эндрю Миньярда - оказалось самой большой ошибкой и болью его жизни.