Пьянь и взросление

      — Привет. Я упаду сюда? — раздалось над ухом Антона, когда он пытался справиться со шнурками на старых «газелях». Парень медленно поднял глаза и слегка ухмыльнулся: «Говори сразу, что тебе нужно?».       Кузнецова положила серый потрепанный рюкзак на парту и резко опустилась на стул. Она была намного бледнее, чем обычно и под глазами залегли синяки — было видно, что эту ночь она провела рыдая в подушку.       — Скажу открыто, ты и сам знаешь, что меня здесь не любят, тебя в принципе тоже. До вчерашнего дня у меня была некая гарантия, что меня не тронут, сейчас эта гарантия сидит и ждет своего часа в Егоршино. Поэтому, мое предложение: до конца учебы осталось две недели, до выпускного — полтора месяца, чтобы относительно спокойно жить до этого времени, нам стоит держаться вместе. Ты сам прекрасно понимаешь, что по одному нас загрызут. Что скажешь? — Ира резко подняла взгляд и посмотрела прямо в глаза бывшему лучшему другу.       — Да, возможно это и разумно. Два условия: это только до выпускного и это только для вида, — Шаст с показным равнодушием развалился на стуле, вытянув ноги вперед. Конечно, боль и обида никуда не ушли — слишком уж они были близки раньше, но правда в словах девушки была, одиночки в их классе не выживали.       С этого дня все начало понемногу меняться, хотя казалось бы, с начала этой истории еще не прошло и года, а закрутилось все так, что не верится, что так может случиться в жизни. Но жизнь, к сожалению, очень непредсказуемая сука, у которой единственной целью стало маниакальное желание нагнуть всех и каждого. Сопротивление в данном случае только продлит мучения, поэтому ты либо принимаешь правила этой игры и существуешь относительно спокойно, либо барахтаешься и быстро тонешь, выбор только за тобой.       Антон начал чувствовать себя актером в дешевой бульварной пьесе — каждый день он надевал сразу несколько масок. Показное равнодушие специально для Иры, радость от воссоединения с подругой для любопытных зрителей и спокойствие для переживающей мамы. Роли вполне удавались, но не всегда спасали от того, для чего были прописаны.       Первая дала трещину маска веселья и расслабленности. Одноклассники, первые пару дней просто наблюдающие, решили повеселиться напоследок, и лучшим временем выбрали урок у ненавистной русички. Началось все, в принципе, вполне безобидно, хоть и болезненно: тычки ручкой под ребра вряд-ли кто-то назовет приятными. После очередного, особенно болезненного тычка, Шаст повернулся назад с огромным желанием громко и красочно рассказать человеку откуда он родился и где он должен оказаться, но почувствовал резкую и безумно сильную боль. Медленно опустив взгляд, он увидел на своей руке кровь, сочившуюся из небольшой, но глубокой раны на кисти, аккурат по контуру только зажившей татуировки.       — Ты че, совсем ебнутый? Скрылся отсюда нахуй, кусок ублюдка, — громко крикнул парень, резко вскочив со своего места.       — Я не поняла, что тут происходит? Ты в школе находишься или со своими друзьями-оборванцами в подворотне? — до этого спокойно наблюдавшая учительница подала голос со своего места. Антон, не обращая внимания на ее дальнейшие попытки что-то высказать, уже скидал все вещи в рюкзак и собрался уходить. Резко с соседнего места подскочила Ира.       — Знаете, если у него друзья — оборванцы, получается, я тоже оборванка. Тогда и мне здесь не место. Счастливо вам оставаться с этими уродами, — девушка почти прокричала это, быстро складывая тетрадь с ручкой в сумку, и вышла из кабинета. Шаст удивленно посмотрел на нее, но оставаться здесь, особенно после того, что они устроили, желанием не горел, поэтому вышел вслед за Кузнецовой.       Стоя на крыльце школы и внаглую прикуривая все тот же «Максим» красный, парень вдруг повернулся к бывшей подруге, заинтересованно смотря ей прямо в глаза.       — Не надо смотреть на меня так, будто только что я тебя дерьмом полила, а не этих ублюдков, — выдохнув дым сказала блондинка. — Они заслужили.       — Ты не должна была этого делать. Я не спорю, они заслужили, но ты могла сидеть и молчать, а вместо этого встала и ушла вместе со мной, причем красиво ушла, могу сказать. Почему? — девятиклассник, зажав губами сигарету, протирал руку влажными салфетками, стирая уже запекшуюся кровь.       — Потому что. Бля, не смотря на все, что было, ты не чужой мне человек и я не могу просто сидеть и смотреть, как кучка блядей над тобой издевается, — девушка, порывшись в рюкзаке, достала пластырь и протянула его Антону. — Сомневаюсь, что сильно поможет, но лучше, чем ничего, до дома дойти хватит.       — Слушай, пойдем где-нибудь посидим? ***       Прошло четыре дня с того разговора на крыльце, плавно перетекшего в душевные посиделки на старой доброй кухне у Шастуна. Ребята несколько часов разговаривали, практически не замолкая, видимо, сказывались те несколько месяцев, когда они не общались. Парень то и дело опровергал, а изредка подтверждал что-то из тех слухов, что ходят вокруг его персоны. Рассказал, почему его так накрыло во время разговора с той восьмиклассницей, и что слышал о том, что Диму с Вовой задержали, они будут находиться в СИЗО. Ира в свою очередь делилась тем, что сильнее всего заставляло ее переживать — постоянные ссоры с Арсом в последнее время. Во время разговоров о нем Антон морщился, каждой клеточкой тела показывая, что неприятно слышать даже его имя, но его эмоциональная подруга, казалось, этого не замечала.       Сейчас же они так же стоят на крыльцо школы, только Кузнецова уже не в джинсах и худи, а в черном платье, белом фартуке и даже с лентами в волосах. Ее друг тоже сменил привычные спортивки и широкую футболку на брюки, рубашку и заботливо завязанный матерью галстук. Рана на руке понемногу заживала и если бы не небольшой участок тату, теперь отчаянно нуждающийся в коррекции, можно было подумать, что того дня вообще не было.       — Прикинь, реально все. Даже не верится, — сказала девушка, подкрашивая губы и поворачиваясь на друга. — Я, конечно, не расстроена, но как-то странно.       — Подожди, у нас еще экзамены впереди, — ухмыльнулся Шаст, хватая подругу за руку. — Пойдем, начинается уже.       Спортивный зал был украшен какими-то плакатами в стиле «до свидания школа, привет трип» и прочей подобной гадостью. Некоторые одноклассников уже была довольно-таки подшофе, поэтому абсолютно не обращали внимания на попытки классной руководительницы расставить девочек вперед, а мальчиков назад. Минут через двадцать, когда терпение обычно равнодушной женщины предпенсионного возраста подошло к концу и она все-таки рявкнула, пьяные выпускники, нехотя и с огромным неудовольствием, но все-таки выстроились, как требовалось.       Речь, которую уже через три минуты перестали слушать все, кроме единственного парня из их класса, собиравшегося идти в десятый класс, была откровенно скучной. Учителя плакали, обещали скучать, а сразу после этого, по общему решению двух друзей, мысленно надеялись, что больше они никогда не увидятся. А вот обломитесь, впереди еще выпускной.       Еще через сорок минут, когда этот театр абсурда наконец подошел к концу, Антон с Ирой еле пробились через толпу фоткающихся на крыльце школы и бесшумно скрылись за углом школы. Последний раз представляется возможность покурить здесь в качестве учеников, поэтому идти в общепризнанную курилку к соседнему дому как-то не хочется.       — Пиздец, директриса точно ебу дала. Пятнадцать минут повторяла одно и то же, только разными словами, — выдохнул парень и слегка оттянул галстук в сторону, чтобы ослабить узел.       — Может, она это не нам говорила, а сама себе демонстрировала свои таланты в красноречии и пустословии? — хихикнула блондинка, стряхивая пепел прямо на небольшой выступ кирпича.       — Тоже может быть. Зато теперь точно финишная прямая — экзамены, выпускной и пока-пока, — затушил сигарету об стену Шаст и повернулся к подруге. — Ну что, по домам? ***       Первым экзаменом, который ребята написали через четыре дня после последнего звонка, был русский язык. То ли подготовка и правда дала свои плоды, то ли просто повезло, но оба с легкостью написали и изложение, и сочинение, да и над тестовой частью особенно не запаривались. Ну, Антон еще как-то пытался вспомнить правильный ответ, Кузнецова же отвечала наугад, но оба надеялись без проблем проскочить проходной.       Дальше парень писал физику. Да, не очень разумный выбор предмета для человека, который готовится к экзамену за два месяца до него, но вроде кое-как он расписал решения задач и, надеясь на удачу, отправился домой.       Третий экзамен — история. Тут, в принципе, все просто — Шаст любил этот предмет с самого его начала и мог бы сдать этот экзамен даже без подготовки, но все же решил перестраховаться и поучить материал. Это пошло ему на пользу — когда он начал путаться в древнерусских князьях, в голову пришел документальный сериал, недавно просмотренный после написания конспектов, и ответ на трудный вопрос появился сам собой.       Последний — математика. С ней девятиклассник сидел дольше всего. Зачем заставлять людей, абсолютно не понимающих в этих корнях и вероятностях, но прекрасно разбирающихся в истории и литературе, решать неравенства и строить гиперболы? Этот вопрос навсегда останется открытым.       В конце-концов, это просто школа. Определенный жизненный этап, который надо пережить и не более того. То, кем ты был в школе не определит то, кем ты будешь через год, два, пять, поэтому лучшее, что можно сделать — сдать экзамены и отпустить это время, со всеми его проблемами и прочей дрянью.       А на дворе теплый июнь и впереди выпускной.