Сестры Поттер: Дорога между тенями

      В библиотеке Хогвартса почти не было людей, что нисколько не удивляло — вечер субботы, начало осени, а воздух на улице еще нес в себе запах уходящего лета. Старшекурсники смеялись и веселились в Хогсмиде, младшие курсы устраивали шумные компании в коридорах замка. На всю библиотеку оставалось всего шесть человек: четыре ученика Пуффендуя, усердно погруженных в свои книги, и два слизеринца, которые с жаром спорили над какой-то формулой.       — Мерлин, Аида, не может быть ошибки в моей формуле заклинания! — Крауч вскинул руки, почти выбросив перо в воздух от отчаяния.       — А я еще раз повторяю, нужно изменить основу, — спокойно, но с едкой уверенностью отрезала слизеринка.       — Хорошо. Тогда давай так: если ты права, я должен исполнить любое твое желание, и наоборот, — мальчик ухмыльнулся, пряча азарт в глазах.       — Я согласна, но запомни одно: я никогда не спорю, если не уверена в своих словах, и всегда остаюсь победителем, — сказала Аида, достав палочку и с невозмутимым вниманием исправляя записи в блокноте. Она отошла чуть дальше, спрятавшись где-то секциях библиотеки. Ее пальцы чуть дрожали от волнения, но взгляд оставался твердым. —Сontactu per mentem, Вarty! — произнесла она, мягко, словно заклинание само ложилось на губы.       Мальчик сидел, ожидая результата, уверенный, что победит. Вдруг насмешливый голос Денницы раздался в его мыслях:       — Ну что, Барти, готов исполнить любое мое желание?       — Что? — он даже растерялся, не сразу понимая, как девочка могла так легко проникнуть в его голову.       — Ты сомневался в моих возможностях? — Аида вернулась на место с явной удовлетворённостью.       Барти внимательно изучал исправленную формулу. Его руки слегка дрожали, а сердце колотилось быстрее от осознания поражения.       — Забираю свои слова обратно… Дени, ты гений! — наконец признал он.       — Осталось только ребятам поведать о нашем достижении, — улыбнулась Аида, чувствуя, как тепло от успеха разливается по телу, а мысли будто летят ввысь, словно птицы.       — Да, конечно. Кстати, где они? — слизеринец поднял взгляд на подругу.       — Регулус, Амикус и Мили пошли на поле размяться, а Эли утащила Алекто к мародерам, снова бегает за ними, — пожала плечами Аида.       — Алекто и мародеры? Ты точно про нашу подругу? Она ведь терпеть не может шум и балаган, — удивился Барти.       — Ну, ты же знаешь… Элаиза бы не позволила ей оставаться в одиночестве. И, вроде, она нашла общий язык с Питером, они неплохо ладят. А вот энергичность моего брата и старшего Блэка её раздражает, — рассмеялась девочка, едва не поморщившись, произнося имя Гриффиндора. — Иногда мне даже жалко Алекто. Ей приходится страдать из-за нездоровой тяги моей сестры к компании Мародеров.       — Думаешь, кто-то из них ей нравится нравится? — Барти смущённо поправил рубашку, словно и сам не решался озвучить свои мысли.       — Это очевидно. Она вечно за ним таскается, хотя первая симпатия обычно невзаимна. Хорошо, что Джим этого ещё не заметил, — Аида встала, расправляя плечи. — Ладно, идём в гостиную, может кто-то из ребят уже вернулся.       Гостиную факультета окутывал вечерний полумрак, лишь свет свечей слегка отражался от стен, создавая причудливые тени. Барти и Аида устроились в черных кожаных креслах в углу, откуда был обзор на всё помещение, но сами оставались почти незаметны.       — Папа достал билеты на предстоящий матч. Я могу пригласить кого-то. Хочешь пойти со мной? — задумчиво начал слизеринец.       — Конечно! — обрадовалась Аида, чувствуя, как сердце слегка ускорило ритм. — А остальные?       Барти перечислил имена друзей, упомянув о том, что они будут сидеть отдельно, а он и Аида — «с министерскими сливками общества». Девочка не могла не улыбнуться, представляя величественное поле с золотыми трибунами и блеском магии, который окутывает такие события.       — А Элаиза? — спросила она, распуская непослушные волосы.       — Миллисента обо всём позаботилась, — лениво протянул Барти.       Аида открыла окно, и легкий осенний ветер обдал её лицо, нежно щекоча кожу и вызывая мурашки. Она глубоко вдохнула свежий воздух, ощущая, как он наполняет её энергией и одновременно умиротворяет. Этот момент был для неё как маленькое волшебство, момент тишины перед бурей событий.       — А что с пропуском в запретную секцию? — мальчик ждал ответа.       — Точно, — тяжело взхнула девочка. — Нужно поговорить с Рабастаном.       — Ты боишься? — усмехнулся Барти.       — Нет, просто он уже сделал для меня много. Я не хочу быть должна. — Аида задумалась, её мысли скользили по опасностям и возможным последствиям. — Я не из тех, кто верит слухам, но доля правды в них есть.       Барти кивнул, внимательно наблюдая, как она погружается в свои размышления. Её глаза отражали смесь ответственности, любопытства и лёгкой тревоги, а дыхание — почти незаметные колебания волн, скрытых в тишине.       — Один только Мерлин знает, что у них на уме… — она раскрыла книгу, её пальцы дрожали от нетерпения. — Это ритуалы… Один меня особенно заинтересовал. Позже расскажу. Сейчас же пойду в душ.                            Мародеры в это время устраивались в больничном крыле, наблюдая за своим другом, чья зависимость от зелий становилась особенно очевидной ближе к полнолунию. Каждый день он приходил на осмотр, с тоской принимая лекарства, слегка притуплявшие его пыл.       — Ну чего же он так тянет? Мы тут до ночи проторчим, — ворчал Питер, лениво переваливаясь с ноги на ногу.       — Хвост, да хватит, — с иронией протянул Сириус, облокотившись о дверной косяк в своей привычно аристократичной манере. — Сейчас только четыре часа. Еще успеем в Хогсмид, к тому же мы знаем короткий путь.       — О, вон он, уже идет! — подпрыгнул Джеймс, не скрывая восторга.       — Ну как, все в порядке? — уточнил Питер, чуть ли не нависая над подходящим другом.       — Да, вроде нормально… — пробурчал Римус, морщась от неприятного вкуса зелий.       — Ну ничего, Лунатик, — подмигнул Джеймс, пнув его локтем. — Сливочное пиво в помощь!       Парни выскочили в коридор, направляясь к тайному проходу, ведущему прямиком в сладкое королевство. В этом году Хогсмид они посещали впервые, но тайные хождения по замку уже стали привычкой — находили туннели, лазейки, тайники, которые Филч безуспешно пытался держать под контролем. В один из таких ночных побегов они обнаружили скрытый люк, который решил судьбу их маршрута: дневная прогулка в сладком королевстве была просто неизбежной.       В «Трёх метлах» ребята устроились в любимом углу у окна, откуда был вид на улицу и было меньше посторонних ушей. Римус, как обычно, пошёл к барной стойке за заказом, заглаживая тем самым свою вину за долгую задержку.       — Слушайте, — понизив голос до шепота, начал Джеймс, едва не наклонившись через стол, — я тут кое-что заметил. Аида… она изучает книгу. И после моих уговоров, знаете, наконец-то рассказала мне об одном ритуале. Пообещала даже помочь.       — Сохатый, хватит морочить голову, выкладывай суть, — Питер нахмурился, перебивая друга, явно не желая ждать.       — Ладно-ладно, — Джеймс сделал театральную паузу, словно артист на сцене. — Анимагия. Папа говорил, что анимаг спокойно может находиться рядом с оборотнем — это безопасно. Более того, они понимают друг друга в этих обличьях. А Римус, учитывая его состояние в полнолуние, получит огромную поддержку. Мы ему поможем, он не будет один.       — Я за! — без раздумий выпалил Питер.       — Я тоже! — присоединился Сириус, едва не подпрыгивая на стуле.       — Но нюанс есть, — Джеймс слегка нахмурился. — Лунатик, наверное, вряд ли поддержит нашу идею…       — Кто сказал что мы спросим его? Мы друзья, и мы рядом, что бы он ни решил! — Сириус подмигнул, дерзко и с хитринкой. — Анимагия — это просто бомба, если что.       — А есть еще нюансы… — Джеймс слегка виновато развел руками. — Дени будет руководить процессом от и до. Таково её условие.       — Она же меня убьет! — раздался возмущённый голос Сириуса.       — Спокойно, просто будь с ней вежлив, и всё пройдет хорошо, — Питер похлопал друга по плечу. — Максимум немного подольёт яда.       Оставалось самое сложное — поставить в известность Римуса. И хотя он был категоричен и пытался убедить друзей, что это опасно, ребята стояли на своём. Они знали, что Лунатик страдает каждый раз в полнолуние, и их привязанность к нему была сильнее любых страхов.       Возвращаясь в Хогвартс, они заглянули в сладкое королевство, закупили целую кучу лакомств, смеялись, дразнили друг друга и при этом каждый чувствовал легкое предвкушение — то самое, когда в животе пархают бабочки, а сердце чуть быстрее бьется в ожидании того, что вот-вот произойдет что-то новое, важное и волшебное.                     Когда Аида вышла из душа, все девочки уже собрались в комнате. Первое, что бросилось ей в глаза, — появившееся новое спальное место, которого раньше не было. Элаиза заметила вопросительный взгляд сестры и поспешила пояснить:       — К нам подселяют ещё одну девочку. На время, пока её комната проветривается после «инцидента» с навозными бомбами первого курса, всех расселили.       — И кто это? — поинтересовалась Аида, приподнимая бровь.       — Сестра Кристиана. Мелани Нотт, — ответила Миллисента с лёгким оттенком любопытства.       — Надеюсь, ненадолго… — пробурчала Алекто, сдвинув брови, но в голосе прослеживалось больше любопытства, чем недовольства.       — Ладно, в таком случае, идём к мальчишкам, — предложила Аида, широко улыбнувшись. — Барти и я кое-что вам хотим показать.       Когда они вошли в комнату, Барти и Аида с сияющими глазами продемонстрировали своё изобретение.       — Ну как вам? — с ухмылкой спросил Крауч, ожидая реакции.       — Да это же потрясающе! — воскликнул Амикус. — Теперь не придётся ждать ответа на письма целую вечность!       — Правда, братишка, — согласилась Алекто. — А вы уверены, что оно сработает на таком расстоянии?       — Пока мы в Хогвартсе, это уже неплохо, — махнула рукой Аида, пытаясь скрыть лёгкое волнение. — Но планируем доработать его, чтобы связь была мгновенной, куда бы ни ушли.       — Вы просто гении! — захлопала в ладоши Эли, не скрывая восторга.       — Согласен, идея замечательная, — вставил Регулус, но тут же нахмурился. — Только как мне отвечать, если я на каком-нибудь званом вечере? Я же вслух не смогу…       — А вот это настоящая головоломка, — подхватила Мили, прищурившись и наклонившись ближе к Поттер. — Мы ведь все из чистокровных семей, такие ситуации могут случаться чаще, чем кажется.       — Думаю, можно исправить, — вмешался Барти, задумчиво постукивая пальцами по столу. — В первую очередь нужно проверить устройство на больших расстояниях, устранить недочёты и доработать детали.       — Только, думаю, в этом тебе поможет Рег, — осторожно добавила Аида. — Я буду немного занята одним делом.       — Что за дело? — прищурилась Миллисента, всматриваясь в подругу.       — Я собираюсь помочь Мародерам в одном эксперименте… или скорее в опыте. Они согласились стать добровольцами. И мне ещё нужно договориться с Рабастаном. Позже обязательно расскажу, а может, даже повторим, — Дени помолчала, будто проверяя, как её слова отзовутся у друзей.       — А пока… — начала она снова, но Эли с энтузиазмом перебила:       — А пока отметим всё это сладостями! — Элаиза достала огромный пакет лакомств, который ей передал брат.       И вот, сидя вместе, Слизеринцы смеялись, обменивались шутками, пробовали разные сладости, подшучивали друг над другом и ощущали, как привычная обстановка комнаты превращается в маленькое пространство уюта и доверия. Даже такие мелочи, как совместное удовольствие от сладостей, сближали их, создавая невидимую нить дружбы, которая в будущем могла стать опорой.       Время пролетело незаметно — весёлый смех и легкая болтовня продолжались до полуночи, пока, наконец, один за другим, девочки и мальчики отправились отдыхать, унося с собой лёгкое предвкушение новых приключений, которые уже парили в воздухе, словно бабочки, готовые вот-вот вылететь навстречу переменам.                            В то время как Аида налаживала связи на факультете, Элаиза часто проводила время с братом. Её особенно завораживали ночные вылазки с Мародёрами, когда тьма окутывала замок, а коридоры, залитые лунным светом, манили своей древней тайной. Элаиза шагала рядом с Сириусом, стараясь не отставать, и с каждой минутой чувствовала странное, едва уловимое притяжение к нему. Он шутил и смеялся, так легко, будто весь мир вращался только вокруг него, и в груди у Эли что-то тихо дрожало, словно маленькие бабочки взмыли в полёт. Каждая его улыбка, каждая искорка в глазах заставляли сердце учащенно биться.       — Лунатик, ну чего так долго? — позвал Джеймс, подмигнув Римусу. — Пошли уже, пока ночь не застала нас в коридорах.       — Слушай, Питер, хватит ерзать, — усмехнулся Сириус, слегка толкнув друга в бок, — я же сказал, всё под контролем.       Элаиза смеялась вместе с ними, но каждое его движение вызывало в ней тихую дрожь, от которой она не могла скрыться. Её улыбка оставалась лёгкой, взгляд игривым, голос звонким — внешне она была та же весёлая, непринужденная Элаиза, что всегда была с Мародерами. Но внутри она ощущала странное, новое чувство: смесь трепета, ожидания и тихого восторга, которое она никому не показывала.       — Смотри, Джим, Римус, — сказал Сириус, указывая на скрытый проход к тайной лестнице, — мы нашли кое-что интересное.       Элаиза почти невольно приблизилась к нему, едва заметно ускоряя шаги, чтобы не потерять его из виду. Она ловила каждый его взгляд, каждую улыбку, каждый смешок. И хотя Сириус не замечал этого притяжения, Элаиза уже чувствовала, что её мир немного изменился, что внутри неё что-то тихо перелилось, предвкушая скорые перемены.       — Ладно, давайте быстрее, — подхватил Питер, — пока Римус не передумал.       — Эй, Хвост, ты и вправду думаешь, что всё получится? — подколол его Сириус, и Питер чуть не упал от смеха.       Когда они наконец добрались до выхода из тайного коридора и выскочили на свежий ночной воздух, Элаиза почувствовала, как сердце вновь ёкнуло от лёгкого порыва ветра и запаха осени. Мародеры шумно обсуждали план прогулки, спорили о том, кто возьмёт на себя лидерство в следующей вылазке, а она шла рядом с Сириусом, скрывая от всех свои новые, тёплые чувства и тихую тревогу.       И хоть внешне всё было весело, привычно и безопасно, внутри Элаизы уже начала зарождаться новая глава — та, где магия, дружба и первые робкие чувства переплелись в лёгкое предвкушение перемен, парящих в животе, словно бабочки.и часы Хогвартс казался совсем другим — живым, дышащим и полным загадок.       Когда ребята добрались до выхода из тайного коридора, ночной воздух был прохладным и свежим. Элаиза шла рядом с Сириусом, стараясь идти чуть быстрее, чтобы оказаться рядом с ним, но не слишком навязчиво. Он, как обычно, смеялся и шутил, не замечая того, что для неё каждый его взгляд и жест становился маленьким событием, которое заставляло сердце трепетать.       — Итак, ребята, — сказал Джеймс, размахивая палочкой, — на этот раз идём без ошибок, а то прошлый раз Римус чуть не убил нас взглядом за каждое неверное движение!       — Ах, да, — подхватил Сириус, — и Хвост, пожалуйста, не пытайся управлять этим, у тебя опять всё пойдёт наперекосяк.       Питер только развёл руками, притворно обиженно надул губы, а Элаиза тихо хихикнула, наслаждаясь их привычным шумным диалогом. Казалось, весь мир принадлежит этим весёлым, дерзким мальчишкам. И, несмотря на внутреннюю тревогу, она снова почувствовала себя частью этого мира.       — Сириус, смотри! — Джеймс заметил странный свет между деревьями. — Что это?       — Хм… — Сириус прищурился, — кажется, здесь кто-то оставил светильники. Или это магия? — Он наклонился к Элаизе, шепотом: — Думаю, нам стоит проверить, не так ли?       Элаиза почувствовала, как по телу пробежала дрожь, но не от страха, а от предвкушения. Лёгкая, почти невесомая дрожь, словно бабочки в животе. Она кивнула, стараясь держаться легко и непринужденно, но внутри её сердце билось быстрее.       — Вы оба, — подколол Римус, — как будто влюблённая парочка!       — Лунатик, — нервно рассмеялась слизеринка, — оставь нас в покое!       — Да-да, — подхватил Сириус, — идём дальше, пока он не начал делать ставки на наши чувства.       Элаиза хохотала вместе с ними, и её смех звучал искренне, лёгко, но в глубине души она ощущала тихую тревогу: это чувство к Сириусу было новым, пугающе сильным, и пока он воспринимал её лишь как подругу, она училась держать эмоции при себе.       — Слушайте, — сказал Сириус, слегка наклонившись в сторону Элаизы, — держитесь ближе друг к другу, а то Питер опять потеряется.       — Не переживай, — шепнула Элаиза, чувствуя тепло его руки рядом, — мы рядом.       И хотя Сириус улыбнулся, даже слегка потрогал её локоть, он не понял, что для неё это уже больше, чем просто дружеский жест. Элаиза же внутренне улыбнулась, чувствуя странное трепетное притяжение, но внешне осталась той же лёгкой и непринуждённой Эли, которая смеётся вместе с Мародерами, строит планы и шутит.       В ту ночь, шагая по тёмным коридорам и слушая привычный шум компании, Элаиза ощущала маленькую магию: мир, который кажется обычным и безопасным, вдруг открыл перед ней новые оттенки, новые чувства, которые она ещё не могла назвать словами. И эти чувства, как тихие, парящие бабочки, наполняли её сердце лёгкой тревогой, обещанием перемен и маленьким счастьем, которое пока что оставалось лишь внутри.       Однажды вечером они выбрались на астрономическую башню.       — Как же здесь красиво в такой час… — словно зачарованная, прошептала Элаиза, глядя на серебряное море леса, простиравшееся до самого горизонта.       — Что ж, малышка Поттер права, — ухмыльнулся Сириус, лениво облокотившись о перила. — Будь тут ваша сестра, она бы обязательно добавила что-то вроде: «Не резвитесь так, вы все неуклюжие, сейчас кто-нибудь свалится вниз».       Ребята рассмеялись. Шутка Блэка легко сорвала весёлый отклик, но у Элаизы что-то неприятно кольнуло в груди. Сириус всегда говорил об Аиде с особым интересом, поддевая её, словно нарочно разжигая спор, и этот его интерес был живым, заметным, почти ощутимым. К самой же Эли он относился словно к «сестре Джеймса» — тепло, дружелюбно, но без малейшего намёка на что-то большее.       И это раздражало её куда сильнее, чем она ожидала. Смешанное чувство ревности и досады, которое она не могла понять до конца, тлело внутри, заставляя сердце чуть учащённо биться и щекотало что-то в груди, словно маленькие острые крылышки. Элаиза старалась оставаться лёгкой, смеющейся вместе с ребятами, но её взгляд непроизвольно метался к Сириусу, к тому, как он улыбался Аиде, и с каждой минутой эта тихая боль становилась всё заметнее.       Джеймс, наблюдая за переменой в лице сестры, нахмурился. Он знал Сириуса слишком хорошо и не хотел, чтобы одна его шутка или лишний интерес стали трещиной между его девочками.       — Эй, взгляните! — окликнул друзей Питер, наклонившись через перила. Его глаза блестели в темноте. — Это что же… Нюхлер? Нет, подождите, это… Снейп? Что он делает в такой час вне замка? Идёт прямо к Запретному лесу.       — Да ну, не шути так, — фыркнул Джеймс и, прищурившись, рванул к краю башни. — И правда… наш скользкий друг. Смотри-ка, поднабрался смелости за лето! — он расхохотался, с нескрываемым злорадством.       — У меня есть идея, — хищно осклабился Сириус. — Все за мной.       Ребята бросились вниз, предвкушая забаву, лишь Римус с Элаизой переглянулись.       — Ничего хорошего из этого не выйдет, — глухо заметил Люпин, его глаза потемнели, и он тяжело вздохнул, двинувшись за друзьями.       Элаиза не могла отстать — но сердце её сжалось. Ей не нравился этот блеск в глазах брата и его друзей.              На опушке они нагнали Снейпа. Мальчик-слизеринец шагал быстро, сутулясь и то и дело оглядываясь. Когда он заметил, что оказался окружён, лицо его побледнело, словно маска.       — Так-так-так… — протянул Джеймс, выскочив из-за дерева и направив палочку прямо на Северуса. — Что же тут забыл наш робкий мальчик в такую тёмную ночь? Решил подружиться с пауками?       — П… Поттер… — заикаясь, Снейп резко отступил назад, но наткнулся на Сириуса, который с усмешкой перегородил ему путь.       — А я думал, слизняки только и умеют ползать по подземельям, — издевательски протянул Блэк, склонив голову набок. — Но вот, гляди-ка, этот даже вылез наружу.       — Оставьте меня, — тихо и угрожающе сказал Северус, пытаясь выровнять голос. Но дрожь в руках выдавала его ярость, смешанную со страхом.       — Оставить? — переспросил Джеймс, ухмыльнувшись. — Да ты ещё и приказывать собрался? Может, тебе поклониться, как вашему драгоценному Лорду Слизерину?       Смех Мародёров эхом отразился в тишине. Элаиза же стояла позади, не в силах отвести взгляд от сцены. Сердце её колотилось.       Почему? Почему её брат так жесток с этим мальчиком? Лишь потому, что тот — со Слизерина? Но ведь она сама там, и это не делает её врагом.       Она чувствовала, как внутри растёт тревога и обида, словно они смеются не только над Северусом, но и над частью её самой.       Северус резко достал палочку, губы его задрожали.       — Ещё шаг, Поттер, — процедил он, и в его голосе звучала отчаянная злость. — И я…       — И ты что? — перебил его Джеймс, резко взмахнув палочкой так, что воздух вокруг словно сгустился. — Укусишь нас своим жирным носом?       Сириус захохотал, а Питер прыснул за его спиной. Даже в смехе Элаиза слышала не веселье, а жестокость.       Римус в этот момент выступил вперёд, положив руку на плечо Джеймса:       — Хватит. Это уже не смешно.       Секунду повисла тягостная тишина, нарушаемая лишь шумом ночного леса. Элаиза чувствовала, как горло её сжалось. Она хотела вмешаться, сказать хоть слово в защиту Снейпа, но язык словно прирос к нёбу.       Почему, Джеймс? Почему ты и твои друзья так с ним? — пронеслось у неё в голове. — Мало ли быть слизеринцем, чтобы заслужить такую ненависть?              Северус сжал палочку так крепко, что костяшки пальцев побелели. Он был готов защищаться, хотя понимал, что шансов против троих у него почти нет. Джеймс усмехнулся и шагнул ближе, будто нарочно провоцируя его.       Именно в этот миг Элаиза не выдержала. Сделав шаг вперёд, она резко встала между братом и Снейпом, раскинув руки в стороны.       — Хватит! — её голос прозвучал неожиданно громко, срываясь от напряжения. — Это не смешно!       Джеймс замер, глядя на неё, словно не верил, что его младшая сестра встала на сторону слизеринца.       — Эли, отойди, — мягче, чем обычно, сказал он, но глаза его сверкнули раздражением. — Ты не понимаешь…       — Нет, это ты не понимаешь! — воскликнула она, чувствуя, как внутри клокочет злость. — Ты и твои друзья ведёте себя как самые настоящие придурки! Он что, заслужил это только потому, что учится на другом факультете?       Северус, всё ещё стоя за её спиной, тяжело дышал. Он не произнёс ни слова, но впервые за долгое время в его глазах мелькнуло нечто похожее на благодарность — или, может быть, изумление.       — Элаиза… — начал было Сириус, но девочка резко повернулась к нему.       — Замолчи, Блэк! — выпалила она, чувствуя, как горло сдавливает обида. — Я устала от твоих вечных шуточек, за которыми скрывается только злость!— Чувства к Сириусу перемешались внутри, словно отвергая все то приятное притяжение к нему. Понимание пришло слишком поздно, он не считает ее одной из числа "скользких слизней" всего-то из-за того что она сестра Джеймса Поттера.       Ребята переглянулись, не ожидая такого взрыва от обычно мягкой и доброй Эли. Даже Питер неловко переступил с ноги на ногу.       Римус тихо пробормотал:       — Я же говорил, что это зашло слишком далеко.       Но Элаиза уже не слышала. Она смотрела прямо на брата, и в её глазах отражалась вся боль осознания.       Вот оно. Вот кто они есть на самом деле. Герои Гриффиндора… смеются, когда унижают другого. А я всё это время думала, что вы лучше. Думала, что где-то есть место дружбе без границ факультетов… глупая.       Джеймс опустил палочку. В его взгляде мелькнуло замешательство, затем вина, но Элаиза уже отвернулась, сжимая кулаки. Она больше не могла смотреть на него.       В ту ночь что-то внутри неё изменилось. Башня её «розовых надежд» рухнула с грохотом. Мир, где Гриффиндор и Слизерин могли быть друзьями, рассыпался, оставив только трезвое понимание: они слишком разные, слишком глубоко разделены.       Она шагнула прочь, не дожидаясь остальных, а Северус бесшумно последовал за ней в темноту, бросив короткий взгляд назад — взгляд, полный злости, боли и какой-то странной благодарности.       Элаиза чувствовала, что назад дороги уже нет. Теперь её сердце принадлежало Слизерину, а доверие к брату и его друзьям дало первую трещину.              Коридоры Хогвартса были полны теней, и каждый факел, казалось, зажигал не столько свет, сколько новые вопросы в голове Элаизы. Она шла рядом с Северусом, ощущая, как сердце ещё не пришло в норму после ссоры с братом и его друзьями.       Северус шагал молча, его мантия чуть скользила по каменным плитам, а лицо оставалось неподвижным, словно высеченным из камня. Но Элаиза чувствовала — за этой маской кипят эмоции.       — Ты не должна была этого делать, — сказал он наконец, не поворачивая головы.       Элаиза вскинула брови.       — Что именно? Встать на твою сторону?       — Да, — усмехнулся он криво. — Теперь они будут дразнить и тебя.       Она пожала плечами, стараясь изобразить лёгкость, будто это пустяк:       — Пусть. Мне всё равно. Я не могла просто сидеть и смотреть.       Он всё же обернулся. Его глаза, тёмные и уставшие, пронзили её насквозь.       — Ты не такая, как они. — Северус произнёс это тихо, будто сам не верил своим словам. — Обычно отворачиваются. А ты...       Он замолчал.       Элаиза попыталась улыбнуться, хотя внутри всё было иначе:       — Может, потому что я сама слизеринка. Если судить по их логике, значит, и я достойна такого же обращения.       Северус чуть скривил губы, словно его ранила её наивность:       — Ты ещё не поняла… иногда этого более чем достаточно, чтобы навсегда остаться чужой.       Его голос дрогнул, но в нём проскользнула благодарность, выраженная по-снейповски — косвенно, неуклюже.       — Спасибо, Поттер, — коротко бросил он и отвернулся, ускорив шаг.       Элаиза осталась на месте, прислонившись к холодной стене. Снаружи — всё та же улыбка, лёгкая тень озорства в глазах, готовая вернуться в гостиную и казаться беззаботной. Но внутри что-то хрупкое дало трещину.              Тем же вечером в слизеринской гостиной царила привычная суета: кто-то спорил о зельях, кто-то пересказывал истории о летних каникулах. Элаиза сидела в мягком кресле рядом с Миллисентой, смеялась над какой-то нелепой историей Амикуса и казалась самой собой — лёгкой, сияющей, искренне весёлой.       Но в глубине её мыслей мелькало другое:       «А если бы на месте Северуса оказался Барти? Или Регулус? Они ведь тоже могли бы стать мишенью… Джеймс и остальные даже не задумались бы. Для них мы — просто слизняки. Даже я.»       Она ловко подыгрывала подруге, подпрыгивая с места, когда та изображала преподавателя. Вся компания хохотала. И никто не замечал, как Элаиза сжимала ладони в кулаки под столом.       Несколько дней саустя всё вокруг выглядело так же: шумные завтраки, вечные разговоры у камина, уроки, в которых Элаиза по-прежнему смеялась и подбадривала подруг. Она даже сама себе казалась прежней. Но в глубине души появилось чувство — словно её мир перестал быть цельным.       — Ты сегодня какая-то странная, — заметила Аида, когда они вдвоём возвращались с занятий.       Элаиза нарочито закатила глаза и, рассмеявшись, подбросила в воздух перо:       — Просто устала, Дени! Представь, целый день слушать профессора по травологии — это пытка похуже трёхчасовой лекции папы о том что нам не стоит уподобляться некоторым семьям снобов слизерина.       Аида фыркнула, улыбнулась и, казалось, успокоилась.       Но Эли, глядя на сестру, думала совсем о другом:       «Ты ведь даже не знаешь, что твои новые друзья могут однажды оказаться на месте Северуса. И тогда Джеймс снова будет смеяться. Как же нам быть между двумя мирами?»              Вечером Джеймс поймал её в библиотеке.       — Эли, подожди, — он перехватил её за локоть. — Ты ведёшь себя так, будто я тебе враг.       Она обернулась, и улыбка, которой она обычно прикрывалась, в этот раз не появилась.       — А кем мне тебя считать, Джеймс? — голос её дрогнул. — После того, что я видела?       Он нахмурился.       — Мы просто… это была шутка. Снейп сам нарывается.       — Шутка? — повторила она, но не насмешливо, а почти шёпотом. — Разве унижение — это шутка?       Джеймс потупился, но упрямо продолжил:       — Я твой брат, Эли. Не позволяй какой-то змее встать между нами.       Она замерла, ощущая, как эти слова режут по-живому. Снаружи она снова натянула лёгкую улыбку, будто соглашаясь, что всё не так страшно. Но внутри что-то холодно оборвалось.       — Проблема в том, Джеймс, — сказала она уже мягче, — что это не змея. Это человек. А пока ты этого не поймёшь… мы и правда будем по разные стороны.       Она выскользнула из его хватки и пошла прочь, оставив за собой ту самую лёгкость походки, ту самую беззаботность, что успокаивала окружающих. Но внутри она знала: мир, в котором «все хорошие, а плохих нет», больше не существует.              Спустя время Элаиза все таки вернулась к общению с братом, но все же оно уже не было таким близким. Она уже не так часто оставалась с Мародерами, отдавая предпочтение Слизерину.       Джеймс, размахивая руками, взахлёб рассказывал, как Мародёры задумали новую шутку над слизеринцами. Элаиза слушала, кивая и вставляя лёгкие подколки.       — Джим, да ты будущий гений шалостей! — сказала она с той самой искренней улыбкой, которую он так любил.       Но в её голове, почти шёпотом, звучало другое:       «А знаешь, брат, я всё чаще думаю, что твои шалости — это маленькие шаги в ту сторону, где начинается жестокость. Ты не замечаешь, но я замечаю.»       Она всё равно крепко обняла его на прощание, будто ничего не изменилось. И он поверил, да и она сама убедила себя в этом.