Шепот древних змей.
7 сентября 2025 г., 09:16
29 июля
Элаиза вместе с братом и сестрой уютно устроились в беседке, утопающей в саду, где невесомый аромат лилий и сирени смешивался с легким летним ветерком, играющим с их волосами. Девочка, сидя за столом, свесив ноги, с упорством выводила что-то на бумаге, время от времени откидывая выбившуюся прядь черных волос со лба и поглядывая на своих близких. Аида и Джеймс разместились на диване нежного фисташкового цвета, вовлеченно обсуждая квиддич. Аида смеялась, наслаждаясь шутками брата, а юный волшебник чувствовал особое тепло момента: в школьной суете ему редко удавалось просто быть рядом с сестрами, а сейчас — вот оно, мгновение полной гармонии. Он не упускал случая без умолку рассказывать о девушке, покорившей его сердце, рыжеволосой Лили Эванс.
— Лили великолепна, — говорил он, глаза его горели интересом. — Ее волосы цвета обжигающего огня, а запах, странным образом напоминающий полевые ромашки… А глаза! Они сверкают, словно изумруды, прямо как у тебя.
— Обычная девчонка, ничего особенного. Тебе стоит обратиться к колдомедикам, ты словно одержим ею, — скривилась Аида, чувствуя раздражение.
— Я не одержим! Просто она… особенная, — Поттер растянулся в дурацкой улыбке.
— Обычная заучка и выскочка! Постоянно нотации читает… Да кто она такая вообще?
— Никакая она не выскочка, — с самодовольной улыбкой ответил Джим. — Просто любит читать и поэтому много знает. Впрочем, тебя в таком случае тоже можно назвать заучкой.
— Хватит сравнивать меня с ней, я не она! Эта твоя Эванс мне не нравится. Ты только унижаешься перед всеми, бегая за ней. Волшебник из чистокровной и влиятельной семьи, а она… простая девчонка, возомнившая себя кем-то важным! — закатила глаза Денница.
— Хватит спорить, — вмешалась Элаиза, прерывая перепалку. — Лучше посмотрите, что я нарисовала. — Она протянула лист брату и сестре.
— Ого… очень похоже, — изумленно сказал Джим.
— Да, Адриан прав, это просто чудо! У тебя талант! — восхищенно добавила Аида, намеренно используя второе имя брата, зная, как оно его раздражает.
— Правда? — смущенно улыбнулась Элаиза.
— А можешь нарисовать такой же, только с Лили? — с надеждой в глазах обратился Джеймс.
— Конечно, — улыбнулась девочка. — Только нужна фотография, чтобы было правдоподобно.
В отличие от сестры, Элаиза одобряла чувства брата к Лили и считала, что та производит хорошее впечатление. Даже подумывала о дружбе с рыжеволосой ученицей.
— Фу, как это противно, — пробурчала Денница.
— Я сейчас, только никуда не уходи! — вскочил Джеймс и убежал в дом.
Даже в столь юном возрасте Элаиза делала настоящие чудеса с красками: портреты словно оживали, передавая эмоции и характер. Но сама девочка не любила распространяться о своем таланте, считая, что хвалят ее лишь из вежливости. Эмилия присела рядом, откинув голову на спинку дивана; Аида повторила этот жест. Каждая из них была погружена в свои мысли, но внезапно тишину разорвал навязчивый, протяжный шёпот, донёсшийся откуда-то из самой глубины. Он словно прошёл сквозь воздух, пробрался под кожу и отозвался ледяной дрожью в позвоночнике. Девочки вздрогнули и, обменявшись встревоженными взглядами, резко встали с мест.
— Помогите нам… — протянул голос, похожий на скрежет камня о камень.
— Ты тоже это слышишь? — первой нарушила тягостное молчание Аида.
— Да… — Элаиза испуганно огляделась, чувствуя, как сердце сжалось. — Но… что это?
— Кажется, оттуда, — тихо произнесла Аида, делая шаг вперёд, словно заворожённая, и направляясь к густым теням сада.
— Стой! — Элаиза резко схватила сестру за запястье. Её пальцы вцепились так сильно, что Аида поморщилась. — Вдруг это опасно? Давай позовём папу!
— Да перестань, раньше ты не была такой трусихой, — закатила глаза Денница и решительно шагнула к пышному кусту алых роз, сиявших в сумраке словно кровавые капли. — Это же… змеи! — её голос сорвался на полувскрик.
— Что? Если это твои шуточки, то… — Эми приблизилась, но тут же застыла. В траве, извиваясь и переплетаясь, лежал клубок чёрных змей с блестящими, как оникс, глазами. Их тела сжимались, ударяясь о тонкие металлические нити, туго опутавшие их.
— Мы знаем, вы понимаете нас… помогите нам, — прошипела одна из змей, высунув длинный раздвоенный язык.
Элаиза в ужасе зажала рот ладонью, сердце ухнуло куда-то вниз. Она не хотела верить, что слышит это ясно, отчётливо, будто змеи говорили человеческим языком.
— Но чем… чем мы можем помочь? — с трудом произнесла Аида, и её слова прозвучали совсем иначе — холодным, шипящим звуком, родным для этих существ.
Всё внутри Элаизы похолодело.
— Освободите нас… — вновь прошипел змеиный голос. — Леска ранит наши тела… мы не тронем вас…
Денница, не говоря ни слова, опустилась на колени. Она протянула руку и коснулась холодной чешуи. Её пальцы дрожали, но змеи не бросились, напротив — затаились, позволяя ей осторожно разматывать тугие кольца проволоки. Леска звенела, будто сопротивляясь, и каждый её звук отдавался в висках, как зловещий звон колокола.
Через несколько мучительных мгновений узлы поддались. Змеи, освобождённые, расползлись в разные стороны, прежде чем исчезнуть в темноте. Но одна из них задержалась на миг и, обернувшись, прошипела:
— Благодарим вас, наследницы…
Эти слова полоснули по душе Элаизы, оставив в ней тревожный след. Наследницы? Наследницы кого?
Она стояла неподвижно, словно в трансе, губы её дрожали, пальцы сжимались в кулаки. Перед глазами пронеслось имя, которое с детства звучало как сказка, как страшная легенда.
— Эли! — Аида встряхнула сестру за плечи. — Очнись!
— Почему?.. — прошептала Элаиза, зарывшись лицом в ладони. — Почему мы понимаем их?.. Неужели… мы…
— Змееусты, — тихо, почти торжественно закончила за неё сестра.
И в этом слове прозвучало что-то роковое, как приговор.
— Эй, девочки! — позвал вдруг Джеймс, возвращаясь. — Что вы там копаетесь? Всё в порядке?
Аида первой натянула улыбку, будто пряча за ней дрожь в голосе:
— Всё отлично! Просто… нашли куст с розами. Идём, Эли, Джим принёс фотографию Эванс!
Она схватила Элаизу за руку и потянула её прочь. Но та, шагая рядом, всё ещё ощущала в ладонях холод змеиных тел и слышала в голове то роковое шипение:
«Благодарим вас, наследницы…»
И в этот миг, они почувствовали, что в их крови скрыто нечто большее — тёмная, древняя сила, которая только ждёт, чтобы проснуться. Им еще предстоит разобраться с тайнами своего происхождения.
***
Лето пролетело словно один миг и вот чета Поттер стоит на вокзале Кинг-Кросс, между платформами девять и десять, напротив стены разделяющей мир маглов и волшебников. Джеймс первым прошел сквозь портал, за ним Юфимия, девочки и Флимонт. Преодолев барьер, девочки кожей ощутили, как изменилась атмосфера, — всюду пахло волшебством, не иначе. Счастливые дети возвращались в любимую школу, другая же половина впервые ступила в мир магии, восхищаясь разнообразием магических животных и всевозможными волшебными атрибутами. Джеймс ринулся куда-то в толпу и спустя пару минут появился в компании лучших друзей — Питера, Римуса и Сириуса. Все они поздоровались с родителями приятеля. — Здравствуйте, ребята, — сдержано улыбнулась и поприветствовала всех Аида. — Привет, мальчики! — в отличие от сестры начала обнимать всех Эли, на что получила недовольный взгляд Аиды. Элаиза старалась вести себя как обычно: искренне улыбалась, болтала, шутливо дергала Питера за рукав. Но когда её взгляд упал на Сириуса, сердце предательски подпрыгнуло. Он, как всегда, появился шумно и уверенно, будто весь мир принадлежал ему. Элаиза почувствовала, как будто воздух вокруг стал чуть плотнее, и поспешила обнять его, стараясь скрыть неловкость за обычной веселостью. — Сириус, ты совсем не изменился! — воскликнула она с улыбкой, и сама удивилась, как дрогнул её голос. — А ты стала выше, малышка Поттер, — ухмыльнулся Блэк, легко сжав её плечо. Он сказал это так буднично, так по-дружески, что Элаизе стало больно. Для него она была всего лишь сестрой Джеймса — маленькой Поттер, которую можно подтрунить и обнять как младшую сестрёнку. Но в её груди это короткое прикосновение зазвенело, словно струна. Она спрятала смятение за громким смехом и тут же принялась рассказывать мародёрам, как скучала по ним летом. Но в глубине души Элаиза почувствовала странное противоречие: радость от того, что он рядом, и обиду, что он этого словно не замечает. Мимо проходящий парень с кудрявыми волосами и острыми аристократичными чертами лица резко выделялся среди толпы. За лето он заметно вытянулся и будто повзрослел — взгляд стал серьёзнее, в нем появилась холодная отстранённость. — Добрый день, — негромко произнёс Регулус, подходя ближе. — Регулус… здравствуй, — Аида еле заметно вздрогнула от неожиданности, но тут же улыбнулась. — Готова к новому учебному году? — спросил он, и в его голосе слышалось настоящее любопытство, хотя в глазах ещё жила тень чего-то пережитого. — Да. Всё лето ушло на занятия и учебники, — ответила она с лёгкой улыбкой, стараясь разрядить напряжение. — А как твоё лето прошло? — Как бы банально ни звучало… так же. — Он пожал плечами, но это звучало неубедительно. Взгляд его на мгновение стал тёмным, словно память коснулась чего-то неприятного. Аида заметила перемену, но не стала задавать вопросов. Вместо этого мягко улыбнулась: — Что ж, это даже предсказуемо. Ты всегда слишком серьёзен. — Она чуть склонила голову. — Никого из наших ещё не видел? — Нет, и, полагаю, ты тоже, — тихо отозвался он. — Я пойду займу купе для нас. Он уже собирался развернуться, но Аида легко коснулась его руки. — Ну же, Регулус, мы не виделись всё лето. Подождём остальных вместе. Он остановился. От её прикосновения в его холодной, сдержанной оболочке что-то дрогнуло. Словно лёд, покрывавший его изнутри, начал трескаться. На губах Регулуса впервые за долгое время появилась едва заметная, настоящая улыбка. Рядом с ней он мог позволить себе не быть идеальным сыном, не быть тенью чьих-то ожиданий. Просто быть собой. Аида уловила эту перемену и ощутила тихое тепло. Что-то в нём изменилось за лето, стало жёстче, но её присутствие вернуло в его глаза прежние искры. Она решила не давить — если он захочет, сам поделится тем, что тяготит. В этот момент их идиллию нарушили радостные возгласы. Обернувшись, Аида увидела Миллисенту, которая с разбегу обнимала Элаизу. Обе сияли, будто новогодние огни. Через мгновение Булстроуд, не забыв никого, заключила в объятия и саму Аиду, и даже Регулуса, отчего тот замер в лёгком смущении. А вот реакция Питера оказалась куда более заметной. Щёки его вспыхнули алым, глаза заблестели, и он вдруг неуклюже отвёл взгляд, чем вызвал едва заметные ухмылки у друзей. Смущение и восторг так ярко переплелись на его лице, что Элаиза даже едва сдержала смешок. Следом появились близнецы Кэрроу, и шумная компания собралась в единый круг, готовая к новому учебному году. И тут к компании волшебников приближался мальчик. Сердце Аиды будто подпрыгнуло — внутри растеклось тепло: наконец-то она увидит того, по кому скучала всё лето, своего лучшего друга, Барти Крауча. Позабыв все условности и привычную сдержанность, Поттер метнулась к нему и крепко обняла. Такой жест был совсем не в её стиле, и потому ещё заметнее. Джеймс невольно сжал кулаки. Почему этот Крауч? Почему именно он вызывает у его сестры такую реакцию, будто это не брат, не семья, а кто-то ближе, важнее? — Барти! Я так скучала! — искренне, с улыбкой до ушей сказала Аида. — Я тоже! — глаза Крауча светились радостью. — Отсчитывал каждый день, ждал этого момента. — Он слегка отстранился, но только затем, чтобы обнять и остальных друзей. — Эй, ребята, идите сюда, вас тоже не хватало! — Рег, а почему ты так редко отвечал на письма? — Барти обнял младшего Блэка. — Ладно, главное, что мы снова вместе. — Он заметил, как взгляд Регулуса потемнел, и добавил ободряюще: — Всё будет хорошо, друг. Когда ученики попрощались с родителями и пошли к поезду, людской поток лишь усилился. Джеймс с друзьями заняли одно купе, а слизеринцы нашли пустое рядом. В купе их факультета стояла лёгкая, дружеская атмосфера. Миллисента взахлёб делилась рассказами о поездке с родителями, близнецы Кэрроу тоже наперебой говорили о своих приключениях. Барти и Аида оживлённо рассказывали о том, как всё лето искали способ быстрее переписываться, а Регулус демонстрировал заклинания, которые выучил. Они смеялись, делились историями — и казалось, будто лето растаяло между ними в один миг. В соседнем купе царила совсем другая энергия — громкая, заразительная. Джеймс, Сириус, Римус и Питер обсуждали планы, смеялись и, как всегда, строили грандиозные планы будущих розыгрышей. Но Джеймса терзала мысль, которую он не мог вытравить. Перед глазами всё ещё стояла сцена: как Аида кинулась к Барти. Как её голос дрогнул от радости. Как она смотрела на него. — Вы вообще видели, как Дени обрадовалась Краучу? — мрачно произнёс он. — Даже мерзко думать, что он ей может нравиться. — Сохатый, — протянул Сириус, играя бровями, — неужели я тебе тоже нравлюсь? — Да иди ты… — нахмурился Джеймс, но через секунду ухмыльнулся: — Иди-ка сюда, любимый. — И они сцепились в шутливой драке. Ремус только покачал головой: — Прекратите, пока нас не вышвырнули отсюда. Но позже, когда друзья снова завели разговор, Поттер признался: — Я не могу спокойно смотреть, как она держится с ними. Это же слизеринцы! Им нельзя доверять. — Ты забываешь, что твои сёстры тоже на Слизерине, — напомнил Ремус. — А они для тебя — исключение. Так может, и их друзья тоже? Джеймс хотел возразить, но не нашёл слов. Чтобы отвлечься, он отправился за сладостями. Вокруг тележки собралась толпа учеников. Поттер, как обычно, обрушил на продавщицу поток обаятельной болтовни — и тут заметил её. Лили Эванс. Она стояла чуть в стороне, румянец оттенял её щёки, а зелёные глаза светились в толпе. Для Джеймса всё вокруг будто потускнело, осталась только она. — Привет, Эванс, — он привычно взъерошил волосы. — Как ты? Может, прогуляемся? А, Лилс? Она резко повернулась, её губы дрогнули в раздражённой улыбке. — Поттер. Снова ты. И, не дав ни шанса, развернулась и ушла прочь, каблучки стучали по полу коридора. Джеймс смотрел ей вслед, чувствуя, как грудь сжимает пустота. Для него её имя — «Лилс» — звучало почти священно, но из её уст раздражение делало его звучание ядом. Питер, держа пакет со сладостями, осторожно похлопал друга по плечу. Джим заставил себя улыбнуться, но грусть в его глазах не исчезла. Когда поезд прибыл, ребята рассаживались по каретам. Аида, зазадумавшись, не успела занять место. Барти тут же выскочил из кареты, предлагая руку. — Ида, поехали со мной? Но к ним почти сразу подошёл Джеймс, раздражённо бросив: — Спасибо, конечно, Крауч, но моя сестра поедет со мной. — И закинул руку ей на плечо. — Так ведь, змейка? В его голосе сквозила ревнивая собственническая нотка, которую Аида почувствовала, хоть и не подала виду. — Я… — Дени закусила губу. Она не хотела обидеть никого из тех, кто предлагал ей место, но и выбор был очевиден. Её взгляд зацепился за знакомую макушку среди толпы. — Простите, мальчики, но я уже решила, с кем поеду. — Она улыбнулась и почти невесомо ускользнула, оставив брата и друга в лёгком недоумении. Девушка направилась к компании слизеринцев, стоявших чуть поодаль от шумной толпы. Их окружение будто отрезало их от остального общества — сдержанные, спокойные, с особыми аристократичными манерами. — Здравствуйте, — произнесла Аида и элегантно присела в реверансе. — Ах, мисс Поттер, — протянул Люциус с привычной надменной грацией, с легкой шуточной манерой. Он взял её руку и слегка коснулся губами. — Какая честь встретить вас снова. — Он добро усмехнулся, Рабастан имел влияние на факультете, а это значило что его окружение принимало одну из Поттер, доверяя интуиции Лестрейнджа. — Добрый вечер, Аида, — мягко, но с тенью загадки на лице произнёс Рабастан. Он повторил жест друга, его губы коснулись её руки едва ощутимо, но взгляд задержался дольше, чем следовало. Внутри Аиды приятно дрогнуло — внимание выходцев из древних и влиятельных домов грело её самолюбие. Словно она становилась частью их круга, словно сама природа подсказывала ей: ты — одна из нас, выше прочих. — Как твои каникулы? — спросил Рабастан, чуть склонив голову набок. — Весьма продуктивно, — сдержанно улыбнулась Дени. — Мы с Элаизой занимались всё лето. Я продвинулась в зельеварении и освоила несколько заклятий. Некоторые из них, правда… не совсем разрешены, но разве это имеет значение? Она специально оставила фразу висеть в воздухе. — Запрещённые заклинания? — Люциус приподнял бровь, а Рабастан чуть сузил глаза, его губы тронула тень улыбки. — Я бы не назвала это увлечением, — поправила Аида. — Скорее… любопытством. Но в библиотеке Поттеров не так много книг на эту тему. А доступа к запретной секции у меня нет. Теперь она говорила, глядя прямо на Рабастана. — Любопытство — первый шаг к знанию, — тихо сказал он, и его голос будто прошёлся холодком по её коже. — Но знание — это сила, Аида. И далеко не все умеют её удержать. — С этого года я староста и состою в школьном совете, — добавил он чуть громче, будто спохватившись. — Доступ к секции могу организовать. Если ты действительно хочешь. В его тоне сквозил вызов. Будто он проверял, готова ли она пойти дальше. — Я готова на большее, чем многие думают, — ответила Дени, и в её глазах мелькнул огонёк. — Мне это даже нравится, — тихо усмехнулся Рабастан. И впервые его сдержанность дала трещину — на миг в его взгляде появилось нечто большее, чем просто любезность. Люциус, сохраняя лёгкость, прервал паузу: — А теперь, Поттер, предлагаю испытать настоящее приключение. Ты ведь ещё ни разу не добиралась до школы на каретах с… нашими удивительными проводниками? — Нет, — Аида чуть смущённо заправила прядь за ухо. — Но Джеймс говорил, что это впечатляет. — Он прав, — кивнул Малфой. — Фестралы — зрелище не для слабых. Они ужасны и прекрасны одновременно. Он подал ей руку, но прежде чем она коснулась его локтя, рядом оказался Рабастан. Его жест был сдержанным, без лишних слов. И Аида выбрала его. Они пошли вместе. И всё это время Рабастан чувствовал странный пульс — не магии вокруг, а её самой. Сила девочки будто искрилась под кожей, скрытая и неуправляемая. Она манила, но и угрожала: если он позволит себе увлечься, однажды этот огонь может сжечь его дотла. Аида же ловила на себе его пристальный взгляд и знала: эта история только начинается.***
Торжественный ужин и распределение только начались, когда двери Большого зала закрылись за спинами двух фигур. Мало кто заметил их уход, но внимательный взгляд директора скользнул по пустующим местам за столом Слизерина. Дамблдор задержал вилку над золотым блюдом и на мгновение замер. Его глаза, сияющие вечным мягким светом, померкли, словно в них промелькнула дальняя тень. «Путь двух сестёр… Одну поведёт свет, но его лучи ранят глаза. Другую — манит тьма, но её шёпот сладок. И всё же, связаны они одной нитью, что тянется к самому основанию Хогвартса. Любопытно… крайне любопытно. Тернист будет их путь, и лишь время покажет — согреет ли их тепло друг друга, или же разорвёт бездна, что скрывается в крови их рода». С этими мыслями директор медленно отпил глоток тыквенного сока, а девочки уже ступали по тихим коридорам, освещённым дрожащим светом факелов. — Ты уверена, что нас никто не заметит? — шёпотом спросила Элаиза, вжимаясь в тень у стены. Её сердце билось чаще обычного, и каждая неровность пола казалась шагами, преследующими их. — Конечно, — так же тихо отозвалась Аида, но в её голосе звучало не волнение, а возбуждение. Она прижимала к себе мантию-невидимку. — Все преподаватели заняты распределением. Сейчас наш шанс. Они вошли в библиотеку. Огромные ряды книг утопали в полумраке, воздух был густ от пыли и старых чар. Запретная секция манила тяжёлой тишиной. Переступив её порог, девочки словно оказались в другом мире — здесь тени были глубже, а книги дышали скрытой силой. — Сюда, — Аида направилась к дальним полкам, пальцы её жадно скользили по корешкам. — Где-то здесь мы должны найти ответы. Элаиза оглянулась. Ей казалось, что книги шепчутся между собой, едва слышным, но тревожным шорохом. — Это неправильно, — прошептала она. — Мы не должны здесь быть. — Но ты ведь тоже хочешь знать правду, — спокойно возразила сестра, на её губах играла лёгкая улыбка. — Или тебе хочется жить в неведении? Элаиза не ответила. Внутри неё зарождался страх — не перед библиотекой и даже не перед наказанием. Ей чудилось, что каждая страница способна затянуть их глубже во тьму, и однажды пути назад уже не будет. Аида же испытывала совершенно иное чувство. Каждый найденный свиток, каждое слово о древних силах отзывались в ней странным, приятным волнением. Когда пальцы коснулись потрескавшегося фолианта «О языке змей и наследии Салазара», сердце её забилось быстрее. — Вот оно, Эли, смотри! — прошептала она, раскрывая книгу. На страницах они прочли: «Дар змееустов — кровь, унаследованная от самого Салазара. Лишь истинные наследники способны владеть этим языком. Он редок, но всегда связан с его линией». — Но… — Элаиза прижала ладонь к груди. — Мы Поттеры. Наш род не связан с Слизерином. Как такое может быть? Аида хмыкнула. В её глазах зажёгся огонёк. — Может, мы знаем не всё о нашем происхождении. Элаиза сжала книгу сильнее. — Но если это правда… что если этот дар ведёт нас не туда? Что если он толкнёт нас во тьму? — А если, наоборот, — тихо возразила Аида, её голос звучал почти завораживающе, — он сделает нас сильнее? Может быть, именно в этом — наша настоящая судьба. Но ответить Элаиза не успела — из глубины библиотеки донёсся мягкий шаг. Потом второй. И вдруг из-за угла выплыла кошка Филча, её жёлтые глаза сверкали в темноте, как два фонаря. — Чёрт! — прошипела Аида. Девочки рывком натянули мантию-невидимку и, сдерживая дыхание, выскользнули из секции. Кошка прошла мимо, не заметив их, и только когда они оказались в коридоре, Элаиза позволила себе вздохнуть. Они остановились, прислонившись к стене. — Мы ничего не поняли, — шёпотом произнесла Элаиза. — Эти знания… они слишком отрывочны. — Значит, продолжим поиски дома, — уверенно ответила Аида. — В поместье Поттеров наверняка есть древние книги. И древо семьи. Там всё и выясним. — А если правда окажется хуже, чем мы думаем? — Элаиза посмотрела на сестру с тревогой. Аида лишь усмехнулась и, поправив сползающий капюшон мантии, шагнула вперёд. — Тогда, Эли, мы будем первыми, кто сам выберет свою судьбу. И в её глазах мелькнул отблеск — не страха, а притягательной жажды силы. Они отложили дальнейшие поиски до рождества и поездки домой, решив не нырять в омут с головой. Позже в тот же вечер, когда зал уже опустел, Дамблдор сидел у окна своего кабинета. Фоукс мягко спустился на его руку, и директор задумчиво произнёс: — Ты это почувствовал, мой друг? Две сестры. Один дар, два пути. В их крови звучит эхо их наследия, и сам Хогвартс, похоже, это узнал. Фоукс негромко трельнул, и свет его перьев мягко разлился по комнате. — Замок проснулся, — продолжил Дамблдор. — Его тени дрогнули, его стены откликнулись. Свет и тьма идут рядом… Но вопрос в том, смогут ли они удержаться, когда придёт время выбора. Он посмотрел на огненного феникса, и на его лице отразилось редкое выражение тревоги. — Лишь время покажет, Фоукс. Лишь время.
