Сестры Поттер: Дорога между тенями

      Утро в Хогвартсе выдалось на редкость прохладным. Туман цеплялся за башни замка и медленно таял под первыми солнечными лучами, будто сам замок неохотно просыпался после долгой ночи. Воронье каркало где-то у озера, и в этом утреннем звуке было что-то тревожное, как напоминание: здесь всё дышит магией, но и тайной тоже.       Джеймс Поттер встал неожиданно рано. Его друзья — Сириус, Римус и Питер — ещё переворачивались в постелях, недоумевая, что могло поднять их товарища в такую рань. Джеймс сидел за столом и быстро писал письмо родителям, не отвлекаясь ни на что вокруг. Он был взволнован и торопился: в его душе жила надежда, что отец с матерью сумеют помочь — переведут сестёр на Гриффиндор.       Тем временем в подземельях Слизерина царил другой ритм. Каменные стены скрывали утро, и лишь зелёное тусклое свечение фонарей отражалось в холодном камне. Первой проснулась Миллисента Булстроуд — сонная, но бодрая, с привычкой вставать раньше всех. Следом за ней поднялась и Аида.       — Доброе утро, — первой нарушила тишину Мили, выходя из ванной.       — Привет. Чего так рано? — спросила Аида, поправляя волосы.       — Привычка, — пожала плечами Булстроуд. — А ты?       — То же самое.       Они переглянулись. Вчера на распределении у них не было времени толком познакомиться, и утро показалось удобным моментом.       — Слушай, мы почти не разговаривали вчера. Может, познакомимся получше? До завтрака ещё полно времени.       — Неплохая идея, — кивнула Аида. — Только я сначала схожу в душ.       Когда она вернулась, девочки устроились в креслах у окна гостиной. Оттуда открывался вид на чёрное озеро, чья гладь скрывала неизвестность. В глубине мелькали тени, и это зрелище завораживало, но и тревожило.       — Так, с чего начнём? — спросила Аида.       — Давай задавать друг другу вопросы, — предложила Мили.       Они говорили о семье, об увлечениях. Булстроуд засыпала её вопросами — о Когтевране, о Поттерах, о том, тяжело ли быть в Слизерине. Аида отвечала спокойно, но внутри ловила себя на том, что каждое слово будто нужно тщательно подбирать, скрывая истинные эмоции. Ей хотелось верить, что факультет для её семьи — не приговор.       В это время наверху проснулась Элаиза. Она потянулась и, зевая, направилась в сторону ванной. Но путь ей преградила Алекто Кэрроу.       — Я первая, — заявила та.       — С какой стати? Мы одновременно проснулись, — прищурилась Эли.       — Нет, я раньше.       Элаиза закатила глаза, но тут же оживилась:       — Ой, смотри, за окном гигантский осьминог! — воскликнула она, указывая на стекло.       Алекто резко обернулась, а Элаиза в ту же секунду юркнула в ванную.       — Обманщица! — раздался возмущённый крик за дверью.       — Всего лишь проверка внимательности, — пропела Элаиза из-за двери.       Когда Эли вышла, волосы её были слегка взъерошены, галстук висел свободно, а рубашка наполовину расстёгнута. Она выглядела беззаботно, но глаза её блестели — внутри она чувствовала азарт первого учебного дня.       В гостиной Элаиза встретила сестру и Мили.       — Доброе утро, девочки, — улыбнулась она.       — Вот это да, ты даже собралась, — театрально воскликнула Аида.       — Дени, ты преувеличиваешь.       Элаиза уже хотела направиться к выходу, но Аида остановила её.       — Подожди, — сказала она, аккуратно застегнув верхние пуговицы и поправив галстук сестры. — Теперь можем идти.       По пути в Большой зал замок дышал тишиной. Сводчатые потолки казались выше обычного, в углах тускло горели факелы. Казалось, стены сами наблюдали за каждым шагом.       В зале уже сидели мародёры. Джеймс, хоть и пытался скрыть волнение, всё время поглядывал на двери. Сириус ел, не переставая шутить, Римус что-то читал, а Питер наблюдал за друзьями.       — Земля вызывает Джеймса, — Сириус махнул рукой у лица друга.       — Что? — опомнился Джеймс.       — Это всё из-за твоих сестёр? — догадался Питер.       — Нет, всё в порядке, — отмахнулся Поттер.       И тут двери распахнулись, и в зал вошли Аида и Элаиза. Девочки выглядели по-разному: одна сдержанная и собранная, другая — словно луч света, слегка небрежная, но в этом и заключалась её сила.       — Привет всем, — весело сказала Элаиза, подходя к брату.       — Доброе утро, Джим, — добавила Аида.       Сириус усмехнулся:       — Ну и как вам среди змей подземельях?       — Замолчи, Бродяга, — одёрнул его Римус.       Мародёры улыбались, но чувствовалось напряжение. Джеймс представил сестру друзьям, и та, холодно, но учтиво пожала руки. Элаиза же смягчала атмосферу своей лёгкостью, шутя и смеясь.       — Спасибо за приглашение, но мы пойдём к себе, — сказала она, увлекая сестру.       За их уходом наблюдали удивлённые взгляды парней.       У стола Слизерина девочки сели рядом с Миллисентой. Напротив сидели Амикус, Регулус и Барти Крауч. Элаиза с любопытством рассматривала их, не скрывая интереса, а Аида — наоборот, наблюдала молча, но цепко. Её взгляд невольно встретился со взглядом Регулуса, и в этом молчаливом обмене было что-то тревожащее. Он был загадкой, которую ей хотелось разгадать.       Разговоры о расписании, о старших учениках, о первых впечатлениях от замка быстро перетекли в обсуждение уроков. Аида ловко вела беседу, но внутри чувствовала усталость от болтовни. Элаиза же, напротив, оживилась — для неё подобные разговоры были как глоток воздуха.       На первом уроке — зельеварении — обе сестры проявили себя. Подземелье, где проводился урок, было сырым и холодным, воздух пах пылью и травами. Профессор Слизнорт вошёл величаво, и класс оживился.       — Сегодня мы изучим зелье забывчивости, — сказал он, и в тот же миг руки Аиды и Регулуса взметнулись вверх.       Аида отвечала чётко и уверенно, её голос звучал спокойно, но внутри она испытывала удовлетворение от того, что знала больше других. Элаиза тоже не осталась в стороне: её блестящие глаза горели, когда она перечисляла названия растений. В этот момент в ней проявлялась настоящая страсть к знаниям.       Слизнорт остался доволен обеими Поттер, и в воздухе витало предчувствие: это только начало.                                   Вечером девочки отправились на ужин в большой зал.       Элаиза и Миллисента устроились рядом и, склонившись друг к другу, что-то оживлённо обсуждали, словно делились какой-то смешной тайной. Справа от Эли расположилась Алекто, а напротив девочек, на другом конце стола, села Аида.       Она опустила голову и принялась внимательно изучать содержимое своей тарелки, будто от каши и тушёных овощей можно было найти ответы на все вопросы мира. Девочка не желала обсуждать с однокурсницами и сестрой свои впечатления от сегодняшнего дня, пустая болтовня утомляла ее, поэтому она решила сделать более погруженный вид, избегая ненужного внимания.              — Привет, — раздался знакомый голос.              Аида подняла глаза и встретилась с тёплым взглядом Барти.              — Здравствуй, Барти.              — У тебя что-то случилось? — он склонил голову чуть набок, внимательно изучая её лицо.              — Нет, с чего ты взял? — Аида поспешно отвела взгляд обратно к тарелке.              — Ты сидишь отдельно и выглядишь очень грустной, — не унимался он.              Она чуть сжала губы в тонкую линию, словно колеблясь, стоит ли открыться, но вместо этого произнесла сухо:       — Всё хорошо. Как твои дела?       Барти не стал настаивать, и это подкупало её больше всего: он понимал, когда нужно молчать.              — Довольно неплохо, — просто ответил он.              — С кем делишь комнату? — поинтересовалась Аида, стараясь перевести разговор на более безопасную тему.              — С Регулусом и Кэрроу, — отозвался мальчик.              Аида чуть приподняла бровь.       — Повезло.              — Да уж, это точно, — Барти       усмехнулся. — А ты, я так понимаю, с сестрой, Булстроуд и Алекто?              — Да, — коротко кивнула девочка. — Очень непривычно, когда в комнате столько людей.              — Согласен, особенно непривычно, когда Блэк занимает ванную на два часа, — ухмыльнулся Крауч, и уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке.              — Слушай, — продолжил он, — ты ведь разбираешься в зельях? Если будет не сложно, поможешь мне?              — Конечно, можем позаниматься вместе, — спокойно ответила Аида, хотя внутри её уже грела эта маленькая просьба — она любила ощущение нужности.              — Спасибо тебе, — тихо сказал Барти, и разговор плавно сошёл на нет.                     Дальше трапеза продолжилась в тишине, но не гнетущей, а какой-то доверительной. Аида впервые за день почувствовала лёгкое облегчение.       Когда девочки закончили ужинать, они направились к выходу. Сзади слышался шумный смех мародёров — их беззаботная возня контрастировала с размеренным шагом слизеринок. Аида медленно плелась за подругами, задумавшись, и не заметила, как столкнулась с кем-то.              — Прости, я не заметила и…              — Ничего, не стоит извиняться, — раздался низкий голос.              Аида подняла взгляд и замерла. Перед ней стоял Рабастан Лестрейндж. Его серые глаза, в которых таился какой-то ледяной блеск, внимательно изучали её.              — Рабастан… здравствуй. И ещё раз извини, — тихо произнесла она.              — Добрый вечер, — губы юноши тронула лёгкая, но холодная улыбка.              — Поздравляю с распределением. Тебе повезло попасть к нам.              — Спасибо, — Аида чуть склонила голову, стараясь не выдать лёгкого смущения.              — Если будут какие-то проблемы, можешь обращаться ко мне или к Люциусу, — сказал он с подчеркнутой вежливостью, но в голосе его прозвучала какая-то двусмысленность.              Аида почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Ей было лестно внимание старшекурсника, но что-то в его взгляде ее манило — словно за улыбкой скрывалось что-то большее.       Эту сцену не могли не заметить мародёры.       — Сохатый, смотри, с кем твоя сестра разговаривает, — Сириус качнул головой в их сторону, и в его глазах мелькнула насмешка.       — Это же Лестрейндж, — брезгливо сморщился Питер.       — Мерзкий слизняк, — пробормотал Джеймс, резко вставая. — Что ему от неё нужно?       — Стой, — Римус положил ему руку на плечо. — Парни, успокойтесь. Они просто разговаривают, в этом нет ничего плохого. К тому же это староста её факультета.       Джеймс сжал кулаки, но Римус развернул его обратно. Сохатый ещё пытался сопротивляться, но тщетно.       Сириус же, не отрываясь, следил за сестрой Джеймса и едва заметно усмехнулся. В его взгляде сквозило что-то новое — не простая насмешка, а интерес. Что же скрывает эта змейка? — подумал он, и в груди его зажглась искра азарта, та самая, что всегда толкала его на рискованные игры.       Аида почувствовала этот взгляд на себе. Она подняла глаза и встретилась с нагло-ироничным взглядом Сириуса. В его серых глазах мелькала ухмылка, будто он бросал ей вызов.       Он отстал от друзей и остановился чуть в стороне, облокотившись на каменную колонну, с вечной ухмылкой на губах. Его глаза сверкали, словно он только что узнал какой-то забавный секрет.              — Ну что, змейка, — протянул он лениво. — Уже обзавелась покровителями? Лестрейндж, не меньше. Вижу, умеешь выбирать себе друзей.              — А ты, Блэк, — с достоинством вскинула подбородок Аида, — всё так же лезешь в чужие дела?              — Только когда эти дела касаются сестры моего лучшего друга, — ухмыльнулся он, явно наслаждаясь тем, как она поддразнивает его. — Скажи честно, Дени, тебе и правда приятно общаться с этим… слизняком?              — По крайней мере, он разговаривает со мной вежливо. В отличие от некоторых, — её голос прозвучал холодно, но глаза блеснули — вызов был принят.              Сириус прищурился и сделал шаг ближе, так что между ними осталась лишь пара шагов. Его улыбка стала ещё шире.              — Осторожнее, Поттер. Так и подумаю, что тебе нравится, когда к тебе проявляют внимание.       Аида почувствовала, как по коже пробежала лёгкая дрожь, но быстро взяла себя в руки.              — По крайней мере, я умею отличать внимание от глупых подколок. — Она грациозно развернулась и пошла в сторону подруг, но в последний момент обернулась и добавила: — Хотя, возможно, для тебя это одно и то же.              Сириус тихо рассмеялся ей вслед, и смех его прозвучал неожиданно тёпло, почти по-дружески. Но в глубине серых глаз ещё долго пылала та самая искра — озорной интерес, который только набирал силу.       Аида же, догоняя Элу и Миллисенту, почувствовала, что сердце её всё ещё стучит быстрее обычного. Она пыталась убедить себя, что это просто раздражение. Всего лишь раздражение       Сладости, смех, шёпот в подушку — всё это немного скрасило тяжесть дня. Элаиза легко подружилась с Алекто, показав, что умеет находить общий язык даже с трудными людьми. Аида же предпочла уединение с Барти, занимаясь зельями и слушая его рассказы.       Ночи в подземельях были мрачные. Камень хранил холод, и даже тёплые одеяла не могли изгнать ощущение, будто стены слышат каждое слово. Но для сестёр это было только начало испытаний.       Письмо, которое Джеймс получил от родителей, принесло разочарование: перевести девочек нельзя. И хотя он пытался чаще бывать рядом и подшучивать над ними, внутри его точила тревога.       Учёба шла своим чередом. Элаиза мучилась с трансфигурацией, но не сдавалась — её пылкость толкала к новым попыткам. Аида же никак не могла найти общий язык с магическими существами, и лишь молчаливая упёртость удерживала её от досады.       Так прошли первые два с половиной месяца. Они ещё не знали, что впереди — куда более трудные испытания, и что туман, стелющийся над озером, скрывает не только магию, но и тьму.              Субботнее утро в Хогвартсе выдалось промозглым и унылым. Туманные облака висели низко над замком, изредка морося мелкий дождь, а морозный воздух щипал щеки учеников, прогуливающихся по двору. Большинство еще наслаждались теплом своих кроватей, укутанные в одеяла, но на кваффельном поле уже разгоралась ожесточенная игра.       Регулус ловко маневрировал на метле, его взгляд был сосредоточен на квофле. Мили, решительно стоявшая в воротах, с напряжением следила за мячом. Аида, словно пантера, выжидала момент для удачного броска, а на противоположной стороне Джеймс, Сириус и Питер готовились отразить атаку. Барти, Амикус, Римус, Алекто и Элаиза наблюдали за игрой, изредка комментируя происходящее.       Команда младшей Поттер вела. Аида уже почти достигла кольца противников, квофл готов был вылететь из её рук, когда внезапно Сириус, словно появившись из ниоткуда, задел её метлу. Девочка потеряла равновесие, а мяч стремительно вырвался из её рук. Сириус ловко перехватил квофл и направился к Миллисенте. Слизеринка так была сосредоточена на подруге, что пропустила мяч. Элаиза и Джеймс мгновенно бросились к сестре.              —Блэк, ты совсем с ума сошел?! Ты знаешь правила?! — кричала Аида, дрожащая от злости.              —Ади, ты слишком впечатлительная. Я же случайно, — невинно пожал плечами Сириус, с лёгкой улыбкой, которая ещё больше разжигала раздражение девочки.              —Знаешь что? Я не хочу продолжать игру! Как тебя вообще взяли в команду Гриффиндора? И вообще, не Ади, я — Аида! Запомнил?!       Девочка немедленно слетела с метлы и направилась к раздевалке. Регулус, догнав её, осторожно положил руку на плечо.              —Денница, постой. Прости его, он не со зла.              —Ты не должен извиняться за своего брата.              —Все равно, не держи на него зла. Он такой не всегда, на самом деле он добрый.              —Ничего, Регулус, я уже привыкла.              —Еще раз, прости, я попрошу его, он больше не будет.              —Не нужно. Все равно это ничего не изменит. Спасибо тебе. Ты хороший, — тепло улыбнулась Дени, и её плечи слегка расслабились.              Регулус впервые услышал такие слова без лести, и в груди у него растаяло странное тепло. Она действительно считала его хорошим, несмотря на фамилию, несмотря на родословную.       Аида же всё ещё кипела от злости, заходя в раздевалку и хлопнув дверью. Она не понимала, почему Сириус постоянно её задирает — в начале знакомства он был гораздо дружелюбнее. Игнорировать его невозможно; иногда их перепалки развлекали её, иногда выводили из себя до дрожи рук. Мили присоединилась к ней, присев рядом.              —Ты в порядке? Я сказала ребятам, чтобы шли на завтрак, а мы догоним.              —Да, отлично.              —Забей на Блэка. Мы вели, и он это понимал, вот и учудил.              —Все равно. Не люблю, когда этот несносный Грифиндорец строит себя непойми кого.              —Ида, ты будешь звездой квиддича, тебе не стоит изводить себя глупыми выходками Сириуса, ты же знаешь, что он никогда не позволит подумать даже, что девченка может его обойти.              —Может и так насчет него, но ты преувеличиваешь, — улыбнулась Аида, — а ты тоже хороша.              —Никогда не принижай свои заслуги.       Девочки поспешили к Большому залу. Мародеры уже сидели за столом, Сириус заметно скептически следил за Аидой, а Джеймс старался сглаживать напряжение.              —Сириус, хватит донимать мою сестру, — фыркнул Джеймс.              —Что? Она не понимает моих шуток, — ухмыльнулся Сириус.              —Она моя родная сестра! — строго сказал Джим.              —Прости, — с улыбкой отступил Блэк, — не хотел её обидеть.              За столом слизеринцев разговор постепенно перешёл к квиддичу и предстоящим тренировкам.              —Слушайте, ребята, — пробормотала Миллисента, ковыряя вилкой в тарелке, — сезон скоро закончится, и мы почти не сможем играть.              —Ты права, — поддержал её Регулус, слегка улыбнувшись.       — Но как только сезон снова откроется, мы будем первыми на поле.              Аида, сидевшая рядом, слегка наклонилась к друзьям и заговорщицки подмигнула:       —А вот вы и не правы. Если преподаватели не узнают, мы сможем спокойно практиковаться.              —Что ты имеешь в виду? — оживилась Миллисента, глаза которой загорелись любопытством.              —Только не говори, что ты собираешься нарушать правила, — Регулус вскинул брови, одновременно тревожно и с интересом наблюдая за девочкой.              —Позже всё увидите сами, — сказала Аида и, не теряя ни секунды, принялась за завтрак, будто таким образом хотела укрыть улыбку за невозмутимой маской.              —Дени, — тихо поинтересовалась Элаиза, едва не захохотав, — мама будет не в восторге, если нас поймают. И вообще, что с тобой сегодня? Эй, это точно моя сестра? Барти, что ты с ней сделал?              —Похоже, кто-то забыл, как гулял ночью по Хогвартсу с братом, — с ехидством заметила Аида.              —Упс… я молчу, — Барти лишь пожал плечами, весело усмехнувшись.              За соседними тарелками Регулус и Амикус обсуждали магические растения, Элаиза и Алекто спорили о свойствах одного из недавно изученных зелий, а Миллисента была так увлечена едой, что не замечала ничего вокруг.       Барти наклонился к Аиде чуть ближе:              —Что случилось на поле? Почему ты прекратила игру?              —Выходки Блэка меня достали, — коротко ответила она, не скрывая раздражения.              —По-моему, — Барти улыбнулся, чуть прищурившись, —ты ему просто понравилась. Мальчишки часто так делают, чтобы привлечь внимание.              —Ох… даже слушать не хочу, — пробурчала Аида, вставая из-за стола. — Знаешь что, я наелась, пойду в гостиную. Как закончишь с завтраком, можем позаниматься.              —Отлично, жди меня там, — кивнул Барти, не скрывая лёгкого веселья.       Аида почти дошла до дверей Большого зала, когда перед ней внезапно возник Люциус Малфой.              —Эй, Поттер, здравствуй, — произнёс он ровным, слегка холодноватым тоном.              —Здравствуйте, Люциус, — ответила Аида, слегка напрягаясь.              —Ты в подземелья? Давай я тебя провожу, — предложил он, и они вместе вышли из зала, шаги эхом отражались от каменных стен.              —Я так понимаю, что у тебя есть какое-то предложение? — осторожно спросила Аида, улавливая лёгкий блеск в глазах мальчика.              —Ты сообразительная, — улыбнулся Люциус, слегка оперевшись на дверной косяк. — Верно, ты всё поняла. Команды факультетов заранее присматривают игроков с первых курсов. Твой брат рассказывал тебе, как его взяли, да? Мы наблюдали за тобой уже некоторое время. Хочешь присоединиться к команде сейчас?              Аида чуть удивленно подняла брови:       —Я польщена, конечно… Но какой в этом смысл? Играть я смогу только со второго курса.              —Да, это верно. Но у тебя будут привилегии. Ты будешь фактическим игроком команды: участвовать в тренировках как полноценный член, знать тактику, готовиться к игре. И если случится какой-то форс-мажор, есть шанс выйти на поле как основной игрок. Фактически, со второго курса отборочные тебе не понадобяться.              —Я вижу преимущества, — сказала Аида, задумчиво перебирав пальцами край мантии. — Сезон закончился, и остальное будет лишь весной.              —А вот тут ты не права, — Люциус слегка нахмурился, но улыбка не покидала лица. — У нас ещё шесть полноценных тренировок, две игры и целые три недели, чтобы подготовить тебя к полю. И, кстати, твоя подруга Булстроуд тоже довольно хороша. Передай ей и если решите присоединиться, знаете, где меня найти. Ах да, Регулус — твой друг? Он уже принял наше предложение.              —Спасибо за предложение. Я подумаю, — тихо ответила Аида, внутренне ощущая смесь волнения и гордости.              —Отлично. Хороших тебе выходных, — сказал Люциус, прежде чем скрыться за дверью комнаты парней, оставляя Аиду в тишине под сводами замка, где только звук дождя и эха шагов заполнял пространство.              За столом Мародеры весело обсуждали свои планы, а Сириус с едва заметной насмешкой следил за разговором Малфоя и Аиды. Между ними чувствовалась тихая, почти невидимая искра, и Аида не могла отрицать, что это привлекало её внимание, раздражая в равной степени и интересуя.                     Аида с Барти сблизились. Их дружба приобрела особую, почти безмолвную гармонию: слова были порой излишни, понимание друг друга шло без них. Они не донимали вопросами и не пытались влезть в личное пространство, но и не было в этом скуки — напротив, это позволяло им наслаждаться совместными уроками, исследованиями и открытием новых знаний. Хоть у Аиды и Барти было немного пересекающихся интересов, это не мешало им находить темы для разговоров. Каждый их диалог был словно маленькое приключение, возможность взглянуть на мир глазами другого и обсудить что-то необычное или новое.       Амикус, Регулус и Барти также быстро нашли общий язык и почти всегда проводили время вместе, вместе с девочками создавая небольшое, но сплоченное общество. Оно было ярким и живым, наполненным смехом, спорами и случайными шутками.       Эмилия и Миллисента стали неразлучными — эти две словно питались разговорами друг друга. Мода, сплетни, новости о школьной жизни — все это перерастало в долгие и бурные обсуждения. Они с энтузиазмом делились открытиями с Алекто и Дени, вовлекая последних в свои маленькие, искрящиеся от энергии разговоры.       Элаиза, хотя и ценила дружбу со всеми, особенно выделяла Миллисенту. Для нее было важно, чтобы рядом был человек, с которым можно делиться мыслями безо всяких предосторожностей, без оглядки на правила приличия. Миллисента дарила ей эту свободу, делая каждый школьный день более насыщенным, интересным и живым.       Алекто же оставалась в стороне. Она не была разговорчивой, предпочитала наблюдать, а не участвовать. Девочка с интересом наблюдала за Аидой и ее друзьями, но понимала, что к настоящей дружбе еще нужно время. Вместе с Аидой они иногда сидели в библиотеке, изучая книги, но Кэрроу чаще всего оставалась там лишь ради брата. Его тихое присутствие порой вызывало ощущение странного отчуждения, которое Алекто старалась преодолеть, находясь рядом с Аидой чаще, чем с другими. Возможно, это было не привычно для обоих — прежде их жизнь делили только они вдвоем.       Амикус же был более коммуникабельным и легко находил общий язык с мальчиками. Он быстро влился в компанию и чувствовал себя полноценным участником, хотя в квиддиче был скорее зрителем, чем игроком. Барти действовал аналогично, предпочитая наблюдать за друзьями, поддерживая их и учась новому.       Регулус присоединился к так называемой команде девочек, участвуя в матчах против мародеров. Он не был замкнутым, но привык следить за словами и поступками, чтобы не обидеть никого и не попасть в неловкую ситуацию — привычка, привитая матерью. И все же, по его мнению, настоящий друг среди этой компании был только один — Барти. Несмотря на всю сложность характера юного Блэка, мальчик смог довериться Барти, хотя это было непросто. Девочкам Регулус почти не раскрывался, но присутствие их компании ему нравилось и дарило ощущение спокойствия.       С мародерами отношения были нейтральными. Джеймс пытался втянуть своих друзей в компанию девочек, но разница факультетов создавала легкое напряжение в общении. Регулус и Сириус ладили неплохо, как и сестры с Джеймсом, а остальные ограничивались короткими фразами и наблюдали за игрой в квиддич.       Особое внимание привлекала динамика между Аидой и Сириусом. Они постоянно обменивались колкостями, стараясь держать дистанцию и одновременно провоцировать друг друга. Девочка не могла позволить себе оставаться в стороне, а он — упустить шанс поддразнить. Джеймс иногда сглаживал углы, но надолго это не помогало. Ему было трудно выбирать между названным братом и сестрой, поэтому он лишь время от времени вмешивался, когда ситуация становилась особенно напряженной.       Римус, рассудительный и спокойный, часто становился арбитром, умело прекращая конфликты и межфакультетские споры, которые иногда возникали на почве конкуренции или недопонимания.       Питер, напротив, не был в восторге от необходимости проводить время не только с младшими Поттер, но и с другими слизеринцами. Все же компания Миллисенты нравилась ему: девочка сочетала светлость и задор с умением постоять за себя, что всегда вызывало уважение. Он пытался не зацикливаться на этом, считая это детской затеей, но вопрос оставался открытым даже для него.       Год прошел быстро. Практически все ученики завершили его с отличными оценками. Лишь Джеймс, Сириус и Алекто получили “удовлетворительно“ по отдельным предметам. Мили и Дени приняли предложение своих сокурсников и вступили в команду, что добавило им уверенности и гордости.       Когда Поттеры вернулись домой, они были в приподнятом настроении. Долгое отсутствие родителей восполнялось вниманием и теплом, которых детям так не хватало. Аида проводила много времени в библиотеке и часто писала письма Барти. Элаиза и Джеймс постоянно изобретали шутки, проверяя их на Дени, которая охотно откликалась на любые развлечения. Лето принесло особую атмосферу: долгожданное семейное тепло, которое, казалось, оживляло каждый уголок дома.       Миллисента была поражена теплым приемом родителей. Они гордились ее поступлением на Слизерин и радовались новым дружеским связям. Для семьи Булстроуд такие проявления чувств были необычны, но лето позволило Мили ощутить заботу и внимание, которого ей так не хватало.       Барти же разочаровал отца, выбрав неугодный факультет, и старший Крауч решил компенсировать это строгим обучением и высокими требованиями. Тем не менее письма друзей и поддержка матери оставались для мальчика настоящей отдушиной, позволяя чувствовать себя защищенным и ценным.       Алекто и Амикус вновь оказались предоставлены сами себе. Алекто чувствовала одиночество и понимала, что соседок ей действительно не хватало — их тепло заменяло ей родительскую заботу. Амикус же находил утешение в письмах друзьям и времени, проведенном с сестрой, восполняя чувство одиночества.       Римус, наконец, встретился с родителями. Он откровенно рассказал им о своих переживаниях и проблемах, и, к радости его родителей, получил поддержку. Мальчик понял, что не одинок и нашел верных друзей, что наполняло его сердце спокойствием и счастьем.       Регулус и Сириус лишь могли мечтать о такой семейной гармонии. Регулус получил более теплый прием, а Сириус — очередное наказание за плохие оценки и несносное поведение. Каждое лето его ожидала строгая дисциплина, уроки, дополнительные занятия и ежедневные наказания, но даже в этих условиях он умудрялся заботиться о брате. Их лето было тяжелым, насыщенным, но оно формировало характер обоих мальчиков.       Для Питера это лето стало самым мрачным: тяжелая болезнь отца, смерть, невынесимая боль и ночи без сна оставили на нем неизгладимый след. Даже друзья и привычные радости не могли заглушить чувства утраты. Мальчик пообещал себе никогда не сдаваться и делать все возможное, чтобы его мать была в безопасности и счастлива.       Лето оказалось неоднозначным для всех. Кто-то хотел забыть прошедшие события, стереть их из памяти, кто-то наоборот хотел сохранить каждый момент. Близкие и далекие, одинаковые и разные — их летние переживания оставили глубокий след. Что ждет их дальше, знает только сам Мерлин.