Гарем

Ванечка предполагал, что когда-нибудь это случится. Он не был глупым и отлично изучил принца. Оставить Уёна без внимания было очень сложно. Что уж говорить, даже сам Ванечка заглядывался на его задницу и терпеливо ждал разрешения от господина. Что разрешение будет, он тоже не сомневался. При всей своей брутальности Данияз не любил быть активом, долго не мог кончить и нуждался в особой стимуляции. Только Ванечке удавалось сделать все правильно. Они проверяли на других рабах. Даже Ванечкино присутствие не спасало, непременно нужны были его руки и умения. Вот и сейчас, у кухонного стола, Данияз пыхтел и обливался потом, активно вдалбливаясь в постанывающего Уёна, но особой радости в глазах не было ни у одного, ни у другого. Только упрямство у одного и терпение у другого. Встав так, чтобы Данияз мог его увидеть, Ванечка принялся ждать, пока принц созреет до просьбы-приказа помочь. — Айнур! — обратился к нему Данияз и замолчал, не зная, как сформулировать просьбу, которая другому может показаться несовместимой с его титулом и рангом. — Слушаюсь, господин, — поклонился Ванечка и пошел готовить спальню. Через несколько минут Данияз уже стоял на четвереньках носом в подушку, а Ванечка аккуратно открывал господина под одну из игрушек. Пальцы привычно скользили в колечке мышц, массируя простату изнутри. Второй рукой Ванечка оттягивал член и мошонку господина назад, не настолько, чтобы было больно, но чтобы ощущался определенный дискомфорт, и слегка потирал уздечку скользким пальцем. Данияз покачивался на пальцах и глухо рычал. — Игрушка или пальцы? — спросил Ванечка. Судя по его ощущениям, до оргазма оставалось всего ничего, и сбивать настрой лишней возней не хотелось. — Быстрее, — велел Данияз, и Ванечка зачастил пальцами, зажав член господина в кулаке. Через несколько секунд Данияз кончил, растянулся на кровати, тяжело дыша и шмыгая носом. Пока господин приходил в себя, Ванечка сходил вымыть руки, подмигнул сидевшему у двери Уёну, поманил пальцем за собой. — Тебе помогать? — Ванечка весело глянул из-под приподнятой брови на красного от смущения и возбуждения Уёна. — Ловко ты его. Технично, — погладил член через просторные штаны Уён. — Меня этому учили, — тщательно вытер руки Ванечка. — Ты прости, что я с ним… Он был такой… — опустил взгляд юноша не договорив. — Настойчивый, знаю. Господину не отказывают. Ты все правильно сделал. — И тебе нормально? — удивился Уён. — Все, что нравится господину, нравится и мне, — серьезно заверил парня Ванечка, а потом взял и провел большим пальцем по его губам, конкретизируя свои слова. — Господин оставил тебя, потому что ты понравился мне. — А если я с тобой не хочу того… спать? Я могу тут только работать? — Можешь. Но ты этого не хочешь. Ты хочешь спать со мной, — спокойно заявил Ванечка, не сомневаясь в своей правоте. — Так заметно? — еще сильнее покраснел Уён. — Ты терпишь Данияза ради меня. Я твой приз. Он делает так же. Я научу вас правильно заниматься любовью, чтобы обоим было хорошо, но все это все равно будет ради меня. — Офигеть ты самоуверенный, — хохотнул Уён. — Я долго учился понимать людей рядом с собой. И еще учусь. Люди любят все запутывать. Я люблю, чтобы было просто. Данияз следил за мной много лет, как я рос, любил издалека. Теперь мы вместе. Ты тоже выбрал меня. Тебе захотелось быть рядом. — Мне хотелось денег, — остудил его Уён. — И это тоже. Сперва денег, потом меня. Я видел. — Ты Даниязу муж? — Я его раб. — Рабство вне закона. — Я в курсе. — Ты же учишься наравне с ним. — Мы на разных факультетах, только часть предметов совпадает. — И документы у тебя есть. — Разумеется. Я раб не потому, что меня держат, а потому, что я так хочу. Меня устраивает господин, а его устраиваю я. — А если он тебя прогонит? — Для этого я и получаю образование, — прислушался к звукам в комнате Ванечка. — Ты готов продолжать? Господин отдохнул и желает еще. — Откуда ты знаешь? — удивился Уён. — Не уснул, — не особо вдаваясь в подробности сказал Ванечка, зацепил Уёна пальцем за край штанов и повел за собой. Данияз, действительно, не уснул. Немного повалявшись после оргазма, принесшего приятное расслабление, ему захотелось острых ощущений. Он открыл заветный сундучок, содержимое которого постоянно пополнялось, и достал футляр с уретральными плагинами. Ну, нравилось ему что-нибудь засовывать в член. От этого было страшно, немного больно, необычно и волнующе. Ему нравилось делать что-то запретно-извращенное над собой. От этого горело в животе и бежали мурашки, не говоря уже о улетных оргазмах, которых никогда не получалось при классическом сексе. Приготовления принца не остались незамеченными. На шум явился Айнур, ведя за собой новенького. Дэёль будоражил кровь одним взглядом, но воспользоваться как следует новым рабом Даниязу не удалось, хоть он и очень старался. Айнур оставался ключиком к плотским удовольствиям, и это временами напрягало. Вдруг он решит уйти или заболеет, или попадет в аварию, тогда что? Сможет ли кто-то заменить его умелые руки? Как следует погрузиться в мрачные мысли не удалось, явились виновники его тяжелых дум. Как всегда невозмутимо-прекрасный Айнур и настороженный Дэёль, тут же скрывшийся из поля зрения. Данияз посмотрел в бездонно-ледяные голубые глаза Айнура и замер, не в силах пошевелиться. Этот взгляд пронизывал насквозь, ничего не обещая, наоборот, предупреждая, что душа Данияза будет поглощена без остатка, а тело вывернуто в самой извращенной ласке. Член дернулся, наливаясь. Увидев беловолосого мальчика много лет назад, Данияз сразу решил, что этот раб будет его. Тогда он еще не понимал, насколько откроется и будет принадлежать этому безэмоциональному созданию, но красота нового раба поразила настолько, что он презрел условности и правила, постепенно приучая его к своему присутствию, наблюдая за обучением. И рабские колокольчики носил, пока это было нужно. Теперь они понимали друг друга без слов. — Господин готов подчиниться? — Да. Теперь ты мой господин, — сдерживая внезапную нервную дрожь, произнес условную фразу Данияз, встал на колени, склонился и протянул вперед перекрещенные в запястьях руки, в знак покорности. — Уён, подойди, — Айнур упорно называл нового раба его вторым именем. Мысленно Данияз уже тоже согласился с ним, но внешне пока упорствовал и называл так, как тот представился впервые. — Помоги мне. Айнур достал из сундучка широкие кожаные браслеты с двойными застежками и кольцами, отдал пару Уёну, указал на ноги. — Правый, левый. Уён принял девайсы и вопросительно посмотрел на преобразившегося Ванечку. Надо было как-то ответить, но он не понимал как. — Да… — Да, господин, — подсказал Ванечка, и занялся браслетами для рук. Скоро Данияз оказался прикованным к спинке кровати, специально выполненной так, чтобы можно было найти удобное место и угол при фиксировании. Уён поразился его растяжке, потому что тот лежал почти на шпагате, задом кверху, беспомощный и раскрасневшийся. Один процесс привязывания в Ванечкином исполнении довел его до той степени возбуждения, когда начинает подтекать естественная смазка, падая на живот тягучими каплями. Казалось, что Ванечка не делает ничего особенного. Тут погладит, там лизнет, немного прикусит, коротко шлепнет, но все вместе сливается в непрерывный танец, глядя на который Уён тоже не остался равнодушным, то и дело поправляя в штанах. — Разденься, — велел ему Ванечка, сам одетый по-домашнему, в распахнутый шелковый халат на голое тело, льдисто голубой, под цвет глаз. — Зачем? — не понял Уён. Он уже попробовал с принцем и не сказать, что остался в восторге. — Я говорю, ты делаешь, — посмотрел на него Ванечка. Нет. Господин Айнур. — Да, господин, — пробормотал Уён, неловко стягивая штаны. — Можешь дрочить, но не кончать. — Да, господин. — Сядь здесь, — указал на край кровати. Айнур оценил выбор Данияза, относительно игрушек. Яйцо, плагины. Ничего нового. Значит от себя он добавит новую смазку с разогревающим эффектом. И Уёна. Уже придумал как, чтобы всем было хорошо. Он взял плотную повязку, завязал глаза обездвиженному Даниязу. Теперь тот мог только слышать и чувствовать. Можно начинать. Айнур взял первый плагин и щелкнул крышечкой смазки. Данияз, до этого упрямо сжимавший губы, начал дышать ртом и постанывать, когда тонкий плагин со спиральной нарезкой, распределил смазку по всей длине члена и начало припекать. Следующий размер был все еще невелик и Айнур мог двигать им быстро, стимулируя и дразня, заставляя Данияза поддавать бедрами навстречу и хныкать, выпрашивая большего. Третий плагин имел силиконовую оболочку со множеством крохотных ворсинок и встроенный вибратор. Добавив еще немного смазки, Айнур двумя пальцами придержал налитой член, стараясь уменьшить количество ощущений, кроме движения своего большого пальца по уздечке. Данияз замер, напрягая пресс, выгибаясь навстречу. — Уён, займись его сосками, — тихим, совершенно севшим голосом велел Айнур. — Лижи, соси, покусывай. Не сильно. Уён перебрался по кровати, поднырнул под ногу Данияза, устроился под боком, провел ладонью по волоскам груди, лизнул и дунул на ближний темный сосок. Тот и так был поджат, а теперь сжался в маленький плотный комочек. — Продолжай, — поощрил его Айнур и начал вводить силиконовый плагин. У Данияза задергались мышцы на ногах. Погрузив игрушку на полную глубину, Айнур сполз ниже и принялся вылизывать и посасывать мошонку господина, подумывая, что кое-где от волос все же лучше избавиться. Мешают. Атакованный с двух сторон Данияз громко и хрипло застонал, дернул прикованными руками. Айнур включил вибрацию. — Уён, тебе не скучно? — поинтересовался Айнур, опять заглядывая в сундучок с игрушками. — Нет. Да? — засомневался в правильном ответе юноша. — Смотри, у меня есть новое яйцо. Фиолетовое, с нашими не перепутаешь. Пробовал такое? — Нет. — Приподнимись. Не забывай о своей основной работе. Пальцы на сосках. — Да, господин. Айнур распаковал новую игрушку, протер обеззараживающим лосьоном, проверил батарейку, выдавил смазки и перешел к напряженному Уёну. — Расслабься, больно не будет. Не понравится — вынем. Один палец, сразу второй, Данияз хорошо его растянул на кухне. Цилиндрик легко проскальзывает внутрь и сразу ложится, как надо, потому что едва Айнур включает вибрацию, Уён ахает и распахивает глаза, слишком сильно сжимая соски Данияза, заставляя и того айкнуть. — Я так долго не продержусь, — с жалобным лицом предупреждает Уён и присасывается к несчастному соску Данияза, уже покрасневшему и припухшему от его рук. — Долго не надо, — заверяет его Айнур. Данияз тоже на пределе и только самому Айнуру еще ничего не перепало. Он возвращается к вылизыванию и растягиванию Данияза, готовя его… — Уён, иди сюда. Презерватив Айнура отлично подходит Уёну. Тот едва не кончает, когда Айнур прихватывает его член пальцами, чтобы раскатать силикон, приходится пережимать основание и немного подождать. Себе тоже презерватив. — Ты входишь в него, я в тебя, — поясняет диспозицию Айнур. — Я никогда… — Не был средним? Это приятно. Яйцо вынуть? — Да. Нет. Не знаю. — Тогда пока оставим. Поводка хватит, глубоко не провалится. Уён гладит Данияза по напряженным бедрам, неуверенно толкается внутрь, тут же чувствует нажим на поясницу и въезжает до упора по обильной смазке. Замирает, ожидая Айнура. Тот отводит поводок яйца в сторону и плавно наполняет Уёна, зажимая меж двух тел. — Теперь покачивай бедрами вперед-назад. Не сильно, чтобы не выскальзывать. Горячее дыхание контрастирует с холодным тоном, мурашки табуном пробегают по рукам, Уён чувствует прильнувшее к нему прохладное тело и горячие руки, подбирающиеся к соскам. Пусть это далеко не самая чувствительная часть тела, но в руках прищепочки с капельками груза. Айнур на ощупь закрепляет прищепки, толкает Уёна бедрами, побуждая двигаться, грузики качаются, и Уён выдыхает и задерживает дыхание от прострелившего возбуждения. А яйцо, продвинутое чужим членом глубже, посылает волны вибрации, будоража. Немного разобравшись в особенностях своей позиции, Уён начинает двигаться и скоро обнаруживает, что на нем применили ту же разогревающую смазку, что и на Даниязе. Тело горит, вибрирует, наливается тяжестью. Айнур гладит обоих, где достает, и толкается, толкается, понимая, что от Уёна мало толку, настолько он ошеломлен новыми ощущениями. Первым, предсказуемо, кончает Уён, тихо вскрикивая и беспорядочно мечась между тел. Айнур позволяет ему упасть рядом, вслед за своим членом вытягивает и яйцо, быстро меняет презерватив и набрасывается на Данияза, долбя быстро-быстро, одновременно сжав заткнутый и вибрирующий член. Звонкие шлепки переплетаются с тяжелым дыханием и стонами. Данияз вертит головой и выгибается, насколько позволяют веревки, рычит, Айнур выдергивает плагин из его члена и почти тут же Данияз выстреливает спермой, окропляющей ему лицо и волосы. Несколько мелких капель попадает на губы, и Айнур зависает над ним на руках, слизывая их в поцелуе. Уёну тоже хочется узнать губы обоих на вкус, но он тихо сидит на краю постели. Его не приглашали. Первыми Айнур отстегивает Даниязу руки, немного растирает и принимается за ноги, двигает очень плавно, массирует, придерживает, пока принц не вытягивается на кровати, так и не сняв маску. Влажные и сухие салфетки помогают убрать самые явные следы страсти, из шкафа достают пушистое покрывало, большое и мягкое. Уён помогает расстелить его, укрыть принца, который, кажется, уснул. Айнур превращаясь в Ванечку, быстро убирает игрушки по местам, относит в мусор использованные презервативы и тоже укладывается рядом с господином, только Уён не знает, что делать дальше. — Ёни, чего встал? Иди сюда, — манит его Ванечка, смотрит задумчиво, и укладывает в середину. — Тебе хоть понравилось? — Да, — прячет глаза Уён. Он сомневается, прилично ли поворачиваться спиной к принцу, не рассердится ли тот, когда проснется, но Ванечка решает все вопросы, просто поворачивая его к себе за плечо. — Можно я тебя поцелую? — протискивая свою ногу меж ног Уёна и прижимаясь плотнее, серьезно спрашивает Ванечка. — А господин? Он разрешает? — А господину мы ничего не скажем, — смеется глазами и совсем немножко уголками губ, строптивый раб, и вовлекает Уёна в поцелуй, приподнимаясь на локте и нависая сверху. Они целуются так расслабленно и долго, что, когда за спиной Уёна раздается сонное: «Эй, а как же право первой ночи?» Уён вздрагивает всем телом. Ванечка смеется, будто колокольчики на браслетах, легко хлопает Данияза по плечу. — Напугал человека. Ты свое право уже взял, был первым, остальное мое. Тут я господин. — Господин Айнур, позвольте поцеловать вашего раба, — просительно заныл Данияз. — Если он не против. — Не против, — несколько заторможенно ответил Уён, окончательно запутавшись кто в какой момент раб, а кто господин в этой странной парочке. — Не буду мешать, пойду закажу еду. Не знаю как вы, а я жутко голодный, — удрал из кучи Ванечка. На сегодня социального взаимодействия ему было вполне достаточно. Пора и отдохнуть.