Одинокий дедушка

– О, – педиатр, что встречает её в кабинете, выглядит удивлённо, – Харуно. Лица молодой ирьёнин не видно, его закрывает медицинская маска. Но из под форменной шапочки выглядывают тёмные каштановые волосы. – Да? – собранным и напряжённым голосом отзывается Харуно Мебуки, что привела дочь в приёмный кабинет. Кажется, мама Сакуры раздражена от того, что девушка во врачебном халате использовала панибратскую форму обращения — фамилию без какого-либо суффикса. Хотя, если подумать, не было понятно, к кому именно из Харуно она обращалась. Но всё же. – Простите, – педиатр тут же собирается, встречая пациентку и её родительницу вежливым поклоном. Сакура считает, что это слишком серьёзно для приветствия. Её мама принимает извинение кратким кивком. – Като-сенсей, – тут же начинает светловолосая женщина, – нас направили к вам на диспансеризацию. Младшая Харуно щурится, силясь вспомнить, откуда ей знакома сегодняшняя врач. Та же мягко покачивает головой, кивая. Задумчиво перебирает бумаги и медицинские карты. – Да, в этом году я осматриваю бесклановых учеников Академии, – чуть отвлечённо бросает она, выбирая нужные листы. После этой краткой фразы нельзя не заметить, как плечи Харуно Мебуки деревенеют. Спина распрямляется. Острый подбородок взметается вверх. – Не из кланов шиноби, – голос светловолосой женщины на пол октавы ниже. Вновь обращённый на них взгляд выглядит немного растерянно. – Да-да, – только и отвечает девушка, возвращаясь к документам. Мебуки кратко поджимает губы, но больше ничего не говорит. Сакуру подзывают к себе. И, под присмотром матери, просят поднять и опустить руки, подышать, посмотреть на буквы и поделать ещё кучу странных вещей. Девочка особо не задумывается и не рефлексирует. Эти осмотры привычны каждому ученику Академии. «Хотя,» – задумывается младшая Харуно, – «клановые проходят отдельно. Может там делают что-то ещё?» Пока она размышляет о самых отстранённых вещах, педиатр проверяет её с помощью ирьёниндзюцу. Процесс занимательный, интересный. Всегда чужая чакра, что аккуратно движется где-то внутри, кажется чуть холодноватой. Но не неприятной. А словно мятный чай в жаркую погоду. «Наверно,» – лежа на кушетке, юная куноичи чуть подбирает пальцы ног, – «это сложно.» Тут не холодно и лишь немножко твёрдо. Но девочке хочется почему-то поёжиться. Даже отсюда она ощущает мамино раздражение. – Всё, – тем временем говорит врач, – можешь вставать. Темноволосая девушка спокойно возвращается к своему столу и приступает к заполнению бумаг. Вносит какие-то пометки в медкнижку. Всё это происходит в абсолютной тишине. Лишь тихое шуршание ручки, что резво складывается в завитки на бумаге. – Вот, – документы протягивают Харуно Мебуки, – это можете передать учителю ребёнка. Женщина вздыхает, зачем-то не сразу задавая свой вопрос. Тон её, словно показательно, выверен и спокоен. – Всё хорошо? – на лице светловолосой даже видится тень улыбки, но глаза остаются сосредоточенными. Педиатр кивает. Пускай лица её не видно, но глаза чуть прищуриваются, показывая, что и она отвечает вежливым дружелюбием. – Никаких отклонений. Кабинет они покидают под чеканный перестук каблуков Харуно Мебуки. Она крепко держит дочь за руку, пока девочка семенит вслед за женщиной. В таком же молчании они возвращают медкарту в окошко медсестре. Выходят из здания. Идут домой. И только когда они удаляются на достаточное расстояние от клиники, Сакура слышит мамино тихое бурчание: – Будто Харуно, это не клан, – доносится еле слышно, – тоже мне, гордецы.

* * *

– Так, – Сакура ощущала себя немного волнительно. – Пора. В её руках было ровно пять писем. Она тщательно продумала кому и куда пишет. Какими именно словами задаёт свой главный вопрос. Осталось решить последнюю задачку — отправка. Дело в том, что с почтой в Конохе были свои сложности. Папа всегда шутил, что это «трудовые издержки местных» и отправлял письма из Столицы. Иногда из соседнего города. Благо, уже его «трудовые издержки» позволяли свободно путешествовать по всей стране Огня. Да и по другим странам тоже. – Я пошла! – звонко оповестила девочка маму. В ответ донеслось пожелание удачи. «И она мне пригодится,» – с лёгкой тревогой решила девочка. А дело было в том что все письма отправлялись откуда-то из Административного квартала. В Конохе не было почты в привычном понимании Харуно. Как дома у дедушки в столице. По какой-то причине все посылки и письма принимались и отправлялись из одного только места. И требовали какой-то проверки, дополнительных документов и согласований. Но как это делать, Сакура выяснить не смогла. Было немного смущающе приставать к знакомым, когда она сама недавно решила проделать всю работу. Потому и надеялась получить все ответы по приходу в Администрацию. Ведь госслужащие должны помогать людям. Они для этого и работают, правда? Ей так дедушка Акира говорил. Дорога у неё не заняла много времени. Находящийся вокруг башни Хокаге, квартал располагался чётко в центре города. Так что девочке осталось лишь выяснить, куда именно идти. – Наверно, – робко пробормотала сама себе юная куноичи, – тут должна быть табличка? Снаружи это место не казалось таким огромным. Просто несколько скучных сероватых домиков за забором. Но стоило ей пройти через главный вход, как пространство будто расширилось. Охрана лишь кратко мазнула по ней взглядом, ничего не сказав. Кажется, один из дежурных переборол зевок, чуть дёрнув головой и быстро-быстро заморгав глазами. Она неловко семенила, вертя головой. Письма в пухлых конвертах лежали аккуратно в рюкзачке девочки. Там же располагался небольшой кошелёк. Харуно знала, что для отправки важных писем нужно платить деньги. Правда раньше сама никогда этого не делала. Казалось, эти путанные переходы и одинаковые дома никогда не кончались. Тут и там сновали старшие шиноби. Генины, чунины и даже джонины! Глаза её разбегались от концентрации форменных жилетом, начищенных хитай-атэ и бесконечных скачков туда-сюда. Кругом стоял практически самый настоящий галдёж. Как у них на перемене. «Хотя,» – хмыкнула про себя девочка, – «у нас бывает шумнее.» До неё доносились обрывки разговоров: – Изумо, из-за тебя мы скоро совсем перестанем ходить на обеды. Сколько можно? – Да сколько раз я говорил, иди без меня, если я задерживаюсь. У меня отчёт! – … а потом я говорю Котетцу, что отпускные это не бонусы. А часть зарплаты… – Да откуда было мне знать! Я в отпуск пять лет не ходил! – Ты же клановый, Асума. Сделай что-то этакое, в самом деле. Она же тебе нравится? – Ты так говоришь, будто это просто! Она тоже клановая, между прочим… Сакура брела через этот поток голосов. И, казалось, была невидима для десятков разноранговых людей. С каждым шагом девочка ощущала себя всё страннее и страннее. Всюду были незнакомцы, странные беседы и впечатление одинаковых окон, дверей, стен и ступенек. Какая-то особенная монотонность. «Мне тут не нравится,» – поморщилась девочка, уже жалея, что пошла сюда никому ничего не сказав. Может быть родители лучше её знали, куда идти и что делать. Но, повернув бесчисленное количество раз, заглянув во множество дверных проёмов и отвесив с десяток вежливых поклонов старшим, она уже не знала, где вообще находится. План поменялся. «Спрошу потом у папы,» – шмыгнула носом юная куноичи, разочаровавших с государственных служащих. – «Хочу домой.» Однако, прежде чем вселенная подкинула её помощь, пришлось ещё несколько раз свернуть между зданиями. Помощь носила волосы не доходящие до плеч, бандану и ехидную улыбочку. А ещё, покусывала аккуратно свой извечный сенбон. – Генма-сан! – детский голос, кажется, был полон отчаяния. Визуализация поддержки мироздания чуть вздрогнул, медленно моргнул и оглянулся. – Я знала, что ты наверняка уклоняешься от алиментов, – донеслось язвительно рядом с юношей. Теперь настала очередь Сакуры медленно моргать. Эту девушку она уже видела. И, что удивительно, недавно. Но для того, чтобы вспомнить её по-настоящему, потребовалось увидеть всё лицо, а не только под маской. – Като-сенсей, – следующее приветствие звучало уже спокойнее. Найдя знакомые лица, Харуно почувствовала себя увереннее. Ширануи фыркнул. Он кратко кивнул девочке в знак приветствия, но тут же вернул всё внимание к стоящей рядом старшей куноичи. – Откуда у тебя вообще про меня такое впечатление, – он плавно перекатил сенбон из одного уголка рта в другой. Брюнетка фыркнула. – Ты прищур свой видел? – на лице её была хитрая улыбка. Сакуре показалось, что она была чем-то похожа на ту, что была на лице парня. – Он же мой, – сенбон снова тихо звякнул о зубы, – как я могу его видеть. Расскажешь? Розоволосой показалось, что она пришла некстати. И, не зная как озвучить свою просьбу, девочка неловко переступила с ноги на ногу. Но к ней снова вернули внимание. И в этот раз не Генма. – Харуно, – девушка выглядела строго, но глаза у неё снова прищурились в тени улыбки, – ты что тут делаешь? Юная куноичи перебрала пальцами по краям футболки. Слова на несколько секунд застряли в горле. Потому и прозвучали тихо и чуть хрипло. Как признание в чём-то страшном: – Я не могу отсюда выйти, – казалось, Сакура шепчет. Но её прекрасно услышали. Старшая девушка вопросительно подняла брови. – Я заблудилась, – также тихо пояснила Харуно. И на всякий случай зажмурилась. Но вместо отчитывания услышала тихий смешок. Юноше было весело и он этого не скрывал. Като-сенсей тоже улыбалась. Но никто не злился. – Я отведу, – кивнула она своему собеседнику и, прежде чем он успел что-либо сказать, девушка лёгким движением взяла Сакуру на руки. Словно та совсем ничего не весила! «Такая сильная!» – только и успела подумать девочка, прежде чем случилось что-то. Шёпот «у меня совсем нет времени» тихим эхом осел в розовых волосах. Мимо проносились крыши. Где-то снизу мелькали улицы и те самые люди, что галдели и суетились. Несколько секунд — и они вдвоём снова стоят главного входа. Недалеко от охраны, что скрывает усталые зевки. У Сакуры горят глаза от того, что она только что испытала. Это походило на безумный аттракцион. Так весело! Неужели и она так скоро сможет? А старшая куноичи тем временем прикладывает палец к губам и заговорщически говорит «тсссс». Через секунду снова пропадая среди крыш. Сакура стоит заворожённо почти минуту. Просто задрав голову вверх. В ту сторону, где пропала Като-сенсей. Сильная и быстрая, девушка произвела на неё какое-то особенное впечатление сейчас. Потому, по пути домой, девочка долго размышляет. Может ли быть, что мама разозлилась просто потому, что её увидела другой? Не поняла? Или её маму не поняла сама Като-сенсей? «Почему в жизни так много всяких непониманий?» – младшая Харуно вздыхает. Хорошо что дома этого у них не так много. Папа, которому она почти сразу рассказала о случившемся, сначала долго и много хохотал. Так сильно, что даже мама прибежала к ним в комнату. Забеспокоилась, не случилось ли чего. А потом отчитала взволнованным голосом Сакуру, убегая спешно за прилавок. – Давай сюда свою корреспонденцию, – сквозь смех наконец-то смог выговорить Кизаши. – Я завтра еду к отцу и всё твоё отправлю. А потом обнял её, крепко крепко. Как всегда делал.

* * *

Умино Ирука сегодня был у себя в кабинете. Если честно, делать было особо нечего. Так что он просто читал книжку, что взял из дома. Он бы спокойно мог делать это в любом месте Селения. И с радостью бы делал. Но на этой неделе его класс проходил медобследование и требовалось собрать справки. На том моменте, когда главный герой готов был героически пожертвовать собой ради любимой, в его кабинет зашли. – Ирука-сенсей! – этот звонкий голос он хорошо знал. На лице Харуно была широкая улыбка. Юный преподаватель был готов поспорить, что случилось что-то хорошее. – Сакура, – карие глаза посмотрели поверх строк, – всё прошла? Девочка закивала. – Конечно! – а потом она улыбнулась ещё шире и прищурилась весело-весело. – Знаете, а у меня будет очень интересный доклад! И, крутанувшись на пятках, со смехом убежала. Крикнув на прощание вежливое «до свидания». Умино лишь пожал плечами, убрал документы и снова вернулся к чтению. Ему нравилась эта энергичность. Всегда хорошо, когда дети с энтузиазмом берутся за домашнее задание. – Так держать, – пробормотал он, вновь возвращаясь к своему сентиментальному роману. Ужасно хотелось, чтобы у героев всё было хорошо.