Одинокий дедушка

Пускай они и подарили Рин тот красивый расписной платок из Ветра, гарантии того, что он девушке понравится, никто не давал. Сакура, если честно, пусть и горячо уверяла своего кучерявого сообщника в успехе мероприятия, сама волновалась. «А вдруг она просто решит,» – размышляла девочка вечером того же дня, как они отдали сувениры, – «что его стоит положить в шкаф и забыть?» Ей почему-то ужасно хотелось, чтобы Рин-нее надела платок хотя бы один раз. И, казалось, дело было не в том, чтобы выиграть шуточное состязание. «Шисуи мне поверил,» – то и дело мелькало у девочки в голове. – «Я хочу доказать, что мне с самого начала можно было верить.» Это было странно. Ведь, если подумать, то какое для неё дело — доверяет ей какой-то из жителей Селения или нет. Особенно парень, что долгое время вёл себя как самая настоящая вредина. Но ей хотелось. «Может я хочу всем нравится?» – размышляла розоволосая. – «Или просто хочу доказать ему, что он был не прав.» С основным вариантом Харуно пока не определилась. Однако, она честно себе призналась, что хочет выглядеть в глазах людей, которые ей интересны, крутой. Потому так и старается. Поэтому девочка внутренне возликовала, когда увидела Рин-нее в подаренном платке. Это случилось всего через пару дней после той самой роковой встречи. Она носила этот платок с гражданской одеждой. По крайней мере, только с ней удавалось заметить разнообразные сочетания. Чаще всего Нохара повязывала его на голову как бандану, аккуратно прикрывая тёмную макушку от солнца. Иногда повязывала на пояс, красиво и цветасто дополняя юбку. Порой даже как-то особенно красиво закрепляла на своей сумке, что сама походила на аксессуар. Но бывало и что-то более редкое, как сегодня. Аккуратно сложенный, платок красовался на шее, весело оттопыривая острые уголки, торчащие из фигурного узла. Старшая девушка, накинув светлую свободную рубашку и летние шорты использовала сувенир из Ветра как яркое пятно в своём наряде. – Рин-нее, – Харуно была первой, кто обратился к запоздавшей куноичи, – ты так круто одеваешься! Сегодняшний сбор книжного клуба, что удивительно, проходил в полном составе. И уже только из-за этого у розоволосой было приподнятое настроение. – Спасибо, – тепло улыбнулась брюнетка. – Он мне очень нравится. Похож на те, что носила бабушка, только в несколько раз меньше. Смуглые пальцы мягко потёрли один из торчащих шёлковых уголков. То, как аккуратно было это движение говорило о том, что свою бабушку Нохара любила. Однако, были люди, что не разделяли восторга розоволосой девочки. – Чем этот лучше бабушкиных? – Обито выглядел недовольным. – Неужели семейные реликвии можно заменить на покупное? Рин-нее закатила глаза. Но, к удивлению девочки, реакция у неё была не раздражённая или разозлённая. – Это подарок от дорогого мне человека, – хитро прищурившись, практически пропела брюнетка. – Может быть, если бы ты мне подарил платок, я бы тоже его носила~ Брюнетка, очевидно, веселилась. И это Харуно искренне удивляло. Словно она видела только часть происходящего, не совсем улавливая контекст. «Почему ей так весело,» – размышляла юная куноичи, – «когда Обито-нии хмурится и шипит сквозь зубы?» А Обито-нии действительно собрался, сложив руки на груди. Очевидно недовольный, он всем своим видом показывал бурлящее в нём негодование. Однако, пока его удавалось подавлять. Где-то сбоку фыркнул Шисуи. Сакура чуть скосила глаза, чтобы увидеть, как кучерявый мальчишка прячет улыбку в кружке с чаем. А ещё она заметила, что точно так же косит глаза Какаши-сан. Словно он совсем не при чём. Но, очевидно, наблюдает за складывающейся ситуацией. Итачи никакого особенного выражения на лице не показывал. Лишь загадочно прикрыл глаза, словно бы наслаждаясь вкусом какой-то сладости с грецким орешком. Целая коробка красовалась на чайном столике и младший Учиха был на них сосредоточен. Торуне же, как обычно, прятал все возможные проявления и реакции под маской. Можно было только догадываться. И Сакура представила, что он тоже любопытно щурится, пытаясь понять, что тут происходит. – Дорогого? – Обито-нии не унимался. – Того верблюжьего сына? Шисуи снова фыркнул. Однако, из-за того, что он в этот момент пытался пить чай, звук получился забавный и немного булькающий. – Мне его Сакура подарила, – всё ещё весёлая, пропела Рин-нее. – А уж откуда у ней такой дорогой платок, я могу и не знать~ И, словно специально веселясь всё больше, брюнетка снова поправила яркую шёлковую ткань ручной работы. Сложно было поспорить с тем, что такое традиционное украшения шло девушке, будто подчёркивая её черты лица и природные оттенки. «Наверно,» – думала Харуно, – «это потому, что она сама родом из Ветра.» Но потом девочка сама себя поправила, наблюдая, как Нохара так же весело поправляет волосы своего низкого пучка. «Её семья из ветра. Сама Рин-нее выросла в Конохе.» Ей показалось важным это небольшое уточнение. Пусть оно и происходило только в розоволосой голове. Тем временем, гневящиеся чёрные глаза сосредоточились на девочке. Обито поджал губы. Ноздри его колыхались и ширились от глубокого дыхания. – Ты зачем получаешь почту от кого попало? – непривычно раздражённый, проворчал он в её сторону. Сакура было открыла рот, чтобы ответить, что не «кому попало», а знакомому ради школьного доклада, но не успела. – Ты действительно так сильно злишься на себя, – голос Учиха-оджисама был спокойным, без какого-либо эмоционального окраса, – что выражаешь гнев как ребёнок? Во все стороны? Эта загадочная фраза заставила окружающих замолчать. Обито-нии, прежде клокочущий, словно буря в стеклянном графине, чуть сжался. Он немного втянул голову в плечи. Опустил взгляд. Будто Старший Учиха только что произнёс нечто крайне обидное, но невероятно точное. Сакура озадаченно захлопала глазами. Рот у девочки так и оставался открытым. – Нохара-оджо, – теперь Учиха-оджисама обратил свой взгляд на старшую куноичи, – думаю ваша бабушка была красавицей, раз получала в подарок столько платков. Зная традиции Ветра, могу только поздравить с подарком. Удивительно, но ранее смешливая Рин-нее смутилась, зарделась. Девушка робко опустила взгляд и тихо угукнула. – Носите такие вещи чаще, – мягче, чем до этого, закончил посыл самый старший. – Уважать семью — это верное решение для молодой девушки. После этой ремарки брюнетка вовсе покраснела. Но старший Учиха не закончил. – Кодама, – тот же спокойный голос обратился теперь к ней, – ты говорила, что вместе с этими сладостями и платком тебе прислали книгу. Ты её уже читала? Всё ещё открытый в недоумении рот Сакуре пришлось закрыть. Но только ради того, чтобы вдохнуть носом побольше воздуха и начать рассказ: – Немного! – глаза у девочки заблестели. – Я только начала, но это сборник весёлых историй. Всё начинается с говорящего осла, что завис в воздухе… Харуно говорила, говорила, говорила. Она не была уверена, почему. Но девочка была искренне благодарна, что странная ситуация с недоспором была так легко разрешена. «Какой же он всё-таки крутой,» – размышляла она, показывая картинку со старцем и ослом в большом саду, – «Учиха-оджисама. Самый-самый крутой.» А дедушка, теперь не такой уж одинокий, внимательно её слушал.

* * *

– Только это? – в голосе девочки слышалось разочарование. Её папа весело хмыкнул и пожал плечами. В руках он держал письмо с восковой печатью и маркой с изображением какого-то морского жителя. Бумага была чуть шероховатой и словно волнистой. Как предполагала Сакура, это указывала на то, что конверту довелось как следует промокнуть перед тем, как он к ней попал. – Это целое письмо из Кири, – изогнув бровь, отметил Харуно Кизаши. – Даже без подарков, оно может оказаться очень ценным. Ты же ждала именно ответы, помнишь? Для доклада? На долю секунды младшая Харуно усовестилась. Она правда рассчитывала хотя бы на письма. Вероятно, все эти сувениры из других стран её избаловали и задали завышенные ожидания. Здорово, что она вообще получила ответ. Письмо из Воды шло действительно долго. Словно прочитав её мысли, папа девочки отметил: – Если честно, я вообще на них не рассчитывал, – он немножко нахмурился, вертя конверт между пальцами. – Жители океана не славятся дружелюбием. А потом он хитро прищурился, видя, как дочь переступает с ноги на ногу. – Тебе не интересно, что там? И девочка, поджав губы, яро закивала. И, когда со смехом ей отдали долгожданное письмо, она рванула с места в свою комнату. Это одинокое письмо казалось чем-то особенным, потому хотелось открыть его в своей комнате. Однако, её пап поймал её за плечо и строго посмотрел. – Я обещаю не вчитываться, но, – он склонил голову набок, – давай и это при мне. Мало ли что могли написать, хорошо? Сакура поджала губы, но спорить не стала. Как и все предыдущие почтовые получения, она открыла это тут. Аккуратно разрезав бумагу, чтобы ни в коем случае не повредить содержимое, девочка вытащила лист. Простой тетрадный лист. Один. Недоумённая, она подняла взгляд на папу. Тот снова лишь пожал плечами. «Это действительно гораздо меньше, чем я получала до этого,» – подумала розоволосая, вертя добычу в руках. Этот странный лист был исписан с обеих сторон очень мелким и круглым, словно прибрежная галька, почерком. Для того, чтобы понять содержимое, требовалось сосредоточиться как следует. И это содержимое её удивило: «Здравствуйте. Пожалуйста, не удивляйтесь, что я вам пишу. Вы совсем меня не знаете и не могли ждать от меня письма. Как и я не знаю вас. Ваше письмо попало ко мне в руки от учителя, что руководит нашей командой. И он же дал мне задание, ответить на него. Сначала мне было ужасно неловко, так как мама всегда говорила, что нельзя читать чужую личную переписку, если это не является заданием. Но, как я понял по содержанию, вы не писали ничего личного, только общий вопрос. Именно из-за этого вопроса мне и вручили это письмо. Забуза-сенсей отметил, что я, из-за возраста, нахожусь к детству ближе, чем он. Потому и мне стоит ответить на то, как в Кири проводят лето. Это вопрос не сложный, так что прошу прощения за внезапность. Я отвечу на него, чтобы выполнить задание от учителя. Не потому, что хотел влезть к вам в письмо. Для начала, стоит познакомиться, чтобы я не был совсем грубым. Меня зовут Чоуджуро и я являюсь генином Кири почти год. Не уверен, можно ли считать это лето «детским». Так что расскажу вам про те летние месяцы, когда я был мальком… » Этот неизвестный генин писал много странных историй. И часть из них казалась чем-то фантастическим. Ну какой человек в здравом уме будет плавать с акулами? «Выдумщик,» – даже немного расстроилась девочка. – «Но я это включу в доклад. Просто отмечу, что это со слов источника из Кири, так то.» Глаза её, пусть и с трудом, но продирались через эту витиеватую гальку букв. И они удивлённо расширились, когда она увидела в конце письма краткое: «…а как вы проводили лето в детстве?» Девочка моргнула. Это был первый вопрос о её лете во всех этих письмах. До этого никто не интересовался, что делала сама Сакура. В этото же момент розоволосая немного смутилась того, что так скоро начала ворчать на неизвестного генина из Кири. «Пусть он много пишет,» – решила она про себя, – «он вежливый. Я отвечу.» А потом она внезапно хихикнула. Повод порадоваться был. Ведь все письма собрались вместе! – Что? – Харуно Кизаши, что никуда не уходил, взъерошил дочери волосы. – Нашла себе друга по переписке. Сакура надула губы. Однако, письмо она аккуратно прижала к животу. Чтобы папа не прочитал остальное. Ей казалось, что теперь это действительно станет «личной перепиской». – Может быть, – загадочно ответила она. А потом пошла к маме, за прилавок. Абсолютно игнорируя, как её папа рассмеялся.

* * *

Умино Ирука обожал романы. Именно поэтому он утешал себя яркими книжными томиками, умиляясь неловкостью главных героев. Но когда он видел нечто подобное в реально жизни, молодой специалист ощущал себя ужасно неловко. Как сейчас, например. Учитель стал невольным свидетелем того, как джинчурики трёххвостого признавались в любви. Точнее, звали на свидание и дарили какой-то подарок. В любви пока ещё не признавались. «Но обязательно признаются,» – кивнул он сам себе, абсолютно уверенный. Только слепой не знал о чувствах Учихи Обито. Девушка, что и сама была немного смущена, улыбалась. Развернув подарок, она достала изящный тенугуи. Судя по всему, этот платок был не просто расписан или пропечатан, как многие другие. Особенность орнамента говорила о чусен, очень сложной двухсторонней техники нанесения рисунка. Весь орнамент он не видел, но удалось отметить карпов и цветки сливы. Что о многом говорило, особенно о намерениях дарителя. Его старшие товарищи улыбнулись. Умино Ирука тоже. И ушёл с мыслью «давно пора было, голубки».