Daemon voluptatis Avon

      «О нём идут легенды много лет. Первое упоминание о нём в исторических документах датируется четырнадцатым веком. Имя ему — Эйвон Грейфокс — похотливый демон, который развращает юношей ради своего удовольствия. Он долго присматривается к мальчикам, а после их шестнадцатилетия Эйвон похищает и насилует их, а спустя несколько часов возвращает домой. Он приходит десятого, двадцатого и тридцатого числа каждого месяца в течении четырёх лет, и ищет другую игрушку для утех, а парни навеки пропадают. Он делает из них безвольных рабов, которые не могут ему сопротивляться и не возвращает их обратно домой уже никогда.       Он сильнее любого из людей и один из сильнейших из двенадцати верховных демонов. Узнать, что на тебя положил глаз демон, легко. Перед шестнадцатым днём рождения начинают сниться пошлые сны с ним. Таким образом, он даёт знак, что скоро вас заберёт…»       Комнату освещает лишь ноутбук на кровати. На цифровых часах почти полночь. Люди в это время спят, но не этот четырнадцатилетний парень. Он продолжал сидеть в интернете, несмотря на будильник, настроенный на шесть утра. Его любовь к оккультным вещам не даёт ему спать ночами. Нездоровая бледность и мешки под глазами тому подтверждение. Образ сатаниста дополняет каффы в ушах, с цепью и крестом, и пентаграммой на шее.        — Круто… — глаза горели то ли от интереса, то ли от недосыпа. — Эйвон Грейфокс…       Он вздрогнул, как от холода, но не обратил на это внимания. Он продолжил читать про других подземных существ, пока сонливость не взяла над ним вверх, и он не провалился в сон, лишь отложив ноутбук на тумбочку.       Он не обратил внимания на странную тень с рогами в углу комнаты, на которую падал свет от уличного фонаря. Она грозно нависла над спящим подростком, а потом растворилась в темноте. Тень будет наблюдать, пока не настанет время. До этого момента нужно подождать совсем немного…

***

      Прошло два года… 3 июня 202Х год, пятница.       POV Реас Хубер       День с утра не задался. Детская привычка не дала мне лечь раньше трёх утра, а вставать надо в шесть. И вот сейчас я лежу и проклинаю на чём свет стоит себя, телефон, который не замолкает, кричащих друг на друга соседей сбоку и мама, которая шумит на кухне стеклянными бутылками. Лёжа с открытыми глазами и смотря в потолок я мечтаю съехать в лес. Там тихо, спокойно и нет школы. Лишь усилием воли заставляю себя сесть под композицию звона в голове от вчерашней тихой истерики. Тихо встаю и также тихо проскальзываю в ванную комнату. Я не хочу встретиться с мамой после того, как она на меня наорала. Её слова то и вызвали у меня истерику вчера. Надо умыться и привести себя в порядок, а то глаза такие красные, что можно использовать их вместо светофора. Мешки под глазами правда деть некуда. Но светлые волосы, торчащие во все стороны света, привести в порядок удалось. Крадучись, иду в свою комнату, лишь бы мать меня не заметила. Но в конце коридора, за дверным проёмом, замечаю кухонный стол, а на нём мою недальнюю родственницу, спящую в окружении бутылок от самого дешёвого пойла, которое она смогла найти. Запах алкоголя за последний год непрекращающейся пьянки прочно въелся в стены квартиры, и никакая сила уже не сможет его выветрить. Год назад сбежал мой «любимый» отец с кучей взятых в долг у бандитов денег. Вскоре они заявились к нам с бумагой, на которой был долг в восемьдесят тысяч долларов. Маме угрожали расправой, а меня сдать в бордель, если мы не вернём долг. Мы пообещали им выплачивать по немногу и они ушли. На данный момент там около семидесяти трёх тысяч.       Собираясь в школу, я радовался, что сегодня последний учебный день, а в следующую среду моё День Рождение. Мне исполнится шестнадцать лет. Все экзамены я сдал на удивление неплохо. На летних каникулах можно устроиться на подработку. Надел худи и штаны, взял пустой рюкзак, уроков как таковых уже не будет, и пошёл на выход. Перед тем как выйти проверил наличие проездного и паспорта. А вот на школьный автобус я уже бежал сломя голову, но успел. Водителю показал проездной и сел в середине автобуса у окна.       — Эй! Хуйбер! — я так не хотел слышать этот противный голос хотя бы ещё один день. — Как поживаешь? Как там твоя мать-алкашка? — он мерзко ухмыльнулся, а его дружки, посчитав это чем-то смешным, зло заулюлюкали и загоготали.       — Здравствуй, Эд. Не знал, что тебя уже выпустили из тюрьмы.       — А меня уже месяц назад выпусти. Я просто в школу не ходил. — всё так же ухмылялся Эд. Он был племянником директора Роджерса и поэтому ему многое сходило с рук, например, этот прогул. — Я тут мимо проходил и у наших любимых сплетниц услышал, что мать твоя заявилась на работу пьяная в хлам и наблевала на пол бара. Наверное, она потеряла работу. Теперь единственное место, куда её примут, это бордель на Уиллтман-стрит. Ей и опыта набираться не надо всё знает… всё умеет…       Мне казалось весь автобус смотрит на меня. Дружки Эда смеялись, как впрочем, и некоторые другие ученики.       — Хотя… если она тебя туда сдаст, то это будет даже лучше, ведь за смазливых молоденьких пидорков дают больше, чем за жирных старух, от которых за милю несёт перегаром! — ученики смеялись, а свита приставалы повторяла лишь одно. «Пидорок! Пидорок!». — Смотри, они все оценили мою шутку! А чего ты не смеёшься? А, Хуйбер?       С каждым его словом становится труднее сдерживаться, а «Пидорок!» только подливает масло в огонь. Сжимаю кулаки в карманах всё сильнее. Я не хочу в последний день школы проходить в синяка, получив их раньше, чем приеду туда.

***

      После той перепалки в автобусе день прошёл относительно спокойно. Никто особо не приставал, а классная на протяжении двух уроков рассказывала о технике безопасности на воде и правилах езды на велосипеде. Видимо, она не до конца понимает, что половине класса уже есть шестнадцать и они могут ездить на мотоциклах. Не то, чтобы возраст мешал им ездить раньше, но… Ладно… Не будем придираться.       Уже дома я свалился без сил на кровать. Есть хотелось ужасно, но в холодильнике пусто, как в арктической пустыне. Мама перебралась на диван в гостиной и уснула там с бутылкой в обнимку.       Завтра же пойду искать работу, на которой платят за день работы. Ну, а пока я снова просидел в интернете до раннего утра, наткнулся на сайт оккультизма. Вспомнил, как раньше увлекался этим всем. Он предложил мне статью с заголовком: «Эйвон начал новый цикл!». «Эйвон… Что-то знакомое.» Сейчас от прежнего увлечения у меня осталась только каффа с цепочкой и крестом. Всё остальное я продал, чтобы купить школьные принадлежности. А плакаты рок-групп я вместе с кусочками обоев содрал и выбросил во время истерики из-за ухода отца. Порванные обои до сих пор висели на стене. Смотрелось жутко.       Усталость взяла надо мной вверх. Я заснул с первыми лучами солнца. А снились мне неясные образы чего-то, что на утро вызвало у меня сильный стояк.       Конец POV Реас Хубер       Над мальчиком склонилась Тень. Такая же, что была тут два года назад. Она никуда не уходила. «Мой хороший мальчик. Ты уже такой взрослый — чёрная рука взъерошила волосы, прошлась по щеке, а после по груди и остановилась около пупка. Реас в сне зашёл румянцем. — Подожди совсем немного. Неделю. А пока… наслаждайся.»       Тень скрылась в дальнем углу. Туда, куда солнечные лучи не достигали, а угол обзора на кровать с извивающимся мальчиком был идеальный.