Завтра никогда не наступит

Когда Антон встретился с Димой у кафе, у него и мысли не было напиться в щепки. Где-то в глубине сознания таинственный голос продолжал истошно кричать, срываться в попытках остановить парня от, возможно, ужаснейшей ошибки, но Шастун не был бы собой, если бы не заглушил этого придурка. Парень прекрасно знал, что делает, когда уводил друга от какого-то жалкого задрипанного бара и вел в сторону маняще сияющего клуба. И мысли не было напиваться в щепки, честно слово, Антон назвал это «вусмерть», потому что так звучало гораздо приятнее. Диме он не сказал ни слова про возможные последствия соединения в его организме антидепрессантов и алкоголя — решил сделать сюрприз, который наверняка тот оценил бы. Как минимум, Шастун и сам не до конца осознавал, какими могут быть эти последствия: знал, что на утро ему будет плохо, — решил, что справится с этим; знал, что практически неуправляем в таком состоянии, ведь после первого знакомства с маниакальным синдромом он два дня приводил в порядок квартиру; знал, что ему будет очень весело. Разве всего этого недостаточно, чтобы прокричать проходящему официанту: «Пиво, пожалуйста»? Минимум два года сухого закона, таблетки и приятная компания дали о себе знать уже с первой кружки. Антону стало хорошо. Он чувствовал себя живым, таким живым, что в какой-то момент без остановки мотал головой, пытаясь осознать, что действительно находится в клубе, среди людей и громкой музыки. Чувство дискомфорта, которое он душил, заходя в заведение, наконец успокоилось самостоятельно, позволяя парню не только стучать ногой в такт музыки, но и вести непринужденную беседу с другом из прошлого. Шастун отметил, что Дима, несмотря на их разницу в возрасте и большой перерыв в общении, был очень легким даже для диковатого него. — Тебе точно можно пить? — в очередной раз поинтересовался Позов. — Я ведь с твоим врачом теперь в одной клинике работаю. Боюсь, как бы она меня не убила. — Все нормально, — проорал парень, помогая ноге войти в ритм уже обеими руками. — Она у меня мирная. — А вы вместе, что ль? — Нет, конечно, — парень энергично замотал головой, морщась от одной только этой мысли. — Она меня старше лет на десять, наверно. — А-а, ты помладше любишь? — Дима игриво ухмыльнулся, толкнув друга плечом. — Я вообще не любил. Никого, — честно заявил Антон, и это признание вынудило его сделать еще несколько больших глотков, пока в кружке не закончилось пиво. — Только не говори, что ты девственник! — Позов схватил парня за плечо, пытаясь развернуть его к себе, но тот увернулся и попытался сменить тему, подзывая шустрого официанта и заказывая еще одну, уже вторую, кружку пива. — Анто-он! Признавайся! Девственник по имени Антон подумал, что если бы не алкоголь, который оказывал на него в пять раз большее влияние, чем на Диму, он бы уже послал друга нахуй, заблокировал его номер и договорился с Наташей о приемах на дому. Но Антон, хоть и стеснялся подобных тем, — на деле он их просто никогда ни с кем не обсуждал, кроме своего психотерапевта, — утвердительно кивнул, вызывая у Позова что-то похожее на абсанс.* — Как ты дожил до двадцати двух? Ты хоть дрочешь? — кажется, Диму было уже не остановить, как и Антона, жадно вцепившегося в новую кружку пива. — Не-а, — парень подключил к дергающимся под музыку рукам и ногам еще голову и, пока совершал эти незамысловатые движения, вдруг подумал, что по возвращении домой вполне мог бы немного себя порадовать просмотром высококлассной порнухи. Когда Антон заказывал третью кружку, Дима добивал уже пятую и все равно сильно отставал. Шастун, не зная когда тема успела смениться, во всю рассказывал своему другу о своей жизни в пустой квартире. Начиналось все вполне обычно: парень просто рассказал про лифт, который уже год не могут починить, но потом, вспоминая лестничную клетку, вспомнил и про соседа сверху. Когда Антон рассказывал о счете, который ему любезно оплатил Арсений, Позов довольно сощурил глаза. То ли в предвкушении еще большей зарплаты, то ли в предвкушении интересной истории. В любом случае, парня понесло: как бы это ни было для него неприятно в трезвом состоянии, находясь во власти алкоголя и мании, он очень красочно описывал каждое его взаимодействие с Поповым и их последствия. — Я б с ним подружился, чтобы он и мне парочку счетов закрыл, — протянул Дима, подхватывая настроение Антона и тоже начиная неумело дергаться под музыку. — Мне просто повезло, что он меня затопил. А так, он не похож на человека, способного просто так бабки отвалить. Придется что-то дать взамен. — Ну если он красивый, можно натуру предложить, — Антон решил, что у его друга есть какой-то пунктик на тему секса, но идею все равно поддержал. — Натурой с ним можно и не за бабки. — Даже та-ак… — Шастун многозначительно кивнул и прилип к третьей по счету кружке, чувствуя, что и его в определенном смысле тема секса приятно согревала. К моменту, когда пиво достигло дна, Антон тоже его достиг. Казалось бы, все начиналось вполне безобидно, но скорость, с которой по крови разгуливал алкоголь, достигла своего максимума. Даже Дима, наверняка обративший внимание на необычное поведение Шастуна, вряд ли ожидал, что третья кружка его практически убьет, точнее убьет все то, что раньше представлял из себя Антон Шастун. Парень в какой-то момент не выдержал и даже вышел из-за стола, чтобы подвигаться под музыку, зазывая с собой Позова и еще с десяток сидящих рядом людей. К счастью, все они были достаточно пьяны, чтобы поведение Антона не вызывало у них возмущения или даже шока. Шок парень видел только в глазах Позова, хотя и не был уверен, что это так называется — может это как раз приятное удивление, ведь сюрприз явно удался. Когда Шастун подползал к барной стойке, то был уверен, что он король и королева этого вечера: упоенный своей сексуальностью он стягивал с себя футболку, собираясь продемонстрировать всем гостям свои навыки изящного танца. Дима, которому так и не удалось поравняться с другом градусом, то и дело поправлял ткань и еле слышно щебетал что-то похожее на попытки остановить парня. Антон был раскален до предела, который только был ему доступен, поэтому даже не посчитал нужным хоть как-то отреагировать на отчаянные просьбы Позова. Справившись с несколькими препятствиями в виде стульев и людей, Антон все-таки забрался на барную стойку и почему-то уже без футболки. — Давай сюда! — орал он Диме, резко двигая бедрами то влево, то вправо, совершенно не попадая в такт музыки. Рядом с ним танцевали полуголые девушки, которые только добавляли сочности сложившейся картине. Антон не сразу решился как-либо взаимодействовать с ними, но когда самая активная из них все же проявила инициативу, парень понял, что идея более чем отличная. Через мгновение его облепили уже две девушки, собственнически поглаживая руками его костлявые плечи и чересчур стройный живот. Бармен, наблюдавший за событиями, предложил ему заплатить за кое-что интересное. Парень достал телефон из кармана джинс, приложил к терминалу и позволил всему идти своим чередом. Девушки любезно провели его к краю барной стойки, где упирался в потолок холодный хромированный шест. Его вынудили сесть рядом с ним, завели руки за спину и связали. Антон, кажется, прикусил губу до крови, когда вокруг него, и на барной стойке, и снизу, стали танцевать почти обнаженные девушки, совершенно бесцеремонно прикасаясь к нему всеми возможными частями тела. Он не знал, сколько это длилось, потому что старался проследить за реакциями своего тела, которое, по его мнению, должно было откликнуться незамедлительно. В голове Шастун был возбужден, он чувствовал, что кровь разгуливает по венам гораздо быстрее, настолько, что ладони стали теплыми и слегка влажными. Не то чтобы ему действительно было катастрофически важно почувствовать хоть что-то внизу живота, и все же упорное затишье на секунду вселило ему мысль, что он проебал возможность заниматься сексом в одной из своих передозировок. Эта мысль была с ним до момента, пока одна из красавиц не стала поить его шампанским, выливая большую часть на тело, чтобы потом ртом собрать пару капель из его ключиц. Эффектность жеста Антон оценил и попросил сделать так еще несколько раз. Когда из развратного плена его освободили, он нагло и жестко поцеловал одну из танцовщиц в губы, даже не задумываясь о том, допустимы ли такие действия в этом заведении. Ему просто захотелось, и он сделал, зачем этому какие-то объяснения и причины? Довольный Антон спрыгнул со стойки с протяжным «У-у-у» и упал в объятья своего друга. — Тебе стоит попробовать это, — сообщил Шастун, опираясь на Диму всем телом, пока они шли до стола. — И сколько ты за это отдал? — голос Позова показался парню встревоженным, но он не нашел повода тревожиться, поэтому не стал заострять на этом внимание. — Двадцать за танец и десять за шампанское, — Антон не мог понять, много это или мало, он понял, что вообще не в состоянии что-либо думать. Футболка потерялась, что ни капельки не расстроило. Парня расстраивал только недопитый Дима, который как будто уставал. Решение было простым — шоты, еда и кальян. Шастун ужасно хотел есть, поэтому за одним сетом роллов последовал второй, а Позов все это время пил за двоих. Наверно, поэтому к моменту, когда Антона снова потянуло танцевать, он уже выглядел готовым ко всему. Ему в этом мероприятии уже заранее была отведена роль страховочного троса, который как будто немного надрывался каждый раз, когда Антон увлекался танцем с новой девушкой, целовался с ней и позволял делать с собой все, что той захочется. Парню было хорошо, хоть он и не чувствовал такого «хорошо» нигде, кроме головы, — из-за этого девушки в эту ночь сменялись чаще, чем пачки сигарет. Антон также отчаянно пытался подцепить кого-то и для друга, но каждый раз, вспоминая, что у того есть жена, легкомысленно извинялся и увлекал даму собой. — Шаст, у тебя по всему лицу размазана помада, и это одна из десяти причин, почему нам пора, — в очередной раз попытался достучаться Дима и в этот раз успешно. — Остальные девять? — Антон не особо хотел уходить, но что-то внутри подсказывало, что пора немного остыть. — Давай я закажу такси и подброшу тебя до дома? — проорал Позов, ведя друга к их столу, где неизвестно с какого момента сидели девушки и курили заказанный ими кальян и ели роллы. — Ладно, — парню не понравилось, что их стол оккупировали, но предположил, что сам их пригласил, просто забыл. — Все равно уже со всеми пообщался. Дима в ответ лишь громко загоготал, оценив то, как Антон «общается» с девушками. Собираясь, Позов отдал другу свою рубашку, которую все это время носил лишь поверх своей футболки. Парню показалось ужасным то, как на нем она смотрится — очень короткая, — поэтому застегивать ее он отказался. А по пути к своему дому Шастун всячески уворачивался от попыток товарища хоть немного смыть красную помаду с его лица. Антон не хотел, чтобы смывали, возможно, единственное, что останется у него с этой ночи, не считая жуткой рубашки друга, разумеется. И Дима очень настаивал на том, чтобы проводить до самой квартиры, что уже совсем не укладывалось в рамки. Позов слишком окутал парня своей заботой, чем изрядно подзаебал, поэтому предложение отклонилось один, два, и еще десять раз. Шастун стоял и махал вслед желтой машине и своему другу, пытаясь прикрыть этим то, что он вообще не помнит — какой из домов его. Странное чувство — не помнить, где живешь. Неизвестно как разобравшись с этим, Антону пришлось еще некоторое время потратить на то, чтобы отыскать свой подъезд. В этот момент он только подумал, что мозг порой способен на невероятные вещи. Пока ходил вдоль подъездов, вспомнил какую-то песню из клуба, которая стала верным другом и помощником в поиске правильной двери. — О, ебать, пятница, пора нахуяриться, — верещал парень, наконец найдя нужную. — Алко, суки, сиги… устроить грязь, — текст, естественно Антон не запомнил, зато пара фраз и мелодия, которые отпечатались в памяти, очень помогали не сбиться с темпа и продолжить подниматься по лестнице. — Мы в порно — это порочный круг, — продолжал кричать Шастун, уже подходя к своей квартире и вставляя ключ. — И так будет всегда-а. Дверь не поддавалась ни ключу, ни песне, ни крикам. Антон был почти зол, но песня в голове не позволяла ничему другому заполнить пространство, поэтому он продолжал драть глотку, забыв совершенно о рамках приличия и уважении к соседям. Он понял, что что-то не так, когда ключ сломался в замочной скважине. Кто бы мог подумать, что это возможно? — О, ебать, пятница, у-у-у, пора нахуяриться, — Шастун в ритм песни долбил дверь ногой, а потом, когда и нога устала, просто налег на нее спиной, пытаясь отодвинуть. Дверь сдалась, когда Антон начал заходить на второй круг исполнения понравившейся фразы. Он какое-то время летел спиной вниз, но так ничего и не почувствовал, кроме грубой руки, охватившей его локоть. — Ты что, блять, забыл в моей квартире? — почти рявкнул Шастун, глядя на ошарашенного и потрепанного Арсения. Антон бы с большим удовольствием дождался ответа, выпроводил мужчину нахуй и лег спать, но к горлу начинала подступать рвота. Он закрыл обеими руками рот и ринулся туда, где, по его мнению, находился туалет. Кажется, приветливо блестящего белого друга он видел последним.