Остановись 2 — реинкарнация

Одевшись с помощью Рюноске и пару раз чуть не упав из-за слабости, что была во всём теле, в частности, из-за того, что резко подорвался, прервав оздоровительный сон, в котором нуждался и так ослабший организм Накахары, услышав крик Рюноске, что пытался, будучи мало не в отчаяние, не видя другого выхода добиться ответов от мальчишки. Чуя и сам прекрасно видел и понимал, что с появлением мальчика всё снова начинало повторяться, хотя пока и не в таких масштабах и прогрессировало не с такой силой как в прошлый раз, так как Осаму был ещё ребёнком. Однако, от маленького Дазая даже в столь юном возрасте, так и веяло жаждой чего-то большего, чем просто игры с человеческим разумом, что он пытался провернуть с Рюноске и Накахорой, направляя их так, как ему требовалось, словно марионеток в кукольном театре. Стоило человеку хоть раз повестись на уловки Осаму, как он оказывался полностью в его власти, без возможности выбраться из невидимых пут, что сковывали тело и разум. Не раз задумывавшись об этом и рассуждая таким образом, Чуя пытался найти оправдания поступкам прошлого Дазая, однако, что не говори и как не крути, а зверства, которые творил второй, в попытке добраться к желаемому, вряд ли можно было чем-то оправдать. Выйдя из дома и опираясь на плечо Рюноске, что помог дойти до машины, усадив его на первое сидение и для более комфортной поездки, учитывая состояние Накахары, отклонил немного спинку кресла. Акутагава и сам перешел на другую сторону, сев на водительское место своей машины, в которой они вместе с Накаджимой приехали около часа назад. Как только машина тронулась с места, выезжая на дорогу, Накахара начал важный для него разговор, что сопровождался слабостью, которая отчётливо слышалась, как показалось Рюноске, в немного измучанном голосе Чуи: — Я думаю, ты тоже заметил, что он во многом похож на свой оригинал. Пожалуй, хоть теория о реинкарнации и звучит бредово, однако ещё бредовей это то, что возможно он и есть тот самый Осаму Дазай, которого мы знали… Я наверное схожу уже с ума, раз несу подобную чушь, поскольку сам видел его труп с простреленной, в нескольких местах, грудью. Да и мафия всё проверила: ДНК, глаза, абсолютно всё, я… я просто не знаю и не понимаю, как ещё объяснить такую схожесть с прошлым Дазаем, и те слова, что он сказал тебе. Мне кажется, я никогда не выберусь из кошмара двухлетней давности. Он словно преследует меня… даже сейчас такое впечатление, будто я опять в его власти и снова делаю всё то, как он и предсказывал. Я вообще, никогда себе то и не принадлежал... — прислонившись к прохладному, тонированному окну машины, с обратной стороны которого виднелись скатывающиеся по нему капельки дождя, что полил с пасмурного неба, Чуя лишь тяжело вздохнул, на пару секунд прикрыв глаза, после устремив свой взгляд, в котором больше не виднелось тех бликов и жизнерадостности, что была раньше, на небоскрёбы, верхушки которых, были скрыты высоко в тёмных, густых тучах. — Даже погода испортилась. Наверное, я просто родился не в счастливый день… Остаток поездки, до самого штаба мафии, где Акутагава припарковал машину, не спеша из неё выходить, прошёл в не очень приятной обстановке и тревожных мыслях, как и у Рюноске, так и у Накахары, которые не могли перестать думать о том, кем же являлся нынешний Осаму, однако не смотря на это, выслушав монолог Чуи, Акутагава тогда ничего не ответил, не говоря про то, чтобы посмотреть в его сторону. Когда машина остановилась, припарковавшись со стороны чёрного хода, Накахара хотел было обратиться к Рюноске, однако не успел он и договорить его имя, как парень поднявшись с водительского сидения умело и быстро, словно кот, перебрался к Чуе, теперь нависая над ним. Одной рукой опираясь на кресло, и, таким образом отклоняя его ещё немного назад, и поставив свою ногу между тоненьких ног Накахары, не давая ему их сдвинуть, приподнимая его за подбородок и снизив тон голоса в половину, начиная говорить: — Накахара-сан, я всё понимаю, однако, хотя бы на минуту, просто забудьте обо всём происходившем и дайте себе отдых. Вы и так не мало вытерпели. Раз вы сами не можете нормально расслабиться я вам в этом помогу, не могу больше смотреть как вы изо дня в день изводите себя. Смотря на Рюноске ошарашенным взглядом, не понимая, что на того нашло, Накахара на пару секунд завис смотря на нависающего над ним Акутагаву. Несмотря на прошлую практику в подобном, что до сих пор откликалась болезненными воспоминаниями, Чуя не чувствовал угрозы от Рюноске, однако, не желания больше с кем-либо сближать, тем самым разочаровывая себя и других, так как понимал, что после Осаму, он уже не тот кем его знали, а потребности партнёра будут идти вразрез с его виденьем об отношениях, заставляло отталкивать от себя людей. Аккуратно попытавшись отстранить от себя Акутагаву, толкнув того слегка в плечо, Чуя обнадёживал себя тем, что парень поймёт его. Имея в глазах теперь лишь небольшое непонимание, чего же хочет от него Рюноске, примерно догадываясь, однако, полностью в этом не уверен, Накахара немного грубо ответил: — Эй, Акутагава, что ты собрался делать? Кажись я уже говорил, что не желаю не с кем сближаться, тем более учитывая то, что у тебя есть уже Накаджима. Я не буду заниматься с тобой этим. Открой машину. — Но я ведь просто хочу сделать вам приятно, а рассказывать об этом Ацуши не обязательно, поскольку это будет всего лишь раз. Ну же, не противьтесь. Я обещаю, что не сделаю вам больно. После услышанных слов, поняв, что Рюноске не отступится от задуманного, так как привык идти к своей цели не смотря ни на что и чего бы это не стоило, Накахара уже грубей попытался скинуть с себя нависающего над ним Акутагаву, что нагло поставил ногу прям в области его промежности, настырно водя коленом в разные стороны. Попытки Чуи выбраться, были безрезультатны, а о применение способности в таком-то состоянии можно было и забыть, потому, против Рюноске, который смотрел на Чую взглядом, что желал его взять тут и сейчас, у Накахары не было шансов. В свою очередь, чтобы ограничить движения Чуи, тем самым подавив его сопротивления, которые немного мешали, не давая нормально подступиться, однако, стараясь не напугать, и не сделать больно, Акутагава выпустил незаметно для рыжего мафиози свою способность. Плавно опутывая ей руки Накахары, пробираясь лентами Расёмона к нежной и бледной коже рук Чуи, что были скрыты под лёгкой тканью чёрных перчаток, которые изящно обрисовывали каждый изгиб небольшой руки Накахары. Отклонив спинку кресла почти в лежащие положение, тем самым ещё больше нависнув над рыжим, что уже лежал под Рюноске, по-прежнему безуспешно пытаясь выбраться, чуть ли не оскаливаясь на Акутагаву, что успел лентами Расёмона скинуть с одной руки перчатку Чуи и закрепить их над головой Накахары, обвив чёрной тканью. — Перестань, Акутагава! Довольно этого цирка! Я же сказал, что не намерен с тобой сближаться в этом плане, так к чему эта показуха?! Хочешь изменить Накаджиме, иди и делай это с кем-то другим! Каким боком тут я?! Ты меня вообще слышишь?! Не слушая почти отчаянные крики Накахары, Акутагава продолжал делать своё, искренне желая доставить Чуе удовольствие, без каких-либо скрытых намерений. Сняв с Накахары плащ, затем расстегнув его жилетку и рубашку, Рюноске провёл холодными пальцами по нежной коже, от прикосновения которых по телу прошлась дрожь, что говорило о том, что у парня явно нарушено кровообращение, как и искажённое понятие доставления приятного, когда человек явно всем видом показывает, что против подобной связи. Оставляя поначалу лёгкие поцелуи на шее и ключицах Чуи, Акутагава спускался ниже, уделяя внимание и чувствительным сосочкам Накахары, лизнув один, затем немного прикусив и тут же поцеловав, таким образ извиняясь. Держа одну руку на ноге Чуи не давая ему сопротивляться, вторую же Рюноске передвигал с талии Накахары, медленно подбираясь ближе к бедру. Расстегнув бляшку ремня штанов Чуи, аккуратно сняв их, Акутагава понемногу пробирался под резинку белья рыжего, намереваясь его снять. Чем ниже спускался, тем поцелуи становились более ощутимы, однако они были не болезненные, а наоборот приятны, отчего Накахара начал тяжело дышать, пытаясь привести беспорядочно бродившие мысли в голове в порядок, уже меньше противясь, лишь изредка пытаясь свести ноги. Завидев, что тело Чуи начинает положительно реагировать, постепенно возбуждаясь, а рассудок начал немного мутнеть от подобных ласк умелых рук, что скользили по изгибам, казалось, столь хрупкого тела, Акутагава про себя ухмыльнулся, начиная и сам возбуждаться от вида раскрасневшегося под ним личика Чуи, которое стало миловидней прежнего, наблюдая за неумелыми попытками старшего сдержать вырывающиеся наружу стоны. Сняв с Накахары бельё, отложив его в сторону, Акутагава сперва аккуратно погладил бедро Чуи, таким образом успокаивая, показывая, что не стоит бояться довериться, затем слегка куснув его, оставив пару своих меток, что тут же покраснели - контрастируя на бледной коже. Стараясь не сделать больно, Рюноске внимательно прислушивался к своему партнёру, следя за его состоянием, потому, услышав писк Накахары, во время того, как он оставлял свои метки на теле рыжего, склонившись снова над бедром Чуи, нежно его поцеловал, словно хрупкий фарфор, чтобы боль в том месте утихла сменившись на более приятные ощущения. Когда же Накахара переключился, перестав так сопротивляться и пытаться сдвинуть ноги, Акутагава потянулся к бардачку, взяв оттуда тюбик смазки. Открыв его, Рюноске выдавил нужное количество на два пальца, приблизившись к Чуе: — Расслабитесь немного, я вас подготовлю, чтобы не сделать больно, когда начну входить. Просто постарайтесь сильно не напрягаться и не переживать, я буду максимально осторожен. Может быть только немного неприятно, если будет совсем больно, не стоит молчать. — А… Акутагава мо…может не надо....? А как же… — прерывисто дыша, пытаясь говорить как можно более коротко и ясно, не смешивая всё в ком от прилившей волны возбуждения, отчего между словами приходилось делать небольшие паузы, чтобы ещё и отдышаться. Однако не успел Чуя договорить начатое предложение, как Рюноске вошёл двумя пальцами, с трудом продвигая их дальше в тоненьком колечке мышц, что инстинктивно сжимались, приятно обволакивая внутри себя тонкие и довольно таки длинные пальцы Акутагавы, что умело проходили дальше. Перестав себя так контролировать, Чуя подал голос, простонав от удовольствия, однако, тут же осёкся не желая продолжать, из последних сил сдерживая себя, пока это было возможно. Протолкнув пальцы по последнюю фалангу, постепенно начиная раздвигать их ножницами, изредка сгибая, ощупывая горячие стеночки ануса, стараясь их немного растянуть и найти заветную точку. После того, как Рюноске вошёл по последнюю фалангу, Накахара тихо вскрикнул, по неосторожности дёрнувшись, отчего сделал себе же больней, попытавшись свести ноги, начиная отторгать Рюноске. Завидев это, Акутагава приблизился к миловидному, смущающемуся личику Чуи, что становилось всё привлекательней, особенно в такие моменты, поглаживая по розовенькой щеке. Смотря на то, как рыжий истерзывает собственную губу в попытке успокоиться и принять происходящее, из-за чего она уже треснула, а из небольшой, образовавшейся впоследствии ранки, начала выделяться кровь. Не выдержав подобного, Рюноске прильнул к тоненьким губам Накахары, страстно целую, проталкивая язык в рот Чуи, стараясь отвлечь его, от образовавшейся боли. Спустя пару секунд, решившись, рыжий всё же начал отвечать на поцелуй под конец чуть ли не задыхаясь, когда Рюноске нащупал заветную точку, начиная её стимулировать и доставляя Накахаре удовольствие. Разорвав столь горячий и страстный поцелуй и дав возможность Чуе отдышаться, что начал судорожно хватать воздух, наполняя им лёгкие и постепенно восстанавливая и без того сбитое и прерывистое дыхание. Пока Накахара был занят обработкой приятных ощущений, Рюноске принялся за шею и ключицы Чуи, стараясь передать каждой частичке тела внимание, тем временем, постепенно вытаскивая пальцы из Накахары, с которых так эстетично стекала смазка, заменяя их на свою способность, что проникла в уже немного подготовленного Чую, начиная исследовать его изнутри. В свою очередь, Накахара, поняв, что в нём уже не пальцы Акутагавы, а нечто иное, хотел было сразу возразить, после того как к нему пришло осознание, что это была способность Рюноске, однако, вскоре отказавшись от этой затеи, поняв, что это не будет иметь успеха, а Рюноске не станет его слушать, продолжив делать своё. Несмотря на то, что Чуя пытался отрицать свои ощущения, всё же тело говорило об обратном, требуя продолжения. Новое чувство, что было довольно необычным, совершенно не доставляло дискомфорта, а лишь больше заставляло срывать голос на стоны, которые так понравились Рюноске, что с наслаждением слушал их, улавливая каждый вздох и стон, что издавал рыжий мафиози. По-прежнему оставляя в Чуе свою способность, Акутагава спустился дорожкой поцелуев и отметин к затвердевшему члену Накахары, что сочился смазкой и давно уже требовал внимания. Взяв его в одну из рук, когда второй исследовал тельце рыжего, то успокаивающе поглаживая, то играясь с розовенькими сосочками Чуи или же рыжими прядками волос, иногда поглаживая и раскрасневшуюся щеку Накахары, который один раз, в знак доверия, потёрся ею о прохладную ладошку Рюноске. Погладив большим пальцем головку, на небольшой промежуток времени, заткнув дырочку, откуда обильно начинала выделяться смазка, приятно пульсируя под холодной подушечкой пальца, что не давала жидкости выйти наружу. Потерев затем аккуратно и ствол, надрачивая рыжему, касаясь видневшихся венок, Акутагава склонился над членом Чуи, взяв его в рот, приятно задевая языком венец на головке. Насколько можно вобрав пульсирующий и разбухший от возбуждения орган в себя, стараясь удовлетворить Накахару и глотнуть всю жидкость, когда Чуя в первый раз обильно кончил тому прямо в рот, из-за активной стимуляции эрогенных и интимных зон. Отстранившись от достоинства Чуи, выпрямившись, смотря на рыжего и возбуждаясь только от одного его развратного вида, Рюноске большим пальцем стёр с нижней губы скапывающую вязкую жидкость, что смотрелась так некстати пошло, особенно учитывая то, с какой похотливой и сексуальной ухмылкой это было сделано. Чуя же, в свою очередь, посчитал Акутагаву довольно привлекательным, в особенности из-за жеста, который второй сделал вытирая рот, отчего он теперь в глазах старшего смотрелся очень даже горячо, решил немного съязвить: — Смотрю… ты ещё тот извращенец. Ещё если б не твои холодные руки… а-а то я уже не могу понять… от-отчего у меня мурашки по телу идут… — Накахара-сан, не стоит удивляться подобному, я лишь хочу, чтобы вы расслабились. Это всё, чего я желаю. Потому, отдайтесь сейчас полностью мне, я обещаю, что буду аккуратен и нежен. Может по мне и не скажешь, однако я привык следить за состоянием партнёра, так как это должно приносить удовольствие обоим… Знаете, ваш прекрасный вид очень много чего стоит, вы и правда хороши во всём, но не стоит волноваться: произошедшее останется только между нами. — Закончив разговор, Рюноске расстегнул бляшку своего ремня на брюках, после расстегнув и ширинку, чувствуя под пальцами, сквозь ткань белья, насколько был возбуждён, отчего его орган встал колом, начиная пульсировать от накативших чувств, хотя уже вставить его в небольшое колечко мышц и снова почувствовать то обволакивающие чувство, что было с пальцами. Несмотря на столь сильное желание, Акутагава старался себя сдерживать, делая всё медленно и постепенно, давая возможность привыкнуть, чтобы ненароком не причинить боль. Аккуратно убрав из Чуи свою способность, Рюноске приспустил ткань своего белья, открывая вид на затвердевший член, что был довольно-таки большого размера и заставляло усомниться в том, войдёт ли он, несмотря на наличие подобной практики, в по-прежнему такого же узкого Накахару, не порвав его при этом. Видя колебание Чуи и слегка растерянный, переживающий взгляд, Акутагава поспешил успокоить Накахару, заверив, что всё будет в порядке, успокаивая и говоря о том, что начнёт с малого, входя постепенно, а не сразу во всю длину. Поверив тому на слово, постаравшись насколько можно расслабиться, Накахара подал одобрительный жест и повернув голову в сторону, глубоко вдохнув. Удостоверившись в том, что Чуя действительно готов, Рюноске взял того под бёдра, одной рукой слегка приподнимая, отчего нагрузка сразу же пошла на спину рыжего, которому придётся в скором времени вспомнить, что такое боль в спине и пояснице. Свободной рукой смазав свой член нужным количеством смазки для более комфортного проникновения, Акутагава приставил сочащейся смазкой орган к инстинктивно сжимающейся дырочке, уперевшись в неё и начиная понемногу продвигаться. Войдя только головкой, Рюноске посмотрел на реакцию Чуи, что снова начал стонать, не в силах больше сдерживаться, чему мешала ещё и способность Акутагавы, которая сковывала, по-прежнему, руки Чуи над его головой, не давая прикрыть рот. Видя положительную реакцию, Акутагава начал продвигаться дальше, томно дыша от ощущений, когда рыжий его сжал в и без того узком проходе, плотно прилегая стеночками разгорячённого ануса, к казалось огромного размера члену, Рюноске. Войдя вскоре во всю длину, сопровождаемым приятными чувствами, Акутагава вскоре пришёл в себя, опомнившись и остановившись из-за того, что со стороны рыжего раздались всхлипывания, а из голубых глаз, словно два драгоценных камня, начали течь струйки слёз, скапывая с подбородка на ключицы и шею, что говорило о том, что сжимая Акутагаву внутри себя, рыжий делал себе больней и было это из-за того, что ему стало больно и некомфортно, когда первый вошёл на всю длину. Он свободной рукой начинал стирать с розовеньких щёк капельки солёной воды, приговаривая: — Тише, не плачьте. Сейчас все пройдёт, потерпите немного. Просто без этого никак, во-первых, когда только входят всем больно, а потом уже нормально, думаю вы и сами должны об этом знать лучше меня. Только прошу, не плачьте, мне больно на вас смотреть, когда вы в таком состоянии. Успокойтесь и расслабьтесь. — С минуту подождав, давая рыжему возможность привыкнуть к новым ощущениям и успокоиться, Рюноске вскоре начал медленно двигаться, придерживая теперь хрупкое тельце, и второй рукой, с каждым движением наращивая темп, стимулируя Накахару изнутри, при этом нарочно двигаясь в разные стороны, задевая чувствительную простату, заставляя Чую срывать и так уже заметно севший голос на стоны. Достигнув своего максимума, Акутагава резко двинулся вперёд, войдя снова до упора, отчего на худом животе Накахары стал выпирать член Рюноске. Последовавшие за этим обжигающее чувство заполненности, придало ещё больше неприятных ощущений, заставив бедного Чую почти свернуться калачиком под Акутагавой, а всё тело покрыться мелкой дрожью, что впоследствии чуть не вызвало рвотный рефлекс. Почти поперхнувшись собственной слюной, Накахара зашёлся сильным кашлем, вскоре немного расслабившись, поморщившись от снова появившейся покалывающей боли в области ранения, что хоть и не открылось, однако, начинало ныть, а Накахара на глазах бледнеть. — А-Акутагава, прошу, не делай так больше... Это до жути больно и неприятно, когда ты входишь резко до упора, упираясь в стенки на животе… Давай на этом закончим. Просто я не уверен, что останусь в сознание, если мы продолжим дальше в том же духе… Я одновременно и завидую, и сочувствую Ацуши. — Издав смешок, чтобы разрядить обстановку, из-за чего напряг живот и моментально почувствовал дискомфорт в области желудка, а попытка успокоить перепуганного Рюноске, провалилась. Смотря на Чую растерянным взглядом, Акутагава забегал глазами по салону машины, в попытке найти то, что облегчить рыжему боль, предварительно убрав способность с рук Накахары за ненадобностью. Смотря на метания парня, Чуя поднял одну руку, потянувшись ею к лицу Акутагавы и положив теплую ладошку на холодную щеку Рюноске, слабо улыбнувшись, продолжил: — Так, теперь давай ты успокаивайся. Всё нормально, только больше не делай так ни с кем, не думаю, что это кому-то понравиться. Я не хотел с тобой занимать подобным по двум причинам: во-первых, у тебя есть Ацуши и я не хочу, чтобы из-за этого вы расстались, он славный парнишка, постарайся уберечь его от нашего тёмного мира. Во-вторых, я слишком хорошо тебя знаю. Даже когда ты говоришь, что будешь предельно аккуратен, твоя сущность и то кем ты являешься на самом деле, в такие моменты, когда ты перестаёшь себя контролировать берёт верх и нарочно или нет, ты причиняешь боль другому. Однако не смотря на это, ты компенсируешь это заботой во время процесса, заставляя своего партнёра забыться в ласках. И пойми, Акутагава, я не хочу тебя обидеть или как-то задеть, однако если ты надумал вступить со мной в отношения, этому не бывать, или, по крайне мере, они останутся только на уровне жажды к друг другу, лишь физической близости... Я зарёкся после Осаму с кем либо вступать в отношения. Слушая слабый голос Накахары, что поглаживал его щеку, Рюноске, видя, что тому совсем стало худо, а рана начала снова ныть, вовсе вышел из Чуи, поспешно прижав его ладошку к себе, затем поцеловав и аккуратно отпустив. Одевшись сам, вытерев перед этим себя и Чую влажной салфеткой, разложив всё на свои места, Акутагава аккуратно помог одеться и Накахаре, стараясь лишний раз не делать больно и не задевать ранение. Выйдя из машины и направившись к Чуе, что кое-как самостоятельно поднялся, выйдя на свежий воздух, Рюноске хотел было взять того на руки, однако Накахара отрицательно покачал головой, лишь попросив подставить плечо в качестве опоры, чтобы, по крайне мере, дойти без происшествий до лазарета. Исполнив просьбу Чуи и не став настаивать на большем, Акутагава медленно повёл Накахару в здание мафии, подстраиваясь под его ходьбу, так как после произошедшего пару минут назад, Чуя стал немного сильней хромать, однако, что можно было списать на потерю крови и слабость. Отведя Накахару в лазарет, где к нему сразу сбежались, уводя в отдельное крыло для исполнителей, Акутагава же облегчённо выдохнул, от того, что за Чуей тут присмотрят и дадут ему полностью восстановиться, отправился к себе в кабинет, выполнить бумажную работу, что осталась ещё после недавней миссии.

***

Оставшиеся дома Накаджима на пару с маленьким Осаму оставались всё так же на кухне. Отвечая на различные вопросы маленького Дазая, зная мальчика, Ацуши вёл себя осторожно, не углубляясь в подробности и отвечая поверхностно. Однако, как только мальчик это понял, он стал подходить к темам из далека, тем самым заставляя разговорившегося Накаджиму самого всё ему выбалтывать, при чём даже не осознавая это. Хоть информации и было немного, но Осаму было достаточно и этого, чтобы догадаться её продолжение и сложить полную картинку. После того как речь зашла о способности Накаджимы, второй тут же активировал свой дар, отчего руки превратились в мягкие тигринные лапки, появился такой же пушистый полосатый хвост и пара ушек на голове. Понадеявшись на то, что маленькому Дазаю это понравится, как и остальным детям, которым он показывался в такомх облике, Ацуши предложил ему потрогать его лапки, напрочь забыв о даре мальчишке. — Вот скажи мне, каким местом и чем ты меня вообще слушал? Ты полнейший балбес. Интересно, как же я тебя потрогаю если моя способность тут же обнулит твою. И не предлагай эту бредовую идею с перчатками, не получиться. Хочешь спросить как же тогда Рюноске меня сумел способностью поймать? Думаю он тебе об этом рассказывал. Да всё просто, мой дар тогда ещё не проявился. Издав нервный смешок, понимая, что попытка поднять настроение провалилась, Накаджима, не зная, что ещё и сделать, слегка прижал мальчика к себе, как это делал Чуя, стараясь не сделать ему больно слишком крепкими обнимашками. Не прошло после этого и пару секунд, как мальчишка аккуратно отпихнул от себя Накаджиму, оставаясь по прежнему сидеть на своём месте, затем с явным презрением в голосе начиная говорить: — Не прикайся ко мне больше, тем более с подобными намерениями. Я не давал тебе разрешения так фамильярно со мной вести. И мне не к чему твоя жалость и сочувствие, оставь её для других..... Кстати, как тебе ночка с твоим парнем? — с ухмылкой спросил Осаму, быстро и умело меняя тему разговора, отчего Накаджима тут же покраснел, будто его как маленького ребёнка застукали на горячем, напрочь забыв, про предыдущие слова мальчишки. — Смотрю, он явно на тебе оторвался, что ты аж прихрамываешь, да и на шее у тебя засос ничего так покраснел. Не ищи оправдания, по типу упал, а то комар укусил, ещё скажи кошка. Так ты и так из рода кошачьих, сам себя что ли получается кусал? Только вот следи за ним получше. — Д-да не правда всё!..... И вообще, не рановато тебе о таких вещах в твоём та возрасте думать? Смотря на забавную реакцию Ацуши, что как и предполагалось начал всё отрицать, однако, под конец сообразив, что это бесполезно, маленький Осаму аж рассмеялся, чуть не лопнув со смеху наблюдая как Накаджима замахал руками, хотя скрыть появившееся смущение. Перестав спустя минуту смеяться, переведя взгляд на Ацуши, что в шутку состроил раздражённую гримасу ответил: — Во-первых, сделай попроще лицо. Во-вторых, что мне надо знать и в каком возрасте, я разберусь сам, тебя это не должно касаться. А словами про то, что вы с Рюноске переспали, я лишь констатировал факт, ничего более, меня не интересуют ваши отношения.... Давай пойдём я покажу тебе комнату. Спать хочу. И, опережая твой вопрос про еду сразу говорю, по-пробуешь заставить, глубоко пожалеешь. Ну так что, идём? — встав с своего места, на лице Осаму снова появились привычные эмоции, а от недавней улыбки не осталось и следа. Однако, не смотря на это, на душе у Накаджима стало легче, от осознания того, что мальчик наконец-то засмеялся, хотя и с его же нелепых действий. Улыбнувшись, Ацуши так же встал с небольшого диванчика, направляясь за маленьким Осаму. В свою очередь, показав Накаджиме где, что находиться и дав необходимые средства гигиены и сменную одежду, Дазай направился в комнату Накахары, заперев её на ключ изнутри и улёгшись на кровать, смотря в потолок, мальчишка тут же поменялся в лице. На лице маленького Осаму была непонятная не для кого эмоция, что отражала все скопившиеся в ком чувства, да и сам мальчик, вряд ли смог бы её объяснить, так как не понимал и половины своих чувств. — Пожалуй, забвение с последующей смертью, было бы для меня лучшей концовкой, однако раз судьба распорядилась в такой образ, оставить всё происходящие так, я не могу. Эх, Акутагава — ты глубоко пожалеешь о совершённом поступке, как посмотрю, ты так не чему и не научился — бессполезная дворняга. Чуя будет моим и больше не чьим... не позволю его у меня, забрать.....