Но ты же не вспомнишь..?

Наверное, теперь больше всего на свете Антон боится проснуться и снова забыть Арсения. Боится вновь потерять воспоминания, которые так трепетно восстанавливал всё это время. Боится потерять себя. Эти мысли не дают уснуть, сколько бы он не пытался, поэтому мужчина осторожно будит кота, который устроился под боком, и встаёт с дивана, тихо проходя в комнату Арсения. Пусто. Он облизывает губы, когда находит Попова на кухне. Тот бездумно сверлит глазами чашку с чаем, опустив голову. Один только вид такого домашнего и уютного, но до невозможного хрупкого Арсения заставляет Шаста сделать пару шагов к нему, тихо опустившись на колени рядом. Арс вздрагивает, оборачиваясь, когда колена касается рука Антона. Смотрит растерянно, как будто бы это не он предложил Шастуну остаться на ночь, чтобы не возвращаться сегодня домой. — Загоняешься? — спрашивает с улыбкой, кончиками пальцев поглаживая чужое колено. Арсений закусывает губу, наблюдая за этим безобидным действием, а затем смотрит в глаза, устало выдыхая. Смысл скрывать? — Загоняюсь. И как будто бы не было той пропасти между ними. Вот Арсу приснился дурацкий сон, а он же такой мнительный, что сразу побежал думать об этом, оставив Антона одного в кровати. И любящий парень, заметив это, приходит, сонно целует в щёку, обнимает, говорит, что всё хорошо, а потом уводит в кровать, чтобы полностью разогнать плохие мысли. Или остаётся здесь, с ним, и они разговаривают до самого утра. Но, нет, Антон, как бы не хотел, не может резко переступить эту черту, ведь знает, что Арс так просто не примет. Да и не хотелось бы вновь причинять боль близкому человеку. Прав был Арсений, говоря, что не стоит им сближаться. Только вот, кажется, Антон не может без него. Арсений должен быть рядом. Под любым предлогом, но должен. Просто не может не быть. — Арс, что мы будем делать? — тихо спрашивает Шастун, но сразу же продолжает, видя грустные глаза мужчины. Арсений слишком устал решать всё в одиночку. — Я знаю, что в любой момент могу вновь забыть тебя, и мне страшно. За тебя. — Будет легче, когда ты не будешь помнить. И как-то всё равно станет. Тебе. Не стоит переживать, — горько усмехается Попов, отворачиваясь к окну. — Я не хочу забывать тебя. Ты мне нужен. — Видимо, недостаточно. Повисает молчание, и Антон не знает, что сказать дальше. Арсений прав. По всем пунктам, кроме одного. Если Шаст забудет, то ему не станет легче. Знает. Чувство потери и неопределённости будет преследовать постоянно, разлагая душу на части. И только рядом с Поповым оно стихает. Только рядом с Арсением Шаст чувствует себя живым. Антон смотрит, как на кухню медленно заходит сонный Булка, жмурясь. Укоризненно глядит на Антона, который бросил его одного, а затем, пройдя через комнату, запрыгивает на колени Арса, сразу же укладывая голову на его бедро и закрывая глаза. — Он так скучал по тебе, — тихо произносит Попов, поглаживая кота, бросает взгляд на Шаста, который перехватывает его, грустно улыбаясь. — Он любит тебя больше, чем меня. — Прости, — неожиданно для обоих выдыхает мужчина, осторожно беря руку Арсения в свою и утыкаясь носом ему в бок. Глубоко вдыхает родной запах, прикрывая глаза. — За всё. Прости, что так получилось. Ты не заслужил такой жизни. Не заслужил всего этого. Ты вправе меня ненавидеть, ведь я всё испортил. Живу дальше, ничего не помня, а это ломает тебя. Если бы я мог, забрал бы всю твою боль, приняв на себя, но, Арс, — закусывает губу. Он должен сказать то, что чувствует. Арсений должен знать, что он не один в их испытании, — я никогда не буду жалеть о том, что ты появился в моей жизни. Ты тот, кто наполняет её счастьем и смыслом. И, пожалуйста, не думай, что это пустые слова. Тогда в гримёрке я уже почувствовал это, но не смог определиться. Дальше становилось лишь хуже: меня дико тянуло к тебе, но я боялся... А теперь понимаю, что без тебя просто не хочу быть. И если ты не захочешь видеть меня рядом, то я пойму, ведь всё это время ты справлялся с этим в одиночку, пока я был с Ирой. Не подобрать слов, чтобы рассказать, как мне жаль. Арс... Арс? Шастун, почувствовав, как на щёку упала капля, поднимает голову. Арсений, до боли закусив губу, пытается сдержать слёзы, но они то и дело скатываются по щекам. У Антона сердце сжимается, и он осторожно тянется рукой к лицу Попова, большим пальцем стирая капли. — Я не выбирал такую жизнь, — голос дрожит. Антон хочет сказать, что ему жаль, что он постарается больше не лезть и не портить жизнь Арсения, но его перебивают. Попов глубоко вдыхает, смотря прямо в глаза. — Но я выбирал тебя. И даже голос не дрожит, потому что Арсений уверен в своих словах. Всё это время был уверен. Прикрывает глаза, позволяя Антону провести кончиками пальцев по влажной щеке. Сглатывает, чувствуя, как Шаст приподнимается, хватая руками его плечи, но не противится, ведь хочет этого сам. Хуже уже некуда, так пускай же получит последние возможные мгновения счастья и тепла. Даже так, стоя над пропастью, тянется к любимому мужчине, другу, коллеге за фантомной лаской, которая греховно близко сейчас. У Антона сбивается дыхание и холодеют пальцы, которыми он только сильнее сжимает плечи Попова, никак не решаясь на этот шаг. Сейчас не отчаянно-нужно, но также сильно желание почувствовать близость, вот только, это ядовитое "но" сковывает горло, не давая вздохнуть. Мешкает, замирая в сантиметр от губ Арсения, смотрит на дрожащие мокрые ресницы, приоткрытые в согласии губы и не может заставить преодолеть эти грёбаные миллиметры. Повторяет бесконечное "давай же, сделай это", сильнее впивается пальцами в плечи, на которых точно наутро появятся синяки, но не может. Арсений терпит, готов терпеть любую физическую боль, всё что угодно, но не то, что связано с Антоном. Это не выдержка, это просто у него выбора нет. Ничего нет его. Готов уже сам податься вперёд, впившись поцелуем в желанные губы, но теряет возможность, когда Шаст выдыхает тихое "прости", отстраняясь. Отпускает его плечи, а Арсений сдерживает рвущийся наружу крик, открывая глаза. И всё как-то меркнет вокруг него, и он снова чувствует ненавистные километры между ними. Антон смотрит виновато, отводит взгляд, упираясь в пол. Губы Арса трогает горькая усмешка. Чего он ждал? Оба молчат, в полной мере прочувствовав реальность. Кажется, так просто — поцеловать и всё. Вот только Антон не хочет по новой привязывать к себе поломанное сердце Арсения, не хочет видеть его просящие отчаянные глаза. Арсений не хочет заставлять. Оба, блять, понимают, в каком дерьме застряли. И Арсу уже не выбраться, а Шаст и помочь не может, кроме как топить сильнее. — Иди спать, ладно? — Арс оживает первым, устало потирая переносицу, — так есть хоть какой-то шанс уменьшить неловкость между ними. — Дай мне время. — Я не хочу это больше обсуждать, — твёрдо. — Уже поздно, и ты, и я слишком устали, поэтому, Шаст, пожалуйста, просто закроем тему. Антон поджимает губы. Сказать нечего. Он поднимается на ноги, бросая взгляд на сидящего Арсения, и мужчина устало улыбается, мол, нормально всё. Антон не верит. Но верит в то, что со временем всё наладится.

***

Наутро Арсений просыпается почти в хорошем настроении. Несмотря на то, что разговор с Антоном так и не привёл их ни к чему, теперь мужчина точно знал, что Шаст всё так же любит его. Может быть, не помнит многие моменты, но чувства не исчезли, его всё так же тянет к Попову, как и в самом начале их знакомства. Это знание окрыляет, а то, что Шастун провёл ночь в его квартире, заставляет губы растянуться в лёгкой улыбке. И пусть он знает, что после этого поплатится сполна, пусть знает, что они оба проебутся снова, сейчас Антона рядом хочется до безумия сильно. Пусть просто, но рядом. Арсений кормит кота, который со звуками на кухне сбежал от Шастуна, с ним он спал всю ночь, заваривает любимый Антоном чай с мятой и готовит бутерброды. Стрелка часов движется к отметке "десять", и Арсений решает разбудить Антона. Он присаживается рядом, с улыбкой рассматривая лицо Шастуна, приоткрытые губы, которые так и хочется поцеловать, длинные светлые ресницы. Это утро с домашним спящим Антоном кажется таким идеальным, что Арсений первые десять секунд не верит в происходящее, смотря на смс в телефоне Шаста. Любопытство взяло верх, и Арс, услышав звук оповещения, заглянул в экран. Ира: Тош, приезжай, пожалуйста Улыбка сползает с лица, сменяясь недовольно поджатыми губами. Вот что ещё надо этой женщине? Удалить сообщение? Но тогда чем Попов будет лучше самой Кузнецовой, которая так просто ввела всех в замешательство? Попов кладёт телефон на место и, не смотря на Антона, бесшумно поднимается на ноги, уходя на кухню. Старается не думать о том, что Шаст может уйти, ведь, да, сука, может. И даже должен. Нечего ему делать здесь, в квартире Арсения. Но всё складывалось до непередаваемого хорошо, так, что Арс на пару секунд и забыл о том, что это "хорошо" не про них. Он слышит мурчание у ног и выдыхает, отгоняя навязчивые мысли. Это всего лишь какое-то смс, не стоит сокрушаться по этому поводу. Шастун не собачка, готовая прибежать к ней по первому зову. Да, наверное. — Ну что ты? — гладит кота, игнорируя тихие шорохи в гостиной. — Мы же не можем насильно удерживать Антона в нашей квартире, Бул. Это нечестно по отношению к нему, — смотрит на укоризненный, как ему кажется, взгляд кота, словно тот произносит безмолвное "а к нам честно?", и уже в который раз за утро тяжело вздыхает, вставая с места. Неприятно. Останавливается в прихожей, складывая руки на груди, но больше обнимает себя, чем хочет выглядеть беззаботным. Смотрит на то, как Шаст, пыхтя, натягивает кроссовки. — И даже "пока" не скажешь? — пытается придать голосу безразличия, но срывается на обиду. Антон замирает на мгновение. Арсений ждёт ответа. — Мне надо уйти кое-куда, — встаёт, уклончиво отвечая, и отводит взгляд, как будто Попов и так не сможет уличить его во лжи. Арсения так и тянет задать это едкое "и куда, если не секрет?", но он удерживает порыв, молча кивая. — Давай, вперёд. Рад был повидаться, — смятение сменяется раздражением, и вот мужчина уже сжимает зубы, окидывая Шастун взглядом. — Да, блять, Арс, чего ты опять начинаешь? — закатывает глаза. В смысле он начинает? — Что я начинаю? — прищуривается, смеряя Антона раздражённым взглядом, как будто собирается накинуть ещё пару десятков фраз, но осекается, вспоминая события ночи. — Просто иди уже. — Блять, Арс... — Съеби, я сказал! Арсений взмахивает рукой, резко разворачиваясь, а затем скрывается в кухне, не желая продолжать разговор. Он слышит лишь хлопок двери спустя секунд двадцать, а затем звон стекла и собственное шипение. — Чёрт... — смотрит на разбитую кружку, закусывая губу. Отличное утро. Вместе проснулись, позавтракали, провели день вдвоём. Просто класс.

***

— Да ты завтра же забудешь своего Арсения, Антон! — Ира то и дело срывается на крик, следуя за мужчиной, пока тот молча закидыват пару вещей в дорожную сумку. Разговаривать с ней нет никакого желания. Всё, что нужно — сказал. Но Кузнецова точно так не думает, поэтому продолжает напирать, желая удержать Шастуна, а если нет, то хотя бы уколоть побольнее, чтобы в следующий раз одарить надменным взглядом безмолвного "я же говорила". — Ну и вали! Всё равно ко мне прибежишь, — вздрагивает, когда Антон у самой двери резко оборачивается, но взгляд не отводит. Она же права. — Чтоб через два дня тебя и твоих вещей здесь не было, — спокойно произносит, холодно смеряя девушку взглядом. Интерес он потерял к ней уже очень давно. Всё это время держался банально на чувстве долга и постоянном убеждении себя в том, что любит, а всё это — минутные слабости, и дальше у них всё будет хорошо. Но не помогало. Кузнецова с каждым разом раздражала всё больше, а истерики терпеть становилось лишь сложнее. Но Шаст отчего-то цеплялся за сам образ девушки, боясь что-то изменить, пусть понимал, что теряет нечто ценное. Думал, что это отношения с Ирой. Он ещё никогда так не ошибался. Но, наверное, ещё не поздно всё исправить. Он в это искренне верит. — Не нужно ему такое твоё отношение к себе, — бормочет девушка, впиваясь аккуратными ногтями в ладонь. Дверь захлопывается, и Ира смахивает с тумбочки вазу с ключами. Он вернётся. Просто не может не вернуться.

***

— Шаст, привет, — он точно не ожидал услышать голос Матвиенко, стоя у дома Арсения, поэтому отвечает запоздало. — Ты в Москве сейчас? — устало. Антону уже это не нравится. Он косится на вход в подъезд, но отходит на пару шагов, доставая из кармана пачку сигарет. Вряд ли такой тон может предвещать радостные новости. — Да где мне быть ещё, — чиркает зажигалкой, вытягивает никотин. — Что-то случилось? Повисает пауза, как будто Сергей раздумывает, а стоит ли вообще говорить. Но, может, просто чем-то занят. Едва ли. Антон думает: Арсений. Только на темы, связанные с ним, ребята, кто виновато, кто жалостливо отводят глаза, отмалчиваясь. И эта пауза как раз такая. Антон выдыхает дым. — Мне Арсений звонил, — снова это блядское молчание. — Серёга, ближе к делу. — Он надрался в клубе и просил забрать. Но я вернусь лишь завтра. Антон вымученно вздыхает, выбрасывая недокуренную сигарету. Не стоило так резко уходить, не объяснив. Снова проебался. А для Арсения, очевидно, это была грань. — Понял. Скинь адрес. Я его заберу, — ещё раз кидает взгляд на дом, а затем шагает к машине, слыша тихое "хорошо" в ответ. Какое, блять, хорошо, когда, сука, они никак не могут справиться с этим? Снова Антон заставляет Арса испытывать всё это. Как же он не хочет, чтобы Ира оказалась права. — Хуй ты у меня отделаешься, — смотрит на адрес в смс, прикидывая, сколько времени уйдёт на дорогу. А на часах одиннадцать вечера.

***

Найти Арсения на самом деле оказалось не так сложно. Что важнее, Антон много думал по дороге. Волновался ли мужчина? Да. Но он переживал и из-за того, что, возможно, не он должен быть сейчас рядом с ним. Стас, Окси, Дима... Да кто угодно. Только вот от мысли, что с Арсением будет рядом не он в этой ситуации, становится не по себе. Внутренний голос твердит, что Попов хочет видеть его, что это правильно; но этот Шастун, который всё видит и чувствует меняющееся настроение коллеги, повторяет снова и снова, что он не может контролировать всё, что происходит с ними, поэтому не стоит заново начинать эту игру. Хах, игру. Антон грустно усмехается. Когда это попытка быть счастливым рядом с любимым человеком стала игрой? Скорее, что-то из разряда "Голодные игры", ведь Шаст почти что наверняка знает, что, если проиграет — умрёт. А Арс?.. Как же тогда ему хуёво, да?.. Антон обещает себе, что в этот раз не допустит ошибок. Заходит в клуб, выискивая взглядом свою потеряшку. Искать долго не приходится. Тот сидит за барной стойкой, привлекая внимание нескольких людей. Ну конечно, хоть кто-то должен был узнать Арсения Попова из «Импровизации». Шаст фыркает, проталкиваясь к коллеге через людей. — Ты каждый раз будешь так делать, когда я буду уходить из дома? — громко говорит на ухо, улыбаясь реакции. Арсений вздрагивает, оборачиваясь. И Антон рад вдвойне, когда Попов оказывается не таким пьяным, как представлял мужчина. Шастун помнит, что Арс не любил напиваться, ведь ему совсем не нравилось терять контроль над собой. Только если трезвый в руках Антона — и то не всегда. Однако улыбка пропадает с лица, стоит Антону понять, что Арсений настолько проникся отчаянием, что хотел забыться на короткое время, лишь бы не чувствовать. — Почему ты попросил Матвиенко тебя забрать? Арс смотрит в упор несколько секунд, но, понимая, что ему не переглядеть в упрямстве Шаста, отворачивается. — Я просил его, а не тебя. — Но я тут, — полуулыбка. Отчего-то сейчас так хочется притянуть к себе это чудо, но Антон просто стоит на месте, продолжая сверлить взглядом Попова. — И нахуя? Иди обратно, куда... — прикусывает язык, понимая, что и так слишком много времени потратил на все эти препирательства. Может, хватит? Что он этим доказывает? Лишь портит себе настроение. — Уйди, пожалуйста. У Антона колет в груди. Смотреть на поникшие плечи, опущенные глаза и закушенную губу морально тяжело. Больнее, когда знает, что он этому виной. Если бы не Шастун, то Арс жил бы в нормальной квартире, улыбался, не зависал в этом дрянном клубе... Если бы не Шастун, Арс точно был бы любим кем-то, ведь в этого человека невозможно не влюбиться. — Ты же и не пил почти, так зачем просил забрать тебя? Понимает ещё до того, как Арсений резко вскидывает голову, впиваясь взглядом. И хочет откусить себе язык, лишь бы забрать эти слова назад. Но уже поздно. Арсений смотрит с горечью в любимых голубых глазах, и Антон не может сдержаться, чтобы не коснуться руки, притягивая к себе. Арсений не хотел оставаться один. — Идём домой, — устало. Они оба устали. Друг без друга. Кажется, осталось совсем немного до того самого момента, как оба просто опустят руки. Но ни один, ни другой не хотят этого. Поэтому хотя бы мгновение, хотя бы секунду вместе. Попов не сопротивляется, послушно следует за мужчиной, ведь смысла отталкивать больше нет. Он может делать с ним, что вздумается. Порезать на части, унизить, посмеяться, и топтать, и бросить. Арс и слова не скажет. Потому что, блять, любит. И слишком устал. Сколько он выясняет отношения и пытается вернуть Антона? Два года. Два чёртовых года! — Ничего не изменится, — шепчет брюнет, и Антон прекрасно его слышит, пристёгивая ремнём безопасности, но молчит, ведь, сука, не может сказать, что это неправда. Домой едут в молчании. Антон один раз пытается заговорить, но смолкает, ловя на себе тяжёлый взгляд. Как же всё сложно. Почему людям приходится проходить через подобное? Два человека любят друг друга — проще и быть не может. Так почему они никак не могут быть вместе. Безумно любить и знать, что ты один — невыносимая душевная пытка. Арсению не нужна помощь, когда они поднимаются по лестнице, но Антон всё равно держит за руку, пусть и молчит. Арсению не нужна помощь, но Антон всё равно снимает с него обувь и ветровку. Арсению не нужна помощь, но Антон всё равно расправляет ему кровать и заваривает чай. Он кормит Булку, который и не лезет к хозяевам, лишь грустно смотрит из-под стола, как будто чувствует настроение мужчин и не может выбрать, на чьей стороне остаться. Антон бормочет пожелание спокойной ночи и гасит свет в комнате Арса, так и не поговорив с Поповым. Он оставляет дорожную сумку в прихожей, а вещи берёт у хозяина квартиры. Просто потому, что так спокойнее. Отчего-то он чувствует дикое волнение и страх, но гасит их в себе, убеждая самого себя, что это беспокойство за друга, мужчину, который занимает все его мысли. И всё. Ничего не случится этой ночью. Арсений долго смотрит в потолок, вслушиваясь в звуки за стеной. Думает о том, почему Антон приехал с вещами, почему вновь остался на ночь и почему вернулся, пусть и не должен был. Не находит ответа. Точнее, знает, но не принимает. Так как не примет его сам Антон, когда вновь сотрёт из своей памяти. Ради чего стараться? Переворачивается на бок, прижимая к себе колени, и ещё долго не может уснуть, прокручивая в голове далёкие воспоминания о Шасте. Другом. Том, который настолько чисто и сильно любил его.

***

Антон улыбается. Вот так просто сорваться из города на пару дней, забыв о работе, вечных недовольствах и упрёках Стаса, постоянной нервотрёпке, — чистейшее удовольствие. Эти дни он хочет провести с самим собой, в тишине, завалиться спать на долгое время, проснуться, как захочет, а не как заставят. Приготовить обоим завтрак, позалипать в телевизор, прогуляться, наслаждаясь погодой. — У тебя слишком довольное лицо, — слышит голос рядом и улыбается шире, чувствуя тепло, разливающееся по телу. — Да-а. Потому что я собираюсь наверстать упущенное время с тобой. — Неужели? — в голосе смешинки. — Я тебя просто от себя не отпущу... — запинается, непонимающе уставляясь на дорогу. Имя. Вот же глупость. Забыть имя любимого человека?.. Антон прикусывает язык, пытаясь повернуться к мужчине за рулём, но тело не двигается. Он видит его руки, кольцо, красную нить на запястье, чувствует лёгкий аромат кедра, ощущает спокойствие, исходящее от него, но никак не может увидеть. Сглатывает ком в горле. Кто рядом с ним? Как его зовут? Почему Шаст никак не может вспомнить? — Ты... — язык не слушается. — Антон? Всё в порядке? — голос такой знакомый, родной, но парень никак не может вспомнить, кому он принадлежит. — Посмотри на меня. Антон до боли закусывает губу, прикладывая все силы для того, чтобы взглянуть на человека рядом с собой. Получается. Парень чуть ли не плачет от облегчения, но улыбка застывает на лице, когда он смотрит в голубые глаза. Антон не знает этого человека. Открывает глаза, смотря в потолок, и слышит лишь своё громкое сердцебиение. Темно. Антон чувствует, как по щеке скатывается слеза. Что ему снилось? Мужчина садится на диване, осматриваясь. Сглатывает. Где он? Даже в темноте понимает, что комната ему неизвестна. Внутри поселяется отвратительное чувство привычной тревоги, но Шастун старается заткнуть его, мысля трезво, вот только... — Это был, — жмурится, выхватывая обрывки сна. Кажется, он едва касается воспоминаний о том человеке. Антон уверен, что во сне чувствовал рядом с ним спокойствие, как не было ни с кем прежде. Но этот человек ему неизвестен. Само осознание давит на него, заставляя вновь и вновь возвращаться в ту реальность, пытаясь вспомнить. — Кто ты?.. Кто ты? Антон теряется, хватая себя за волосы. Забыл. Он не помнит. Но, нет, ещё немного... — Я тебя... Вздрагивает, когда рядом проскальзывает тень, запрыгивая на его колени. Кот смотрит на Антона, цепляет лапкой его футболку, начиная мурчать. Мужчина наблюдает за... — Булка, — рвано вдыхает. Тревога достигает своего пика, и Антон больше не сдерживается, нервно улыбаясь. — Ты, блять... Спасибо. Гладит кота, а затем осторожно встаёт, быстрыми шагами проходя комнату. В спальне человек, которого он любит. Всем сердцем. Но Антон всё ещё не помнит. Знает, что выбрал его, что пообещал никогда не отпускать, что должен вспомнить, чего бы это ему не стоило. Должен. Закусывает губы, заходя в комнату. Шастун подходит к кровати, опускаясь перед ней на колени, и заглядывает в лицо мужчины, одновременно с этим его сердце останавливается на мгновение. — Арс... — вдыхает, смотря на родные черты лица. Вспомнил. Он вспомнил его! Страх потерять вновь любимого человека всё ещё сидит внутри, но Антон поджимает дрожащие губы, прижимаясь в объятиях к Попову. Ещё немного... Он чуть не проебал всё снова. — Арс, — голос дрожит, но Шаст не может отпустить, лишь сильнее прижимает к себе. — Арс. Арсений ворочается, просыпаясь, и первые секунд пять не понимает, что происходит. — Шаст?.. Ты чего? — хочет отстранить, но Антон не даёт, утыкаясь носом в изгиб шеи. Вот так чувствовать его тепло, слышать голос, вдыхать любимый запах... Мужчина чуть не потерял всё это. — Что случилось? Антон поднимает голову, заглядывая в голубые глаза. Точно такие же, как и во сне. Но он помнит. Мужчина не даёт сказать ещё слова, прижимаясь губами к его губам. Целует с напором, вкладывая всё своё отчаяние, преследующее его долгие несколько минут. Целует нежно, пытаясь безмолвно сказать, как он любит. Любит до невозможности, безумно, неотвратимо. Так, как никогда не любил. Кусает губы Арса, вырывая его тихий стон, но не думает останавливаться, забираясь на кровать. Нависает сверху, зарываясь рукой в тёмные волосы. Другой шарит по телу, касаясь плеч, шеи, груди, живота. — Антон... — Арсений откидывает голову, подставляя шею под поцелуи. У него кружится голова, и в какой-то момент понимает, что это не очередной сон, после которого Попов будет чувствовать пустоту внутри. Антон здесь. Рядом. Целует его так, как раньше, с любовью. — Что на тебя нашло? — Люблю тебя, — наверное, это может объяснить всё. А им больше и не надо. Арсений поддаётся, притягивая мужчину ближе к себе, целует сам, находя его губы, хватает за волосы, как будто по-другому тот может сбежать. Какая разница, сколько боли принесёт ему Антон, если Арсений утопает в таких моментах. Шастун задирает футболку мужчины, покрывая поцелуями живот. Хочется больше, сильнее и прямо сейчас. Он не знает, какие ещё испытания подготовит для них судьба, поэтому судорожно хватается за время рядом с любимым. Приподнимается, хватаясь за резинку пижамных штанов, но Арсений давится воздухом, перехватывая руки Антона. — Стой-стой-стой, Шаст, — запинается, пытаясь отдышатся, и Антон останавливается вместе с ним, замирая. — Подожди. — Ты не хочешь? — мужчина убирает руки, позволяя Арсу вылезти из-под себя и сесть рядом. Антон даже в тусклом свете с улицы видит такого невозможного Арсения: взъерошенного, с тяжёлым дыханием, горячего и уязвимого, готового подчиниться по первой команде. Шаст сглатывает, удерживая себя от того, чтобы вновь не припасть губами к ключицам, виднеющимся из-за ворота футболки. Внутри всё сводит от желания, но он внимательно следит за эмоциями Попова, что сейчас пиздец сложно. — Ты же не собираешься переспать со мной, а завтра всё забыть? — Арсений обнимает себя руками, прижимаясь к спинке кровати. Хочет послать на хуй все разговоры, но и быть шлюхой не хочет. Одно дело поцелуи, а другое, когда вы занимаетесь сексом с человеком, отношения с которым априори невозможны. — Если так, то лучше сразу уходи. У Антона меняется взгляд. — Арс, нет. Я хочу остаться с тобой, постараться на этот раз как-то... — видит поджатые губы Арсения и понимает, что нахуй не сдались Попову его очередные бесконечные и однотипные оправдания. — Мне приснился сон, где мы с тобой вместе. И в какой-то момент я понял, что не узнаю тебя. Проснулся — не знал, где нахожусь, но чётко понимал, что забыл кого-то дорогого для меня. Это было ужасное чувство, но потом Булка, и я вспомнил мужчину, которого люблю, а когда увидел тебя — вспомнил всё. Я чуть снова не забыл тебя. Антон тянется к Арсению, но тот отсаживается дальше, подтягивая колени к себе. — Как ты вспомнил? — Не знаю. Мне бы самому хотелось знать, как это работает, но я ничего не могу сказать, ведь не понимаю. Мне казалось в тот момент, что если я упущу те мгновения сна, то никогда больше не смогу добраться до желаемого. Поэтому... Я знаю, что это не оправдывает меня на будущее и ничего не значит. Шаст слабо улыбается, отворачиваясь. Даже просто находясь рядом с Арсением, он чувствует себя комфортно. Не знает, разделяет ли это сам Арсений, но ему очень хочется почувствовать то же облегчение, что и минутой ранее. Понимает, что так правильно, но не принимает. — Решай, Арс, — поднимает глаза на Попова. — Я всё ещё не помню многое, связанное с тобой, но без тебя мне никак. Если скажешь уйти — уйду. Не хочу быть причиной ещё больших твоих проблем. Но, если ты дашь мне хотя бы маленький шанс, я сделаю всё, чтобы сохранить тебя в своей памяти. Потому что, — Арсений задерживает дыхание, — я люблю тебя. Разве теперь у Арсения есть какой-то шанс на спасение? Если решил умирать, то рядом с ним. Рядом с Антоном. Мужчина оторваться не может от глаз Антона, который терпеливо ждёт ответа. — Шаст, ты нечто, — Арс тихо смеётся, закрывая лицо ладонями. — Нечестно давать мне выбор и смотреть вот так. Я не смогу отказать. Уже не после того, как мы целовались в моей кровати. Антону казалось, что Попов выберет другое и это было бы разумно. Он приоткрывает рот, а в низу живота вихрем проносятся бабочки. Мужчина хочет улыбаться, сейчас же обнять и поцеловать любимого, даже протягивает руку, но замирает в пяти сантиметрах от тёмных спутаных волос. — Арсений. Арс качает головой, и плечи его дрожат. — Иди ко мне, — не давая обоим времени и слов, обхватывает запястье, притягивая к себе. На мгновение видит блеск слёз в глазах, но Арсений опускает голову, утыкаясь лицом в грудь Шастуна. — Тебе больше не нужно молчать. Тебе больше не нужно выносить всё в одиночестве. Теперь я рядом. Антон невесомо целует в макушку, зарываясь носом в волосы, обнимает всего Арса, прижимая к себе, и мужчина крепко обнимает в ответ. Рвано выдыхает, отпуская себя. — Я не знаю, как смог прожить без тебя эти два года. Мне казалось, что я стал прежним собой, но намного оттенков темнее. До того, как встретил тебя, я был потерян и не знал, что будет, плыл по течению, хватаясь за каждую идею. Я не знаю, помнишь ли, но ты говорил, что неопределённость — это нормально, а встретив тебя, всё стало таким ясным. Мне просто хотелось смотреть на тебя и быть рядом, без какого-либо умысла, — вздыхает, — я и мечтать не мог о том, что ты будешь моим. Когда ты меня впервые поцеловал... И потом. Я наконец понял, какой хочу видеть свою жизнь. Но потом эта авария... Думал, что вновь вернулся в прошлое, где нет тебя. Вкусив запретный плод, не сможешь забыть, и всё прочее кажется безжизненным. Вот и я не мог забыть. Я не стал прежним. Всё это время я пытался коснуться тебя, но каждый раз ошибался, — Антон молча слушает, поглаживая Арсения по спине, а его голос становится всё тише. Эти эмоциональные перепады слишком сильно утомили за весь день. — Но даже если я каждый раз буду ошибаться, я всё равно буду выбирать тебя, Шаст. — Это не ошибка. Антон улыбается, слыша тихое сопение Арсения. — Я больше не оставлю тебя. Не знает, что будет наутро, но знает, что не сможет никогда разлюбить Арсения. Ведь их встреча была предрешена уже до. Антон без Арсения — что-то неправильное и пустое, как и Арсений без Антона. А сейчас Шастун просто наслаждается мгновениями с любимым человеком рядом.