Страж | Усмиритель душ | Guardian | 镇魂

В понедельник утром по офису летал божественный аромат — это Чжу Хун притащила из столовой полтора килограмма баоцзы. Сочные шарики мяса в тонком тесте с ровными складочками источали умопомрачительный, сбивающий с ног запах. Ленивцы, опоздавшие на завтрак и приготовившиеся грызть сухари да крекеры, мгновенно подтянулись. Даже шеф, подозрительно затаившийся в кабинете, выбрался наружу. Чжао Юньлань напрочь забыл о запретах Шэнь Вэя: не пить, не курить, отказаться от жирного. Он в два укуса съел баоцзы, затем постучал блестящим от масла пальцем по затылку Го Чанчэна. — Малыш, включи телевизор, — велел он. Го Чанчэн радостно умчался вприпрыжку. Чжу Хун проводила его взглядом. — Славный, трудолюбивый, понятливый. Малодушный только. До сих пор ест только то, что я ему предлагаю, — самодовольно сказала она. — Обычное дело. Он боится людей, — отозвался Чжао Юньлань. Чжу Хун хотела было кивнуть, но вдруг задумалась — почувствовала какой-то подвох в словах. — А тебя не боится, потому что не считает человеком, — посмотрев на неё сверху вниз, добродушно пояснил Чжао Юньлань. Чжу Хун промолчала, подбирая слова, — и вдруг увидела Да Цина. Она не видела, как он запрыгнул на стол, но теперь он осторожно огляделся, подкрался к Чжао Юньланю и выжидательно замер. Едва шеф поднёс ко рту баоцзы, как Да Цин стремительно располосовал когтем тонкую оболочку. Как решительно и точно! Он бесстрашно метнулся вперёд, перехватил в воздухе выпавший мясной шарик и, перекувырнувшись через голову, мягко упал на лапы. Куда подевалась обычная вальяжность! Живой, плавный, быстрый. Да Цин развернулся и, подёргивая хвостом, уплыл прочь. Ошарашенному шефу досталась лишь пустая, истекающая жиром оболочка. — Блядь! Жирдяй! — рявкнул Чжао Юньлань. — А вот и расплата, — отозвалась Чжу Хун. По телевизору в новостях говорили о случившемся на выходных землетрясении. Оказывается, слабые толчки ощущались во многих районах. К счастью, эпицентр находился в глухих безлюдных горах, поэтому ни жертв, ни разрушений не было. — Чуть бы посильнее, — пробормотал Чжао Юньлань. — Я бы обнял его, успокоил. Линь Цзин единственный из всех знал, о чём бубнил шеф, поэтому загадочно улыбнулся. — С кем ты опять спутался? — косо взглянув на Чжао Юньланя, поинтересовалась она Чжу Хун. — К чему такая грубость? Любовь правит миром. Лишь гадкие люди, как ты, насмехаются над чистыми чувствами и топчут нежные цветы души. — Будда мой милосердный… — проговорил Линь Цзин. — Избавьте меня от этого, — отозвалась Чжу Хун. Чжао Юньлань потянулся жирными пальцами к её волосам. Чжу Хун уклонилась и звонко завизжала. Попятившись прочь, Чу Шучжи непроизвольно поднял взгляд. — Ван Чжэн? — изумлённо воскликнул он. — Что ты здесь делаешь? День же! Все недоумённо застыли. Чжу Хун подскочила. — Шторы! Быстрее закройте шторы! Го Чанчэн и Линь Цзин суматошно зашторили окна, и комната погрузилась во тьму. Даже стало непонятно, что снаружи — утро или вечер, день или ночь. В офисе было два вида штор: одни обычные, хлопчатобумажные, а другие — светонепроницаемые. Да Цин прожевал начинку, скользнул к стене, подпрыгнул и лапой включил свет. Ван Чжэн, выцветшая до полупрозрачности, застыла на входе. Когда исчез последний солнечный луч, она вплыла в офис, мягко упала на стул и вся съёжилась. Она, казалось, вот-вот растает в воздухе. Линь Цзин вытащил из стола курительную свечу, поджёг и подсунул ей под нос. — Давай, вдыхай. Вскоре силы у Ван Чжэн восстановились. Свеча даже не успела наполовину прогореть. Дыхание успокоилось, пропала потусторонняя бледность. Она больше не напоминала туманное видение. — С ума сошла? — Чжао Юньлань неласково хлопнул её по лбу. По какой-то причине он мог к ней прикасаться. Ван Чжэн прямо на него взглянула. — Жить надоело? Я устрою тебе солнечные ванны. Загоришь до черноты! Го Чанчэн испуганно задрожал — он никогда не видел, чтобы шеф так злился. Ван Чжэн глубоко посмотрела на Чжао Юньланя и рукой ткнула на телевизор. В новостях показывали окрестности горной деревушки неподалёку от эпицентра землетрясения, куда прибыли спасатели и корреспонденты для оценки причинённого ущерба. Землетрясение произошло на северо-западе: людей там жило мало, и дороги были плохие — кое-куда можно было добраться только пешком. На экране появились несколько глинобитных хижин, с первого взгляда и не скажешь — жилых или нет. У некоторых крыша наполовину обрушилась. «Деревня „Цинси“» — гласила надпись на потёртой каменной плите. Ван Чжэн в оцепенении смотрела на экран. Глаза у неё были удивительно большие, отчего взгляд её казался несколько растерянным. Камера отъехала в сторону. — Я там… — едва слышно произнесла Ван Чжэн. Го Чанчэн полагал, что она скажет что-то вроде «я там родилась» или «я там жила», однако ошибся. Ван Чжэн ненадолго замолчала и, помедлив, повернулась к Чжао Юньланю. — Я там умерла, — оцепенело глядя на него огромными глазами, произнесла она. От фразы словно повеяло зимним холодом. — Шеф Чжао, мне нужен отпуск, — проговорила она своим неземным, бесцветным голосом. — Я должна предать тело земле. Чжао Юньлань нахмурился, вытащил сигарету. — Ты… Ван Чжэн отпрянула. — Не хочу дышать сигаретным дымом, — без выражения произнесла она. — …Ты же дух, госпожа Ван Чжэн. Дым не спровоцирует у тебя пневмонию. — Мы чувствуем запах огня и дыма, — серьёзно ответила Ван Чжэн. — А если ты продолжишь в том же духе, то превратишься в курительную свечку от комаров. Чжао Юньлань удручённо засунул зажигалку обратно в карман. — Зачем? Когда ты присоединилась к нам, ты знала, что не сможешь переродиться. Даже если предать тело земле, ты не получишь покой. К тому же разве у вас хоронили в земле? Ван Чжэн промолчала и опустила голову. — Я хочу домой, — немного погодя упрямо произнесла она. Чжао Юньлань вздохнул. — Ладно. Как ты собираешься туда добираться? — Я пока не знаю. — Сейчас собираешься обдумывать? Средь бела дня? — раздражённо спросил Чжао Юньлань. Ван Чжэн ничего не сказала. Чжао Юньлань не успел продолжить — у него зазвонил телефон. Он вышел ответить на звонок, а когда вернулся — в его глазах плясала еле сдерживаемая радость, а губы сами собой растянулись в недобрую улыбку. Он кашлянул, вскинул руку с часами. — Ладно, прячься давай, — велел он Ван Чжэн. — Вечером тебя освобожу. У меня есть идея… Вместе поедем. У Ван Чжэн не было времени на пустую болтовню: она вмиг обернулась белым облачком и стремительно скрылась в часах. Все остальные были поражены до глубины души. — Шеф Чжао, ты же ленивый, — сказал Чу Шучжи. — Ты никогда не ездишь в командировки, всегда отправляешь других. С чего ты вдруг решил рвануть на северо-запад? — Отстань, — отозвался Чжао Юньлань. — Да я идеал для подражания. — О, Амитабха! — подал голос Линь Цзин. — Ты никогда ничего не делаешь просто так. Чжао Юньлань собрался было ответить, но его вновь отвлёк звонок: дела не знали отлагательств. Он вытащил телефон, хмуро окинул взглядом обнаглевших бунтовщиков и, развернувшись на каблуках, вышел. — Алло, да-да, зятёк… — на ходу ответил он, расплывшись пленительной улыбкой. — О чём ты? Да не стесняйся ты, не церемонься. Мы же как семья. Чжу Хун застыла с баоцзы во рту. — Зятёк? — проводив взглядом чужую спину, удивлённо спросила она. — Когда это у него появился зять? — Сун, начальник управления. — Да Цин запрыгнул на стол, поближе к источнику ароматного мясного запаха. — Что за начальник управления? — Через год-два нам придётся переехать. Гуанмин попадает под снос, будут строить коммерческое жильё. Вот он и подыскивает подходящий сыхэюань. В центре города, недалеко от университета. Как говорится, островок спокойствия среди шума. Даже связи подключил, — облизывая лапу, с удовольствием поделился сплетней Да Цин. — А как этот Сун стал его зятем? — не постыдилась спросить Чжу Хун. — У него же нет сестёр. — Да кто ж его знает, — фыркнул Да Цин. — Чтобы получить зятя, не всегда нужна сестра. Иногда достаточно выпивки. ~*~ Шэнь Вэй закончил вести утреннее занятие, и студенты непрерывным ручейком потекли в коридор. Он собрал со стола бумаги с планом урока. Солнце залило ярким светом класс, ослепило на миг. Шэнь Вэй застыл, опустил взгляд. От окна к груди протянулась тонкая золотая нить и клубком окутала кулон. Шэнь Вэй поднял руку. Он хотел стянуть клубок вниз, но пальцы прошли сквозь, и клубок распался. Золотые нити, будто живые, ринулись к нему: обвили пальцы, шею, грудь. Шэнь Вэй закрыл глаза. А когда открыл — нити пропали. Он не удержался — и сжал в ладони пылающий кулон. В глубине души он знал: раз встретив его — столкнётся с ним вновь. Прикосновение чуть не свело с ума. Даже спустя сутки он чувствовал жар его ладони. Кожа до сих пор словно горела. Надо… Надо спрятаться ненадолго. ~*~ Чжао Юньлань как исчез с утра, так весь день и не появлялся. Он позвонил в офис под конец рабочего дня. К тому времени Линь Цзин и Чжу Хун, пользуясь отсутствием шефа, уже сбежали с работы. Да Цин, как убитый, спал за системным блоком под радиаторной решёткой. Чу Шучжи с бесстрастным лицом, не обращая ни на кого внимания, играл в сапёра. Го Чанчэн нерешительно поднял трубку. — Алло? — Сяо Го? — спросил Чжао Юньлань. — Занят? Нужно кое-что сделать. — Да, конечно. — Ван Чжэн нельзя долго находиться в Зеркале откровений… Ну, в моих часах. Ей там будет слишком тяжело, а нам надо ехать. Нужно найти для неё что-то другое. Купи в онлайн-магазине куклу в человеческий рост. Важно, чтобы руки и ноги у неё двигались, она могла ходить и сидеть, и выглядела постарше. Найди магазин в нашем городе. Скажи, что срочно. Пусть завтра доставят. Го Чанчэн кивнул и, прижав ухом телефон, забрался в поисковик. — Шеф, я кое-что нашёл. В человеческий рост, на шарнирах, может стоять… — Ладно-ладно, звучит отлично, — резко оборвал его Чжао Юньлань. Видимо, куда-то торопился и нервничал. — Бери. Пусть побыстрее доставят. Го Чанчэн, согласно угукнув, собрался было кликнуть на кнопку «Купить», как вдруг обратил внимание на название магазина — и застыл ни жив ни мёртв, будто громом поражённый. Магазин товаров для взрослых! Го Чанчэн — невинное дитя — весь залился краской. — Чжао, шеф… — промямлил он в трубку. — Но… Но это… — Что? Дорого? Неважно. Не забудь запросить товарный чек. Расходы тебе возместят. Всё, мне некогда говорить. Покупай быстрее! И бросил трубку. Го Чанчэн в ужасе молча уставился на экран.