Страж | Усмиритель душ | Guardian | 镇魂

— Я пойду первым, сяо Го за мной. Лао Чу прикрывает тыл. — Чжао Юньлань шагнул было вперёд, но вдруг, словно о чём-то вспомнив, остановился и вытащил из-под штанины запасной пистолет, затем спросил Го Чанчэна: — Экзамен по стрельбе сдал? — Экзаменатор сказал, что даст допуск, только если воскреснет, — стыдливо опустив голову, ответил Го Чанчэн. — А с ножом как? Умеешь обращаться? — бессильно выдохнул Чжао Юньлань. Го Чанчэн опустил голову ниже. Паника усугубилась, когда Чу Шучжи с открытым пренебрежением холодно усмехнулся. — Я нанял посла мира во всём мире. — Грустно взглянув в глубину бездонной пещеры, Чжао Юньлань вытащил из кармана маленькую электродубинку и кинул её Го Чанчэну, затем, протяжно выдохнув, словно готовясь учить едва вставшего на ноги карапуза вытирать себе задницу, нетерпеливо пояснил: — Тут нет ничего сложного. Держи дубинку вот так. Увидишь что-то страшное, просто выстави перед собой. Больше ничего делать не надо, главное — выстави перед собой, замри и бойся. Сумеешь? Го Чанчэн махнул якобы электродубинкой — и ничего не произошло. Честно говоря, она больше напоминала фонарик, чем дубинку, но он, конечно, не сомневался в словах шефа. Го Чанчэн всегда предельно принижал свои интеллектуальные способности, поэтому полагал, что сам слишком глуп, чтобы правильно понять. Чжао Юньлань явно больше не желал ничего говорить. С фонариком наперевес он ринулся вглубь. Го Чанчэну только и оставалось, что трусцой помчаться следом. Он не знал, как лучше поступить. Спросить или промолчать? Разум говорил ему, что незнание сейчас опасно, но… Го Чанчэн бросил взгляд на долговязую спину и мысленно ужаснулся: если спросит, Чжао Юньлань, конечно, обругает его на чём свет стоит. Едва он вздрогнул от страха, как «фонарик» в руке внезапно вспыхнул — и выплюнул ослепляющий разряд. К счастью, у Чжао Юньланя была великолепная реакция. Услышав позади треск, он резво метнулся вбок. Раскалённый разряд пронёсся мимо и исчез в глубине пещеры. — Блядь! — одновременно воскликнули Чжао Юньлань и Чу Шучжи. Чу Шучжи изумлённо уставился на Го Чанчэна. Он совсем не ожидал, что это ничтожество въебёт по их сволочному шефу. Весь отдел даже мечтать об этом не смел. — Какого хуя ты творишь?! — Чжао Юньлань, помятый и несколько растерянный, стряхнул с себя воду и грязь от пещерной стены. — Я… Я не знаю… Оно как-то само… — искренне пробормотал Го Чанчэн. — Чушь! Дубинка работает от твоего страха. Чем сильнее ты боишься, тем мощнее разряд. Она сделана специально для тебя! — рявкнул взбешённый Чжао Юньлань. — О чём ты думал, когда шёл и пялился на мою спину? Что тебя так напугало?! Повисла неловкая тишина. Наконец Го Чанчэн поднял дрожащую руку и ткнул пальцем в разъярённого Чжао Юньланя: — Я… Я представил вас таким, как сейчас. Чжао Юньлань онемел от изумления. Чу Шучжи не удержался — и расхохотался. — Дай мне посмотреть, — отсмеявшись, сказал он Го Чанчэну. Чу Шучжи редко с ним сам заговаривал. Го Чанчэн от внезапной милости смутился и с радостью отдал свой «фонарик». Чу Шучжи сначала потряс им около уха, затем осторожно ощупал пальцами. Он задумчиво повращал глазами — и бросил обратно Го Чанчэну. — Шеф, — многозначительно взглянув на Чжао Юньланя, начал он, — а ведь штучка-то не из стандартных. — Кто бы говорил… — рассмеялся Чжао Юньлань, но закончить фразу не успел — лицо его изменилось. — Осторожно! Он оттолкнул Го Чанчэна в сторону и упал на колено. Ревущий поток воздуха рванул волосы и обдал вонью. Над ним пролетело что-то напоминающее гигантский гребень: из массивного бруса длиной в один чжан торчали острые лезвия. Без сомнения, людей они бы порубили в мелкий фарш. Чу Шучжи прилип к стене — и пальцы его уже сжимали дюжину талисманов. Пролетев впустую, «гребень» развернулся и вновь ринулся на них. Чу Шучжи метнул талисманы, словно дротики. Бумага плотно облепила лезвия. Но видимо, он выбрал не то заклинание: «гребень» даже не подумал замедлиться — с пробирающим до печёнки свистом он летел на них. Пистолет самой собой легко скользнул Чжао Юньланю в ладонь. Однако Го Чанчэн, до которого, как обычно, доходило дольше всех, внезапно пришёл в себя и истошно завопил: — Мамочки! И будто газ взорвался. «Фонарик» исторгнул из себя трёхметровое бушующее пламя. Чжао Юньлань и Чу Шучжи непроизвольно отшатнулись в стороны. Пламя объяло «гребень», и тот застыл. Дерево несколько раз вздрогнуло — и осыпалось пеплом. Лезвия расплавились и стекли вниз. На земле осталась только шипящая лужа металла. С минуту, наверное, все молчали. Наконец Чу Шучжи повернул одеревеневшую шею к сидящему на земле Го Чанчэну и от всей души с искренним восхищением произнёс: — Охуительно. От его слов на Го Чанчэна, в чьей голове всё ещё царила пустота от пережитого ужаса и билась единственная мысль, где бы раздобыть таблетку под язык для снижения пульса, чтобы унять бешеное сердцебиение, нахлынул целый хаос душевных переживаний. — Я думал, ты заключил в фонарик какого-то привязанного к месту духа. Мстительные призраки и мелкие пакостные духи обожают чужой страх, от него они переполняются энергией. — Чу Шучжи с трепетом повернулся к шефу: — Но… Но кто там на самом деле? Чжао Юньлань уже пришёл в себя и со скоростью света вернулся к своему привычному режиму выпендрёжника. — Заключать разумные души в предметы — это преступление, — приведя себя в порядок, сказал он тоном человека чести. — Я слуга народа. Как я могу умышленно нарушать закон? Чу Шучжи подавился словами. — …Я взял осколки сотни казнённых злых духов и сплавил их с огнём самадхи. Основную часть духов я получил от Палача, остальных купил у посланца теней за жертвенные деньги… Чу Шучжи прошибло от услышанного. — А огонь откуда ты взял? — В прошлом году, когда мы поймали сбежавшего бифана, я прикурил от него сигаретку. Искорку я сохранил. В шефе всё смешалось. Чёрное и белое. Тёмное и светлое. Он никого не чурался и был на короткой ноге с любым из трёх Царств. Чу Шучжи пришлось признать, что вряд ли в этой жизни у него получится исполнить давнюю мечту и поколотить его. По крайней мере, обычным способом… Возможно, столь славная и трудная задача под силу только талисману отдела — Го Чанчэну. Чжао Юньлань улыбнулся. Он только собрался напомнить всем быть осторожнее, как издалека послышался отчётливый свист. Светящееся пепельное облачко с разбега нырнуло в объятия Чжао Юньланя. Едва оно коснулось рук, как мгновенно обернулось письмом. Знакомый аромат. Чёрная как смоль бумага. Красные как кровь буквы. Чу Шучжи мгновенно заледенел. Он шагнул было вперёд, но затем отступил на полшага назад. Чжао Юньлань отошёл в сторону. Ему не хотелось вновь попасть под непреднамеренный удар, поэтому он старался держаться от Го Чанчэна как можно дальше. — От Палача? — из-за спины спросил Чу Шучжи. — Угу. — Чжао Юньлань вскрыл конверт — и нахмурился. Палач был ужасно велеречивым. Демонстрируя свою прекрасную образованность, он обязательно сначала приветствовал, потом рассыпался в любезностях, и лишь затем лаконично обрисовывал суть послания. Однако в этот раз письмо было написано чрезвычайно небрежно. Ни начала, ни конца. Оно скорее напоминало записку и содержало три коротких фразы: «Опасно. Не ходи вперёд. Возвращайся скорее». — Почему Палач отправил письмо сюда? — спросил Чу Шучжи. — Что случилось? Чжао Юньлань молча свернул письмо и засунул его в карман. Палач обычно посылал сообщения сразу в офис. Он бы ни за что не отправил бесприютную душу к ним без веской причины — это не в его интересах. Он сам людям не показывался и слуг своих не афишировал. Что произошло? И как Палач узнал, где он? Чжао Юньлань никак не выдал своего смятения. Поколебавшись, он обернулся и посмотрел на своих подчинённых. — Лао Чу, вы оба возвращаетесь к нашим, — сказал он. — Что? — удивился Чу Шучжи. — Мы не будем искать Ван Чжэн? — спросил Го Чанчэн. — Я пойду сам, без вас. — Чжао Юньлань хлопнул Го Чанчэна по плечу. — На обратном пути будь осторожнее, дубинку далеко не убирай. Как вернётесь, вместе Линь Цзинем уничтожьте алтарь на горе. А потом ждите, когда спасатели расчистят дорогу. За Шэнь Вэем присмотрите, не давайте студентам бегать по горам. Чу Шучжи чувствовал, что Чжао Юньлань что-то не договаривает. — Один пойдёшь? Чжао Юньлань в ответ лишь кивнул. Чу Шучжи нахмурился, но затем решительно схватил всё ещё колеблющегося Го Чанчэна и потянул за собой. — Пошли. — Но… — Что «но»? Время уходит. Шеф хочет побыстрее закончить и поскорее вернуться к ухаживаниям. Давай, не копайся. Го Чанчэн проглотил все слова. Чу Шучжи потащил его прочь, а он продолжал с тревогой смотреть назад. Чжао Юньлань, засунув руки в кожаных перчатках в карманы пальто и прижав фонарик локтем, неподвижно стоял и смотрел, как они уходят. Когда они скрылись из виду, он дождался скрежета врат и лишь затем развернулся. Едва он двинулся вглубь пещеры, как из ниоткуда перед ним возникло исчезнувшее пепельное облачко и, сгустившись, обернулось скелетом ребёнка лет пяти. Оно, широко раскинув руки, загородило путь. — Какая крошечная марионетка, — Чжао Юньлань удивлённо приподнял брови. — Палач отправил тебя следить за мной? Наверное, из-за роста, но бездонный взгляд чёрных провалов казался наивным. Скелетик, видимо, не разумел человеческую речь. Он никак не отреагировал на слова — ни кивнул, ни покачал головой, — так и стоял, не давая пройти. Чжао Юньлань задумчиво потёр подбородок. Палач, оказывается, неплохо его знал. Чжао Юньлань, не задумываясь, отбросил бы в сторону обычный скелет, но бить мелкое хрупкое создание, которое даже сказать ничего не могло в свою защиту, было не в его духе. — Дашь пройти? — твёрдо спросил Чжао Юньлань. Скелетик лишь скрипнул нижней челюстью. Чжао Юньлань покачал головой — и просто перешагнул длинными ногами через голову скелета. Мелочь явно не сразу поняла, что его перехитрили. Голова безотчётно дёрнулась вслед чужим движениям и едва не оторвалась от шеи. Наконец, он сообразил, что Чжао Юньлань деловито уходит от него, и стремительно ринулся вслед. Он вцепился в край пальто и всеми силами потянул на себя. Чжао Юньлань никак не отреагировал, даже голову не опустил — скелетик почти ничего не весил. Наверное, будь у того глаза и связки, он бы рыдал в голос. Чем глубже они опускались, тем отчётливее был запах тлена, а воздух заметно потяжелел от влаги. Вниз потянулись, сужаясь, ступени. Чжао Юньланя, боясь споткнуться о скелетик, поднял его и усадил на плечо, затем посмотрел на часы. Циферблат был на удивление спокойным. Ну, на первый взгляд. Чжао Юньлань только секунды через две сообразил, что стрелки движутся в обратную сторону! Точнее — назад двигалась только одна, секундная. Минутная шла как обычно, а часовая дрожала на двенадцати. Будто какая-то неведомая сила тянула их друг другу. Наконец, и секундная, и минутная стрелки достигли двенадцати — и все три застыли намертво. Чжао Юньлань провел ладонью по стене, соскрёб щепотку глины — и понюхал. — Может, и кажется, — сказал он то ли себе, то ли скелетику на плече, — но такое чувство, будто меня заживо похоронили.