Так ли плохо быть злым духом?

После того, как они с Лань Ванцзи познакомились, Вэй Усянь ощущал его присутствие в своих владениях по меньшей мере раз в месяц. Это чувство нельзя было перепутать ни с кем другим, поскольку стиль фехтования у охотника был особенным: точным и сильным, с упором на максимальную эффективность при малых затратах. Вэй Усянь частенько бросал свои дела – вроде патруля или наблюдения за отражением лунного света в реке – и присоединялся к нему. Он не спрашивал разрешения, но молчание в ответ на его самовольные действия, воспринимал как согласие. Лань Ванцзи был сильным охотником, безусловно, он мог одолеть любую тварь здесь без малейшего труда, не получив при этом даже царапины, поэтому Вэй Усянь просто наблюдал за ним, вмешиваясь в охоту лишь тогда, когда это не помешало бы мужчине и не поставило бы его в неловкое положение. Он был очень учтивой нечистью! Но несмотря на всю свою силу, Вэй Усянь, при жизни считавший себя исключительным и выдающимся, лучше других знал, каким хрупким бывает человеческое тело и как легко оно может сломаться от одного-единственного удара. Ему было спокойнее просто быть рядом и смотреть, чтобы ночная охота Лань Ванцзи закончилась благополучно. Всё же, у него первый раз за полвека появился человек, с которым можно поговорить и который не смотрит на него предвзято лишь потому, что он стал тем, кем не хотел бы быть. Вэй Усянь очень... Ценил это. Пусть охотник и был немногословным и почти безэмоциональным, он был открытым и честным. Помнится, он говорил, что у них в ордене есть правило запрещающее ложь? В любом случае, тишина вокруг него была приятной, поэтому вампир совсем не был расстроен тем фактом, что мужчина не стремится активно поддерживать разговор. После обращения слух Вэй Усяня стал очень чутким, из-за чего в ушах постоянно звенело, поскольку он неосознанно пытался вслушаться во всё сразу, но теперь он сосредотачивался только на Лань Ванцзи, давая перегруженному мозгу отдых. Это было очень неожиданно, но принесло долгожданное облегчение. Даже с А-Юанем гул не прекращался, лишь затихая на пару тонов, а теперь наступала блаженная тишина, позволяющая искренне насладиться окружением. Ну и, конечно же, своим собеседником. В охоте ему действительно не было равных, а уж у Вэй Усяня было с кем сравнить. Если не брать в расчёт главу солнечного ордена, который сжёг его дом, то на ум сразу приходила приёмная мать. Она была великолепной воительницей, за всю свою жизнь истребив огромное количество тварей и продолжающей охотиться даже тогда, когда обзавелась детьми. Лань Ванцзи отличался прямолинейностью, но его мастерство было очень близко к её уровню, если не выше. Он не сомневался в том, что делает, что считает правильным, отчего Вэй Усянь ещё больше поражался тому, что его пощадили в тот день. Такие сильные принципы, глубоко укоренившиеся внутри, было очень тяжело пошатнуть, и когда вампир пытался разгадать причину того решения, то лишь больше запутывался. Ещё Вэй Усянь открыл в себе привычку приглашать охотника на прогулки, потому что довольно часто они заканчивали охоту, когда верхушки гор уже тянулись к холодному утреннему солнцу, пытаясь согреться в его сонных лучах. Лань Ванцзи зачастую отказывался, ссылаясь на другие дела, доверенные ему орденом, а Вэй Усянь не пытался настаивать, чтобы не показаться навязчивым, но если он всё же соглашался, это было прекрасно. Вампир не преувеличивал, когда восхвалял этот лес за его пейзажи. Деревья ковром накрывали небольшие горы, не давая им мёрзнуть, а те, взамен, на руках их подносили к небу, позволяя потрогать ветвями пушистые облака. Первый раз он отвёл Лань Ванцзи на холм, служащий опорой для его дома – с него особенно приятно было смотреть на рассвет, нежась в остывающем воздухе. Растительность в этом месте расступалась в стороны, позволяя во всех деталях увидеть, как сонное золотое свечение облизывает края всего, до чего может достать, как иголка за иголкой просыпаются ели и сосны, как раскидистый можжевельник нежится в начале нового дня. Признаться честно, это было и первым разом, когда вместо любования неповторимым пейзажем, Вэй Усянь вглядывался в чужие глаза, гораздо более золотые, чем солнце. Иногда он брал с собой А-Юаня и они уже втроём выбирались к небольшому озеру, к северу от его хижины. Оно кишело рыбой, норовящей прыгнуть прямиком в руки и отражало небесную синеву, почти прозрачную и цепляющую. Оно напоминало Вэй Усяню о землях его бывшего ордена, не хватало только выныривающих из воды лотосов, покачивающихся в такт влажному беспокойному воздуху. Вэй Усянь всегда искренне любил природу, особенно теперь, когда у него в запасе было бесконечно много времени наслаждаться ей. Выходить во двор и смотреть как растёт на грядке редис, уверенно набирающийся сил, как на небе, играючи, облака перетекают одно в другое, а дальше за ними – холмы и горы, кажущиеся бесконечными. Ещё больше ему нравилось делить свою любовь с кем-то. Вэй Усянь вывалился из дома в поздний вечер, со всем старанием прикрывая скрипучую дверь, у которой он уже несколько дней забывал смазать петли. А-Юань совсем не хотел ложиться, прося почитать ещё и ещё, настолько, что у Вэй Усяня начинала заканчиваться фантазия и под конец, когда мальчик уже из последних сил сопротивлялся сну, из его уст лилась исключительно бредовая импровизация. Наверное, стоило бы попробовать попросить Лань Ванцзи принести несколько книг, взамен на некоторые вещи. Ему и самому было бы неплохо ознакомиться с современной литературой, чтобы получить ещё одну крупицу понимания нынешнего мира, чтобы учить А-Юаня лучше. Годы, пока они вместе, пролетят очень быстро. Вэй Усянь не успеет опомниться как этот малыш станет юношей и ему придётся отпустить его, чтобы он смог сам выбрать то, чем хочет заниматься, кем хочет быть. Сейчас он может лишь дать ему нужные для жизни в обществе знания, чтобы никто не смог указать на него пальцем и высмеять, чтобы никто ни на секунду не задумался, что этот мальчишка воспитан монстром. Вэй Усянь даже подумывал начать учить его быть охотником, но быстро понял, что не имея золотого ядра и светлой энергии ему будет трудно направить ребёнка в нужном направлении. Вэй Усянь вдохнул сумерки полной грудью и взобрался на вершину холма, сопротивляясь жажде отправиться к самому горизонту. Перед тем как начать обход, он хотел налюбоваться вдоволь чернеющим небом, почувствовать, как оно звёздным покрывалом укутывает холодное тело, проследить пальцем созвездия, придумать новые. Свободы здесь столько, что глаз не хватает, что даже радостно иметь за пазухой столько времени, потому что таких вечеров будет ещё сотня. Тысяча. Захотелось сыграть на флейте, но та валялась где-то в его комнате, зарытая в разбросанную одежду и прочие вещи. На ум снова пришёл Лань Ванцзи. Он всегда носил за спиной гуцинь, аккуратно обёрнутый в прочную белую ткань. То, как бережно он относился к своему инструменту и то, как выглядели его длинные мозолистые пальцы, наводило на мысль, что он был весьма искусным музыкантом, наверняка проводя такие же вечера за разучиванием новых нот. Интересно, каким был его дом? Вэй Усянь слышал, что земли ордена Гусу Лань поистине живописное место, с высокими горами, объятыми холодящим кожу туманом, присыпанные никогда не тающим снегом. Ещё в те времена, когда он был первым учеником своего ордена, Вэй Усянь слышал, что охотники Гусу преисполненны благородством и праведностью, что они столь прекрасны, что их можно спутать с божественными зверьми, принявшими человеческий облик. До сих пор ему не посчастливилось встретиться с ними, в его время ордена в целом мало контактировали друг с другом, обособленно контролируя лишь подвластные себе территории. Вэй Усянь видел охотников из Ланьлина лишь потому что его шицзе вышла за одного из таких замуж. Наверное, именно из-за этой разрозненности и случилась та война, из-за которой Вэй Усянь покинул объятые пламенем лотосовые озёра, а потом... А потом стал таким. Возможно, будь они чуть сплочённее, то смогли бы вовремя дать отпор "солнцу". Но раз охотники других орденов бродят по земле, если Лань Ванцзи не выглядит измотанным войной и регулярно приходит для ночной охоты, то война закончилась? Вэй Усянь хотел бы знать. Наверное, будь Вэй Усянь чуть смелее, то смог бы отправится в путешествие, чтобы самостоятельно посмотреть, обходя стороной ордена и человеческое поселения, чтобы не попадаться никому на глаза. Тем более сейчас, когда в этом мире наверняка уже не осталось ни одного человека из его прошлой жизни, который смог бы узнать его. Он мог бы уйти и жить без сожалений, но как бы он ни старался внушать себе обратное - он больше не был человеком. Обмануть внешним видом старушку ещё получится, но если ему попадётся кто-то другой, то он не даст ему жить спокойно. Вэй Усянь, конечно, и без того контактировал с людьми, уже смирившись с их частыми появлениями в его лесу, но почти всегда это была либо неопытная молодёжь, оказавшаяся в засаде и до смерти испуганная, либо одиночные бродячие охотники, которые, поняв, что не смогут его догнать, уходили искать себе другую добычу и больше не возвращались. Такие охотники как Лань Ванцзи встречались невероятно редко. Вэй Усянь ловко запрыгнул на высокий клён, чтобы осмотреться. Он слышал гулкое рычание ещё на холме, это значило, что где-то появились лютые мертвецы. Обычно, здесь почти не встречалось нечисти, несмотря на то, что лес был не так далёк от Луаньцзан – её острые недружелюбные пики виднелись на горизонте, если поднять к ним голову – но в этом году разного рода живность и мёртвость стала как-то слишком активничать. Не только охотники посещали его территорию так, слово это была их земля. То тут, то там слышались разрозненные рыки лютых мертвецов, неизвестно откуда взявшихся; иногда среди деревьев мелькали навки, почему-то старательно обходящие стороной Вэй Усяня и прячущиеся от него, как от прокажённого; он даже несколько раз сталкивался с демонами, которых тут не водилось приблизительно никогда. Это было странно и неправильно, что так внезапно нарушался лесной покой, сохраняемый им годами и это нужно было исследовать, чтобы выяснить первопричину. Вэй Усянь, конечно, не совсем был против такого пополнения, потому что теперь ему действительно было чем заняться и было на ком испробовать свои бесконечные изобретения, но нельзя было допустить, чтобы кто-то или что-то нечистой природы покинуло его территорию. Вэй Усянь был относительно сыт и свеж, чтобы быстро добраться до их неожиданного столпотворения. Лютые мертвецы кучной толпой спустились откуда-то с гор и явно не были настроены дружелюбно не только к людям, но и к любому другому виду нечисти, поэтому следовало остановить их заранее, чтобы их компания не достигла деревни внизу. Конечно, вампир мог применить против них несметное количество методов упокоения, начиная совсем новыми и только недавно придуманными, переходя до нестареющей классики, насколько это возможно в его положении, но предпочёл опуститься до старого доброго мордобоя. Самый неисчерпаемый метод! Товарищи нашлись опасно близко к краю его земель, а сразу за ними находилась деревня, всего десяток лет назад начавшая заполняться жителями, и мертвецы, как по волшебству чуя скопления живых людей, целеустремленно направлялись именно к ней. Поэтому практичнее было всё решить старым добрым насилием, к сожалению, без участия колюще-режущих предметов, ведь охотничьи мечи плавили его тело, а обычные не могли разрезать ходячие трупы. Именно за этим варварским занятием его застал Лань Ванцзи. Господин охотник, на удивление всегда выглядевший безупречно и умудряющийся рубить недругов так, чтобы не заляпать свои белые одеяния, был растрёпан и испачкан неизвестно чем, даже его лицо было поцарапано. Вэй Усянь не сдержался и присвистнул. Что же такое ему встретилось по дороге? Ответ на этот вопрос обнаружился достаточно быстро в виде ошмётков чёрной глазастой субстанции, цепляющийся за ножны его меча, всё ещё пытающейся из последних сил вырастить себе рот. Чёрная тварь? Неужели снова? Но он же видел как несколько орденов охотников спускались к логову, чтобы разобраться с ним, так что даже если не уничтожили всех там, то наверняка надёжно запечатали. А если это другое логово, то откуда оно взялось? Вэй Усянь жил в этом лесу уже много десятилетий, почти еженедельно обходя горы, опушки и прочие места, особенно много внимания уделяя пещерам и ямам с негативной энергией после того случая, чтобы не дать там зародиться невесть чему, ведь человеческие поселения разрастались стремительно и уже скоро могли сцепиться с ним за право пользования территорией. Но единственный участок со странностями был тем самым логовом, которое обнаружили они с Лань Ванцзи и о котором уже некоторое время ходила дурная молва, привлекающая охотников. Походка Господина охотника не такая твёрдая и уверенная, как всегда было, более того, Вэй Усянь чувствует по запаху, что его состояние нестабильно, наверняка ему попалось сразу, как минимум, двое тварей. Он что, сражался с ними один? Вампир тут же бросает своё увлекательное занятие, отрывая последнему мертвецу голову гораздо быстрее, чем следует, и спешит к мужчине. – Лань Чжань! Что случилось?! Тебе нужная помощь?! – Тот лишь сдавленно кивает, тратя все силы чтобы не упасть на колени прямо в вымазанную гнилой мертвецкой кровью листву. Он бледен, совсем немного дрожит, очевидно, от истощения светлой энергии, и впервые выглядит таким измученным. К горлу Вэй Усяня начинает подкрадываться волнение. Безусловно, за многие годы, пока он был предоставлен самому себе, он освоил множество навыков и ремёсел, изобрёл много нового, но лечение других существ было ему неподвластно, так как он никогда не считал, что будет снова контактировать с людьми и уже тем более с теми, кто не боится истекать кровью в его присутствии! Даже когда А-Юаня надламывала простуда, он до сих пор терялся и не знал что делать, прокручивая в голове какие угодно воспоминания, чтобы вычерпнуть из них название и вид лечебной травы, способной помочь в такой ситуации. В округе росло много растений, способных послужить лекарствами, но если он неправильно их смешает? Он даже не мог попробовать их на себе! Как же давать их другому? – Что с твоим ядром? Ты один? Ты наткнулся на чёрных тварей? Почему не позвал на помощь? – Вэй Усянь ничего не может с собой поделать, от волнения его болтливый рот начинает жить своей жизнью и задавать множество вопросов с неуместной скоростью. Лань Ванцзи морщится, насколько это возможно с его идеальным лицом, так что вампир воспринимает это как знак интересоваться его самочувствием ещё яростнее. – Вэй... Ин... – Цедит он сквозь сжатые зубы. Вэй Усянь замечает сразу, возможно, будь он всё ещё человеком, то не обратил бы внимания, но сейчас он буквально всем своим существом чувствует, что всё не так просто. То, как у охотника выступила испарина и то, как он держится за грудь, всё это не просто так, это последствия серьёзной раны. Тоненький запах сладкой крови доносится до его носа сквозь пелену беспокойства. Раны есть – как внешние, так и внутренние. – Лань Чжань, – начинает Вэй Усянь, легонько сжимая чужие плечи, при этом боясь, что как только он отпустит, то мужчина просто растянется на земле, – твои раны серьёзные, а у меня нет бинтов, но я что-нибудь придумаю. И одной рукой, потому что второй всё ещё придерживает Лань Ванцзи за плечи, начинает снимать с себя одежду, при этом неотрывно глядя мужчине в глаза из-под отпущенных ресниц. Вэй Усянь знает, что хорош собой, особенно теперь, когда он сыт и его внешний вид практически не выдаёт в нём нечистую тварь, поэтому безо всякого стыда стягивает верхнюю одежду, обнажая грудь и плечи. Янтарные глаза расширяются, темнея на несколько тонов, наверняка от ужаса, рука, сжимающая грудь, сильнее напрягается, но ничего не происходит. Тогда Вэй Усянь всё же отпускает плечо охотника, который, ожидаемо, сразу опускается на колени, а затем склоняется над ним с преувеличенно неприличным намерением. Видит Гуаньинь, весь его опыт в таких делах сводится к флирту с девушками ради скидки в лавке с лепёшками и случался последний раз больше полувека назад, но он старается изо всех сил, чтобы вывести Лань Ванцзи из себя. Упрямец, но приличный до жути. Вэй Усянь помнит, как он называл его бесстыдником в их вторую встречу за провокационные комментарии. – Вэй Ин! – Всё же сдаётся охотник, когда вампир хватается за его пояс, и откашливает застоявшуюся кровь. – Ну вот, – говорит Вэй Усянь, надевая обратно только нижние одежды, разрывая на полоски своё верхнее ханьфу. – Застой крови навредит тебе намного больше, если у тебя истощение ци. Не смотри на меня так, не нужно было упрямиться, да и к тому же, не ты ли первым бессовестно раздевал меня? Считай, я вернул должок. Он тщательно перебинтовывает раны, стараясь не выдавать, как сильно ему приходится сжимать челюсть, чтобы сдержаться и не наклониться за манящей каплей, растекающейся под его пальцами. Не слизать её языком. Как он и думал, помимо царапин разных размеров и форм, тяжелее всего удар пришёлся на ногу охотника, что и сделало его походку настолько вымученной. Будет чудом, если она не сломана и сможет восстановиться достаточно быстро, чтобы его затяжную ночную охоту не сочли подозрительной, потому что ещё больше "гостей" у себя в лесу Вэй Усянь уже вряд-ли сможет принять со всем гостеприимством. – Лань Чжань, где это место? Несколько минут ничего не происходит, охотник только сжимает кулаки, позволяя остановить кровь в ранах, а потом выдыхает и снова возвращает себе прежний каменный вид. – К юго-западу от твоего дома. Множественные нападения на жителей пригорода. Вэй Усянь хмурится. Он был там два дня назад, но не обнаружил никакого скопления тёмной энергии достаточно сильной, чтобы она стала причиной появления чёрной твари. К тому же, сами монстры не появляются за один день, даже если среда для их развития идеальна. Им нужно время, чтобы сформировать сознание. Эта мысль вдруг проявляется мурашками по коже. Кто-то намерено согнал туда тварей. Но разве это возможно? Десятки лет назад они были редким явлением, разгадать причину и место их появления было непросто, а уж как отследить их перемещение или как стать ему причиной и вовсе никто не пытался выяснить, поэтому охотники часто старались очистить даже небольшие сгустки тёмной энергии, чтобы предотвратить трагедию. О том, чтобы намеренно переместить чёрную тварь и речи не шло, да и зачем такое зверство может быть нужно людям? Но даже если так, что-то всё равно не сходилось, потому что в том месте должна была бушевать тёмная энергия, настолько мощная, что он бы почувствовал ещё с другого конца леса. Но там была тишина. Лишь совсем немного негатива из-за плохого фен-шуя, не более. Обдумать это всё следовало немного позже, сперва нужно доставить Лань Ванцзи в безопасное место, где он сможет восстановиться как физически, так и духовно. Но тут Вэй Усяня накрыло противоречие, ведь выйти из леса он не мог, тем более теперь, ведь если люди увидят, как он несёт на спине окровавленного охотника, то зарубят вампира без суда и следствия, а оставлять Лань Ванцзи в лесу было нецелесообразно. Ох, бедная его головушка. После короткого мысленного спора с самим собой, Вэй Усянь решил отнести его к себе в дом. – Забирайся, – он повернулся спиной к Лань Ванцзи и пригнулся, чтобы ему было удобнее. – Ну же, Лань Чжань, у тебя сейчас нет сил лететь на мече, а нам далеко идти, чтобы ты не навредил своей ноге ещё больше, ничего страшного, что я тебя понесу, мы же приятели. – Мы не- – Лань Чжань, я, конечно, могу просидеть здесь с тобой до рассвета, но, во-первых, у меня гораздо больше времени с тобой спорить, а во-вторых ты сам будешь оправдываться перед А-Юанем, почему задерживается его завтрак. Это было подло, Вэй Усянь знал это. Он прекрасно видел, что Господин охотник, пусть и с некоторой неловкостью, очень осторожно относился к детям, даже, наверное, ласково, именно поэтому пустил в ход А-Юаня, как козырь. И ведь он даже не солгал, говоря, что мальчик огорчится отсутствию завтрака, ведь совсем недавно дал урожай их лимонник, из ягод которого Вэй Усянь приготовил варенье. Чай из него тоже получался отменный, если судить по запаху, так что вампир был искренне рад, что посадил его несколько лет назад. Когда Вэй Усянь попытался открыть злосчастно скрипучую дверь так, чтобы она не издала ни звука, небо уже посветлело. А-Юань ещё спал, отвернувшись к стене, чтобы раннее солнце не могло развеять его мирные сны. Лань Ванцзи было приятно разместить в гостиной, которая служила и спальней для вампира, и складом, и погребом, и ещё много чем, поэтому была захламлена сверху донизу, но кровать в ней всё же была свободной. Он внимательно осмотрел своего неожиданного гостя, которому за время их не особо долгой прогулки, сделалось хуже, а потом, боясь ошибиться, выяснил у него, какие травы нужны, чтобы остановить кровь и поспособствовать заживлению его ран. Записав всё, для надёжности, на ближайшей бумажке, он мигом обшарил все свои запасы, с облегчением отмечая, что в них оказалось довольно много полезного. Получившийся отвар на запах был отвратительным и Вэй Усяню даже казалось, что он чувствует его горечь на языке, поэтому к нему подал несколько простых питательных блюд и чай из того самого лимонника, чтобы хоть как-то облегчить нелёгкую долю своего товарища. Пока Лань Ванцзи был занят трапезой, вампир обшарил свой шкаф и вытащил из него несколько комплектов одежд, которые, как ему казалось, должны были подойти. Собственные одежды охотника пришли в негодность и нуждались в починке и стирке. Ткани, из которых Вэй Усянь сшил одежду, он собственноручно изготовил из рами, а потом покрасил в тёмный цвет корнями Ириса: они были не такими мягкими как хлопковые и сильно мялись, но хорошо сохраняли температуру, что было особенно приятно для А-Юаня в холодные дни. Белых ниток, чтобы заштопать чужую одежду, у него не было, но были серые, а это лучше чем ничего. Когда Лань Ванцзи доел и переоделся под бесконечные извинения Вэй Усяня за неудобство, А-Юань проснулся. За то время, что они втроём выбирались на прогулки, мальчик уже привык к компании охотника и был рад, что у них гости. Свой восторг он решил выразить тем, что с разбега вцепился именно в раненную ногу Господина охотника и если бы Вэй Усянь был чуть менее обеспокоен происходящим, то он бы наигранно сделал вид, что падает в обморок, как испуганная девица. День прошёл спокойно: Лань Ванцзи почти всё время провёл за медитацией, восстанавливая духовные силы, пока Вэй Усянь занимался письмом с А-Юанем. В перерывах вампир выпрашивал подробности случившегося, было ли что-то необычное в том месте появления чёрных тварей, насколько давно пошли жалобы от местных жителей и какими серьёзными оказались потери. Вэй Усянь примерно знал это место - оживлённый пригород, совсем скоро собирающийся принять статус полноценного города. Именно через него зачастую и проходили все ученики и бродячие охотники, потому что, насколько он знал, там много постоялых дворов и есть на что посмотреть. Издалека выглядело и в самом деле недурно - огни в лавках и окнах горели почти всю ночь, жизнь кипела, неподвластная времени, люди сновали из стороны в сторону, переговаривались, смеялись. Пятьдесят лет назад атмосфера была другой, она тяжело оседала на плечи, как туман с могильных холмов, пытаясь прибить к земле. Людей почти не было, а те, что остались, измученно ждали, как висельники, когда и по их семьи и души, явится завоевательная армия. Вэй Усянь был рад, что теперь жители процветали здесь, он не хотел судить по одному пригороду весь остальной мир, но в ночи, когда на душе было совсем дурно, ему нравилось смотреть за ним издалека, представляя, что жизнь наладилась. Не слишком долго, а просто, чтобы... Чтобы почувствовать облегчение. Вэй Усянь обернулся к кровати, на которой Лань Ванцзи в его одеждах выглядел чужеродно и неестественно. Мужчина был словно журавль, которому судьбой предназначалось лишь парить в небе и теперь, когда он оказался изранен и сброшен в непривычный быт, вампир чувствовал себя глупо, что всё же не смог пересилить себя и доставить его туда, где он смог бы найти хорошего лекаря. Лань Ванцзи, вероятно, неправильно расценив его отстранённый пристальный взгляд, сдвинулся ближе к краю кровати, да так, что ещё немного и окажется на полу. Вот уж новость! – Ха-ха, Лань Чжань! Я больше не буду покушаться на твоё достоинство, честное слово! Не беспокойся, мне не нужно спать, так что я не буду ложиться. Видно, что охотник хотел что-то сказать, но усталость окончательно победила его и он лёг как следует. По его устаканившемуся дыханию Вэй Усянь понял, что он заснул. Ночь была тихой, как и всегда, обнимая Вэй Усяня холодеющими руками. Он обернулся в сторону дома, в очередной раз мысленно извиняясь перед своим гостем и пошёл к тому месту, о котором ему говорил Лань Ванцзи. Ночью чёрные твари были особенно активны, так что следовало бы избегать их любой ценой, но сегодня А-Юань не остался дома один, значит, он мог бы рискнуть . Дополнение, существующее чтобы быть: Вэй Усянь*подмигивает*: ого, Лань Чжань, бурная ночка? Лань Ванцзи, выглядящий так, словно единолично совершил нападение на каждый бордель по пути: мгм. Вэй Усянь, помешивая лекарство, запах которого целенаправленно забивается ему в нос и не подозревая, что так пахнет вся кухня ордена Гусу Лань: что за дрянь А-Юань: богатый братик будет жить с нами? Вэй Усянь: нет Лань Ванцзи: да