О дивный новый мир!

      Вот оно, мое первое сознательное утро в новом мире. Первым делом у нас состоялся разговор с мамой. Как оказалось, за эти два дня к нам в квартиру несколько раз пытались вломиться. Но пока армированная дверь спасала. Судя по словам моего духа — именно что пока. А один раз за окном раздался жуткий смех на всю улицу, после него — выстрелы, а после снова тишина. Весь город будто замер в ожидании чего-то. Классическое затишье перед бурей. И к этой буре нужно быть готовым. Мой телефон (электричество все еще есть, как сказала мама — там круглосуточно работали несколько групп людей, чтобы следить за работоспособностью ТЭС, видимо, они все еще там), на который я сфотографировал дымку барьера, стал доказательством моих слов о новом мире для мамы. Конечно, этого было бы недостаточно, если бы не летающий огненный геккон, на которого мама поглядывала со смесь боязни и упрека — скатерть все-таки жалко.       Мама не знала, куда себя деть после такой информации. Новый мир явно ее пугал. И чем теперь заниматься она не знала, ибо все, что она умела, совсем скоро уже будет никому не нужно. Моим уверениям о том, что ее новая сила пригодится людям, и не раз, на нее не особо подействовали — не могла она нормально воспринимать такую информацию. Это мне куда проще, я всегда очень любил фэнтези, а тут обрел магические силы, и сейчас я точно знаю, что мне нужно делать. И мое небольшое помешательство на выполнении поставленных целей — пусть в условиях обычного мира и считающееся немного нездоровым — мне явно в этом поможет. Но мама…       Мысли о том, что же все-таки делать с маминым унынием выбила трель дверного звонка, вот уж точно ни коим образом не ожидающаяся сейчас. — Екатерина Кирилловна! Вы дома? — Голос и я, и выскочившая из своей комнаты мама сразу узнали. Это был Виктор Андреевич — уже несколько лет не сменяемый глава жилищного управления. — Да, Виктор Андреевич, сейчас. — Мама отперла дверь. — К вам ведь тоже вломиться в квартиру пытались? Коневы куда-то делись, а вместе с ними и Федоровы. И у обоих в квартире погром. Боюсь, скорее всего к ним таки вломились. Ниже пока не спускался, не знаю. — Мы живем на третьем этаже, всего их в нашем доме пять. — Да, пытались. — Вы не знаете, что за чертовщина творится? Почему власти ничего не делают? Почему связи нет? Ужас какой-то! — Это к сыну, он знает… — Что? Так, ладно, потом, нужно остальные этажи проверить. Через пол часа встречаемся у входа в подъезд, жду всех там. И не беспокойтесь, Екатерина Кирилловна, все будет безопасно. Не знаю, что это за штука, но твердая, как камень, если надо. Ах да, нужно и вашу квартиру облепить, вы не против? — Мама, явно опешив, отошла в сторону, и я тоже увидел Виктора Андреевича… Впереди которого распространялась пленка мыльного пузыря. Он окутал вход, потом маму, прошел сквозь нее, и Виктор Андреевич вместе с пузырем отправился вглубь квартиры. — О, привет, Сашка. Мама сказала, что ты что-то знаешь о творящейся тут чертовщине? — Да… Кажется, немного знаю… А что это? — Честно говоря, не знаю. Какой-то сверхпрочный мыльный пузырь, который я могу… Как бы создавать, и управлять им. Ко мне тоже пытались вломиться, и у них даже получилось выломать дверь. Я рефлекторно схватил, что первое под руку попалось, это был не закрытый флакончик с жидкостью для мыльных пузырей, Анечка игралась, — Анечка — внучка его, — и когда жидкость начала оттуда выплескиваться — я почувствовал, что могу ей как бы управлять. Ну и создал эту пленку. Те бандюки пытались ее пробить, у одного даже кулаки увеличивались до размеров пудовой гири, но не смогли, и ушли. — По мере рассказа Виктор Андреевич распространял свой мыльный пузырь по квартире. — Ладно, жду вас обоих через пол часа. — и вышел из квартиры. — Знаешь, — Эйлин, как только мужчина вышел, обратился ко мне, — этот ваш Виктор Андреевич силен. Очень силен. Его барьер очень сильно напитан магией. И я смог оказаться в нем только потому, что он не знал о моем присутствии и, видимо, существовании в принципе, а иначе он мог бы враз меня вместе с расширением барьера выкинуть. — Буду иметь ввиду. Но дядька он вроде хороший, так что я не думаю, что нам есть, чего бояться.       Эти полчаса пролетели быстро и незаметно. На крыльце у дома собрались все жители нашего небольшого дома, кроме тех самых Коневых и Федоровых. Слово взял Виктор Андреевич. — Итак, думаю, всем понятно, почему мы здесь собрались. В городе творится какая-то чертовщина, как минимум еще и со мной эти непонятные твердые мыльные пузыри, связи нет, по квартирам бандиты какие-то ходят, а власти ничего не делают. Нужно что-то решать. Сашка, Екатерина Кирилловна говорила, что ты что-то знаешь? — Да, кое-что знаю… — И мне пришлось пересказать все, что я знаю, предоставив доказательства. Естественно, большинство взрослых, даже учитывая мои доказательства, мне не поверили, хотя и не все. Молодые же люди были готовы принять это при наличии доказательств. И такие доказательства скоро появились.       Помимо меня, мамы и Виктора Андреевича, как оказалось, способности появились у многих. Это был шанс поискать закономерности появления способностей, и я не стал его упускать, начав чуть более подробные расспросы. Один парень мог менять траекторию предметов, в том числе и себя, и получил он эту способность прямо во время Бедствия: он ехал на велосипеде, отключился, а через мгновение, когда он очнулся, он уже летел лицом вниз прямо под колеса двух машин, которые вот-вот столкнулись бы. Тогда он и смог развернуть две машины так, чтобы они не столкнулись, а сам себя поставить вертикально. Повторить этот результат, кстати, у него не получалось, сейчас траекторию ничего больше одного маленького камушка ему изменить не удавалось. Другая девушка работала на мясокомбинате, и потеряв сознание, она упала прямо на стол с множеством ножей. Очнулась она от грохота падения стола, а в следующий момент перед ее лицом в паре сантиметров застыли острые железяки, которые с этого момента повиновались ее воле. Она захватила их с собой на автомате, а после попыток вломиться теперь всегда носила их с собой в сумочке. Другими ножами, кстати, она управлять не могла, тут эксперименты требовались.       Еще на парне у нас уже вырисовывалась статистика: я получил способности, когда был в огненном кругу, а рядом со мной был дух, мама — когда я получил сильные ожоги, Виктор Андреевич — когда на него напали бандиты, парень, Женя, кажется — когда почти разбился насмерть в автокатастрофе. Опасность для жизни, ее характер и обстоятельства в этот момент влияют на получение способностей. И, судя по маме, жизни близких тоже вполне учитываются. Девушка же мое предположение только подтвердила.       А вот следующий же парень (те, кому больше тридцати, особо не получили способностей, что странно, возможно, возраст тоже является препятствием? Или они просто не хотят говорить? У мамы и Виктора Андреевича появились же) опроверг часть моих предположений. Он устроил себе небольшой выходной, и проводил время под ивой у небольшой речушки. Когда он потерял сознание, то просто решил, что задремал, и, очнувшись, стал любоваться закатом солнца (вот тоже вопрос, если мир порвало на кусочки, то почему солнце все еще на небосводе?). Ива была у самой воды, и, разглядывая блики на воде, он вдруг осознал, что способен этими бликами управлять. По крайней мере, он сам так описал. И сейчас он мог управлять светом, неважно, из каких источников, и даже сам этот свет излучать. В каких пределах — пока не понятно, но как он уже сам экспериментировал, он способен менять освещенность в помещении, просто перенаправляя свет на улицу или наоборот в помещение, концентрировать его в одном месте, не давая ему выйти за пределы этого места, менять цвет освещения. Как сказал мне Эйлин — этот парень не слабее Виктора Андреевича. Я же из его рассказа сделал вывод, что и опасность для жизни не обязательна, судя по всему, достаточно сильных эмоций, не важно, светлых или темных, и внешние условия, формирующие способность.       Со способностями были и еще пара человек, но с ними дальше разбирался уже Виктор Андреевич. Как сказал мне Эйлин, это еще далеко не все, ибо энергия Ничто все так же рассеяна в воздухе, и ее все еще полно. Маме, кстати, определили занятие, она стала общедомовым медиком-врачевателем, вроде как кто-то мышцу растянул, и мама расправилась с этим за пару минут. Виктор Андреевич под общее молчаливое согласие стал главой нашего дома уже в новом мире. Первым делом он перераспространил свой барьер на весь дом снаружи, потом он ходил по квартирам, выписывая, что у кого есть по продуктам питания, а после этого всех, у кого были способности, собрали в квартире Виктора Андреевича. — Итак, ребятки, если все, что сказал Сашка, правда, а информация со способностями, в общем-то, подтвердилась, то последствия будут печальными. Бандиты уже ходили по домам, мы все это знаем, а власти все так же не проявляют себя, а значит, скорее всего, защищаться придется самим. Как ты там говорил? Библиотека? — Виктор Андреевич обратился ко мне. — Да, Бесконечная Библиотека. — Так вот, неизвестно, существует ли вообще эта Библиотека. А если существует, то найдет ли нас, так что на это рассчитывать точно не стоит. Есть у кого какие идеи?       Дальше пошло обсуждение того, что и как нужно было делать. Все понимали, что нужно тренироваться, но как — понимали плохо. Мне в этом плане было проще всех — у меня был учитель. Остальные же сошлись на том, что стоит постараться использовать свои способности по назначению, постепенно увеличивая различные параметры способностей, как, например, у Жени, что траектории меняет, увеличение размеров объектов воздействия, или их количества.       С того момента жизнь превратилась в череду тренировок, как лично с Эйлином, так и со всеми вместе. Количество людей со способностями действительно увеличилось, и доросло примерно до восьмидесяти процентов от общего населения нашего дома. Власти так и не объявились, а через три дня после памятного собрания отключили и электричество. Благо, у нас появился человек со способностью создания у управления льдом, потому мы превратили квартиру Коневых (ни они, ни Федоровы, к слову, так и не объявились) в холодильник. Периодически мы делали вылазки в ближайшие магазины, но уже через две недели полки почти опустели, и брать там было нечего. А потому назревало страшное — голод. Близлежащие клумбы, конечно, превратили в грядки, на которых начали выращивать то, из чего удалось добыть семена, но когда еще тот урожай будет, да и не хватит его на всех. А потом на одной из вылазок мы обнаружили блуждающий портал. Лезть в него не стали, но когда уходили из того магазина, с той стороны, где мы его обнаружили, раздался скрежет падающих полок, и мы рванули домой.       К нам заходили и другие люди, не раз и не два пытались напасть, но пока барьер Виктора Андреевича спасал. Были и те, кто просился к нам жить, многих мы взяли, но с условиями, что жить за просто так они не будут, и как и все здесь будут работать. Но из-за новых переселенцев вопрос с едой стал еще острее, настолько, что теперь мы принимали только женщин с детьми. Большинство из них также было со способностями, а потому они тоже присоединялись к тренировкам и вылазкам.       Кстати, на счет тренировок. Первую неделю мой дух учил меня чувствовать ману. Когда он находился рядом, я чувствовал небольшое тепло внутри себя где-то в районе солнечного сплетения, но это тепло было столь слабым, что если бы Эйлин мне на него не указал — я бы и не почувствовал. Как он сказал тогда, это связь между духом и его шаманом. По этой связи дух забирал у меня разные порции маны, а я должен был это ощутить. И через неделю медитаций таки ощутил, и уже сам по той же связи смог передавать ему ману. Как говорил Эйлин, из-за того, что я только начал учиться, а так же из-за плохого тотема потери в мане просто катастрофические, но поделать с этим пока ничего было нельзя. Так же я начал таки учиться вырезать по дереву, в одном из супермаркетов, в который мы заходили, был магазин для занятий хобби, там я и взял инструменты и самоучитель, в котором в основном рассказывали о технике безопасности.       После того, как я научился худо-бедно контролировать ману, мы с Эйлином начали тренировки по правильной дозировке и передаче маны ему для выполнения каких-либо задач в стрессовых условиях. Например, один из жильцов, у которого была способность, связанная с огнем, поджигал один из трех листов бумаги, которые лежали на железном столе, а я в это время стоял, отвернувшись от стола, и по команде должен был развернуться, найти нужный лист, и передать духу маны достаточно для того, чтобы потушить этот лист. Тренировались в атакующем направлению использования сил духа, он умел дышать пламенем, умел отправлять изо рта небольшие пламенные сгустки, ну и имел прямой контроль над пламенем, но это было сложнее всего, так как в таком случае я должен был концентрироваться на действиях духа, чтобы он мог в точности исполнять мои приказы. В конце четвертой недели (запасы пропитания уже подходили к концу) мы приступили к тренировкам для подготовки к слиянию с духом, но их неожиданно прервал… Голос в голове. Я, конечно, все понимаю, новый мир, новые законы, и все такое, но это уже слишком… — Приветствую, смертный. — Тихий, вкрадчивый женский голос впился мне в разум, а Эйлин вдруг резко влетел в свой тотем. Испугался? Эта штука настолько страшная? — Ты что еще такое? — Я Филада, богиня тени, веселья, удовольствия. — Богиня? Ладно, в новых реалиях и такое возможно. И чего же ты хочешь? — Сразу к делу? Хорошо, это мне нравится. Я скучаю. Вот же оксюморон — скучающая богиня веселья. И я хочу развлечений. А тут еще один мирок Бедствие настигло. Вот и решила заглянуть. Смотрю, дела у вас неважные, кушать скоро нечего будет? — Давай по существу, чего ты хочешь, и что можешь предложить? — Все просто — я открываю тебе доступ на иные осколки, где ты сможешь добывать нужное вам, ты в замен делаешь что-то интересное. — Что-то интересное? Разве я знаю, что тебе интересно? — О, не беспокойся, вы просто не сможете вести себя в тех осколках скучно, и предупреждая твой вопрос — нет, вы не умрете там, если, конечно, не будете глупить. — На всякий случай уточню, вы — это люди из моего поселения? — Нет, вы — это мои избранники, ты же не думал, что один такой будешь? — А с собой я смогу кого-то брать? — Нет, только ты один. — Хм… Осколки точно будут безопасны? — Нет, безопасны они не будут, но как я и сказала, не будете глупить — останетесь живы. — У меня есть время на подумать? — До вечера. — Хорошо, тогда к вечеру я дам ответ.       На этом сеанс шизоидной связи окончился, и из тотема выскочил Эйлин. Первым делом я поинтересовался его мнением. И как он сказал, таким сущностям не отказывают. Немного подумав, посоветовавшись с мамой и Виктором Андреевичем, мы пришли к выводу, что это хоть и не самый надежный, но вполне действенный выход из ситуации с голодом. И вот, уже вечер, девять часов, и я снова слышу тот самый голос. — Готов узнать, насколько глубока кроличья нора? — Да. — И будь, что будет.