Сумерки богов

Ник устроился на постели с кружкой горячего чая. Саиф сидел рядом, обняв его и позволив положить голову себе на плечо. В комнате, которую для них подготовили, отсутствовали окна и была всего одна дверь. Шесть одноместных кроватей были поставлены довольно далеко друг от друга. Они сдвинули кровати вместе, перетащив столики, разделявшие их, в один угол — так было спокойнее. Даже девушки не протестовали. Заперев дверь, они расположились на своих лежбищах, кто с чаем, кто с кофе. Какое-то время обсуждали сторонние темы, да и просто наслаждались покоем и зыбким ощущением безопасности. Первым о том, что должно было случиться, заговорил Вир. — Там, в той комнате, я говорил за всех нас, — сказал он, окинув взглядом свою команду, — но это случилось скорее по привычке. На деле решать предстоит нам всем. Это не только моя жизнь, друзья, это все наши жизни. — Знаешь, думаю, ты и прав, и не прав, — сказал Саиф, поглаживая прижавшегося к нему Ника по плечу. — С какого-то момента, думаю, с того самого, в домике на солеварне, мы стали единым целым. Вы ведь чувствуете это единство, я не ошибаюсь? Они согласно закивали, все! И даже Саша, устроившийся на крайней кровати с Бхайрави в объятиях. — Так и говорить не о чем, — Саиф улыбнулся своей чарующей улыбкой, — просто сделаем то, что должно. И будь что будет. Правда, Ник? Ник в смущении улыбнулся. Здесь, с этими людьми, он чувствовал себя… целым? Живым? Пожалуй, и то, и другое было верным. Он хотел бы больше всего на свете, чтобы они были живы, и чтобы не пришлось приносить эту кошмарную жертву. Но раз уж так повернулось, что это единственный шанс спасти мир от древних чудовищных богов, то он хотя бы попытается уйти вместе с ними. Они еще немного поболтали и принялись укладываться. Ник умостился между Саифом и Виром, и почти сразу его сморил сон. Нику на мгновение почудилось, что он все еще спит. По крайней мере, остальные спали вповалку, прижавшись друг к другу теснее. Саиф мирно посапывал, уткнувшись носом ему в грудь. Капитан Индраджит стоял у кровати, прижимая к губам палец в знак молчания. Ник озадаченно кивнул и сел, осторожно высвободившись из объятий Саифа. Индраджит отступил, бросив быстрый взгляд на дверь, затем показал небольшой листок бумаги, на котором было написано: «Ключница зовет». Ник аккуратно сполз с кровати и на цыпочках последовал за капитаном. Его звала мать, интересно, зачем? Возможно, она не досказала что-то по причине присутствия посторонних людей на совещании? А может, ей просто захотелось увидеть сына еще раз перед тем, как он пойдет на верную смерть? — Индра, — рослый индиец с тонкими чертами лица и удивительными серо-зелеными глазами подошел почти вплотную к ним, — тебя Дзангпо вызывает срочно. Где твой передатчик? Снова выключен? — Буду через пять минут, — ответил капитан, не проявляя никаких эмоций. — Хотел бы я знать, что ему понадобилось. А передатчик не работает с момента возвращения, надо будет заменить. Идемте, господин, — обратился он к Нику. Они снова двинулись по коридору. Ник шел за Индраджитом, перебирая в голове самые разные варианты свидания с Леди в Белом. Как бы ему хотелось, чтобы вместе с ней был Марти! Марти, который заменил ему не только маму, но и отца с определенного момента. Ник вздохнул, прогоняя нахлынувшую тоску по брату. Дверь открылась, повинуясь движению капитана. Ник, не раздумывая, вошел в комнату. Дверь захлопнулась сзади. Паника отхлынула, оставив холодный, логичный страх и недоумение. Комната была пуста, ни матери, ни кого-то другого в ней не наблюдалось. Его заманили в ловушку, отделив от друзей. Почему-то лишь сейчас вспомнились слова Марти, сказанные в последнем сне. «Никому не верь…» Ник сел, подобрав под себя ноги. Стоило как следует обдумать ситуацию. Стучать и кричать не было резона, свои его вряд ли услышат, а чужие его сюда заманили. В этом плане он был похож на брата, старался не паниковать, сопоставлять события и использовать логику даже в самых сумасшедших ситуациях. Впрочем, иногда он полагался на вдохновение. «Ключник» — так звали его Марти и Леди в Белом. Он и впрямь был неплохим взломщиком, одно время даже подрабатывал угоном машин, благо вскрыть замок даже самой большой сложности на тачке, оснащенной новейшей сигнализацией, для него было раз плюнуть. Впрочем, он послал к херам собачьим своего работодателя, накопив денег на поездку в Индию. Надо думать, как выбраться. Его друзья и Саиф в опасности. Надо выбраться, чтобы защитить их. Ник думал о Марти, о том, что сделал бы старший брат. И о том, что их мать, возможно, предала обоих своих сыновей. Он перебирал различные варианты побега, оглядев всю комнату и убедившись, что даже вентиляционный проход здесь крошечный. Ноги затекли от долгого сидения, и Ник пошевелился, чтобы сменить позу. Что-то шурхнуло в боковом кармане рабочей формы, которую он для себя выбрал. Ник в каком-то забытьи полез пальцами в карман и извлек клочок бумаги, в который было завернуто что-то твердое. Дурь мгновенно вылетела из головы, уступив место спокойствию и осознанности. Ник развернул листок и извлек из него пропуск. Затем взглянул на твердо выписанные печатные буквы: «Иди до первого поворота, затем сверни налево. Друг». Забавно, подумал Ник, осторожно открывая двери и выглядывая наружу, у него появился друг в этом странном месте. Чертовски забавно и мило. Знать бы еще, что этому другу нужно. Коридор был пуст, и опасения Ника насчет того, что кто-то увидит его, оказались беспочвенными. В указанном месте он свернул налево и пошел вдоль беленых стен, пока не уткнулся в дверь, незапертую, но прикрытую. Прислушался, пытаясь уловить жизнь за ней. — Входи скорее, — прошептал Саиф, высовываясь из-за двери и затаскивая в нее ошалевшего Ника. Это не могло быть правдой, но Саиф был живой и настоящий, а за его спиной маячили сонные рожи остальных ребят и еще одна знакомая рожа — тот самый рослый парень, которого они с Индраджитом встретили в коридоре. — Позволь тебе представить, — сказал Саиф, перехватив его взгляд, — это Анвар Хан, мой зять и человек, который знает об этом деле то, чего нам не сказали в совете. — Идемте, — сказал Анвар Хан, но двинулся не к двери, а к противоположной стене, к которой был прислонен огромный шкаф с документцией, — надо торопиться. Как только они поймут, что их надули и вас уже нет в комнатах, начнется веселье. Шкаф дрогнул и отошел, впечатавшись в стену. Из открывшегося в полу отверстия пахнуло землей и холодом. — Скорее, друзья, — Анвар отошел в сторону, — давайте вниз, мне придется закрыть проход, чтобы никто не увидел его. Братец Саиф, все, как я говорил, ты ведь запомнил? Откуда-то из глубины комплекса донесся шум. Видимо, отсутствие пленников обнаружили. Вир подтолкнул Сашу и девчонок к подземному ходу. За ними последовал Ник. Он не смог удержаться, оглянулся, ровно чтобы увидеть, как двое прекрасных мужчин сердечно обнимаются прежде, чем расстаться. К своему удивлению, он не почувствовал ничего кроме грусти и от души понадеялся, что Анвару удастся избежать разоблачения. Саиф нырнул следом, и над его головой быстро закрылся светлый четырехугольник выхода. Сразу стало темно — хоть глаз выколи. — Не бойтесь, — сказал Саиф, зажигая небольшой портативный фонарик, — все хорошо. Идите за мной. — Ничего не понимаю, — сказал откуда-то сзади Вир, — но все очень интересно. Положа руку на сердце, Ник мог бы сказать то же самое. Хотя ему в придачу к любопытству было еще и порядком страшновато. Они шли не просто долго, а очень долго. К счастью, ход не раздваивался, и им не пришлось плутать. Несколько раз они останавливались и делали привал. По самым скромным прикидкам шли уже почти сутки, уже дважды Саиф менял батарейки в запасном фонарике и в основном. Но, по крайней мере, тоннель стал достаточно широким, чтобы они не толкались и могли идти так, чтобы видеть остальных. Плюс не было палящей жары, как наверху. Правда, запас воды подходил к концу, и это было плохо. В какой-то момент Вир посадил на закорки уставшую, измотанную Хему и понес ее, как ребенка. — Свет моей души, — ухмыльнулся Саша, обращаясь к Бхайрави, — не желаешь ли и ты прокатиться на моем горбу? — Так вроде я тангевали, а не ты, — фыркнула буйная красавица, — так что скорее уж я тебя повезу на своем горбу, моя любовь. Они обнялись, посмеиваясь и что-то напевая на два голоса. Ник невольно придвинулся ближе к Саифу. В самом начале пути у них состоялся разговор на тему Анвара Хана. Как оказалось, именно этот человек присматривал за Саифом с момента совершеннолетия, оберегая и защищая. И даже женился на одной из его сестер, чтобы быть поближе к объекту наблюдения. От Анвара Саиф узнал, что все его семейство выжило и было переправлено в Манглави, на укрытую базу. Это сообщение не произвело на него особого впечатления, хотя еще больше возвысило образ Анвара в его глазах. Бежать же Анвар помог им по другой причине, о которой сообщил лишь вкратце и сказал, что в финале их ждет подробное разъяснение от человека, который знает больше всех них вместе взятых. — Тайны, кругом тайны! — проворчал Ник, вздыхая. — Ладно, пойдем, посмотрим, кто там и чего скажет. Но путь их подходил к концу. Тоннель стал широким, и под ногами больше не перекатывались мелкие камни и острые обломки кремня, напротив, стеклянная гладкость пола заставила босых девушек с облегчением вздохнуть. Хема, наконец, покинула насиженные плечи Вира и с наслаждением протанцевала вперед. Это было так красиво и изящно, что даже Ник и Саиф восхищенно переглянулись. Кроме дороги, изменилось освещение. Теперь им не требовался фонарик. Странный тусклый зеленоватый свет сочился отовсюду, исходил от минеральных образований в потолке и стенах. — Интересно, — сказал Саша со своим обычным хладнокровием, — это радиоактивно? — Не думаю, — ответил Вир, с любопытством прикасаясь к выступающему из стены обломку странного зеленого минерала, — похоже на стекло. Красиво. Будь это радиация, нас бы предупредили. Они прошли еще немного и увидели невысокую фигуру, стоявшую на их пути. Это оказался тощий юноша, почти мальчишка, наголо бритый и одетый в непривычную для тибетских монахов одежду бледно-зеленого цвета. Когда Ник подошел поближе, то понял, что парень не тибетец, и это удивило еще больше. У юноши были европейские черты лица, огромные полуприкрытые глаза, чуть приподнятые к вискам, но поклонился он с тибетской сдержанностью и спокойствием. — Идите за мной, друзья, — сказал он на чистейшем английском без малейшего акцента, — я — ваш проводник здесь. Можете звать меня Нима. Он сделал знак следовать за собой и двинулся вперед с такой быстротой, что они едва поспевали. Но этот путь довольно скоро привел их к обширной пещере, где их ждали несколько молоденьких мальчиков-послушников с чашами, полными свежей чистой воды. Ник с огромным наслаждением выпил предложенную воду и улыбнулся мальчишке, который ее подал. Нима вел их через уже человеческие постройки и коридоры, сотворенные людскими руками. Навстречу им попадались и пожилые монахи, и послушники, некоторые поднимали на них взгляды, но почти сразу спешили прочь по своим делам. Свежий ветер, задувавший в некоторые из переходов, освежил путиков и позволил им стряхнуть путы усталости. Нима открыл коричневую деревянную дверь и посторонился, пропуская их одного за другим, затем вошел сам и закрыл дверь за собой. Ник блаженно повел плечами: здесь было тепло и уютно, в небольшом очажке в углу потрескивал огонь. Не было ни окон, ни щелей в сплошной беленой стене, потому тепло и не уходило отсюда. Полы были в несколько слоев устланы потертыми старыми домоткаными коврами. У дальней стены сидел пожилой тибетец, одетый в такое же зеленоватое монашеское облачение, что и Нима. При виде него у Ника вдруг отпустило туго натянутую струну внутри. Чувство было невероятно мощным. Они, наконец, пришли туда, где должны были быть! Вир преклонил колено перед стариком, и тот с улыбкой коснулся его растрепанной головы. — Будьте благословенны, дети мои, — говорил он на английском медленно, но достаточно чисто, — наконец-то я вижу вас! Обе девушки низко склонились перед стариком, только Саша остался стоять, словно могучий монолит, скрестив на груди огромные ручищи. Старик с любопытством смотрел на него, затем поднялся и подошел, коснувшись локтя. — Ты, дитя Сияющего, с его гордостью и силой. Здесь вам нечего опасаться, дети мои. Присаживайтесь кто где пожелает. Скоро принесут угощение и чай. А пока вы можете спрашивать о том, что волнует ваши сердца. — Зачем мы здесь? — выпалил Ник, не успев ни заткнуть себе рот, ни хотя бы составить правильный вопрос. Выдохнул и умолк, прижавшись боком к Саифу. Но старик нимало не обиделся и не смутился. Наклонившись, взял раскаленный уголек прямо пальцами из пылающего очага и сунул в небольшой горшочек с несколькими продолговатыми отверстиями. Почти сразу из отверстий закурился ароматный дымок. Ник во все глаза смотрел на пальцы почтенного старца, но так и не заметил на них и следа ожогов. — Вы здесь потому, что нельзя позволить пасынкам богов получить то, зачем они устроили все это безумие. Ответ был кратким, емким и абсолютно непонятным. Шесть пар изнывающих от любопытства глаз устремились на старого хрена почти с мольбой. Но старик оказался крепким орешком, сначала устроился поудобнее, укрыв колени лоскутным одеялом, и только потом отверз уста. — Пожалуй, стоит начать с самого главного, что вам следует знать, — сказал он, задумчиво глядя на шестерку слушателей, — с того, что Вратам ПОЗВОЛИЛИ открыться. Все было просчитано до мелочей, включая реакции, отношения, каждую мелочь событийной линии. Юный Шут-Ключник был лишь орудием жестокой воли своей властной матери. — Вы говорите о Марти? — вздрогнул Ник. Старик медленно кивнул. — Жрецы думали, что держат власть над миром и богами в своих руках. Но были те, кто стоял выше них, кто управлял. Те, кто когда-то имел все, но цивилизация и религии отняли у них поклонение, на которое они рассчитывали. И они решили вернуть Владык Бесконечности в надежде, что сумеют снова победить их и станут новыми богами для людишек. Та, что носила имя Госпожи Замков, Ключницы, Привратницы Богов, родила двух сыновей, взяв в мужья смертного, носящего в себе кровь первых Пяти, тех, кто принес себя в жертву ради человечества. Так она сумела родить необыкновенных сыновей, стоящих на границе между богами и людьми. Ее старший сын был использован как Отмычка для Врат. Та, что была рядом с ним, потомок самой первой Блудницы, стала рукой, повернувшей Ключ. Древние Боги восстали, истребляя всех на своем пути. Смертных, бессмертных — им не было разницы. Те, кто надеялся победить их, жирные, опустившиеся, но укоренившиеся в своем высокомерии, укрылись в этих горах. Вас нашли и вели много лет, готовя к тому, чтобы стать жертвами и отдать жизни… но не за людей, а за тех, кто выжал уже все, что смог, из измученного человечества и решил перезапустить цикл. — Хотите сказать, что нас готовили как жертвенных баранов на убой? — в голосе Саши слышались некие нотки, от которых у Ника на загривке встали дыбом волосы. — И даже то, что было предложено… насчет изгнания Древних в другое измерение… — Я хочу, чтобы ты рассказал об этом поподробнее, сын мой, — тибетец остро сверкнул темными глазами из-под тяжелых век, — потому что это не просто может сработать. Это уведет отсюда всех богов, не только больных, но и малых. Поэтому они просто не могли принять твоего предложения, хотя сделали вид, что оно их заинтересовало. Возможно, предложили один из собственных миров в качестве варианта. — Это было бы прекрасно! — сказал Саиф, сжимая руку Ника в своей. — Мир без богов, постоянно пытающихся подложить свинью, — это прекрасно! Ник прижался к нему, вслушиваясь в низкий звучный голос Саши, повествующий обо всем, что удалось им узнать в стенах подземной базы. Предложенная им еда была очень простой — подбеленный ячьим молоком чай, пресные лепешки, сыр из все того же ячьего молока. Но голодные путешественники смолотили ее с такой скоростью, что Ник даже не успел понять, наелся он или нет. Потом их отвели в просторную комнату, видимо, служившую гостевой. Здесь были постланы все те же вязаные домашние половики и тканые коврики, а также разложено шесть матрасов с шерстяными покрывалами. Не сговариваясь, они сдвинули матрасы вместе и улеглись бок о бок, прижавшись друг к другу, поместив двух девушек между их возлюбленными. Усталость была так сильна, что Ника выключило почти мгновенно. Он снова брел по тому прекрасному месту, в котором впервые увидел Ключницу и брата. Но прекрасным оно больше не было. Колючий холодный ветер гнал опавшую листву и мертвые птицы и рыбы колыхались среди сгнивших лотосов в почерневшем от плесени бассейне. Башни прекрасных форм тоже потемнели и потрескались, а кое-где от них отвалились куски. Прекрасный мраморный пол под ногами был покрыт глубокими трещинами, в которых поблескивала лава. — Марти! — позвал Ник, содрогаясь от одиночества и страха. — Марти, где ты? Он шел по уже знакомой дорожке, но, куда глаз ни кинь, повсюду было все то же запустенье. — Марти! — позвал он громче. — Марти, брат! Слабый измученный стон донесся откуда-то слева, из кущей, которые некогда были прелестными розовыми кустами, а сейчас переплелись черными острыми иглами, мгновенно изранив попытавшегося пробиться сквозь них Ника. Но он заметил, что там, куда падали капли его крови, иглы белели и осыпались. Тогда он полностью разодрал руки, щедро орошая кровью треклятые заросли, которые не выдержали такого напора. За зарослями была открытая площадка со странным и жутким сооружением, напоминавшим вывернутую наизнанку «железную деву». Из нее-то и доносился стон. Уже ничего не соображая от ужаса и бешенства, Ник рванул к статуе и бросил две полные пригоршни собственной крови на ее створки. Шипы побелели, словно нехотя, и дверцы с жутким железным щелчком открылись. — Ники… — Марти смотрел на него устало и потерянно. — Ники, она обманула меня… всех нас… Ник набрал еще две горсти крови и щедро облил брата и шипы, торчащие из его тела. Марти забился, похрипывая и дрожа, а потом подался вперед и упал на руки Нику. — Саиф, где ты? — позвал Ник, не осознавая даже, что призывает человека, который не может войти в его сон. — Здесь, — сказал Саиф, помогая ему поднять Марти и оттащить подальше от мерзкой железяки, — зови остальных тоже. — Саша! Вир! Бхайрави! Хема! Они появились так же мгновенно и быстро, как и Саиф. Саша наклонился, отстранив их, легко поднял Марти на руки и понес прочь с проклятого места. Остальные, включая Ника, шли рядом, ощущая нечто, что было и раньше, но здесь, по другую сторону сна, стало Истиной. — Там безопасно, — Ник указал на небольшой бледный пятачок, казалось, единственное относительно чистое место среди всеобщей грязи и плесени, — точка сохранения сна. Но долго я не смогу удерживать ее. Они оказались в кругу чистоты и струящейся воды. Ник принялся смывать кровь и грязь с истерзанного тела Марти, пока тот жадно глотал воду, которой его поила с рук Хема. — Она обманула нас всех, — произнес Марти, напившись вволю и с блаженным вздохом прислонившись к плечу брата, — да, она наша мать… но она использовала нас. Ник, ты не должен ее слушать, не должен делать это. — Знаю, мы все знаем, — Ник уткнулся лицом в волосы брата, вдыхая родной запах, чувствуя, как схватывает горло от злых слез. — Марти, родной… я бы так хотел, чтобы это было в реальности! — И нахрена тебе такой братец? — Марти улыбнулся тоже сквозь слезы, гладя Ника по голове. — Планокур и долбоеб, погрузивший мир во тьму. — Ну, может, и планокур, и долбоеб тоже, но во тьму мир погрузил не ты, а выродки, желавшие больше власти, — жестко произнес Саша, поднимаясь с колен и озираясь вокруг. — В любом случае что-то делать нам придется. Похоже, сюда идет буря. Ник поднял голову и содрогнулся при виде темных, продернутых багровыми нитями клубов дыма, больше похожих на пирокластические потоки. — Это она… — Марти вцепился в брата. — Почуяла что-то и уснула. Уходите! Неважно, сможете вы меня вытащить или нет. Я люблю тебя, Ники, братишка… Они едва успели взяться за руки, сбившись в кучу вокруг Марти. Ник сделал все, как всегда, когда хотел проснуться. Зажмурился с такой силой, что заболела голова, и широко распахнул глаза…