(feat. Jimin)

Agust D (feat. Jimin) — Tony Montana

ПАК ЧИМИН ЗАМЕЧЕН В ОБЪЯТИЯХ НЕЗНАКОМЦА В МЕЖДУНАРОДНОМ АЭРОПОРТУ ИМЕНИ ДЖОНА КЕННЕДИ

[ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ]

> на этих фотках нихера не видно, бля я ненавижу кликбейты       и все равно кликнула лол > МНЕ НРАВИТСЯ ЕГО АУТФИТ *__*       Розовые волосы с этой рубашкой это просто любовь ❤️ > очевидно же что это личное вы можете хоть на секунду оставить знаменитостей в покое? > [удалено как спам] > Боже, это не незнакомец, это Шуга из BTS, научитесь гуглить 🙄🙄       интересно он в Штатах по работе или это дружеский визит             Почему это не может быть и тем, и тем?                   гвгуцшфшвц Agust D и Чимин снова пишут музыку вместе!                         🤞

________________________________________

Из-за пробок поездка из аэропорта занимает чуть больше часа. Этого времени достаточно, чтобы пробежаться вместе по основным пунктам запланированной совместной работы, но они оба довольствуются молчанием с играющим на фоне инди-радио — эту песню Юнги никогда не слышал. Хотя он явно должен был уже заебаться от столь долгого нахождения в сидячем положении, небольшая изящная тачка Чимина оказывается достойной заменой креслу самолета, и несильная головная боль понемногу начинает утихать. Устав от глядения в окно, Юнги переводит взгляд на водителя. Чимин, не отрывая глаз от дороги, замечает это. — Что такое? — уголки его губ мягко загибаются в улыбке. Юнги угрюмо хмыкает, изучая глазами острую линию его челюсти, его нос. — Ты все еще выглядишь на двенадцать. На этот финальный вердикт Чимин отвечает сдавленным смешком. — Кто бы говорил, — он бросает на него наигранно сердитый взгляд. — Щетина не отменяет наличие у тебя образцового бэби-фейса. Юнги не спорит с ним, лишь встряхивает головой и меняет тему. — Почему ты за мной поехал? Не мог дождаться, чтобы поскорее меня увидеть? — Хм, и это в том числе, — с легкостью признает Чимин. — И я не стал бронировать для тебя отель, так что. Юнги моргает. — Не стал? — Не-а. — А я смогу найти в этом городе достойный номер без заблаговременного бронирования? — и, к удивлению Юнги, Чимин снова смеется. — Хён, — он включает поворотник. — Ты останешься у меня. — Чимин-а, — недовольно тянет Юнги. Ему определенно стоило ожидать нечто подобное, но он знает, как вежливо отказаться. — Я не хочу быть… обузой, или вторгаться в твой дом. — Ты мой друг, а не обуза, — решительно поправляет его Чимин. — И ты никуда не вторгаешься. Я предлагаю сам. Только если ты не… — он косится в его сторону: — Или ты больше хочешь остановиться в отеле? В коей-то мере Юнги больше предпочел бы отель. Ему нравится уединение, приватность и тот факт, что ему не нужно там за собой стирать, убирать и готовить. Но он вдруг вспоминает прочитанное в самолете интервью. Он вспоминает — Чимину немного одиноко. — На диване я спать не буду, — предупреждает он, и Чимин улыбается. — Нет конечно, — обещает он. — У меня есть вторая комната. — Ну что ж, — Юнги опирается локтем на дверь. — Думаю, это упростит совместную работу. — Именно, — Чимин кивает. — Сам увидишь, насколько. Будет как в старые добрые.

***

— Ты взял с собой только один чемодан? — нервно спрашивает Чимин, когда они заходят в лифт на подземной парковке. До дверей лифта он тащил ручную кладь на себе, но Юнги настоял на том, что может донести все сам. — Конечно, — Юнги отмахивается. — Я ненадолго. — А-а, — коротко отзывается Чимин, и на этом разговор заканчивается. Они выходят на самом верхнем этаже, и когда Чимин открывает входную дверь, Юнги присвистывает от неожиданности. — Сколько ты платишь за все это? — он с любопытством озирается. — Много, — больше Чимин ничего не добавляет, но боль в глазах говорит сама за себя. Снаружи Юнги не успел рассмотреть здание как следует — только обратил внимание на отделку из красного кирпича и магазинчик на первом этаже, но изнутри лофт выглядит весьма впечатляюще. Потолок высокий, словно в заводском зале, у окон на дальней стене купается в мягком закатном свете большой диван. В стороне от книг ломится книжная полка, возле которой на металлических крюках подвешен настоящий гамак. В левую часть квартиры, предположительно к спальне, гардеробу и ванной, ведут три двери, в правой части располагается открытая кухня, над которой нависает небольшая галерея, куда ведет узкая металлическая лестница. Вспоминая свою скромную квартиру в Сеуле, Юнги определенно чувствует себя впечатленным. Он сбрасывает ботинки и оставляет чемодан, не дожидаясь приглашения вглубь жилища. На стенах висят оправленные в багеты картины: карикатуры и абстракция, но каждая с определенным ярким настроением; в горшках повсюду зеленеют растения, украшающие окна и стоящие вдоль стен. В углу Юнги видит большую музыкальную систему и подходит ближе, желая изучить коллекцию чиминовой музыки. Там обнаруживаются несколько подлинных пластинок старых исполнителей, судя по всему, из винтажных магазинов, и еще несколько наборов компакт-дисков, все нетронутые и очень знакомые на вид. — Это… — Чимин торопливо догоняет его и оказывается рядом. — Я знаю, что это глупо, но я просто хотел, чтобы они у меня были, понимаешь? — Хах, — Юнги пробегается пальцами по корешкам альбомов. Ну конечно у Чимина есть и их музыка; в конце концов она хранится у каждого из них. Но там были не только альбомы BTS. Нашлись и микстейпы RM. Сингл, в котором приняли участие 1verse. Кавер-альбом Velcro. Внутри проигрывателя виднеется диск Agust D, будто ожидающий, когда его снова включат. — Ты слушал мое старье, — озвучивает осознание Юнги, поворачиваясь, чтобы взглянуть на Чимина. Тот слегка склоняет голову. — Ностальгия, — признается он. — И нетерпение. Хотел сложить более полное представление о том, куда ввязываюсь. — Мы так ни разу ничего и не записали? — удивляется Юнги. — Я про нас с тобой. — Нет. Хотя на всяких интервью ты это упоминал. Что когда-нибудь запишешь. — Ну, — Юнги криво улыбается. — Теперь и запишем, да? — Да, — соглашается Чимин, и его плечи чуть поднимаются. — Показать твою комнату? — Давай, — Юнги направляется к брошенному у прихожей чемодану. Оказывается, он был прав насчет дверей в левой части квартиры. — Это гостевая, — поясняет Чимин. — Хотя… ну… у меня редко кто ночует. Бывают очень пьяные друзья, ну или… Мочи! Юнги хмурится: — Мочи? — Нет, Мочи — это… — Чимин замолкает на полуслове, поспешно приближаясь к кровати, и только тогда Юнги замечает на одной из подушек свернувшуюся калачиком кошку. — Твоя кошка, — осознает Юнги. — Ты назвал кошку «Мочи». — Прости, пожалуйста, — бормочет Чимин, быстро подхватывая животное на руки. — Я обычно держу дверь закрытой, она, должно быть, пролезла, когда я готовил комнату к твоему приезду. Я принесу новую наволочку. Эта теперь вся в шерсти. — Красивая, — Юнги разглядывает кошку с любопытством. Она еще небольшая, наверно, моложе двух лет, с трехцветной шкурой и внимательными зелеными глазами, изучающими незнакомца в ответ. — Она у меня недавно, — поясняет Чимин. — Взял ее из приюта, и она не очень любит людей, но когда с ней знакомишься поближе, то оказывается прямо милахой. — Царапает чужих? — Да. — Тебя она уже любит, — отмечает Юнги, что, собственно, и так неудивительно. Вряд ли на свете много существ — людей или животных — которые в состоянии устоять перед очарованием Пак Чимина. Подойдя к окну, он выглядывает на улицы Нью-Йорка. — Где мы? — Север Маленькой Италии. Коротко «Нолита». Я раньше жил неподалеку, но там мне не очень нравилось. Подруга из модельного порекомендовала этот район, так что я переехал. Юнги задумчиво хмыкает. Из всего, что он успел увидеть, ему кажется, что это очень неплохой район. Квартира тоже крайне хороша, но все же слишком просторна для одного человека и его кошки. Неудивительно, что Чимину тут иногда становится одиноко. Ну, напоминает себе Юнги, в обозримом будущем они смогут скоротать это одиночество вдвоем.

***

Нью-Йорк и Сеул разделяют тринадцать часовых поясов, и Юнги ощущает не джетлаг, а некоторое умиротворение, несмотря на очень длинный день, поэтому они решают выбраться куда-нибудь поужинать. Прямо за углом их находит итальянский ресторанчик «La Montagna», и хотя Юнги не то чтобы голоден, он понимает, что ему стоит как следует поесть. Хостесс усаживает их за столик в углу и торопливо приносит им меню и высокие стаканы воды. — Милое местечко, — одобряет Юнги, оглядывая интерьер. Стены из грубого кирпича, мебель темного дерева; на потолке — старинная люстра и, в бутылке между ними —полурастаявшая свеча. — Я сюда нечасто хожу, — делится Чимин, листая меню. — Но мне тут нравится. Он заказывает себе пасту пенне аль аррабиата и салат, в то время как Юнги берет чикагскую пиццу, которая, как он понимает, считается уже скорее американским, нежели итальянским блюдом. Но аромат, доносящийся с кухни, сообщает его желудку, что он все-таки был пуст. — Давно виделся с ребятами? — спрашивает Чимин в ожидании еды. — С Хосоком и Намджуном мы встречаемся довольно часто. Сокджин сейчас на съемках, но мне кажется, мы виделись… черт, в феврале, что ли? Ну и да, в Тэхёна и Чонгука сейчас вдалбливают должные манеры. Чимин строит физиономию; не секрет, что он, мягко говоря, не насладился своим пребыванием в армии, будучи слишком вольнодумным, чтобы приноровиться к строгим правилам и беспрекословному подчинению. Не то чтобы Юнги справлялся там сильно лучше. — Они заканчивают через год, да? Юнги кивает: — Да, где-то так. Желая чем-то занять руки, Чимин тянется к бутылке, с которой начинает отламывать застывшие подтеки свечного воска. — Как думаешь, это моя вина? — очень тихо спрашивает он, и Юнги глядит на него в полном молчании довольно долго, пытаясь понять, что он имел в виду. — Когда я ушел в армию. У меня было ощущение, что я всех предал. Юнги нахмурился. — Мы с Джин-хёном ушли первыми, — напоминает он. — Ты просто воспользовался возможностью. — Да, — соглашается Чимин, все еще не поднимая глаз. — Но… вы с Джин-хёном и так должны были вскоре уходить. Я… мог остаться. — И что бы ты делал? — с вызовом спрашивает Юнги. — Вы продолжали бы как Бантан впятером? Пока через год Хосок и Намджун не заступили бы следом? И дальше что, брошенные на произвол судьбы макне? — Тэ и Чонгуки хорошо вместе справились. — Они выпустили альбом каверов, — хмуро напомнил Юнги. — Они не из тех, кто целиком пишет музыку и тексты. Некоторое время Чимин молчит. — Знаешь, я скучаю, — признается он, и это похоже то ли на неприличный секрет, то ли на любовное признание. Вздохнув, Юнги откидывается назад на спинку стула: — Я тоже. На это Чимин удивленно распахивает глаза. — Ты всегда не любил все это больше остальных, — вспоминает он. — И ты никогда не хотел быть айдолом. — Я скучаю не по тому, что я был айдолом, — отзывается Юнги, и в этот момент им приносят еду, благодаря чему они оказываются заняты более полезным делом, нежели погружением в дурацкие воспоминания. Пока Чимин начинает с салата и пробует заказанное им вино, Юнги попивает воду, полагая, что алкоголь сейчас — не лучшая идея после такого долгого перелета. Первые несколько минут они молчат, но Юнги не может оторваться от сидящего напротив Чимина. Он и впрямь почти не изменился, учитывая все обстоятельства. Может, он еще немного похудел, возмужал, и в том, как он сидит, прослеживается определенный класс и изящество — одним словом, модель. Две верхние пуговицы рубашки расстегнуты, и под шелком виднеются острые кинжалы ключиц. Дружба, подобная их дружбе, не истлевает за месяцы порознь, но все же может потребоваться некоторое время, чтобы привыкнуть друг к другу заново. Это не плохо, но они не могут ничего с собой поделать, осторожно изучая друг друга глазами. И все равно Юнги понимает, что никто, кроме мемберов, не знает его так же хорошо. Они были с ним в худшие и лучшие его времена, и он в ответ проходил с ними то же самое. Случайная мысль напоминает ему, что сейчас, будь он в Корее, настало бы время для приема лекарств. Он должен пить эти таблетки после еды, что обычно делает поутру, но из-за сдвига во времени ему придется немного приноровиться. Он лезет в карман за маленькой металлической коробочкой, которая всегда с ним — она выглядит как футляр для жевательных мятных драже. Вытряхнув таблетку на ладонь, Юнги запивает ее большим глотком воды. Поставив стакан, он замечает, что Чимин пристально смотрит на него. — Все еще принимаешь? — с некоторым беспокойством спрашивает он. Юнги пожимает плечами. — Не хочу спровоцировать рецидив. Но дозация уже меньше. Чимин кусает нижнюю губу, видимо, не чувствуя достаточно уверенности, чтобы спросить еще. — Все так же плохо? Юнги коротко выдыхает. — У меня не было полноценных панических атак, если ты это хотел узнать. Я функционирую. Как-то так. — Ты всегда функционировал, — замечает Чимин. — Я хочу знать, все ли у тебя в порядке. Юнги ладонью сминает заднюю часть шеи. — Ты с Намджуном говорил? — Ну конечно я с ним говорил. — И что он тебе рассказал? — Что твой последний альбом вышел год назад; что у тебя, похоже, творческий кризис; и что у тебя нет ни малейшей заинтересованности во всех, кто хочет с тобой поработать. — У меня просто высокая планка. — Ты изведешь себя этим своим излишним перфекционизмом. — Ой, кто бы говорил, не ты ли постоянно повторял, что еще не довел до идеала текст, поэтому никому не станешь его показывать? — Ты же знаешь, я не писатель, — Чимин крутит в миниатюрных пальцах вилку. — Опять та же песня, — грубовато замечает Юнги. — И я все так же тебе не верю. — Ну уж извини, — Чимин бросает на него немного обиженный взгляд. — А я все так же жду трек, который ты обещал мне написать. Пойманный с поличным Юнги склоняет голову. Впервые он намекнул кому-то о событиях десятилетней давности. Время летит пиздец как быстро. — Честно говоря, — чопорно говорит Чимин, не скрывая своего удовлетворения тем, что из этой словесной схватки он вышел победителем. — Я в качестве процентов за упущенное время вправе требовать с тебя целый альбом. — Это честно, как по мне, — Юнги медленно расплывается в ухмылке, наблюдая за изумлением на чиминовом лице. Он пожимает плечами: — Ты же не думаешь, что я проделал такой путь ради одного жалкого сингла? — Ну что ж, тогда, — Чимин откидывается на спинку стула. — Надеюсь, мы войдем хотя бы в Топ-100.